home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ТРУДНЫЙ ПУТЬ К МИРУ


Франсиско Франко достиг безграничной власти над страной. Соратники преподнесли ему звание генералиссимуса. Ему суждено было править Испанией около 40 лет.

18 мая 1939 года он торжественно въехал на подметенные улицы сверкавшего чистотой Мадрида на белом коне и немедленно отправился молиться в величественную церковь Святой Варвары. Каудильо молился о мире.

Идее мира противоречил грандиозный военный парад, проведенный в столице 19 мая и растянувшийся на 25 километров. В нем участвовало свыше 200 000 победителей. Перед трибунами прошли наваррские бригады, фалангистская милиция, андалузские ополченцы Кейпо, Иностранный легион, немецкие офицерские колонны, итальянские дивизии, португальцы. Проехала бронетехника (в том числе трофейная советская) и мотопехота. В небе пронеслось 600 бомбардировщиков и истребителей – весь наличный состав авиации.

Уникальность параду придал его юридический компонент. На грузовиках провезли кипы уголовных и политических судебных дел, заведенных победителями на побежденных.

Затем в честь уезжавших на родину иностранных «легиона-риев» были устроены отдельные парады в Севилье, Сарагоссе, Леоне.

Повсюду победители возводили помпезные триумфальные арки. Открывались памятники вождям националистов, в том числе прижизненные, в их честь переименовывались улицы и площади. Монументы Франко появились в центре сразу нескольких городов, начиная с Мадрида. Моле фалангисты воздвигли памятник в Вальядолиде. В 1941 году власти приступили к сооружению огромного мемориала в Гвадаррамских горах близ Ла-Гран-хи – «Долины павших». Его намеревались посвятить исключительно памяти погибших националистов.

С редкой пышностью националисты устроили перезахоронения нескольких человек, объявленных героями и мучениками. Останки Примо де Риверы, ставшего жертвой судебного произвола, много дней под звуки траурной музыки торжественно перевозили из Аликанте в Кастилию. Ночью гроб Примо сопровождали факельные шествия фалангистов. Во многих селениях при этом происходили насилия над бывшими республиканцами. Останки павших при обороне Мадрида советских летчиков и танкистов подверглись осквернению – их вырыли из могил и бульдозерами сбросили в овраг (правда, в других местах подобных актов не последовало).

Националисты восстановили отмененные Республикой старинные католические праздники и учредили новые идейно-политические праздники – День смелости, День стойкости, День скорби, День памяти. Днем смелости было объявлено 18 июля. 19 мая провозгласили Днем победы.

Повсеместно нагнетались ненависть и презрение к побежденным. Их огульно именовали скопищем уголовников и советско-французских агентов. Стены домов пестрели плакатами, изображавшими чудовищ, побеждаемых националистической Испанией. Рефреном всех новых праздников было «Победила Испания – проиграла анти-Испания». В школах и храмах славили «крестовый поход» против либералов, коммунистов и масонов и его успехи.

Каудильо награждал соратников. Он возобновил раздачу аристократических титулов, прекращенную Республикой. Герои националистической Испании – Кальво Сотело, Мола, Примо де Ривера – посмертно получили герцогские титулы. Маркизами при жизни стали Кейпо де Льяно, адмирал Морено, Саликет, посмертными маркизами – Варела, Кинделан и Ягуэ.

Кадровые военные заняли большинство высших государственных постов. Такие вожди «крестового похода», как Алонсо Вега, Варела и Ягуэ, стали в националистической Испании министрами, Гарсиа Валино – начальником генерального штаба.


Националисты изобрели также коллективные награды. Верная «крестовому походу» с первого часа католическая и монархическая Наварра была награждена орденом Святого Фердинанда. Он был внесен в ее старинный герб. Выдержавшие длительную осаду Авила, Бельчите, Овьедо, Сарагосса, Сеговия, Теру-эль, Толедо получили статус городов-героев.

Победители – кадровые военные, монархисты и фалангисты – откровенно упивались военной победой. 1939 год был официально объявлен «годом победы».

Внутреннюю политику диктатуры иностранцы прозвали «политикой отмщения». Республиканская конституция была отменена, республиканский «Гимн Риэго» и трехцветный флаг запрещены. Та же участь постигла баскский и каталонский языки.

Драконовский закон о политической ответственности нашел широчайшее применение. Вплоть до 1941 года продолжались массовые казни. В среднем ежедневно приводилось в исполнение около 20 смертных приговоров. Расстрелов было столько, что даже италофашистский генерал Гамбара весной 1939 года заявил о своем протесте.

Кроме расстрела, националисты возродили старинную средневековую казнь при помощи гарроты, страшную варварскую традицию. Среди казненных были бывшие республиканские министры, глава каталонского Хенералидада в изгнании Компанис, немало профсоюзных деятелей, множество офицеров и комиссаров республиканской армии.

По приговору военного трибунала расстреляли генерала Эс-кобара, хотя он поддержал переворот Касадо и разгромил коммунистическое сопротивление в Эстремадурской армии, и генерала Кабреру – виновника падения Малаги, которого республиканцы подозревали в предательстве!

