home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четвертая

РОЗОВЫЙ ДВОРЕЦ

Прошли годы. Стелла ни разу не покидала Розовую страну, и о событиях в других странах узнавала лишь от вездесущих птиц да из посланий Виллины. Она с огорчением услышала об изгнании Страшилы из Изумрудного города и о том, что простодушный Железный Дровосек попал под дурное влияние молодой волшебницы Корины. Однажды Стелла вышла в сад, чтобы послушать новости от сорок и ворон, но те ей сообщили, что никак не могут вылететь за пределы Розовой страны! Удивленная Стелла отправилась на облачке в сторону Изумрудного города и наткнулась на невидимую преграду. Ни разрушить ее, ни перелететь через прозрачную стену волшебница не смогла.

Встревоженная, Стелла вернулась во дворец. Впервые она подумала о том, что Виллина могла и ошибиться. Корина оказалась не только злой, но и могущественной чародейкой. Как знать, может, она возвела такую же непроницаемую стену и вокруг Желтой страны? Но как тогда Элли попадет в край Торна? Ей уже много-много лет — разве под силу пожилой женщине без помощи волшебства проделать долгий путь до Кругосветных гор, через жаркую и безводную Великую пустыню?..

На долгие годы Розовая страна оказалась отрезанной от окружающего мира. Стелле, Фараманту, Дину Гиору и Льву оставалось одно — ждать и надеяться на мудрость Виллины.

А тем временем во дворце стало не совсем спокойно. И причиной тому было…

Впрочем, нам пора познакомиться с пышным и блистательным двором правительницы Стеллы.


Дожан Болд, дворецкий, совершал обычный свой утренний обход, важно вышагивая с золотистой тростью в руке. Огромный Розовый дворец спал, утомленный вчерашним празднеством. Каждый месяц правительница Стелла устраивала большие концерты. Самые одаренные дети со всех концов страны в эти дни демонстрировали свои таланты. Вчера юные Болтуны соревновались в искусстве игры на различных инструментах, пении, танцах и конечно же в мастерстве рассказывания удивительных историй. А после концерта состоялся грандиозный бал. Дожану Болду пришлось нелегко — ведь во дворце кроме придворных было больше трех сотен гостей, и все заботы по проведению праздника, как всегда, легли на его плечи.

Дожан Болд был плотным, довольно высоким Болтуном с круглым лицом и вьющимися до плеч темными волосами. У него были приятные манеры, бархатистый голос и чарующая улыбка. Но слуг он умел держать в строгости. Особенно он следил за порядком в многочисленных дворцовых комнатах и за качеством блюд. Поваров Дожан Болд выбирал самолично и нещадно увольнял за малейшую оплошность или леность. К придворным он относился с заметным высокомерием — кавалеры и фрейлины казались ему пустыми бездельниками, создающими лишние хлопоты. Толку от них было меньше, чем от мебели. Зато к людям искусства Дожан Болд питал слабость и особенно ценил мастерство художников.

Поэтому он не стал метать громы и молнии, когда заметил в столь ранний час в салоне искусств мастера Стилга, стоявшего у мольберта с палитрой и кистью в руках. Это был, конечно, явный непорядок, но молодой художник заслуживал снисхождения.

Дожан Болд степенно направился к художнику. Взглянув на незаконченную картину, он укоризненно покачал головой.

— Ну сколько можно, уважаемый Стилг, — мягко сказал он. — Вы решительно хотите вызвать неудовольствие у нашей правительницы.

— Ничего не могу с собой поделать, — не оглядываясь, отозвался молодой художник. — Третий раз я переделываю портрет фрейлины Агнет, и опять он не получается.

Вечно молодая Стелла (иллюстр. М. Мисуно)

Дожан Болд снисходительно потрепал его по плечу.

— Вернее, у вас все время получается портрет нашей дорогой правительницы, — заметил дворецкий, — Уже пятьдесят шестой по счету!

