home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

С одной стороны, Лотти очень хотелось, чтобы Джон поскорее закончил их новую спальню, с другой – срочно нужен был загон для лошадей.

Скрепя сердце Лотти решила, что не следует заранее огорчаться из-за предстоящего визита бабушки с дедушкой, а лучше заняться чем-нибудь другим. Она осматривала комнату, в которой провела столько времени. Отто Шрейдер приходил ежедневно, а мистер Шарп, имевший многолетний опыт плотницкой работы, наведывался в последнее время дважды в неделю. Оба они по горло были заняты строительной работой, которую раньше выполнял только Джон.

Изо дня в день до ушей Лотти доносился перестук молотков. Эти звуки сопровождали ее и тогда, когда она давала уроки Томасу или, как сегодня, занималась с детьми Клаусонов, и тогда, когда украдкой шила пальто для Сисси, сидя в холодной и еще пустой спальне. Камин в ней тоже не достроили – на первом плане было благоустройство лошадей, – ив течение двух дней Лотти, закутавшись поутру в свое зимнее пальто, забиралась в кресло, подальше от глаз Сисси, и склонялась над шитьем.

Вечером Лотти занималась своим гардеробом и за два дня почти все закончила. Джон, расположившись на стеганом одеяле у камина, наблюдал, как Лотти работает. Сам же он потихоньку вырезал из дерева свисток для Томаса и маленькую фигурку лошади для Сисси, которую надлежало, потом положить ей в чулок.

По взаимному согласию они не говорили о предстоящем визите Шерманов. Томаса охватывали то мрачные предчувствия, то радость по поводу бесформенных свертков, пристроившихся рядом с коллекцией коробочек Лотти, – там что-то готовилось.

Сисси сияла от счастья, что ей разрешили помогать в приготовлении пирогов. Ее лицо было все в муке, а фартук обильно разукрашен кусочками теста и пятнами от молока и яиц. Она болтала без умолку, пока Мэйбл Шарп не сделала ей замечание и не выпроводила на улицу поиграть в снегу, которого за прошедшую ночь выпало на несколько дюймов.

– Сегодня тот самый день? – спросила миссис Шарп, имея в виду приезд дедушки и бабушки – это событие все время было у них на уме.

– Да, – скорчила недовольную гримасу Лотти. – Приезжают дневным дилижансом.

– Надолго останутся? – поинтересовалась Мэйбл. Она помешала суп и, зачерпнув половником густое варево, вылила аппетитно пахнущее произведение кулинарного искусства обратно в бурлящую кастрюлю.

– Аппетитно, миссис Шарп, – заметила Лотти, вдыхая аромат куриного бульона с овощами. – Пробудут несколько дней, судя по телеграмме. – Ее руки порхали, легко управляясь со спицами и пряжей.

Обдумывая подарок для Джона, Лотти, прижав к щеке клубок мягкой синей шерсти, однажды решила, что это будет шарф. Прикупив шерсти на оставшиеся в копилке деньги, вырученные от продажи яиц и молока, она тщательно прятала ее от Джона. И сейчас, пока он работал в сарае, она вязала, стараясь управиться к празднику.

Камин украшали длинные красные ленты и высохшая кленовая ветвь, которую Лотти увешала бумажными снежинками. Белые, аккуратно вырезанные снежинки, свисавшие с веток на синих нитках, приводили детей в восторг. Она сделала все, что было в ее силах, чтобы создать в доме атмосферу праздника, который – в лучшем случае – обещал быть не очень грустным.

Едва сани с мистером Шерманом и его супругой въехали на ферму, как какой-то звук заставил Джона оторваться от тарелки с супом, который он поглощал с огромным удовольствием.

– Колокольчики, – коротко бросил он и глянул в окно, за которым все еще падали редкие снежинки.

– Это они, – печально и многозначительно произнес Томас.

– Хм, они взяли сани напрокат. Только послушайте, какие колокольчики! – весело сказал Джон, пытаясь подбодрить племянника. Он отодвинул от себя тарелку и направился к двери, по пути сняв с вешалки пальто.

Лотти последовала за ним. Остановившись на пороге, она озабоченно выглянула во двор. Из саней выбралась укутанная с головы до пят пара. Оба ездока были оживленны. Они направились к крыльцу, и Лотти, изобразив на лице радостную улыбку, отступила внутрь дома, приглашая гостей войти.

