home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

Ночью я выбралась из пещеры, но Ронту с собой не взяла. Я даже заложила вход снаружи, чтоб он не мог пойти следом, ведь если алеуты привезли с собой собак, он непременно учует их. Я прокралась через кустарник к мысу.

Ещё не успев взобраться на скалу, я увидала разведённые алеутами костры. Охотники разбили лагерь на прежнем месте, на плато рядом с источником, меньше чем в полулиге от моей пещеры.

Я долго смотрела на костры и думала, не переселиться ли мне куда-нибудь подальше, например, в пещеру, которую раньше занимали одичавшие собаки. Что меня обнаружат мужчины, я не боялась, поскольку они либо были заняты работой на берегу, либо на целый день уходили охотиться в море. Меня пугала девушка. Конечно, лощина почти сплошь заросла кустарником, зато тут много корней и злаков. Когда-нибудь девушка может в поисках еды забрести к моему роднику, увидеть, что из него берут воду, и по следам выйти к пещере.

Я пробыла на скале, пока не погас последний алеутский костёр. Перебрав в голове все возможности, я решила остаться в лощине. На противоположной стороне острова не было ни одного источника. Кроме того, переселившись туда, я лишилась бы каноэ, поскольку там его негде было бы спрятать.

Я возвратилась в пещеру и не выходила из неё до самого полнолуния. К этому времени запасы еды почти кончились, и мы с Ронту пробрались ночью на мыс. Проходя мимо своей хижины, я заметила, что в ограде не хватает трёх китовых рёбер. Людей поблизости не было, иначе Ронту поднял бы лай. Подождав отлива, то есть почти до рассвета, я спустилась к морю и наполнила корзину водой и морскими ушками. Прежде чем окончательно рассвело, мы вернулись в пещеру.

Морская вода помогла надолго сохранить ушки свежими, но когда мы отправились за ними в следующий раз, ночь стояла такая тёмная, что мы не нашли дорогу к рифу. Пришлось заняться сбором корешков. Накопать их достаточно много до восхода солнца я не успевала, поэтому до нарождения новой луны ходила за корешками каждое утро, на заре. При лунном свете можно было снова пойти на риф за морскими ушками.

Алеутов я за это время ни разу не встретила. Не приближалась к пещере и девушка, хотя я видела её следы в глубине лощины, где она тоже копала корешки. Собак алеуты в этот раз не привезли, что было к лучшему, потому что они бы наверняка обнаружили следы Ронту и пришли по ним к нашему убежищу.

Мы с Ронту изнывали взаперти. Поначалу он ходил в пещере из угла в угол или стоял у входа, принюхиваясь к воздуху, который просачивался через щели между камнями. Одного его я не выпускала, боясь, что он пойдёт в алеутское становище и не вернётся. Постепенно он свыкся с такой жизнью и днями напролёт лежал, наблюдая за моими занятиями.

В пещере стояла непроглядная тьма, даже когда солнце было в зените, поэтому я поджигала запасённых в начале лета мелких рыбёшек. При этом освещении я начала делать себе баклановую юбку. Десять шкурок, добытых на Высоком утёсе, уже высохли, и их можно было сшивать. Все они принадлежали самцам, потому что оперение у них куда гуще и и более блестящее, чем у самок. В своё время мне ничего не стоило сделать юбку из волокон юкки. Я хотела, чтобы бакланья юбка получилась ещё наряднее, поэтому очень старалась – и когда кроила шкурки, и когда сшивала их.

Начала я с низа: положила три шкурки бакланов одну за другой и сшила их вместе. Оставшиеся шкурки я использовала для верха, сшив их в длину, так что на половине юбки перья лежали вдоль, а в самом низу – поперёк.

Юбка обещала быть очень красивой, и к исходу второй луны я заканчивала её. Работы оставалось на один день, но я уже сожгла всю рыбу, служившую мне для освещения, и, поскольку до отъезда алеутов наловить новой было невозможно, вынесла юбку наружу и стала дошивать там. Хотя мне ещё дважды попадались в лощине посторонние следы, они опять-таки не приближались к пещере, и я утратила всякую осторожность, рассуждая про себя, что скоро наступит сезон зимних бурь и алеуты уйдут. К следующей луне их тут не будет.

Впервые я могла рассмотреть юбку при дневном свете. Чёрная сверху, она просвечивала золотом и зеленью и переливалась, огнём горела на солнце. Юбка получалась даже красивее, чем я задумала. Работа под конец спорилась, однако я время от времени прерывала её, чтобы приложить юбку к талии и полюбоваться на себя.

У меня голова шла кругом от счастья, и я даже сказала Ронту, что, если б он был девчонкой, я бы и ему сшила такую юбку.

Ронту лежал, растянувшись около входа в пещеру; при этих словах он поднял голову, зевнул мне прямо в лицо и снова заснул.

Я в очередной раз прикладывала юбку к талии, когда Ронту вскочил на ноги. Со стороны родника донеслись шаги. Я мгновенно обернулась и увидела девушку: она смотрела на меня с каменного уступа на противоположном склоне лощины.