По меньшей мере 200 000 «красных» испанцев прошло через тюрьмы и ссылки. В тюрьмах гибли не только подлинные враги националистов вроде поэта и политкомиссара Мигеля Эрнандеса (получил пожизненное заключение, умер в 1942 году), но и сподвижник Касадо – антикоммунист генерал Матальяна (20 лет заключения, умер в 1952 году). Даже закоренелый антикоммунист и недруг СССР Хулиан Бестейро, два с половиной года призывавший к капитуляции, ставший членом Хунты в марте 1939 года и имевший, казалось бы, заслуги перед националистами, получил 30 лет заключения (умер в 1940 году). Члены судившего Бестей-ро трибунала припомнили ему и составление конституции 1931 года, и членство в социалистической партии, и уклонение от «активной борьбы» против Республики. Тяжелая болезнь пожилого Бестейро – он был в последней стадии чахотки – не была сочтена смягчающим обстоятельством.

Свыше 300 000 бывших солдат Республики отправились на принудительные работы – дорожные, строительные, работы в шахтах. Их сроки колебались от года до 20 лет. Особенно славились тяжестью работы в «Долине павших». Там, в скалах, без каких-либо механизмов и без взрывчатки 22 000 пленных республиканцев возводили колоссальный мавзолей и крест. Им следовало ручным трудом «искупить вину перед отечеством». 14 000 человек погибло в ходе работ, длившихся 18 лет.

Победившие силы – армия и церковь запретили почти все разрешенное Республикой – политические партии, профсоюзы, светскую школу, забастовки, разводы, стриптиз, нудизм. Помещики получили назад большую часть конфискованных земель, у женщин отобрали политические и имущественные права.

Националисты прививали испанцам аскетизм. Восстановили предварительную цензуру, загнали в подполье проституцию, ограничили ввоз иностранных газет, книг и кинофильмов. Из голливудских фильмов вырезали объятия, поцелуи, декольте, бикини. Испанкам запретили носить короткие платья, открытые купальники, использовать косметику и даже курить (впрочем, мужские права тоже ограничили – испанцам запретили носить шорты).

Испания перестала быть конституционным государством. Уп -разднив конституцию 1931 года, победители не приняли другой. Они управляли страной отдельными органическими законами и многочисленными подзаконными актами.

На официальных церемониях теперь исполняли воспевавший самобытность Испании гимн Фаланги «Лицом к солнцу», монархический марш «Марча реал» и армейские походные марши. Националистическая Испания стала, таким образом, уникальным государством с несколькими гимнами.

Церковь была воссоединена с государством. В страну вернулись изгнанные Республикой иезуиты, школа отдана под опеку духовенства, университеты оказались под двуединой властью духовенства и фалангистов. Программы социальной помощи тоже осуществлялись только по каналам церкви и Фаланги.

Политическая демократия была полностью демонтирована. Правовые акты националистической Испании до 1944 года не содержали упоминания о каких-либо правах и свободах граждан.

Упразднена была многопартийная система. «Мы ненавидим и отвергаем все партии», – публично заявлял Франко. Единственной политической организацией осталось созданное в 1937 году на основе Фаланги Национальное движение. Декретами кауди-льо была утверждена его форма, ношение которой было обязательным – синяя фалангистская рубашка и красный монархический берет. Девизом и приветствием движения осталось фалан-гистское «Воспрянь, Испания!»

Претенденты на государственные и муниципальные посты в националистической Испании должны были предъявлять свидетельство о крещении. Занимавший государственный пост чиновник официально присягал на верность религиозному авторитарному государству. Служебная и военная присяга начиналась словами «Клянусь Богом, Испанией и Франко».

Во внешней политике победа националистов автоматически привела к полному разрыву отношений с поддерживавшими Республику державами – СССР, Мексикой, Чили и к усилению ориентации на тоталитарные государства – Германию и Италию и на авторитарные латиноамериканские режимы.

В годы Второй мировой войны Франко снабжал Германию стратегическим сырьем. Националистический режим перепродавал Третьему рейху продовольствие, купленное в США, хотя разрушенная Испания сама испытывала продовольственные трудности. На советско-германском фронте до 1943 года в составе «Го -лубой дивизии» сражалось несколько десятков тысяч испанских добровольцев.

Первые симптомы поворота испанцев к общенациональному примирению обозначились именно во время Второй мировой войны. Вызревали они крайне медленно и противоречиво.

Некая общая основа у победивших националистов и побежденных республиканцев обнаружилась впервые во внешнеполитических вопросах. Несмотря на обращенные к Мадриду призывы Гитлера открыто вступить в войну на стороне нацистско-фа-шистского блока, невзирая на выход победоносного вермахта в 1940 году к испанской границе, осторожный и предусмотрительный Франко официально остался нейтральным. Этому послужил ряд весомых причин.

Нацизм с его презрением к «неарийским» народам и слепым, нехристианским культом фюрера вызывал равную неприязнь у испанского духовенства, военных и фалангистов.