– Мы так рады, что приехали, – прожурчала Элизабет Шерман. – Мы так скучали по вас. – Она с улыбкой посмотрела на Лотти, и в ее глазах было столько теплоты, что молодая женщина ощутила, как румянец стыда прилил к ее щекам. – Наконец-то ты поправилась. Я просто счастлива! – воскликнула Элизабет. – Мы беспокоились за тебя, хоть я и знала, что Джон с нашими прелестными внучатами не оставят тебя без присмотра!

– Я в порядке, – сообщила Лотти. – Могу ходить и делать почти все.

– Ну что ж, пока я здесь, я запрещаю тебе хлопотать по хозяйству, – заявила Элизабет. – Сиди спокойно и просто говори, что нужно сделать.

Глаза Лотти удивленно расширились. Во время прошлого визита дедушки и бабушки отношения их были очень натянутыми, и нынешнее дружелюбие миссис Шерман совершенно ошеломило ее.

Дверь снова отворилась, и в комнату шагнул Джон с кучей свертков в руках.

– Я отнесу это в другую комнату, – сказал он. За Джоном, притопывая ногами, чтобы не нанести снегу в дом, вошел Джентри Шерман, он тащил за собой огромный саквояж.

– Лотти! – прогремел он радостно. – Ты выглядишь совсем как новенькая!

Такое воодушевление гостей решительно не укладывалось в голове Лотти, ведь на протяжении последних четырех дней она изо всех сил пыталась поднять настроение своего семейства. Но это было еще не все. В течение целого часа Элизабет нахваливала каминные украшения. Она повесила на кленовую ветку со снежинками несколько стеклянных безделушек, которые привезла с собой.

Отраженные краски огня и сияние лампы, висевшей посреди комнаты, зачаровали Сисси. Еще сильнее затрепетало ее сердце, когда она увидела фруктовый пирог, который Джентри извлек из газетных оберток и водрузил в центре стола.

Лотти с жадностью бросилась изучать номер сент-луисской газеты, с которым пожилая пара поступила так небрежно. Уже несколько месяцев ей не попадалась на глаза настоящая свежая газета. Чтение рекламы, статей о моде и о том, что происходит в стране, полностью захватило ее, заставив на время забыть о гостях.

Джон и Джентри беседовали о своих лошадях и видах на их весеннее потомство – Джентри оказался чрезвычайно сведущ в этой области. Элизабет просто наслаждалась атмосферой тепла и уюта маленького дома.

Лишь Томас сидел вдали от всех, молча и сосредоточенно срывая с веточки кору и соря на пол.

– А не пора ли тебе в постель? – спросила Элизабет, обращаясь к Сисси. – На улице уже совсем темно.

Сисси перевела взгляд на Лотти, ища подтверждения, и в ответ на свой немой вопрос получила утвердительный кивок.

– А мы будем читать рождественскую историю? – Девочка уже была готова принести тяжелый том Библии, который она едва могла поднять.

– Конечно. А потом мы развесим чулки, – сказал Джон.

– Я лучше пойду спать, – проговорил Томас скучным голосом.

– Может, и не пойдешь, – ласково возразила Лотти. – Ведь сегодня Рождество, Томас.

Элизабет Шерман подняла голову и посмотрела в глаза мужа, сидевшего напротив. Он молча кивнул, и она сказала то, что уже давно вертелось у нее на языке:

– Думаю, мы можем говорить откровенно. – Слова слетели с ее губ, словно подхваченные порывом ветра. – Дети, подойдите ко мне. Оба.

Томас хмуро посмотрел на нее и подошел – он шел так, будто каждый шаг давался ему с великим трудом. Лотти стало жаль его до боли в сердце.

Внутри у нее все клокотало от ярости, и она готова была взорваться.

Джон с тревогой наблюдал за ней, почувствовав, в каком напряжении она находится. Он вышел из-за стола и встал за спиной жены. Лотти выпрямилась, сидя на своей кровати, которая в последнее время использовалась в качестве дивана. Спрятав руки в складках юбки, она сосредоточенно наблюдала за доброжелательной миной миссис Шерман, державшей Сисси в объятиях.

– Вы знаете, что ваш дедушка и я хотели забрать вас в Сент-Луис в прошлый раз, когда мы приезжали, – напомнила Элизабет с улыбкой.

– Мы не хотели ехать, – решительно заявила Сисси.

– И сейчас не хотим, – вставил Томас. Улыбка на лице Элизабет чуть поблекла, но огонек в ее глазах нисколько не угас. Она продолжала:

– Мы любим вас обоих и хотим, чтобы у вас все было хорошо.

