home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Клаузевиц о политике и войне. – Ленин о внутренней политике и войне. – Источники исторического воспитания Конрада. – Теория Конрада о государстве. – Отношения Конрада к внутренней политике – «принципиальное» невмешательство в нее. – Конрад о связи внутренней и внешней политики Австро-Венгрии. – Политика чувств и идей. – Внутренняя политика монархии в понятии Краусса. – Конрад о силе государства и силе армии. – Условия для создания сильной и боеспособной армии: численность армии, дух ее, организация. – Области внутренней политики, куда вторгался генеральный штаб: экономика, управление Боснией и Герцеговиной, печать и борьба с разведкой и пропагандой противника. – Усиление армии и меры в этом со стороны Конрада. – Разговор Конрада с военным министром 8 февраля 1908 года – «воз и ныне там». – Национальная политика монархии и ее влияние на усиление армии. – Письмо Конрада 30 марта 1911 года о мерах оздоровления правительства. – Дух народа и дух армии. – «Родной язык» и единый «служебный» язык. – Конрад и религиозный вопрос. – Генеральный штаб и классовая борьба в монархии. – Стремление Конрада поправить внутреннюю жизнь монархии войной – советы начальника германского генерального штаба. – Генеральный штаб и пресса. – Конрад в вопросе об управлении Боснией и Герцеговиной. – Дислокация войск и внутренняя политика. – Линии внутренней политики в «мемуаре» Конрада 1913 года. – Конрад в вопросах укрепления дисциплины в армии. – Командный состав и его положение в армии в понятии Конрада.


До сих пор мы знакомили читающего наш труд с организацией австро-венгерского генерального штаба, с его жизнью и отрекомендовали отдельных персонажей. Может быть, все сделано излишне подробно, но почитали это необходимым для ясности уразумения деятельности «мозга» армии с берегов Дуная.

В дальнейшем наше внимание будет главным образом приковано к работе генерального штаба, той обширной арене, на которой активно выступал штаб армии Габсбургов.

Ранее были очерчены функции генерального штаба, главнейшей из которых является подготовка к войне. Мы познакомили читающего наш труд со взглядами Конрада на обязанности генерального штаба и отметили, что бывший начальник генерального штаба всю военную деятельность в мирное время считал ни чем иным, как подготовкой к войне, покоящейся на тех направляющих линиях, кои указываются политикой.

«Политика проникает все дело войны», – говорит Клаузевиц, определенно заявляя, что «война есть не только действие политическое, но она просто настоящее орудие политики… Она, следовательно, не управляется своими законами, но является частью другого целого, а это последнее и есть политика».

Правда, Конрадом не полностью усваивались идеи Клаузевица, о чем мы поговорим ниже, но, во всяком случае, без политики начальник генерального штаба не мыслил себе правильного направления своей военной деятельности.

Воздержимся пока от высказывания своего понимания политики, как таковой, т.е. на чем она основывается и что составляет «первичное» в общественных отношениях. Послушаем сначала на этот счет мысли Конрада и приглядимся к его деятельности в области политики.

Обычно еще и до сих пор большинство людей, перо которых опускается в область стратегии, начинают рассмотрение влияния политики на войну областью внешних отношений, т.е., иными словами, с внешней политики, а затем уже говорят о внутренней политике.

Не хотим считать себя новаторами, но предпочтем начать наше повествование с области внутренней политики, так как, по словам В. И. Ленина, «Наша двухлетняя гражданская война только подтвердила полностью данным давно историей сделанное наблюдение, что характер войны и успех ее больше всею зависят от внутреннею порядка той страны, которая в войну вступает, что война есть отражение той внутренней политики, которую ведет данная страна (курсив наш; Б. Ш.). Все это неизбежно отражается на войне» ( Собрание сочинений, том XVI, стр. 382).

Ниже мы дадим к этому обоснование, а ныне обращаемся к Конраду. В предшествующих главах отчасти приведены политические взгляды бывшего начальника генерального штаба на соотношение внутренней политики и дела обороны страны. Приносим извинение, что будем здесь повторяться, но считаем это необходимым для полного исследования затронутого вопроса.