Опустошенность и обескровливание страны в ходе только что прогремевшего «крестового похода» вызывали у многих националистов справедливые опасения, что их отечество не выдержит участия во всемирном военном конфликте.

Заметную роль в сделанном Мадридом выборе сыграл руководитель абвера адмирал Канарис, который с 1938 года вел тайную политику против Гитлера и был настроен пессимистически. Во время очередного визита в Испанию в 1940 году Канарис настоятельно рекомендовал старому знакомому – каудильо не вступать в войну между великими державами. Он ссылался на слабость Третьего рейха на море, на нехватку у Гитлера топлива и продовольствия и на непроясненную позицию США. Прогнозы Канариса были приняты во внимание Франко. Поэтому последующие авансы Берлина – наградить «после войны» Испанию Гибралтаром, Французским Марокко и даже частью Алжира – не вызвали положительного отклика у хитрого каудильо и антигермански настроенного Серрано Суньера.

Чтобы сохранить терпимые отношения с Третьим рейхом, ка-удильо, не объявляя войны, направил на Восточный фронт «Го -лубую дивизию». Мстительный Гитлер загнал ее в гиблые болота Новгородчины. Дивизия не участвовала в больших сражениях, но понесла изрядные потери из-за болезней и обморожения. По возвращении дивизии в Испанию в 1943 году некоторые солдаты открыто заявляли, что сожалеют об участии в войне с Россией – их везли воевать с коммунизмом, «а заставили сражаться с обманутым русским народом». Таких пришлось отправить за

решетку. Уклонение Мадрида от открытого вступления во Вторую Мировую войну нашло понимание и одобрение у всех испанцев, включая эмигрантов.

Шаткость с трудом созданного националистического режима вынудила Франко к отдельным уступкам побежденным. В 1941- 1944 годах в несколько этапов были освобождены политические заключенные, которые получили не более шести лет лишения свободы. Власти разрешили им выезд за границу, чем некоторые сразу же и воспользовались. Был выпущен из тюрьмы соперник Франко – Эдилья, которому, разумеется, не позволили вернуться к политической деятельности.

В 1942 году Франко воссоздал законодательный орган – кортесы, упраздненные им во время войны. Как и в Республике, орган был однопалатным, но депутаты националистических кортесов не избирались народом, а отбирались каудильо и Национальным движением из числа «благонадежных испанцев».

Импульсы к примирению и объединению исходили и из-за рубежа. Инициативу проявила монархическая часть эмиграции. 17 февраля 1945 года находившийся в изгнании сын умершего короля Альфонса XIII – граф Барселонский в манифесте к испанскому народу осудил диктатуру и обещал восстановить «демократические институты», не предрешая формы правления. Манифест стал толчком к последующему преодолению застарелой идеологической вражды монархистов и республиканцев.

Закономерно, что манифест был поддержан прежде всего пытавшимся ранее закончить гражданскую войну социалистом При-ето. В монархическом лагере сторонником компромисса с республиканцами под лозунгом «демократической монархии» объявил себя живший в Португалии Хиль Роблес.

Наведение мостов между различными течениями эмиграции и исход Второй мировой войны с крахом ряда авторитарных и тоталитарных режимов побудили каудильо к ответным действиям. 8 мая 1945 года – в день капитуляции Третьего рейха Франко опубликовал «Хартию испанцев», даровавшую сторонникам существующего строя гражданские и политические права. «Не замешанным в преступлениях» изгнанникам разрешалось вернуть-тся на родину. Националисты вынесли Хартию на народное голосование, давшее свыше 85% голосов в ее поддержку.

Тогда же было отменено приветствие «Воспрянь, Испания!» и обязательное ношение фалангистами сине-красной униформы. Роль Национального движения в жизни страны, доминирующая в 1939-1944 годах, начала постепенно снижаться.

В конце 1945 года каудильо официально разрешил вернуться в Испанию эмигрантам, не участвовавшим в вооруженной борьбе против националистов. Разрешением воспользовались некоторые монархисты и отдельные консервативные республиканцы вроде престарелого Лерруса. По его словам, он вернулся умереть на родине. Затем вернулся также философ Ортега-и-Гассет.

В 1947 году кортесы одобрили внесенный правительством органический закон о восстановлении в Испании монархии – «временно без короля». Испания получила определенную форму правления. Каудильо долго выступал против такой меры, его гораздо больше устраивала собственная неограниченная власть. Но Франко вынужден был уступить учтивому, но постоянно усиливавшемуся давлению духовенства и монархистов.

Однако в главных чертах «политика отмщения» продолжалась. В испанских тюрьмах к 1946 году оставалось не менее 26 000 политических заключенных, на принудительных работах – не менее 10 000. В местах заключения продолжались физические пытки, выносились и приводились в исполнение смертные приговоры. Свыше половины политэмигрантов по-прежнему не имели легальной возможности возвращения на родину.

Мыслившие категориями общенационального примирения изгнанники во главе с дальновидными Прието и Роблесом были в 40-50-х годах XX века слишком малочисленны и маловлиятельны. Увлечь за собой преобладающую часть политически активных эмигрантов (анархистов, коммунистов, басков и др.) они были не в состоянии.