— Пятьдесят восьмой, — уточнил художник. — Стелла настолько прекраснее остальных женщин, что моя рука сама наносит на холст ее черты. Я в отчаянии, уважаемый Болд! Вот уже три года я живу во дворце, а рисую все хуже и хуже. Порой я начинаю ненавидеть себя за бездарность.

Пожилой дворецкий улыбнулся.

— Вы очень талантливы, молодой человек! — ободряюще сказал он. — Не случайно ваш пятнадцатый по счету портрет так пришелся по вкусу повелительнице, что она согласилась принять его в дар и поместила у себя в гостиной. До вас ни один художник не удостаивался такой чести! Но помните, какое условие поставила правительница?

Стилг смутился:

— Да. Отныне я должен писать портреты кого угодно — фрейлин, кавалеров, горожан, детей, гвардейцев, — но только не Стеллы. Поверьте, уважаемый Болд, я делаю все, чтобы выполнить это условие, — но не могу!

Дожан Болд нахмурился.

— Тогда вам придется покинуть дворец, — заявил он. — Фрейлины очень обижены вашим невниманием к своим особам. Среди них столько красавиц — разве они не достойны кисти Стилга? Мне уже приходилось слышать раздраженные реплики дам на ваш счет. Вторая фрейлина Агнет даже жаловалась правительнице! Но разве только дамы хотят увидеть свой портрет? Сладкоголосый певец Ялон багровеет от ярости, когда кто-нибудь упоминает ваше имя. Все остальные художники умоляют о чести написать его портрет, а вы, Стилг, смотрите на него словно на пустое место. А красноречивейший из Болтунов Цирон? А главный модельер Митрид? А полковник гвардии ее величества Норгон? Я уже не говорю о славном мэре Стелларии достопочтимом Даноре. Все они — достойные, знаменитые люди. Подумайте об этом, молодой человек. Я отвечаю за порядок во дворце, а вы вызываете у многих недовольство. О вас уже начали ходить сплетни, одна злее другой.

— Ну и пусть их, — сказал Стилг и вновь принялся вырисовывать золотистый локон на холсте. — Если этот портрет у меня опять не удастся, я сам уйду из дворца.

Дворецкий не знал, что и сказать. Он бросил последний взгляд на полотно и вынужден был признать: Стелла получилась словно живая. Она стояла в розовом атласном платье на берегу озера с белой гвоздикой в руке и улыбаясь смотрела на белок, резвящихся среди ветвей вековой лиственницы.

«И чего этим художникам надо? — с удивлением подумал Дожан. — Вечно они стремятся к совершенству, вечно недовольны собой. А это приводит к непорядку».

Дожан Болд заглянул на кухню, где повара уже заканчивали приготовление завтрака на двести персон. Здесь дворецкий дал кое-какие указания главному повару Уилбу, а затем вышел из дворца, чтобы подышать свежим воздухом.

Солнце только что поднялось над черепичными крышами Стелларии. Это был красивейший город, во многом превосходящий даже столицу Волшебной страны, Изумрудный город. Правда, в башнях Стелларии не сверкали изумруды, но зато все шпили были покрыты чистым золотом. Стены домов украшали затейливые орнаменты, отчего здания походили на огромные шкатулки. Улицы были широкими, площади просторными. По приказу Стеллы зодчие возвели несколько больших гостиниц, где гости столицы всегда могли найти свободную комнату. Кроме того, в городе было множество школ, в которых дети со всей страны обучались различным искусствам.

Дожан Болд постоял несколько минут возле парадных дверей и уже повернулся, чтобы возвратиться во дворец, как вдруг услышал чей-то низкий, чуть шепелявый голос:

— Болд, подойдите ко мне. Да куда вы смотрите, старый филин!

Дворецкий слегка вздрогнул. Оглянувшись, он увидел пожилую женщину, медленно поднимающуюся по широкой мраморной лестнице. Ее сопровождал молодой Болтун с длинными белокурыми волосами и удивительно красивыми чертами лица. Он был одет в бархатный костюм коричневого цвета с белым жабо и кружевными оборками на рукавах белоснежной рубашки. Глаза у юноши были большими и синими, а ресницы — черными и длинными. Красавчика звали Роголд, он был племянником первой фрейлины Шарлоты.