– У нас есть мисс Лотти и дядя Джон, – пролепетала Сисси.

– Ну да, я знаю это, – кивнула Элизабет. – Но я не то имею в виду. Там хорошие школы, библиотеки, нормальные…

– Нам и здесь неплохо! – упрямо возразил Томас.

– Томас! – одернул мальчика Джон.

– Да, сэр. – Мальчик опустил глаза и ссутулился, признавая свое поражение.

Лотти вдруг осознала, что детей, которые значили для нее больше, чем она когда-либо могла себе представить, вот-вот у нее отнимут, и ее охватила паника.

– Подождите! – выдохнула она. – Минуту, миссис Шерман.

Пальцы Джона предостерегающе сжали ее плечи, но она вывернулась из его рук, поднялась и принялась мерить комнату широкими шагами, что явно было не на пользу ее ногам.

Все смотрели на нее: Джон – удивленно, дети – с надеждой в глазах.

– Хорошо, я им не мать, но я думаю, что знаю, чего Сара желала бы для них обоих, – медленно проговорила Лотти. Ее голос дрожал от усилий, которые она прилагала, чтобы не закричать. – Джеймс и Сара хотели, чтобы их дети выросли здесь. Здесь они вырастут сильными и смогут сами найти свой путь в жизни. Их разум чист и светел, и они учатся гордиться тем, что они делают. – Она указала на Сисси: – Девочке только пять лет, но она умеет себя вести, она может мыть посуду, собирать яйца, кормить цыплят. Она знает, какие цвета ей идут, и она выучила уже почти все буквы. – Лотти перевела взгляд на Томаса, который, открыв рот, с благоговением наблюдал за женщиной, взявшейся его защищать. – Томас научился доить корову, сажать кукурузу и ухаживать за лошадьми. С чтением и счетом у него тоже все в порядке, он уже может прочесть некоторые слова. Как только мы сможем позволить себе несколько книг, он будет учиться читать.

Лотти обвела взглядом своих безмолвных слушателей.

– Да, в Сент-Луисе эти дети могли бы жить в прекрасных условиях. И я первая это признаю. Но я не уверена, что это будет то, чего желала бы для них их мать. Если бы она действительно этого хотела, она сама не жила бы здесь. Но она выбрала именно это место, и поэтому, если вы сейчас заберете их отсюда, вы поступите против ее желания.

Лотти повернулась к Джону, глаза ее были полны слез. Она вся съежилась, будто из нее выпустили воздух, и протянула к мужу руки. Он обнял ее и стал утешать, прикрыв ее от пристальных взоров ошеломленных слушателей.

– А теперь послушайте меня, – резко проговорил Джентри Шерман.

Дети, словно с них вдруг сняли заклинание, подбежали к Джону и Лотти и горячо обхватили их руками.

– Мисс Лотти! – захныкала Сисси, зарываясь лицом в складках ее платья.

Томас судорожно сглотнул, обернулся и, прильнув к мощной фигуре своего дяди, объявил:

– Мы не хотим уезжать!

– Послушайте, – повторил Джентри. Он потер рукой лоб, решительно сдвинул брови и посмотрел на жену, сидящую напротив.

– Боюсь, вы все меня неправильно поняли, – осторожно начала Элизабет. – Джентри и я… мы нашли решение, которое, я надеюсь, устроит всех нас. – От вида держащихся друг за друга четырех человек на глаза у нее навернулись слезы. Она махнула рукой в сторону кровати и кресел и пальцем поманила Сисси к себе: – Прошу тебя, сядь рядом и выслушай меня!

Лотти легонько подтолкнула малышку, и Сисси подчинилась. Нерешительным шагом она двинулась в сторону бабушки, которую она еще только начинала узнавать, и остановилась напротив нее. Томас остался около дяди, явно не желая менять своего места.

– Простите, Элизабет, – выдавила Лотти слова извинения за свою вспышку, и ее лицо залила краска смущения.

– Ничего, – быстро ответила пожилая женщина. – Мне нравится, что ты так заботишься о моих внуках. Поэтому мне будет легче сказать то, что я должна сказать.

– Ну, давай, говори, – грубовато поторопил ее Джентри.

– Мы – Джентри и я – хотели бы, чтобы ты обдумала одно наше предложение, – заговорила Элизабет. – Мы бы хотели предложить наш дом и необходимую помощь во всех финансовых вопросах, когда Томасу и Сисси придет время идти в колледж.

– В колледж? – воскликнула Лотти. – Но до этого еще далеко!