Распавшееся республиканское правительство было в 1945 году воссоздано в Мексике и функционировало еще около 20 лет. А в горах Астурии и Каталонии действовали республиканские партизаны, постепенно превращавшиеся в уголовников.

С территории Франции республиканцы-эмигранты устраивали вооруженные вторжения на родину. Делались попытки (при американской поддержке) засылки республиканских боевиков в Испанию с моря и с воздуха. Подобные действия республиканской эмиграции на несколько лет накалили обстановку во всей Северной Испании.

Репрессии против партизан и подпольщиков вызвали протесты за рубежом, но одобрялись большинством испанцев, особенно в сельской местности. Страна устала от кровопролития, была настроена против внешнего вмешательства и видела теперь в националистах наименьшее из зол.

Нажим на Франко со стороны Большой четверки (недопущение Испании в ООН, дипломатический и экономический бойкот) болезненно задел гордость испанского общественного мнения и способствовал упрочению военной диктатуры.

Пассивная поддержка крестьянством и большей частью прочих социальных групп надпартийной военной диктатуры обрекла усилия непримиримой эмиграции и международного сообщества на провал.

Взывая к гордости испанцев, Франко официально провозгласил в конце 40-х годов автаркию, которая стала его ответом на дипломатический бойкот и санкции. (Фактически он проводил подобный курс с 1939 года.) Одновременно националисты организовали дешевое жилищное строительство, орошение засушливых земель и – впервые в испанской истории – ввели бесплатную медицинскую помощь.

Как мы видим, каудильо и его сторонники, нагнетавшие неприязнь к окружающему миру, тем не менее успешно использовали опыт социальных реформ в ряде зарубежных государств.

К 1951 году лишенное народной поддержки республиканское сопротивление внутри Испании было окончательно подавлено. Двадцать лет автаркии – «опоры на собственные силы» – позволили Испании залечить раны гражданской войны. Но осталась огромная застойная безработица, неразвитое сельское хозяйство, низкий уровень жизни, нехватка современных технологий. Осталась и проблема примирения. Тенденции к общенациональному примирению, блокированные императивами автаркии, возродились после снятия международных санкций против Испании и ее допуска в ООН в 1955 году.

Последующий вынужденный отказ Мадрида от автаркии повлек за собой медленное размывание устоев военной диктатуры.

С середины 50-х годов националисты заметно сократили применение смертной казни. С 1963 года в результате международных протестов были прекращены казни на гарроте. После антифалан-гистских студенческих волнений власти стали допускать в вузы детей бывших республиканцев.

После празднования в 1956 году 20-й годовщины начала «крестового похода» Испания начала выдавать туристические визы потомкам политических эмигрантов. Испанские издательства стали публиковать воспоминания некоторых деятелей Республики – в том числе остававшегося в изгнании Прието (впрочем, из его многотомных мемуаров «Конвульсии Испании» опубликована была только меньшая часть – «Я и Москва»).

Официально прекратила существование сыгравшая большую роль в борьбе с республиканцами Испанская фаланга. Органическим законом 1958 года Франко переименовал ее в Национальное движение. Тем самым он устранил одну из нитей, связывавших диктатуру с «крестовым походом». А с 1967 года правовые акты Испании перестали содержать упоминания о Национальном движении.

Знаменательным явлением стало легальное возвращение в 1955 году на родину двух престарелых военныхреспубликанцев – совершившего в 1939 году государственный переворот полковника Касадо и генерала Рохо. Оба они не подверглись репрессиям. Служивший Республике Рохо даже получил казенную квартиру в центре столицы, напротив военного министерства. Характерно, однако, что оба возвращенца никогда не появлялись на публике. (На наш взгляд, беспрепятственное возвращение Рохо и его безопасная жизнь в националистической Испании подтверждают, что он

оказывал услуги националистам, тайно вредя Республике.) Любопытный политический факт имел место после смерти в 1956 году последнего премьер-министра Республики – Негрина. Исходя из его завещания, сын покойного – в прошлом летчик- республиканец Ромуло Негрин-Михайлов – под присягой пуб лично засвидетельствовал, что в 1936 году золотой запас Испании был с разрешения Ларго и при участии Негрина вывезен в СССР в счет оплаты советских военных поставок.


Поступок непримиримых эмигрантов показал, что они, в прошлом боровшиеся против «крестового похода», уже считали националистов не узурпаторами, а законным правительством Испании.

Поступок Негрина привел к затяжному испано-советскому конфликту. Мадридские дипломаты в кулуарах ООН и ЮНЕСКО стали требовать у советских коллег возвращения оставшегося после поставок золота. СССР официально в общей форме отвечал, что все золото ушло на оплату данных поставок, но не обнародовал относящейся к вопросу документации…

Конфликт не принял более острых форм ввиду отсутствия у националистической Испании и Советского Союза дипломатических отношений.

Движение к общенациональному примирению стимулировалось отсутствием в националистической Испании партийных догм. Ведь Национальное движение не обладало монополией на политическую жизнь страны. С ним постоянно соперничала сохранившая самостоятельность и влияние католическая церковь. А у Франко с возрастом обнаруживалось все больше качеств лидера-прагматика.