Конрад не имел какой-либо специальной политической подготовки. Его политическое кредо вырабатывалось самой жизнью. Восприятием взглядов родителей, учителей и воспитателей, а также чтением истории монархии Габсбургов и личной оценкой современного положения, начальник генерального штаба устанавливал определенную точку зрения на те или иные политические вопросы.

Проведенные в детском возрасте несколько лет в Чехии, где он и обучался в школах и где ему приходилось сталкиваться с мальчиками чешской национальности, а затем дальнейшая военная служба в кругу офицеров различных национальностей империи привели Конрада к убеждению, что для единства государства (главного принципа Конрада) нет особой опасности в его разноплеменном составе, а лишь таится некоторая слабость.

Разделяя государства на две категории: государства с национальным единством, в которых все граждане спаяны одной национальной идеей, и государства с составом из различных национальностей, кои удерживаются в рамках государственного объединения лишь общностью жизненных интересов, Конрад относил Австро-Венгрию именно ко второй категории. В структуре подобных государств, по его мнению, крылась известная опасность внутренней борьбы отдельных национальностей и в них же больше всего должны были развиваться социальные противоречия, классовая борьба. Такое смешанное государство более подвержено опасности извне, нежели крепкое и единое по своему национальному составу государственное объединение.

Перебрасываясь за долгие годы своей службы из одного угла монархии в другой, Конрад ясно видел, что в Австро-Венгрии не все обстоит благополучно, и уже в роли начальника дивизии на итальянской границе вынужден был глубоко войти во внутренние политические отношения, складывавшиеся в этой области империи.

Призванный в 1906 году на пост начальника – генерального штаба, Конрад считает своим долгом и обязанностью глубже окунуться в политическую жизнь Австро-Венгрии. Его учителя в военном деле – немцы с берегов Шпрее, говорили, что начальник генерального штаба должен поддерживать прежде всего контакт с внешней политикой. Конрад оказывается не в состоянии порвать с этим путем мышления, заявляя в своем письме к начальнику военной канцелярии Франца-Иосифа от 30 марта 1911 года, что он «принципиально не вмешивается в вопросы внутренней политики».

Однако, сама жизнь приводит начальника генерального штаба с первых же лет его деятельности к иному. Даже не вдаваясь пока в подробности работы Конрада в области внутренней политики, в указанном нами выше письме бывший начальник генерального штаба, считая своей обязанностью ориентировать Франца-Иосифа в оппозиционном настроении парламента к военным реформам, видит исход или в реконструкции кабинета, или же в применении ст. 14 конституции, дававшей право Францу-Иосифу единолично проводить закон.

Таким образом, слова о «принципиальном» невмешательстве во внутреннюю политику совершенно не вязались с делом.

В своих мемуарах Конрад проводит вполне определенный взгляд, что для уяснения внешней политики Австро-Венгрии необходимо обязательно рассмотреть внутреннюю политику этого государства. Видя в задачах последней достижение полного единства различных национальностей Австро-Венгрии, Конрад говорит, что отсюда шли и руководящие линии для внешней политики.

Считаем необходимым обратить внимание, что, как это было указано в первой главе нашего труда, такое тесное переплетение линий внутренней и внешней политики в Австро-Венгрии выступало очень ярко, и Конрад совершенно прав в своих выводах. Не раз упоминавшийся нами Краусс во внутренней политике Австро-Венгрии видит одну из главных причин падения этого государства.

Не будем повторяться и снова обрисовывать внутренние соотношения, существовавшие в монархии Габсбургов, и причины, их вызвавшие. Нами это сделано в первой главе нашего труда, а здесь лишь рассмотрим позицию генерального штаба в вопросах внутренней политики.

Прежде всего должны отметить, что вся внутренняя политика, в понимании как Конрада, так и вообще генерального штаба имела под собой базис в виде чувств, идей, ненависти и т. и. моральных проявлений, но отнюдь не экономическую силу. Не будем замалчивать, что некоторые экономические трения между различными национальностями, например, венгерская аграрная политика, останавливала на себе внимание Конрада, но базисом их, по его мнению, конечно, опять-таки была та ненависть, которую питали венгры к другим национальностям Дунайской империи. Только после падения Австро-Венгрии Краусс договаривается, что различие экономического развития народов государства создавало тот внутренний хаос, который был на берегах Дуная. Однако, и в понятии этого модернизованного генерала национальности с более высокой культурой должны были поглотить отставшие народы империи и тем уничтожить базис противоречий. Мы еще вернемся к суждениям этого автора «Причин наших поражений», но теперь уже можем фиксировать его неудачные попытки выдвинуться из круга остальных государственных деятелей бывшей монархии Габсбургов.