Джентри покачал головой:

– Только не для нас. Время начинает лететь очень быстро, когда твои волосы седеют, и ты не успеваешь следить за календарем.

– Но, тем не менее, нам еще осталось много счастливых лет, – весело сказала Элизабет. – Мы знаем, что дети будут чувствовать себя свободнее с молодыми родителями, и поэтому решили оставить их здесь, с вами. Мы только просим вас отправить их к нам – или даже лучше самим привезти – погостить. Как-нибудь летом, может быть. И делать так каждый год. А через несколько лет, когда здесь проведут железную дорогу, они уже будут достаточно взрослыми и смогут ездить сами.

– На поезде? – спросил пораженный Томас.

– Одни? – прошептала Сисси голосом, исполненным ужаса.

– Ты будешь со мной, Сисси, – сказал Томас, бросив на сестру презрительный взгляд.

– Так вы оставляете их здесь? – спросил Джон с надеждой.

– Да… это-то я и пытаюсь вам объяснить, – уверенно произнесла Элизабет. – Если вы согласны хоть на время отдавать их нам и предоставить нам возможность быть настоящими бабушкой и дедушкой, мы разорвем документ, по которому являемся их опекунами.

Лотти встала и подошла к женщине, которая только что преподнесла ей самый лучший рождественский подарок, подарок, о котором она не смела и мечтать. Она протянула руки, чтобы обнять Элизабет.

– Как будто Рождество наступило! – воскликнула Сисси.

– Почти что, – согласился Джентри, щелкнув крышкой часов на цепочке. – Два часа до полуночи, – сообщил он.

– Можно теперь почитать? – с надеждой спросила Сисси. – Потом мы пойдем спать, и Рождество придет по-настоящему.

Томас поспешил принести семейную Библию и осторожно положил ее на колени Джону. Мальчик погладил своими маленькими быстрыми пальцами золотые тисненые буквы на обложке и бережно открыл книгу.

– Это была папина Библия, – произнес он. – Он нам ее иногда читал. А когда мама ушла, перестал.

– Ладно, сегодня я ее почитаю, – сказал Джон. Он освободил для мальчика место рядом с собой, и они вместе уселись на большой кровати у огня.

Лучи света, испускаемые лампой, играли на стеклянном абажуре, приехавшем из Сент-Луиса, и переливались всеми цветами радуги, отражаясь от броши, украшавшей платье Элизабет Шерман. Однако ничто в комнате не сияло так, как лица собравшихся перед камином людей, – разве что слезы, стоявшие в глазах Джентри и Элизабет Шерман.

– В кашу мы положили изюм, – похвастала Сисси. Она восседала на почетном месте рядом с бабушкой и дедушкой. За столом было тесно, но дети ели быстро, желая побыстрее заработать право заглянуть в свои чулки.

Все свои утренние дела они сделали, и оставалось только расправиться с завтраком, чтобы настал, наконец, тот момент, который они предвкушали так долго.

– Я – все! – Томас вычистил дно своей тарелки и с тревогой глянул на тарелки взрослых.

– Может, мы потом доедим? – намекнул Джентри, весело наблюдая за внуком.

– Джон, – тихо сказала Лотти с явным нетерпением в голосе.

Джон широко улыбнулся и встал из-за стола.

– Рождество наступило! – провозгласил он – только это и требовалось.

Почти целый час, пока дети рассматривали содержимое своих чулок и подарки, привезенные бабушкой и дедушкой, комната была наполнена радостными криками. Джон и Лотти, стоя у двери, наблюдали, как Сисси с Томасом изучают подарки, сложенные в углу.

Томас с восхищением осматривал новые брюки и благоговейно разглаживал ладонями рубашки из мягкой ворсистой фланели.

Сисси же едва удалось уговорить снять новое пальто. Только заверение, что его можно будет надеть в церковь в воскресенье, убедило ее раздеться и повесить обновку на крючок.

Когда все вещи были осмотрены и соответствующим образом оценены, Джон вдруг вскинул голову и посмотрел в окно.

– Кто-то едет, – объявил он с удивлением. – Кому это взбрело в голову выходить из дома в рождественское утро?

Джентри состроил веселую гримасу и многозначительно сказал:

– Вероятно, тому, кто хотел заполучить кругленькую сумму!

Джон стоял у окна и смотрел на большую повозку, в которую были запряжены две ломовые лошади. Повозкой правил Малыш Вилли из городской конюшни.