Новые значительные шаги к политической терпимости были сделаны диктатурой между двадцатой и тридцатой годовщинами победы «крестового похода» (1959-1969).

В 1959 году националисты торжественно открыли гигантский военный мемориал – «Долину павших»: каменный крест 100-метровой высоты, к подножию которого ведет лестница из 1000 ступеней, огромный мавзолей, монастырь и военное кладбище. Количество ступеней в лестнице соответствует числу дней гражданской войны.

Мемориал расположили в окрестностях Мадрида среди гор – там, где в мае-июне 1937 года между Варелой и Морионесом произошло одно из многих «ничейных» сражений гражданской войны, не принесшее победы ни одной из сторон. Его посвятили памяти всех павших в войне. По распоряжению правительства в «Долине павших» было перезахоронено около 20 000 погибших на разных фронтах воинов обеих сторон.

В открытии «Долины павших» наглядно проявилось изменение политического климата в стране. Мемориал, строившийся в честь погибших националистов, был закончен и освящен уже в качестве памятника всем жертвам войны 1936-1939 годов.

Теперь диктатура прощала если не живых, то хотя бы мертвых республиканцев. Но даже прощение мертвых имело в перспективе положительные нравственные и политические плоды. Былая эмоциональная и идеологическая ненависть к побежденным постепенно уходила из жизни испанцев.

К 60-м годам ХХ века определилась и основная движущая сила общенационального примирения – католическое духовенство. Оно отказалось от непримиримости раньше, чем помещики или военные. Отказалось оно и от догмата о неучастии в политике.

После 1959 года, когда престарелый епископ Бильбао, закоренелый консерватор и соратник Франко Пла-и-Даниэль в очередной раз заявил: «Крестовый поход еще не закончен. Он продолжается», из рядов испанского духовенства более не прозвучало подобных суждений.

В высшей мере показательными стали политические дебаты во время церковного собора 1970 года в Сарагоссе. На нем группа священников предложила резолюцию: «Испанская церковь со склоненной головой просит прощения за то, что она во время «крестового похода» не пыталась примирить враждовавших». Резолюция не получила требуемых уставом собора двух третей голосов, но за нее проголосовала добрая половина присутствующих, тогда как во время войны или в 40-х годах никто не осмелился бы выставить подобной резолюции на голосование. Внесшая ранее существенный вклад в разжигание гражданской войны, испанская церковь медленно, но неуклонно шла к покаянию. К ее чести, она начала покаяние с себя.

Настроения духовенства, издавна уважаемого в Испании и потому обычно защищенного от репрессий, беспрепятственно передавались растущей испанской буржуазии по каналам школьного и вузовского образования. Между тем влияние деловых кругов неуклонно росло ввиду неизбежного втягивания открывшей границы Испании в международное разделение труда.

В 60-х годах это влияние превысило влияние армии. В правительстве Франко существенно возрос процент молодых штатских министров в ущерб кадровым военным. Диктатура Франко не сразу перестала быть диктатурой военных, власть постепенно уходила из рук армии. Многих участников «крестового похода» – Варелы, Кейпо, Мильяна Астрая, Саликета, Солчаги, Ягуэ уже не было в живых.

Штатские министры 60-70-х годов были выходцами из буржуазии и средних слоев, воспитанными духовенством и получившими экономическое или техническое образование. В большинстве своем они по возрасту не могли быть участниками гражданской войны и у них вызывала стихийное отторжение идейная ненависть к республиканцам, все еще нагнетавшаяся стареющими ветеранами «крестового похода». Наиболее видным из штатских «демократизаторов диктатуры» стал Фрага Ирибарне – министр информации и туризма.

К духовенству и технократии присоединились некоторые вольнодумные деятели Национального движения. Из них следует отметить Дионисио Ридруэхо. Сподвижник давно оттесненного от власти Эдильи, пропагандист гражданской войны, военный корреспондент «Голубой дивизии», Ридруэхо демонстративно порвал с движением в 1944 году, вернувшись из России.

В 50 -60-х годах он все последовательнее отстаивал ограничение репрессий, открытие границ и прощение побежденных. Его выдержанная в духе покаяния и общенационального примирения книга «Написано в Испании», опубликованная в Аргентине в 1964 году, вызвала сильный положительный отзвук в среде республиканской эмиграции. Она нелегально распространялась и в самой Испании.

Нам покажется невероятным, что откровенно критиковавший диктатуру и живший при диктатуре Ридруэхо не был подвергнут репрессиям. Напротив, к 70-м годам он стал уважаемой фигурой. (В обширной литературе об испанской войне мне так и не удалось найти основательного анализа безнаказанной деятельности Ридруэхо в националистической Испании. Привожу мало-мальски правдоподобные объяснения – Дионисио был образцовым католиком, он издавна был вхож в салоны сеньоры Франко и Николаса Франко, которые и стали его заступниками. Кроме того, он никогда не критиковал личность каудильо. –С.Д.)