Выше были приведены слова Конрада о его принципиальном невмешательстве во внутреннюю политику и, наоборот, отмечено его вторжение в нее в действительности. Ныне постараемся это объяснить.

Обрисовывая личность Конрада, мы приводили его суждения, что успех или неудачи в войне кроются в самом народе, ведущем таковую. Никакой гений полководца, ни отлично подготовленная и вооруженная армия не в состоянии возместить слабость духа в народе и отсутствие в нем воли к победе. Сильным духом народом воодушевляется ею армия, которая и пойдет уверенно к победе. Слабость государства определяется не отсутствием у него сильной армии, а именно – внутренней, следовательно, и внешней слабостью. Сильный Рим имел сильные победоносные легионы, и с падением Рима увяла военная слава его регионов.

Напомнили эти мысли начальника генерального штаба, как отправные данные для его суждений о внутренней жизни государства. С первого взгляда они кажутся здоровыми и для наших дней, а если скинуть лет 20, когда они возвещались Конрадом, то их следует признать чуть ли не откровением. Победа зависит от государства в целом, а не от полководца, не от армии, которая является лишь слепком с самою государства. Нельзя было бы против этого возражать, но в действительности первопричиной побед Конрад неизменно считал сильные и боеспособные легионы Австро-Венгрии, а не силу и мощь ее народов. Однако, связь народа с армией и важнейшая роль первого в успехах войны служили для начальника генерального штаба основаниями, по которым он считал «своей обязанностью» предлагать те или иные мероприятия во внутренней политике.

Ниже мы не раз встретимся с суждениями Конрада, что только та внешняя политика может рассчитывать на успех, которая имеет за собой сильную по числу и по качеству армию. Создание этой армии должно являться первой обязанностью каждого государства и любого из его деятелей, а в особенности, конечно, начальника генерального штаба.

Являясь первым ответчиком за существование сильной и боеспособной армии, Конрад считал прямой обязанностью ставить известные условия внутренней жизни государства, которые способствовали бы созданию надлежащего инструмента войны.

1. Прежде всего, для наличия нужной для войны армии требовалось: Развитие се численности в соответствии: а) с теми боевыми задачами, которые на нее могут лечь, и б) с тем числом народонаселения, каковое эту армию выставляет.

2. Затем, армия должна быть высокой по своим моральным качествам, т.е. дух армии должен стоять на надлежащей высоте, что зависит от духа самого народа.

3. Далее, организация армии вполне находиться в соответствии с внутренней политикой государства. «Организация и боевая ценность вооруженных сил, равно как оперативная и иная подготовка к войне едва ли в каком-либо ином государстве, как в монархии (Австро-Венгрия), находятся в строгом соответствии с внешней и внутренней политикой» пишет Конрад в своем мемуаре от 31 декабря 1911 года.

К внутренней политике Конрад относил и вопросы экономические, считая, что в зависимости от разрешения их увеличивались как численность армии, так и боевая готовность государства вообще. Если придержаться пути исследования самого Конрада, мы обязаны здесь же рассмотреть его взгляды на экономику австро-венгерской монархии. Однако, в виду важности этого вопроса для нашего времени, мы позволим себе заняться им отдельно. Следующим вопросом внутренней политики, очень важным для австрийского генерального штаба, был вопрос управления Боснией и Герцеговиной, где военная и гражданская власть объединялись в одном лице, подчиненном по двум линиям: по военной – Конраду, по гражданской – общеимперскому министру финансов. Наконец, остро ставились генеральным штабом вопросы ограничения свободы печати в целях сохранения военной тайны и по мерам безопасности против разведки противника и его пропаганды.