Старая Шарлота была самой умной, самой ворчливой и самой проницательной дамой Розовой страны. Она пришла во дворец Стеллы еще девочкой и быстро взяла верх над другими придворными. От ее властного, проницательного взгляда робел даже Дожан Болд.

Вечно молодая Стелла (иллюстр. М. Мисуно)

Засуетившись, дворецкий хотел было позвать слуг, помочь Роголду вести старую фрейлину, но потом решил сделать это сам. Он торопливо спустился навстречу Шарлоте и взял ее под левую руку. Вместе с Роголдом они потихоньку, с несколькими остановками, поднялись к парадным дверям и вошли во дворец. Там Шарлота опустилась в первое же попавшееся кресло и, отдышавшись, заявила:

— Все, любезные государи, больше я за город не поеду и тем паче не стану ночевать в деревенской гостинице. Стара я уже трястись по проселочным-то дорогам. Да и к чему? Сколько сил я положила, чтобы найти невесту моему племянничку, а этот олух от всех красавиц нос воротит. Лорона из деревни Васильки — такая милая девушка, а ты толком и рассмотреть-то ее не пожелал. И чего тебе надо, дурачок?

Роголд принял одну из своих многочисленных изящных поз. Уперев левую руку в бок, он картинно откинул голову и приложил ладонь правой руки ко лбу.

— Ох, до чего же я несчастен! — простонал он. — Три года ищу я подругу жизни, но увы — ни одна не может сравниться со мной красотой. Ужель я виноват, что любая выглядит рядом со мной дурнушкой?

Дворецкий с легкой насмешкой посмотрел на племянника первой фрейлины.

— О ваших страданиях, дорогой Роголд, наслышана вся Стеллария, — с мнимым сочувствием произнес он. — Как тут не вспомнить мудрую поговорку: не родись красивым, а родись счастливым!

Юноша принял другую позу — позу глубокого отчаяния. Он чуть отставил назад левую ногу, слегка сгорбился, поник головой и закрыл лицо руками.

— О, как вы правы, уважаемый Болд! Я самый несчастный из Болтунов. В моем израненном сердце сокрыто имя моей возлюбленной, но увы — она слишком высоко вознесена над всеми нами. Нет, не просите назвать ее имя — эту тайну я унесу в могилу!

Дожан Болд нахмурился. О великой тайне красавчика Роголда в столице знала любая сорока. Юноша был влюблен в правительницу Стеллу — впрочем, как почти все кавалеры-придворные, не говоря уже о художниках, певцах, поэтах и всех остальных. И это был непорядок! Стелла ко всем своим бесчисленным поклонникам относилась по-дружески, но даже слушать не желала никаких любовных признаний.

Тем временем фрейлина Шарлота отдышалась. Она ударила племянника своей палкой, впрочем, не больно.

— Ты допек меня своими охами да ахами, балбес, — ворчливо сказала она. — Больше никаких невест искать не стану. А теперь убирайся с моих глаз, глупец!

Роголд трагически всплеснул руками и, роняя на пол крупные слезы, побрел к лестнице, ведущей на второй этаж дворца. Возле ступенек ему попался столик, заставленный блюдами с фруктами и вазочками с мороженым. Увидев их, Роголд сразу же забыл о своем «глубоком отчаянии». С радостным визгом он схватил сразу две хрустальные вазочки и танцующим шагом двинулся дальше.

Шарлота проводила его суровым, но в то же время любящим взглядом.

— Ну что ты с ним поделаешь! — в сердцах воскликнула она. — Роголд — большой ребенок. Я просто не могу на него долго сердиться.

— Вся молодежь такова, — согласился Болд. — Когда я был юношей, то тоже мечтал о правительнице Стелле. Я был тогда наивным и глупым…

— И с той поры вы ничуть не поумнели! — заявила первая фрейлина. — Об этом я и хотела поговорить. Считаю, что Стилг в последнее время ведет себя неподобающим образом. А вы поощряете его, вместо того чтобы призвать к порядку!