Показательно, что никогда не воевавший Ирибарне и ветеран двух войн Ридруэхо при всех различиях их жизненного пути имели общую черту – оба исходили из христианской доктрины с ее установками о сострадании и терпимости.

Тяга к прекращению конфликта неуклонно росла и в среде эмиграции. К 60-м годам республиканское правительство в изгнании перестало существовать. А в 1962 году состоялось без преувеличения историческое событие. На встрече политиков-эмигрантов в Мюнхене монархисты, социалисты и коммунисты впервые согласовали нечто вроде программы общенационального демократического примирения. Заслуга в достижении исторического компромисса (тогда только в эмиграции) принадлежала после смерти Прието монархисту Роблесу (в прошлом – ярому антикоммунисту) и коммунисту Каррильо (ранее – убежденному республиканцу).

Внутри Испании Франко и его ближайшее окружение, прозванное «бункером», были вынуждены шаг за шагом уступать коалиции демократизировавшегося духовенства, фалангистов-диссидентов и прагматически мысливших технократов.

В 1966 году, когда праздновалась тридцатая годовщина начала «крестового похода», каудильо объявил о прекращении преследования лиц, совершивших уголовные преступления во время гражданской войны. В 1969 году было прекращено преследование лиц, совершивших тогда же политические преступления.

В 1969 году был торжественно объявлен наследником престола находившийся в Испании с 1955 года 30-летний принц Хуан Карлос I Бурбон, внук свергнутого республиканцами Альфонса XIII и сын престарелого графа Барселонского. Испании суждено было обрести внепартийного главу государства, не запятнанного участием в гражданской войне и к тому же получившего воспитание и образование в демократических государствах.

Теперь общенациональное примирение стало получать импульсы сверху, а не только снизу. Эволюция испанского общества и государства пошла значительно быстрее.

Каудильо под нажимом гражданского общества медленно и неохотно совершал отдельные шаги к демократизации Испании. В 60-х годах был снят установленный в 1939 году железный занавес – испанцам был разрешен выезд за границу на работу, учебу, лечение и т.д. Этим разрешением тогда воспользовалось не менее 10% граждан Испании. Разрешен был воз иностранных книг, журналов, газет, ввоз и хранение иностранной валюты (но не расчеты в ней). Когда в 1972 году гражданин ранее ненавистного националистам СССР Владимир Высоцкий, имея лишь французскую визу и не имея испанской, попросил впустить его в Испанию в качестве туриста, испанские пограничники исполнили его просьбу – сцена, немыслимая на границе тогдашнего Советского Союза!

По настоянию Ирибарне в 1966 году была отменена предварительная цензура, замененная судебным преследованием периодики. Сняты многие ограничения на импорт капитала и новых технологий. Военные трибуналы – живучее наследие «крестового похода» к 1966 году были заменены обычными судами.

С первой половины 60-х годов по настоянию Хуана Карлоса, Ридруэхо и Ирибарне испанцы получили легальный доступ к исследованиям гражданской войны, написанным иностранцами, в том числе советскими авторами. Немало подобных работ было тогда переведено в Испании и поступило в свободную продажу.

Стали выходить в свет объемные военно-исторические хрестоматии, в которых присутствовали уже обе версии войны – националистическая и республиканская, широко цитировались военные сводки обеих сторон и т.д. Националистические историки на основе захваченных в конце войны республиканских архивов создали к 70-м годам многотомную, добросовестно написанную историю республиканской армии.

Изучение истории Республики привело некоторых армейских офицеров к отказу от авторитарных взглядов. В начале 70-х годов в испанской армии образовался полулегальный Демократический союз офицеров. Его создателями были кадровые военные, родители и родственники которых погибли во время «крестового похода» от рук республиканцев. Дети были готовы простить тех, кто губил их отцов и матерей. Демократические веяния проникли таким образом даже в вооруженные силы националистической Испании.

Несомненно, диктатура переживала эволюцию в либеральном и даже демократическом духе. К 70-м годам вследствие подобной эволюции Испания стала напоминать свергнутую Республику (кроме партийной системы и формы правления). Власть националистов обретала все больше сходства с властью деголлевцев во Франции и британских консерваторов в Соединенном Королевстве. Испанское общество перестало быть патриархальным, деревенским. Уровень жизни стал несравненно выше, чем в 30-х годах, даже влияние церкви стало уменьшаться.

В частных разговорах престарелый Франко иногда с грустью говорил: «Кажется, созданный мною режим не переживет меня». Но он не отказывался от уже сделанных уступок, хотя внутренне не одобрял их.

Очень много написано о коварстве и двуличии каудильо, о его тщеславии и медлительности, об одолевавших его эдиповых комплексах. Пусть так. Но Франко был основательным и последовательным вождем государства. Он не метался из стороны в сторону, он не смешивал государственной политики с собственными бытовыми взглядами и вкусами. Католик и убежденный консерватор, диктатор иногда умел делать то, что в корне расходилось с привитым ему с детства миропониманием – например открывать границы, поддерживать терпимые отношения со многими светскими государствами – Германией, Францией, Швецией, даже с «марксистской» Кубой и т.д.