Моё копьё стояло рядом, у входа в пещеру. Нас с девушкой разделяло не более десяти шагов. Я могла рвануться к копью и успеть метнуть его. До сих пор не пойму, почему я этого не сделала, ведь девушка была из алеутов, которые истребили моё племя на берегу Коралловой бухты.

Алеутка что-то сказала, и Ронту неторопливо, словно нехотя, направился от пещеры к девушке. Шерсть у него на загривке встала дыбом, но он всё же подошёл к алеутке и дал себя погладить.

Подняв взгляд на меня, девушка жестом дала понять, что Ронту принадлежит ей.

– Нет! – замотала головой я и потянулась за копьём.

Алеутка отвернулась, и я решила, что она собирается бежать, скрыться в зарослях. Вместо этого девушка сделала ещё один жест, который должен был означать, что теперь Ронту принадлежит мне. Не доверяя ей, я держала копьё наготове, занесённым над головой.

– Туток, – сказала алеутка, тыча пальцем в себя.

Своего имени я ей не сказала, только позвала Ронту. Он послушно вернулся ко мне.

Девушка проследила за ним взглядом, посмотрела на меня… и улыбнулась. Явно старше меня по возрасту, она была ниже ростом. На её широком, скуластом лице поблёскивали маленькие, чёрные-пречёрные глаза. Когда девушка улыбнулась, я обратила внимание на её зубы: стёртые от жевания тюленьих жил, они зато сверкали белизной.

Я и не заметила, что всё ещё держу в руке баклановую юбку, а тут алеутка указала на неё пальцем и что-то проговорила. Я разобрала только одно слово, «уинча», потому что у нас тоже есть похожее слово, которое значит «красивый».

Безмерно гордая юбкой, я помимо своей воли приподняла её и показала, как она переливается на солнце. Второй рукой я продолжала сжимать копьё.

Девушка соскочила с уступа и подбежала ко мне потрогать юбку.

– Уинча, – снова сказала она.

Я не ответила тем же словом, однако позволила девушке взять юбку, когда поняла, что ей этого хочется. Приложив юбку к талии, алеутка расправила её по бёдрам и принялась вертеться из стороны в сторону. От изящных движений девушки юбка струилась вокруг её колен, как вода на перекате, но я отняла юбку, потому что ненавидела алеутов.

– Уинча, – повторила девушка.

Я настолько отвыкла от звуков человеческой речи, что они казались мне странными, и всё же мне было приятно слышать их… даже из уст врага.

Алеутка произнесла ещё несколько непонятных слов, глядя при этом через моё плечо в сторону пещеры. Она указала пальцем на вход, потом на меня и изобразила, как будто разводит костёр. Я прекрасно поняла, что она хочет услышать, однако не поддалась уговорам. Девушка хотела убедиться, что я живу в пещере, чтобы потом прийти с мужчинами и увести меня в их лагерь. Я покачала головой и показала в дальний конец острова: дескать, я живу там, далеко. Я не доверяла алеутке.

Девушка оставила эту тему, хотя и продолжала поглядывать в сторону пещеры. Моя рука по-прежнему сжимала копьё, которое я запросто могла бросить в девушку… и не бросала, хотя боялась, что она приведёт охотников.

Алеутка подошла ближе и дотронулась до моей руки. Мне стало не по себе от этого прикосновения. Сказав ещё несколько фраз, девушка снова улыбнулась и пошла к роднику напиться. В следующий миг она исчезла в кустах. Ронту даже не попробовал побежать за ней. Походка у девушки была лёгкая и совершенно бесшумная.

Я залезла в пещеру и принялась складывать вещи. У меня в запасе был целый день, потому что алеутские мужчины были заняты на промысле и не могли вернуться в лагерь раньше вечера.

К вечеру всё было собрано. Я намечала взять каноэ и провести его на западный берег острова, чтобы до отплытия алеутов спать там среди скал, в случае необходимости кочуя с места на место.

Я перенесла пять корзин вверх по лощине и спрятала их неподалёку от хижины. Смеркалось, а мне надо было сходить в пещеру ещё раз – захватить две оставшиеся корзины. Я ползком пробралась через заросли и замерла над входом в пещеру, прислушиваясь. Ронту был рядом со мной и тоже слушал. Только человек, знающий здесь каждый куст, мог бы в сумерках проскользнуть сквозь эти заросли совершенно бесшумно.

Сделав крюк, я миновала родник, снова какое-то время выждала и лишь потом направилась к пещере. У меня было ощущение, что здесь побывали посторонние. Возможно, кто-нибудь и теперь прячется в потёмках и наблюдает за мной. Ждёт, когда я войду в пещеру.

Напуганная, я не стала входить в неё, а торопливо огляделась. И тут взгляд мой упал на одну вещь. Она лежала перед входом на плоском камне, который заменял мне приступку. Это было ожерелье из никогда мною не виданных чёрных камушков.


Глава 20 | Остров Голубых Дельфинов | Глава 22