– Что, черт возьми, ему здесь нужно? – пробормотал Джон себе под нос и вопросительно посмотрел на Джентри Шермана, стоявшего рядом с самым невинным видом.

– Понятия не имею! – весело отозвался он.

Лотти пыталась глянуть в окно через плечо Джона, а Сисси дергала ее за юбку.

– Дайте посмотреть! – взмолилась девчушка, прыгая от нетерпения.

– А почему бы нам не открыть дверь и не посмотреть, что привез этот джентльмен в своем фургоне? – предложила из-за стола Элизабет.

– Замечательная идея, – согласился ее муж и широко распахнул дверь, впустив в комнату поток холодного воздуха.

– Привет, ребята! – крикнул Малыш Вилли с высокого сиденья. – Посмотрите, что я вам привез, мисс Лотти. И вам, мистер Тиллмэн. – Его лицо расплылось в широкой торжественной улыбке.

– Что у него в повозке? – с нетерпением в голосе спросила Лотти, выталкивая Джона на крыльцо.

– Иди сюда, Лотти, – тихо подозвала ее Элизабет, сидевшая за столом.

Лотти неохотно отошла от открытой двери и повернулась к пожилой женщине.

– Позволь мне все объяснить, – немного грустно улыбнулась Элизабет, и Лотти подошла ближе. – Сядь сюда. – Она похлопала рукой по свободному стулу рядом.

– Да, конечно, – кивнула Лотти, заинтригованная странными интонациями в голосе женщины.

– Мы хотим, чтобы ты была матерью этих детей, Лотти, – начала Элизабет. – Вот мы и подумали… раз уж вы живете в доме Сары, то у вас должны быть некоторые ее вещи. Потом, когда они тебе уже не будут нужны, они перейдут к Сисси. – Сделав паузу, она набрала в легкие побольше воздуха. – Их мы и привезли в фургоне. Там кровать Сары с хорошим новым матрасом, очень удобным для спины. Комод, сделанный в Чикаго. Мы подарили его Саре на свадьбу, но у них с Джеймсом не хватило места в повозке, когда они переезжали сюда из Сент-Луиса. Там еще несколько вещей, которые вам могли бы пригодиться. – Ее глаза молили Лотти об одобрении. – Мы так хотим вам помочь, чем можем… хоть чуть-чуть!

– Почему же вы не привезли все это раньше? – не поняла Лотти.

– У нас было тяжело на душе, – сказала Элизабет, и ее страдальческий взгляд тронул чуткое сердце Лотти. – Мы желали для нашей дочери лучшей доли, чем жизнь здесь, – прошептала она, обводя комнату рукой. – Но она хотела быть с Джеймсом Тиллмэном. Я искренне верю, – ее голос дрожал, – что он сделал ее счастливой. Знаешь, Лотти, мое сердце разрывалось на части от сознания того, что мои внуки живут здесь. Но только после смерти дочери я поняла, как много времени потеряла зря.

Она сжала губы и озабоченно посмотрела в глаза Лотти.

– Я очень хотела видеть детей, но боялась приблизиться к Джеймсу. Ему было так горько, – с грустью в голосе проговорила Элизабет. – И когда он тоже умер, мы решили взять детей в Сент-Луис. Это было до того, как мы познакомились с тобой.

Миссис Шерман улыбнулась, грусть исчезла с ее лица – она озабоченно глянула на дверь, за которой происходила какая-то суматоха.

– Пошли-ка со мной, Лотти, я хочу, чтоб ты посмотрела, какую мебель мы привезли для твоей новой спальни.

Во дворе царил полный кавардак. Томас и Сисси бегали вокруг повозки, с восторгом осматривая ее содержимое.

Лотти, хотя и дрожала от холода, не хотела пропустить такое зрелище. Смешные ужимки детей развеселили ее, она расплылась в благодушной улыбке. Джентри Шерман стоял, засунув большие пальцы под подтяжки, с выражением глубочайшего удовлетворения на своем круглом лице.

Лотти неожиданно поймала на себе взгляд голубых глаз, покоряющих и чарующих ее. Взъерошенные, растрепанные ветром золотистые волосы Джона сияли под зимним солнцем. Его лучистая улыбка, широкая и необыкновенно счастливая, залила ее сердце волной такого счастья, что у нее перехватило дыхание.

Он подошел к ней, высокий, широкоплечий, крепкий, как земля, на которой он вырос, подошел с уверенностью в глазах, с улыбкой, светящейся любовью… И ей показалось, что он держит в своих сильных руках ее будущее.


Глава 19 | Невеста по заказу | Эпилог