По многим очевидным причинам Франко терпеть не мог СССР, однако с конца 40-х годов негласно поддерживал с ним торговые отношения. Наша страна поставляла ему станки и промышленное оборудование, а испанские верфи строили по советским заказам торговые суда.

В 1964 году антикоммунист Франко даже явился на мадридский стадион на матч «Реала» с советской сборной. Впервые советские футболисты оказались на испанской земле. Правда, кау-дильо-генералиссимус угрожал уйти, если СССР выиграет, – он не собирался вставать при звуках советского гимна. Но матч выиграл «Реал».

Любопытен политический прогноз, данный Франко в 1953 году. После казни Берии каудильо поведал окружению: «Советский Союз судя по всему пойдет к демократии. РасстреломБерии дело не ограничится». Это пророчество стало достоянием гласности через 27 лет, когда мало кто предвидел развитиесобытий в нашей стране. Прогноз, данный ярым врагом демократии, оправдался на наших глазах.

Дав слово, каудильо обычно выполнял его. Борясь с «красными», он посулил Испанскому Марокко независимость. Позже он год за годом оттягивал выполение обещания, но когда вспыхнули антиколониальные волнения во Французском Марокко и в Тунисе, каудильо уступил – марокканцы в 1955 году получили независимость. Малочисленным жителям Марокко испанского происхождения было дано довольно времени, чтобы в спокойной обстановке продать недвижимость и уехать в метрополию.

Националистическая Испания ушла из Марокко вовремя – без новой колониальной войны и не бросая подданных на произвол судьбы, что было поддержано всеми испанцами. Каудильо еще раз проявил качества благоразумного государственного деятеля. Его рассуждения о любви к отечеству не стали пустой фразой.

С другой стороны, амнистии побежденным по-прежнему даровано не было. Закон о политической ответственности сохранял силу. Вернувшийся из-за рубежа республиканец мог быть предан суду за преступления, совершенные после окончания войны. Поэтому огромная часть эмигрантов и их детей оставалась в изгнании.

День восстания военных против Республики оставался государственным праздником, сопровождавшимся военным парадом в Мадриде и роскошным закрытым банкетом в дорогом ресторане «Ла Гранха».

Успехи националистической Испании в экономике – к 1975 году ООН перестала считать ее отсталой страной и перевела в графу развитых государств – только подчеркивали пережитки «крестового похода» в ее политической жизни.

Дверь к общенациональному примирению испанцы окончательно распахнули только со смертью Франко. Диктатор умирал долго и мучительно. Агония длилась свыше двух недель.

При вскрытии завещания каудильо в 1975 году оказалось, что он прощает всех врагов и сам просит у них прощения «от всего сердца». Данный акт бывшего руководителя «крестового похода» во многом облегчил и ускорил последующие действия переходных (1976-1982) и демократических правительств. Каудильо завещал похоронить его в мавзолее «Долины павших», где покоился прах Примо де Риверы. Воля покойного была выполнена.

Сразу после похорон Франко министерство просвещения распорядилось печатать новые учебники истории. С тех пор в испанских школах изучается не «крестовый поход», а «национальная катастрофа 30-х годов».

Переименованы были многие государственные праздники. Так, День павших преобразован в День единства, а День победы – в День вооруженных сил.

По предложению короля планы общенационального демократического примирения были вынесены на всенародное голосование в виде законопроекта «О политической реформе». Законопроект был одобрен подавляющим большинством испанцев. Всего 3% избирателей голосовало против.

В 1976 году – к сорокалетию начала войны испанское правительство даровало амнистию всем бывшим республиканцам. Им разрешалось возвращение на родину в качестве равноправных граждан. Больше половины оставшихся в живых участников гражданской войны (Ибаррури, Каррильо, Листер, Роблес) и часть их потомков вернулись в Испанию. С этого времени в стране не стало победителей и побежденных.

К 1977 году переходное правительство легализовало одну за другой все запрещенные ранее политические партии, кроме террористических. (Укомплектованный правоверными националистами Верховный су д Испании отказался рассматривать данный вопрос, поэтому им занималось правительство и король.) В знак протеста в отставку ушло несколько крупных должностных лиц – начальник генштаба, морской министр, ряд судей и муниципальных советников, но это уже не могло изменить хода событий.

Не игравшее с 60-х годов заметной роли в жизни страны Национальное движение было в 1976 году распущено. Его функции передали министерству молодежи и спорта.

Первые за 42 года свободные выборы в 1978 году дали стране многопартийные кортесы. Среди депутатов было несколько ветеранов гражданской войны – националистов и коммунистов. И теперь наследники двух воевавших друг с другом сторон нашли общий язык.

Благодаря слаженной работе партийных фракций, менее чем за год страна получила современную, юридически грамотную конституцию, основанную на согласии бывших победителей и бывших побежденных. Почти все прежние националисты согласились с принципами демократического и светского государства, а социалисты и коммунисты сняли возражения против монархической формы правления.