Вот те важнейшие пути, по которым шло влияние генерального штаба на внутреннюю политику Дунайской империи.

В дальнейшем переходим к более или менее детальному рассмотрению шагов генерального штаба в этих вопросах.

Как усиление армии, так и ее дух исходили из правильного разрешения той национальной политики, которая составляла краеугольный камень всей внутренней политики Австро-Венгрии.

Из предшествующих глав известно, что в развитии своих вооруженных сил Австро-Венгрия отставала не только от первоклассных государств Европы, но и от малых своих соседей.

Ставя в угол своей деятельности прежде всего надлежащее развитие и подготовку вооруженных сил государства, а затем заключение соответствующих военных союзов с соседями, начальник австрийского генерального штаба, с момента вступления в эту должность, сейчас же поднял вопрос об усилении армии.

Силу армии Конрад определял: 1) ее надлежащей численностью и 2) соответствующими материальным снабжением.

В компетенцию генерального штаба, собственно говоря, вопрос о численности армии входил только в общем целом, детальная же проработка его и проведение через соответствующие законодательные учреждения составляло прямую обязанность военного министра и двух министров народной обороны (австрийского и венгерского).

Нами приводился тот низкий штатный состав, который был в частях. Начиная с 1907 года Конрад заботится, прежде всего, об его усилении.

Затем, по мере ориентировки в обстановке, начальник генерального штаба поднимает вопрос вообще об усилении контингента, необходимого как для увеличения частей армии, так и образования тех технических войск, в первую голову тяжелой артиллерии, необходимость которых вызывалась условиями современной войны.

Приведенные нами в главе IV взгляды Конрада на развертывание в военное время миллионной армии намечают тот путь, по которому он должен был идти в своей практической работе. Не останавливая подробного внимания читающего наш труд, мы укажем, что начальник генерального штаба выдвинул проект введения двухлетнего срока службы, дабы как можно больше пропустить через ряды армии военнообязанных государства и на случай войны иметь необходимый запас получивших военную подготовку людей.

Мы намерены посвятить особую главу работам генерального штаба в области организационной, поэтому пока ограничимся сказанным.

Условия, в которых приходилось идти по пути строительства армии, лучше всего определяются разговором Конрада с военным министром Шонайхом 8 февраля 1908 года. Начальник генерального штаба указывал, что в течение 25 лет со времени последней войны как временные военные министры, так и начальник генерального штаба, непрерывно в течение 25 лет занимавший эту должность (Бек), не были в силах ослабить вредного влияния внутренней политики и воз оказался в настоящее время глубоко застрявшим в песке. Поэтому ныне первейшей обязанностью военного министра и начальника генерального штаба является необходимость проявить полное напряжение, чтобы вытащить воз и поставить его на твердый грунт.

В своих докладах Францу-Иосифу Конрад неустанно твердил о необходимости усиления контингента, предлагая те или иные мероприятия и, наконец, в начале 1911 года выступил с большой программой по усилению армии, связав выступление либо с принятием проекта, либо с увольнением своим от должности начальника штаба.

Все мероприятия Конрада в этом вопросе наталкивались: 1) на бюджетные условия и 2) на национальную политику, сложившуюся в государстве.

Считая себя ответственным за подготовку армии к войне, Конрад настойчиво предъявлял требования, но защита их выпадала не на его долю, а ложилась тяжелым бременем на министров, обязанных выступать ходатаями и ответчиками перед правительственными учреждениями монархии. Министрам, в том числе и военному, конечно, не особенно хотелось портить свою карьеру ради прекрасных замыслов Конрада, и на горячие доводы последнего в 1911 году в защиту необходимости усиления армии общеимперский военный министр Шонайх спокойно его уговаривал, что, дескать, Конрад выполнил свою обязанность, подняв этот вопрос, а остальное – дело Франца-Иосифа и представительных учреждений.

Франц-Иосиф откровенно заявил своему начальнику штаба, что не нее делается так, как хочет он – император лоскутной монархии. Представительные же учреждения обоих половин последней упорно не соглашались на проведение предлагаемых им проектов.

Причины враждебности парламентов к вопросам обороны лежали в той национальной вражде, которая определяла собой всю политику Австро-Венгрии.