Дожан Болд невольно выпрямился и подтянул животик. С Шарлотой он чувствовал себя словно солдат с генералом.

И все же Болд попытался робко возразить:

— Стилг — талантливый художник. Сама правительница так считает.

— А я считаю, что он совершенно несносен! — повысила голос Шарлота и стукнула палкой по паркетному полу. — Все мои фрейлины в обиде на него. Почему он не желает писать их портреты? Вторая фрейлина Агнет третьего дня жаловалась, что Стилг уже месяц не может закончить ее портрет.

Дожан Болд хотел было сказать о своей встрече с молодым художником, но вовремя прикусил язык. Если Шарлота узнает про последнюю работу Стилга…

— Хорошо, я поговорю с ним, — вежливо поклонился Болд. — И призову к порядку.

— Вот именно — к порядку, — уже более мягко заметила Шарлота. — А теперь идите, Болд, и займитесь делом. Скоро правительница изволит подняться с постели, а ее завтрак, наверно, еще не готов!

Болд собрался возмутиться, но, взглянув на суровое лицо старой фрейлины, поспешил уйти. «И почему я позволяю этой женщине так с собой разговаривать? — с тоской думал он. — Ведь я — дворецкий, а она всего лишь фрейлина, хоть и первая!»

Задумавшись, он едва не столкнулся в полутемном коридоре с высокой дамой. Это была вторая фрейлина Агнет.

Стелла по праву считалась красивейшей женщиной в Волшебной стране, второй же красавицей, по крайней мере в Стелларии, слыла Агнет. Она была высокой, грациозной девушкой с тяжелой копной белокурых волос, всегда аккуратно уложенных в замысловатые прически. Овал ее юного лица был безупречен, нос — чуть вздернут, губы — свежи и алы. Но главным украшением ей служили чудесные, оранжевого цвета глаза — таких в Стелларии не было ни у кого. К тому же девушка обладала природной грацией, ее походка завораживала всех кавалеров. Только Стелла с ее царственной осанкой могла затмить Агнет. Но правительница редко танцевала на балах, и здесь Агнет царила безраздельно. Ко всему девушка была еще и очень умна. Она пришла во дворец всего пять лет назад и за это время сумела сделать головокружительную карьеру — от простой служанки до второй фрейлины. Ей удалось расположить к себе даже Шарлоту. Именно эта старая дама добилась того, что правительница Стелла сделала Агнет второй фрейлиной. Придворные дамы завидовали ей, многие даже не любили — но соперничать с ней никто не мог.

Вечно молодая Стелла (иллюстр. М. Мисуно)

Едва не столкнувшись с грузным дворецким, Агнет недовольно сдвинула брови, но, узнав его, сразу же расцвела обворожительной улыбкой.

— Ах, это вы, дорогой Болд! Простите, я, кажется, чуть не наступила вам на ногу.

Болд вежливо поклонился:

— Ну что вы, прелестнейшая Агнет. Это я во всем виноват. Признаюсь, разговор с первой фрейлиной Шарлотой меня несколько расстроил.

Агнет понимающе кивнула:

— Ей опять не удалось женить своего племянника?

— Увы, увы, — вздохнул дворецкий. — Роголд снова будет приходить на балы с тоскливым видом, шумно вздыхать и ронять слезы — словом, портить всем настроение. А это непорядок! Но простите — мне надо проследить, как слуги накрывают столы в пиршественном зале.

Вторая фрейлина и дворецкий вежливо раскланялись.

