home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЗОЙКА

В деревне на гулянке (перед школой играла гармошка) мы с Лешкой сразу встретили своего старого друга сына тети Груни Сашку Косого.

У нас с ним в прошлом году было много веселых событий: мы пасли коров, разводили кроликов, ходили для смеху на прием к деревенской бабке-знахарке, и она нас лечила «от живота» разными травами. А потом, мы ей сказали, что Сашка Косой от ее трав лежит в больнице при смерти, и бабка в тот же час куда-то уехала из деревни. А в престольный праздник, когда поп служил молебен, мы забежали в пионерских галстуках в церковь и стали тут играть в прятки. Нас оттуда выгнали и сказали, что пожалуются в школу. А Сашка Косой ответил:

– А вас бог за это накажет, за ябедничество!

Но первого, кого «покарал» бог, - это самого Сашку. И руками его матери. Она выпорола его за богохульство. Но Сашка все равно рос еретиком: воровал куличи на пасху, не здоровался с худым и длинноногим попом и крестился левой рукой. Тело у него было словно резиновое. Он мог закидывать обе ноги себе за шею и ходить в таком лягушечьем виде по избе на руках.

Здесь же на полянке я увидел и Зойку. Она была в красном платьице с белым пояском.

Владимир Сергеевич сразу обратил на нее внимание. Он спросил:

– А это кто?

– Зойка. Из Москвы, - ответил я.

– А она чем занимается?

– Еще учится в школе. А что?

– Да я просто так…

Не замечая нас, Зойка разговаривала с какими-то не известными мне парнями. Один из них был высокий блондин, широкоплечий и в распахнутой кожаной куртке с «молнией», другой - щупленький, с узкой мышиной мордочкой. Он сидел на своем велосипеде и, то и дело касаясь земли носками ног и отчаянно вертя рулем, пытался найти равновесие и сидеть на седле, не двигаясь вперед. Видно, эти ребята были тоже, как и Зойка, дачники-москвичи.

Они разговаривали с Зойкой о чем-то веселом, потому что Зойка все время звонко смеялась. Высокого она называла Нарик, щуплого - Гарик.

Мы с Лешкой несколько раз проходили в толпе мимо Зойки, но она нас не видела. А окликнуть ее мне почему-то было неудобно, хотя мы с ней и были очень хорошие знакомые.

В прошлое лето наши дачи находились рядом, и Зойка частенько приходила ко мне с просьбой починить велосипед. Машина у нее была старая, и в ней через каждые пять минут портился тормоз.

Я тщательно разбирал заднюю втулку, промывал ее керосином и ставил на тормоз дополнительную прокладку. Лешка был моим помощником, а Зойка сидела перед нами на корточках и рассказывала о своих школьных делах. Она была старше нас на три года, перешла в девятый класс.

Ее любимой темой разговоров было, кто и как за ней ухаживает.

«Вот в этом году, - говорила она, - мне один мальчик из десятого класса все время записки писал, и все девчонки мне завидовали. А у него был свой мотороллер, и мы с ним по Москве катались. Он мне и мимозы дарил, и шоколадки в почтовый ящик кидал. А потом я увидела, что он мещанин, и перестала с ним дружить. Он только и делал, что хвастался: какой у него костюм, какой классический фотоаппарат, какой магнитофон с «шедевральными» вещичками. А потом я каталась на катке с Костей Иваницким из девятого класса, и он мне прямо сказал, что влюбился в меня. Я так и села на лед! Кто же про это говорит? И мы его даже хотели на комсомольском собрании прорабатывать, чтобы он получше в своих чувствах разбирался и не бросался такими словами…»

Я слушал Зойку и думал: «Ух ты какая! А если этот Костя не врал, тогда что?»

В дождливые дни мы все втроем располагались у Зойки на террасе и играли в шашки. На абсолютного чемпиона. Расплата при проигрыше была строгой - двадцать щелчков в лоб.

У Зойки были тонкие пальцы пианистки с длинными треугольными ногтями, и ее щелчки были штукой чувствительной.

Особенно доставалось мне. Я почему-то часто проигрывал.

Это были чистые проигрыши, но Лешка как-то мне, наедине сказал:

«Слушай, если играть - так играть. И нечего тут романы закручивать. Я от Зойки ни одного щелчка не получил, а вы только и делаете, что щелкаетесь».

«Ну и что?»