Добившись по конституции 1867 года самостоятельности, Венгрия получила и свою национальную армию, равно как был образован и австрийский ландвер. Но наряду с этими национальными частями продолжала существовать армия общеимперская – осколок лагеря Валленштейна. Развитие этой армии – верного оплота Габсбургов, совершенно не входило в интересы венгров, я поэтому всякие мероприятия, направленные к ее усилению, встречали с их стороны резкий отпор. Наоборот, в 1908 году неожиданно для правящих военных кругов в венгерских газетах была опубликована военная – «новая программа», направленная к развитию венгерского ландвера.

Помимо того, всякие проекты об усилении армии были связаны с увеличением кредитов и ложились, следовательно, тяжелым бременем на население. Венгерская половина государства совершенно не желала увеличивать свою долю на развитие общеимперской армии, ссылаясь на тяготы военного налога.

Видя, однако, что правительство заинтересовано в проведении закона об усилении армии, венгерские парламентарии намерены были на этот раз получить компенсации в политических правах. Оппозиция венгерского парламента готова была пойти на уступки правительству в его военных программах, но связывала их с привилегиями в политических свободах, с новым избирательным законом.

Такая же борьба вокруг военных законопроектов шла и в австрийском парламенте, где чехи вели распрю с немцами.

Находясь в котле внутренней борьбы парламентов, ответственные министры пытались как-нибудь сохранить мир и спокойствие, принося в жертву проекты начальника генерального штаба.

Как неоднократно отмечалось, по конституции начальник генерального штаба не был ответственен перед парламентами и не приглашался на их заседания. Его попытки получить туда доступ встречали резкий отпор со стороны министров. Поэтому Конрад мог апеллировать только к Францу-Иосифу, рекомендуя ему знаменитый параграф 14, или же к Францу-Фердинанду, который занимал враждебную позицию к венграм и стремился поддержать проект об усилении армии.

Встречая всюду противодействие и отпор своим планам, Конрад обращался за помощью даже к начальнику германского генерального штаба, прося его повлиять через Вильгельма на проведение проектов об усилении армии.

В бессильных попытках осуществить свою большую программу, Конрад в упомянутом ранее письме в начальнику военной канцелярии Франца-Иосифа 30 марта 1911 года, пишет, что он принципиально на вмешивается во внутреннюю политику, но, однако, при современном положении вещей, с которыми ознакомился из бесед с очень здравомыслящими политиками, считает своей прямой обязанностью ориентировать в происходящем. Выдвинутые военные реформы, встречающие резкий отпор со стороны парламентов, рациональнее разрешить не роспуском таковых, а либо изменением состава кабинета министров, либо же проведением в порядке параграфа 14. Роспуск же парламентов имел бы следствием: 1) победу оппозиционных радикальных партий, и поражение лояльных, буржуазных партий, готовых пойти на жертвы; 2) новые выборы провели бы в парламенты в большинстве радикальные партии, которые выступят со своими военными программами; 3) выдвинутые правительством военные требования, особенно закон о двухлетней службе, потерпели бы новое поражение; 4) не было бы использовано современное благоприятное положение в Венгрии. Это письмо Конрад просит доложить Францу-Иосифу.

Приведенный документ характерен для генерального штаба, показывая, насколько он поступался своими «принципами», предлагая мероприятия чисто государственного порядка.

Конраду не пришлось на этот раз вкусить плоды от сделанных им предложений. Закон о двухлетней службе и увеличении контингента был проведен в 1912 году, когда Конрад оказался отстраненным от должности начальника генерального штаба. Реформа в венгерском парламенте прошла под сильным давлением Стефана Тиссы и вызвала большую обструкцию со стороны оппозиции.

Вернувшись в конце 1912 года снова на пост начальника генерального штаба, Конрад поднимает в 1913 году вопрос об образовании резервной армии на случай войны, что требовало также увеличения контингента, но мировая война не дала возможности осуществить этот проект.

Так протекала борьба за увеличение бюджетной численности армии, наличие которой, конечно, характерно было не для одной лишь Австро-Венгрии. Бои вокруг этого вопроса шли во всех государствах, принимая более ожесточенный характер на берегах Дуная.