Важно подчеркнуть, что, несмотря на природную пылкость испанцев, обе стороны отвергли идею отмщения. После 1976 года нигде не было отмечено насилия против оставшихся в живых палачей времен гражданской войны. «Окружающие горько и гневно говорят о них, вот и все», – свидетельствуют сами испанцы.

Фундаментальные перемены в массовом сознании испанцев наглядно раскрылись во время организованного группой гражданских гвардейцев (спецназа) военного мятежа 1981 года. Понесшая наибольшие процентные потери в «крестовом походе» гражданская гвардия, естественно, оказалась врагом примирения.

Но в отличие от 1931 и 1936 годов армия и госаппарат сохранили верность законной власти. Захватившие столичный телецентр и кортесы мятежники с их автоматическим оружием и бронетранспортерами оказались в пустоте. К ним решительно никто не присоединился. Все военные округа и командование столичной танковой дивизии «Брунете» подтвердили, что повинуются королю и правительству. Верные правительству войска вскоре освободили телецентр.

Хуан Карлос в противоположность своему деду действовал решительно. Он отверг совет начальника генерального штаба «передать власть». Вместо этого он в полной военной форме выехал в телецентр. Ночное телеобращение Хуана Карлоса, объявившего все приказы восставших недействительными, окончательно лишило мятежников дальнейших перспектив. Имея оружие, боеприпасы и заложников-депутатов, они наутро освободили их и сдались без боя.

Драматически вспыхнувший военный мятеж 1981 года был подавлен без единого убитого или раненого. Массовое отвращение современных испанцев к переворотам и революциям стало невидимым, но непреодолимым препятствием на пути мятежников. Руководители мятежа предстали перед судом и были приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Король при полном одобрении публики не стал смягчать приговоров. В дальнейшем они не попали под амнистию…

В 1981 году обезвредившее вооруженных заговорщиков испанское общество попутно преодолело и еще один важный политико-психологический рубеж. Впервые за сорок с лишним лет не состоялось празднеств в честь 18 июля. Дата начала «крестового похода» прошла незамеченной.

А в 1982 году очередные парламентские выборы завершились крупным поражением правящего консервативного национального альянса, в рядах которого преобладали пожилые националисты. Большинство в кортесах и право на создание нового правительства завоевала социалистическая партия, находившаяся десятки лет под запретом, партия Прието и Бестейро. Ее лидер Фе-липе Гонсалес в молодости отбывал срок во франкистской тюрьме. С созданием социалистического правительства переходный период испанской истории закончился.

В современной Испании все ветераны гражданской войны получают равные пенсии и на законном основании носят военные награды. Памятники Франко не снесены, но убраны с центральных площадей в глубину кварталов. На бывшей республиканской территории воздвигнуты памятники республиканцам – Ларго, Компанису, Прието, Нину. В Мадриде памятник протестовавшему против репрессий Прието возвышается всего в ста метрах от монумента каудильо.

Основным магистралям крупнейших испанских городов возвращены их дофранкистские наименования. Вместе с тем часть мелких и средних городов сохраняет улицы имени Франко, Молы и Кейпо де Льяно (Бургос, Памплона, Касерес, Саламанка, Эль-Ферроль). Среди монахов монастыря «Долины павших» есть замаливающие свои и чужие грехи бывшие республиканцы и националисты. Победители и побежденные стали в равной мере неотъемлемой частью национальной истории.

Еще один официальный акт в духе примирения сделан в 1996 году. Король Хуан Карлос даровал испанское гражданство всем иностранцам – участникам гражданской войны. На 50-летней годовщине сражения за Мадрид присутствовали поэтому бомбившие город ветераны «Легиона Кондора» из Германии и защищавшие Мадрид добровольцы из нашей страны. Много повидавшие и много перенесшие после 1939 года, а главное – многое осмыслившие пожилые участники испанской войны общались без всякого ожесточения или неприязни…

Победа националистов в 1939 году выглядит теперь в демократической светской Испании все более и более условной. Теперь она находит выражение только в конституционно-правовой сфере – в развевающемся над страной старинном золотисто-пурпурном знамени и в монархической форме правления.

Медленное и осторожное, но последовательное движение к общенациональному единению увенчалось в Испании полным успехом. В ходе длительной военной диктатуры и последующего примирения правые и левые экстремисты всюду (кроме Бискайи) лишились массовой опоры. К XXI столетию Испания перестала быть страной религиозного фанатизма и цитаделью всемирной анархии.

Исследователи разных стран пишут ныне об «испанском чуде» – переходе от диктатуры к современной демократии и внутреннему миру без иностранного вмешательства и глубоких политических потрясений, которые, казалось бы, неизбежно должен был произвести латинский темперамент «мстительных» испанцев.

Предпосылками чуда стало сохранение победившими в войне националистами трех важнейших опор общества и государства – религии, частной собственности и семьи, отбрасывание республиканского космополитизма (интернационализма) и поддержание национально-государственного сознания испанцев – их патриотизма.


ПОМИРИЛИСЬ ЛИ МЫ?



предыдущая глава | Гражданская война в Испании (1936-1939) | Вместо послесловия