«А вот то… Можешь ей дарить там разные мимозы или шоколадки бросать, а уж если сели играть втроем, так уж надо, чтобы всем доставалось поровну. А то я сижу, как лопух, и глазами хлопаю. Для вас интерес, а для меня что? Никакого азарта!»

«И значит, ты думаешь, что я ей специально подставляю свой лоб?»

«Да, специально!»

«А почему?»

«Потому что она… красивая!»

«Ой, дурак! - засмеялся я. - Да кто же специально будет из-за красоты свой лоб подставлять?»

«Найдутся такие, - не унимался Лешка. - Вот ты, например!»

«Я?! Откуда ты взял?»

«А ты всегда перед ней гоголем ходишь, выкаблучиваешься! Дескать, посмотрите, какой я герой: и у меня пятерки, и я музыкой занимаюсь, и велосипед могу чинить и вообще здравствуйте - пожалуйста! А что касается Лешки, он - тьфу - и растереть!»

«Значит, ты хочешь, чтобы она тебя тоже щелкала?»

«Хочу! Только по игре…»

«Пожалуйста!»

На следующий вечер Зойка очень быстро обыграла Лешку в матче - турнире из трех партий и влепила ему шестьдесят щелчков, да таких, что после них Лешка уже больше никогда не заикался о том, что у нас с Зойкой идет нечестная игра.

Мы с Лешкой не раз разбирали Зойку по косточкам: что в ней хорошего и что плохого. Лешка говорил, что когда она ездит на велосипеде, то рисуется, а я этого не находил. Потом он говорил, что она фасоня - красную ленточку вокруг головы носит. А я считал, что это ей очень идет. Зойка была маленькая, с черными вьющимися волосами и быстрыми синими глазами. Когда Зойка шла по деревне, все мальчишки глядели на нее разинув рот. И мы с Лешкой гордились дружбой с Зойкой. Одно мне только не очень-то нравилось в ней. Она любила нам, как взрослая, говорить:

«Мальчики, вы еще ровным счетом ничего, ничего не понимаете в жизни!» …Наконец мне надоело без толку ходить вокруг Зойки, и я, подойдя к ней сзади, дернул ее за рукав.

– Юрка, это ты? - обернувшись ко мне, вдруг обрадовано воскликнула она. - Когда ты приехал? И ты, Леша, здесь? Вот хорошо! А где вы сняли дачу?

– А нигде, - ответил Лешка. - Мы в копне сена живем. Одни. Как геологи.

– Нет, честное слово?! - не поверила Зойка.

– Чтоб я подавился, - ответил Лешка. - Нам мамы позволили!

Нарик с ухмылочкой оглядел Лешку с ног до головы и подмигнул своему приятелю: полюбуйся на детский сад! Им мамы позволили!

– И что же вы тут хотите открывать… как геологи? - с ехидцей спросил Гарик.

– Наверно, алмазы! - сказал Нарик.

– Хотя да, да! Такие здесь водятся, - подхватил Гарик. - И про них уже написано… Как это? «Навозну кучу разрывая, петух нашел алмазное зерно».

– Жемчужное… там написано, - сказал я.

– О-о, смотри, какие они знатоки! - сказал Гарик. - Всю классику изучили!

– Да ладно вам, мальчики, смеяться! - нахмурилась Зойка. - Юра и Леша - это мои хорошие друзья!

– А это мы сразу почувствовали, - сказал Нариик. - И может быть, ты нас с ними познакомишь? Мы этого очень жаждем.

– Пожалуйста, познакомьтесь!

Я протянул руку Гарику и ощутил в ладони его липкие и холодноватые пальцы. А Лешка от сильного Нарикова пожатия даже чуть присел.

– Ну вот, - сказал Нарик, - между нами уже любовь и дружба.

Не обратив внимания на это подкусывание, Зойка забросала нас вопросами: как мы живем, где питаемся, все ли в порядке дома.

А потом, как бы между прочим, спросила:

– Слушайте, а что это за молодой человек, с которым вы пришли?

– Ой, хороший дядька! - сказал Лешка. - Мы только сегодня встретились на пляже.

– Он геолог, - сказал я. - Его зовут Владимир Сергеевич.

– Геолог? - изумленно спросила Зойка. - Как я всегда мечтала о путешествиях! А откуда он?

Мы все ей подробно рассказали.

Но когда Зойка услышала, что послезавтра мы уже отправляемся в Москву, она вдруг заявила мне:

– Никуда вы не уедете. Будете жить у нас на даче хоть десять дней. Моя мама утром едет в Москву и сообщит вашим родителям. Будем играть в щелчки.