Выше мы приводили взгляды начальника генерального штаба, что успех или неудача в войне кроются в самом народе, в слабости его духа и воли к победе, что определяется слабость государства не отсутствием у него сильной армии, а именно его внутренней и внешней слабостью.

В своем мемуаре от 6 апреля 1907 года, представленном Францу-Иосифу, Конрад развивает вышеприведенное положение. Говоря о том, что на развитие армии оказывают тлетворное влияние внутренние неурядицы в Австро-Венгрии, и перечисляя их, бывший начальник генерального штаба приходит к выводу, что не только кажущаяся, ни самая действительная связь существует между политической жизнью страны и жизнью армии. При современной структуре армии, как «вооруженного народа», связь покоится на основах политики. Здоровый дух армии при коротких сроках службы, которые имеют тенденцию и к дальнейшему сокращению, должен иметь основания вне армии. Хотя все это и относится к области внутренней политики, однако, имеет очень важное военное значение. Исходя из этого, Конрад, по своей должности, считает себя обязанным обратить внимание на внутреннюю политику, так как каждая отсрочка в решительном оздоровлении внутренней жизни государства грозит армии, а затем, конечно, сказывается и на внешней политики, создавая для нее затруднения.

По мнению Конрада, значение духа велико вообще для всякой армии, а в особенности в таком государстве, как Австро-Венгрия, представляющем собою конгломерат различных национальностей.

Под духом армии бывший начальник генерального штаба разумеет: 1) политическое настроение армии и 2) дисциплину в армии, при чем как то, так и другое рассматривается им в отношении солдатской массы и специально командного состава армии.

Конрад подробно вдается в разбор всех своеобразных условий, которые создавались для армии внутренней жизнью страны. Сравнение Австрии с государствами, в коих преобладает определенная национальность, как, например, Германия, или же с такими странами, как Северная Америка, в коих культура все же развилась на одной английской базе, приводит бывшего начальника генерального штаба к выводам, что нельзя с такой же меркой подходить к монархии Габсбургов и к ее армии, включающей различные национальности.

В основание своих взглядов на внутреннюю политику Австрии и на армию, Конрад прежде всего кладет единство монархии и единство армии. Только единое государство, хотя бы состоящее из отдельных национальностей, может считаться жизненным.

Свои взгляды на внутреннюю политику страны начальник генерального штаба высказывал и приводил в многочисленных словесных докладах Францу-Иосифу, Францу-Фердинанду, в ежегодно представляемых им Францу-Иосифу мемуарах о состоянии армии и тех задачах, кои на нее могут лечь и о тех нуждах, которые необходимо устранить. Не раз события внутренней политики отмечались им в письмах и словесных объяснениях с министром иностранных дел. Конечно, по размерам нашего труда, мы не можем вдаваться в детальное исследование и разбор всех этих документов, приведенных в воспоминаниях Конрада, и ограничимся лишь обрисовкой общей линии его взглядов на те или иные отрасли внутренней политики.

Итак, по его мыслям, Австро-Венгрия должна все же быть единым государственным организмом, но с учетом племенного состава, находящегося на ее территории населения. 1867 год создал дуализм, и если с ним нужно считаться, то нельзя забывать, что другие народности, по мере своего культурного развития, могут предъявить те же права, что и венгры. Таким образом, необходимо считаться с равноправием отдельных наций. Но оно не должно идти в ущерб единству государства и угрожать династии – этому цементу монархии. Развивая эти взгляды, начальник генерального штаба далек, конечно, от широкой автономии отдельных национальностей в государстве должна быть общая твердая власть, руку которой чувствовала бы каждая нация, входящая в состав империи Габсбургов. В этих видах все, что направлено к разрушению власти, все, что не воспитывает послушного гражданина, должно быть пресечено самыми суровыми мерами.

Больше всего Конраду пришлось хлопотать над разрешением венгерского вопроса, в виду настойчивых атак венгров на общеимперскую армию, знаменовавшую собой то единство армий, в которое так верил Конрад. Наряду с венграми итальянцы, природные враги начальника генерального штаба, также были взяты под его исключительное внимание.