Дожан Болд направился в пиршественный зал, лично удостоверился, что там почти все готово к завтраку, а затем поднялся на второй этаж. Здесь, в левом крыле, жили придворные, а в правом — люди искусства. Вокруг царило утреннее оживление — двери хлопали, дамы прохаживались взад-вперед по коридору, оживленно переговариваясь. Кавалеры собирались группами и обсуждали предстоящую программу дворцового дня. В нее входили конкурс певцов, рыцарский поединок гвардейцев-Марранов и соревнование в парковом лабиринте на ловкость и находчивость. Вечером же предстоял роскошный бал, который правительница Стелла давала в честь мэра Стелларии Данора, которому нынче исполнялось сто лет — довольно почтенный возраст для Болтунов. Уже давно среди придворных ходили слухи, что Стелла подготовила к этому балу множество волшебных сюрпризов.

— Дамы и господа, до завтрака осталось всего полчаса, а точнее — тридцать две минуты! — воскликнул дворецкий, взглянув на карманные хрустальные часы — подарок самой Стеллы. — Поторопитесь, если не хотите остаться голодными!

Придворные ответили ему кто вежливым поклоном, кто улыбкой, а одна юная фрейлина, известная своими постоянными опозданиями, дерзко показала ему язык.

Дожан Болд укоризненно покачал головой и проследовал в правое крыло. Здесь суеты было значительно меньше. Поэты, художники, музыканты не любили вставать рано, поэтому завтракали позже, не выходя из своих комнат. Зато они редко ложились спать раньше двух часов ночи, и с этим непорядком дворецкий ничего не мог поделать.

Одна из дверей внезапно распахнулась, и в коридор выскочил Жевун по имени Ялон, самый сладкоголосый певец Стелларии. Халат на нем был распахнут, глаза — вытаращены, густые волосы — взлохмачены. В руках он держал смятый лист бумаги.

Опять! — завопил Ялон. — Сколько же можно! Эй, Болд, поглядите, что творится в вашем замечательном дворце!

Вечно молодая Стелла (иллюстр. М. Мисуно)

Дворецкий поморщился. Он терпеть не мог подобной фамильярности. Но что можно ждать от этих людей искусства? Известно что — один беспорядок.

Взяв из рук Ялона лист бумаги, Дожан Болд начал читать и почувствовал, что багровеет от ярости.

Вот уже несколько месяцев то один, то другой обитатель огромного дворца получали неизвестно кем написанные послания. В них перечислялись все последние дворцовые сплетни и слухи. Понятно, что Болтуны не могли утерпеть и рассказывали их всем и каждому. После чего начинались выяснении отношений и ссоры, от которых дворец гудел словно улей. Сочинителя этих гнусных историй Дожан Болд усиленно разыскивал, но найти никак не мог.

Письмо, которое подбросили Ялону, было совершенно возмутительно. В нем доставалось буквально всем заметным людям дворца. Первая фрейлина Шарлота якобы крала серебряные ложки из пиршественного зала, полковник гвардии Норгон обвинялся в тупости, и прочее, прочее, прочее. В записке сообщалось и то, что художник Стилг совсем сошел с ума — влюбился в правительницу Стеллу и собирается сегодня вечером на балу просить ее руки. Досталось и Ялону — его обвиняли в бездарности и называли неряхой и первым глупцом Розовой страны. А дальше… великий Торн, не может быть!

— Болд, вы должны найти сочинителя этих гнусных историй! — гневно закричал Ялон. — Я просто вне себя от ярости! От этих сплетен у меня… кхе-кхе, голос пропадет!

— Успокойтесь, уважаемый Ялон, — пробормотал насмерть перепуганный дворецкий. — Я принимаю все меры…

Не обращая больше внимания на разошедшегося Ялона, дворецкий спрятал бумагу в карман камзола и поспешил на третий этаж, в покои правительницы Стеллы. То, что он прочитал в конце письма, привело его в ужас. Хорошо, если разгневанный Ялон не обратил внимания на ЭТО!

У дверей, ведущих в покои волшебницы Стеллы, как всегда, дежурили два гвардейца-Маррана. Дворецкий, изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие, попросил их узнать, может ли правительница принять его по очень срочному и важному делу.

Спустя минуту Дожан Болд вошел в гостиную.


Глава третья ФИАЛКИ ТАМИЗА | Вечно молодая Стелла (иллюстр. М. Мисуно) | Глава пятая   ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