Я не возражал против такого предложения, но Лешка сказал:

– Подумаем.

Тут к нам подошел Владимир Сергеевич, и мы его познакомили с Зойкой. Нарик и Гарик молча кивнули ему.

– Ну как отдыхаем? - непринужденно спросил Владимир Сергеевич у Зойки.

– Великолепно! - улыбнулась она.

– А вы здешние окрестности хорошо знаете?

– Неплохо. А что?

– Да я люблю бродить, вот и спрашиваю. А вы за Окой были?

– Была. Мы в прошлом году туда с Юрой и Лешей на лодке переплывали. Красота там, знаете, неописуемая. Прямо глушь! И говорят, что там даже лоси водятся. Мы целый день гуляли, орехов набрали, цветов… А вы давно уже здесь?

И Владимир Сергеевич с Зойкой разговорились, как старые знакомые.

Отойдя в сторонку, Нарик и Гарик начали шептаться между собой, а потом Нарик сказал:

– Зой, ты поедешь с нами в совхоз в кино?

– Поеду, только погодите минуточку.

– Нет, мы уже едем, а то опоздаем.

– Ну хорошо.

Зойка крепко пожала нам руки и, сев к Нарику на раму (ее велосипед, оказывается, уже окончательно сломался), сказала:

– Мальчики, только завтра вы без меня не уезжайте. Ладно?

– Ладно, - ответил Владимир Сергеевич и улыбнулся.

Зажужжала Нарикова динамка на переднем колесе, и яркие снопы света заметались по деревенской тропинке.

Было уже поздно, и мы решили не идти на реку во «дворец», а спать на сеновале у тети Груни.

Тетя Груня нас встретила, как родных, дала нам по кружке молока и сама отнесла на сеновал за усадьбой овчинный тулуп и две подушки.

– Только не курите, - попросила она Владимира Сергеевича.

– Не беспокойтесь! - ответил он. - Нам не впервой!

В сарае было душно. От сена шел дурманящий сладковатый запах. Когда мы легли, по телу забегали какие-то букашки, и все мы стали чесаться и долго не могли уснуть.

– Владимир Сергеевич, а вы расскажите нам что-нибудь! - попросил я.

– А о чем?

– О чем хотите.

– Я могу рассказывать долго, - сказал Владимир Сергеевич и пошутил: - Как отсюда до завтра… И про жизнь, и про работу, и про книги… Ну ладно, расскажу вам сейчас вот о чем…

И Владимир Сергеевич рассказал нам историю шагреневой кожи. Заключалась она в следующем: был кусок волшебной кожи, и достался он одному молодому человеку, который жил в Париже. Кожа исполняла любое желание хозяина. Но после каждого исполнения она уменьшалась в размере. И когда она исчезла, этот человек умер.

Рассказывал Владимир Сергеевич очень интересно, как будто по книжке читал. Он произносил названия парижских улиц по-французски, в нос. Во время разговоров героев он то повышал голос, то переходил на шепот. А закончил он рассказ вопросом:

– Ну вот и все. А что вы поняли?

– Ничего, - сказал Лешка. - Просто интересно. А что тут понимать?

– Э-хе-хе - вздохнул Владимир Сергеевич. - Хорошие вы ребята, но еще не собеседники. А в этой истории, как и во всякой сказке, большая мысль. А вот интересно, как вы понимаете сказку о курочке рябе и о золотом яичке? Помните: жила - была курочка ряба, и снесла она яичко, непростое, а золотое? Дед бил-бил - не разбил, бабка била-била - не разбила, а пробежала мышка, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось! Кажется, сказочка чепуховая, для детей. А если поглубже в ней разобраться, то она о счастье!

– А как это - о счастье? - спросил я.

– Очень просто. Бывает, к людям приходит счастье, а они не понимают этого. И вот бьют-бьют свое счастье, а потом достаточно произойти какому-нибудь незначительному случаю, как смотрят, а счастье разбилось! Вот что заложено в этой сказочке. Так и в каждой книжке надо свою глубокую мысль искать…

Владимир Сергеевич разговаривал с нами, как с взрослыми. Он мне нравился все больше и больше. И особенно когда разъяснял, что никакой шагреневой кожи в природе нет и все это фантазия, а добиваться исполнения любого желания может человек только своими руками и головой.


УДАР САБЛИ | В дебрях Кара-Бумбы | В ДЕБРЯХ КАРА-БУМБЫ