home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



(По случаю скандала с президентским советником, доплачивавшем проститутке секретами Белого дома…)

В городе, где за «горячую собаку» дерутся с голубями вОроны,

где воробьёв не замечают ни псы, ни голуби и ни ворОны,

где монументами вздымаются не фараоны,

а их детали, — гениталии: бетонный столб — четыре стОроны…

Где есть река, пространство на две сторонЫ

разбившая, и серая, как сер бетон,

которым даже небо выложено тут под тон

томящихся по серому же зданий…

Где слёзы, как река, мутны и, как вода, пресны,

и где они не льются, — выделяются, не вылившись в рыдание…

В престольном городе, — огалстученном, зажилеченном, —

где мужики, залапив сиську бляди,

ликуют, будто это купол Капитолия… Где ради

того, чтоб возбудить её в кровати,

а также чтобы сэкономить деньги, кстати,

советник проститутке приплатил из «ЗАСЕКРЕЧЕНО» —

и сразу возбудил скандал в печати…

Вот в этом городе стою и изумляюсь:

А как он выстоял?

И как — они?

И что хотя бы в эти дни

даёт им силу пересилить собственную душу,

когда она — наперекор расписанному графику —

выбрасывает их нечаянной волной на сушу,

открытую Колумбом детства,

где жирафики,

гоняют «рафики», не создавая трафики

и объезжая завялявшуюся грушу;

на сушу, где сказка не считается ни чушью,

ни даже проявленьем простодушья, —

она является воспоминаньем; где удушья

не существует; где понятье «ожирение»

не может ни глаголом быть, ни существительным:

оно — не представимое явление,

ни в точности, ни приблизительно…

Как содержание сказуемого «ждать»

и подлежащих «полу-человек» и «полу-блядь».

Чему, кому приcтало приписать

неотвратимость трезвости и бдения;

открытие материка, а в нём гостиничного номера

с советником, кому теперь уж по миру

пойти осталось, материться в адрес проститутки,

продавшей «ЗАСЕКРЕЧЕНО» охотникам за «уткой»;

кому теперь уже висеть в петле

пристало больше, чем носиться на метле

с продажной ведьмой. Хоть она и продала

всего лишь «утку», — не его: ему дала

по чести. Как условились. Пыхтела —

и, допыхтев, уставшей уткой улетела…

Чему, кому обязан этот город

архи-имперскою архитектурой,

своей незрячей правосудья архи-дурой,

своей совой, не зрячей ночью,

но очи пялящей многозначительно, и прочей

своею фауной и флорой, всею совокупностью,

горизонтально-вертикальной вседоступностью,

своей от всякой грусти отчуждённостью,

и… вашею со всем совокуплённостью?

Совсем уродливая шлюха, привыкшая к простою,

благодарит вас за прокат не позою простою,

а тем, что напролёт всю ночь, —

осиновым листом (точь-в-точь)

дрожит под вами, и не прочь —

вплоть до того, чтоб — растолочь

вам предоставить плоть… Помочь

сама вам хочет: вам невмочь.

И, растолчённый, вы бежите прочь…

Отсюда — прочь и далеко и быстро

убежать и мне

вдоль по течению реки отчаянья —

туда, вовне…

И забетоненные эти ненавидеть небеса…

Мне не под ними закрывать в конце пути мои глаза…

Не в этом городе, в котором даже кирпичи

молят прохожего: «Толчи, толчи меня, толчи!»

Отсюда прочь! Отсюда вон! От этих кирпичей, бетона,

облизанных как лижут зад, как люлизали фараона!

Из этой душной и бездушной

самодовольно вольной зоны,

«империи не-зла…», не помнящей цепного звона,

и «…не-насилья» — если нет в насилии… резона.

Туда, где — лев крылатый, боги, головы дракона

и — всё, чего не видит глаз, пристало к каменным фронтонам…

Или туда, где видеть нечего; где степи,

не оскорблённые концом, бетоном, звоном цепи,

где — ничего;

а значит, нет ни рубежа и ни мишени,

где с каждым шагом в даль

твоё приходит уменьшенье,

а с каждым взглядом в широту —

его бескрайнее суженье.

И где в конце концов

взметаешь к облакам

глаза из зависти

бездумным воробьям.

(Пер. Н. Джин)


2.  АМЕРИКА | Неизбежное | C КРОМНОЕ ОБАЯНИЕ БУРЖУАЗИИ