home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ТРЁХЛАПЫЙ ПЁС

И зверье, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове.

(С. Есенин)

Опять Москва.

C рассвета — темень.

К зиме истрачен свет за год.

Из подземелья — темя в темя —

на выход топчется-толкается народ.

И среди сотен сапогов к щербатой стенке

трёхлапый ковыляет пёс.

Проходит день.

Идущим по ступенькам

не до собачьих лап и слёз.

Опять они — широкоскулые славяне.

Зверья ошкурки на тяжёлых черепах.

И тот же взгляд, лишённый состраданья,

непроницаемый, как панцирь черепах.

Всё те же люди.

Те же — люди.

Те же,

какие всюду. Уши и глаза

уже и им сегодня режут реже

чужие краски и чужие голоса.

Но я теперь жалею много больше,

жалею больше, чем людей и чем тогда,

запуганного пса.

Сегодня горше

мне от того, что —

«Что за ерунда!»

бормочет дед и костылём толкaет

трёхлапую собаку из угла,

где нищенствует баб ущербных стая

с утра, но он из своего дупла

до сумерек не выбрался… И на свободном

его пространстве пёс себя расположил,

пока костыль холодный в бок голодный

не пнул собаку и не всполошил…

И он, трёхлапый, снова ковыляет,

пошатываясь на своих троих,

и, как тогда, под смех его гоняют

втроём… которые, как прежде, — на троих.

Но псу сегодня от пинков больнее:

не упрекнёт обидчиков народ —

с обиженным уже никто не смеет

себя отождествлять.

Наоборот…

А завтра снова день — и снова угол

искать трёхлапому, незримый пятачок,

незримый для косящих глаз пьянчуги,

недостижимый для его косящих ног.

«А многого, ей-богу, мне не надо —

клочок земли в проходе под землёй…

Залечь на нём и вспоминать как рада

бывала сука-мать, когда домой

я забегал на четырёх; таких же,

как я, сирот бездомных вспоминать,

и тех, к кому я с каждым часом ближе —

прикрывшихся землёю…

Благодать!»

Ступай же, ковыляй, ищи, трёхногий,

перебирай ногами — раз, два, три.

Свободен, помни, только одинокий —

кого никто не слышит и не зрит.

Найди укромный для себя, кобеля —

урода, скромный уголок, глаза

прикрой — и песней колыбельной

почти себя, хоть глотку жжёт слеза.

А песню вспомнишь только по звучанью —

чужие в ней, не-прежние, слова:

На глотку каждую — своя слеза отчаянья,

но та же плаха, та же бечева…

И он бредёт, коричневато-красный,

запуганный комочек-ерунда,

и ищет уголок…

Увы, напрасно

надеясь без особого труда

проститься там с душой голубоокой,

и отпустить её домой говеть —

не ведая, что не бывает лёгкой

кончина, если хочешь умереть,

не ведая, что умирать придётся,

подобно всем другим ущербным псам,

под сапогом бродяги и пропойцы,

такого же ущербного, как сам.

(Пер. Н. Джин)


СТЕРЕТЬ ВРЕМЯ | Неизбежное | ПРОЩАЙ, СТАРЫЙ МИР