Как было указано, здоровый дух армии – ее крепкое политическое настроение, по мысли начальника генерального штаба, прежде всего должно зарождаться вне армии, в которой, однако, обстановка складывалась довольно неблагоприятно. Поэтому Конрад выступает с предложеянем взять твердую линию в национальной борьбе.

В докладах Францу-Иосифу, словесных и письменных, им указывается, что самая большая опасность грозит в том случае, если отдельные национальности в этой борьбе возьмутся за оружие. В этих видах необходимы самые решительные репрессивные меры: так, 6 марта 1913 года, указывая на антиправительственные выступления в Далмации, он рекомендует принять строгие полицейские меры, а в Кроации советует заменить гражданского губернатора военным, который, с введением военного положения, установит «правовой» порядок. «Каждая национальность, поясняет Конрад, должна знать, что в монархии фактически есть „право“, поэтому каждая национальность и должна стремиться прибегать под его защиту».

Нами приводятся эти примеры лишь как иллюстрация к взглядам начальника генерального штаба на гражданское управление, при чем считаем нужным напомнить, что он не останавливался вообще перед использованием пресловутого § 14, возбуждая даже в Франце-Иосифе недоверие в правильности и своевременности применения этого сурового закона.

Но предлагаемые мероприятия являлись лишь мерами текущего дня, главное же внимание должно быть направлено на школы различных ступеней, до университетов включительно, в которых население монархии воспитывалось бы в духе ее единства. Из года в год, со дня вступления на должность в генеральном штабе, Конрад во всех своих мемуарах подчеркивает это, а в мемуаре 1913 года добавляет, что, помимо школ, такая работа должна вестись в печати, в литературе и что, для этой щели должны быть отпущены крупные денежные суммы. Начальник генерального штаба решительно восстает против всяких автономных школ, особенно высших, и в вопросе об открытии в Триесте итальянского университета занимает явно враждебную позицию, видя в этом стремлении жителей итальянских областей монархии лишь желание усилить свою ирреденту.

Таким образом, как видим, рука генерального штаба стремилась протянуться далеко во внутреннюю политику монархии, и это почиталось его начальником как прямая обязанность.

Теперь обратимся к армии, на защиту которой выступал генеральный штаб, оправдывая этим свой нажим на внутреннюю политику. В мемуарах 1907, 1908 и 1913 годов и в письме к министру иностранных дел Эренталю от 7 января 1909 года Конрад наиболее ярко выявляет свои взгляды на единство армии и соответствующее ему политическое настроение.

На протяжении своей многовековой истории армия Габсбургов всегда, собственно говоря, была сложным организмом, о чем мы более или менее подробно говорили в главе II нашего труда. Однако, единство обеспечивалось сознанием принадлежности к армии Валленштейна, вхождением в общую «цесарскую» армию. Конрад отлично отдает себе отчет в том, что для поддержания единства современной ему армии Габсбургов, особенно с наличием конституции 1867 года, должны быть усвоены особые приемы, разнящиеся от тех, кои свойственны однородным по национальностям государствам и кои были в лагере Валленштейна. Германия состоит из мелких отдельных княжеств, но однородно населенных немцами, с одним общим языком, и лишь поляки составляют особую национальность в этом едином государственном организме. Таким образом, понятно, в таком государстве, как Германия, не ставится особенно остро вопрос об единстве армии, но и то познанское население чинит вечные заботы германскому генеральному штабу.

К австро-венгерской армии, включающей в себя многие национальности, необходимо подходить иначе. Как принцип – в армии должен быть единый дух, покоящийся на сознании принадлежности к единому государственному организму, о6ъединяющемуся династией. Но раз в государстве признаны равноправными различные национальности) то таковое же их равноправие должно быть распространено и на армию. Внутри последней каждая национальность равноправна, но каждый член армии должен сознавать общность интересов армии, где бы он ни находился территориально и к какому бы корпусу войск ни принадлежал. Такое признание равноправия национальностей в армии ведет за собой, конечно, очень важный вопрос о сродном языке», от удачного разрешения которого зависит многое.

В борьбе за единство армии Конрада пугает не столько анархистская и социалистическая пропаганда, сколько горевшая в стране национальная вражда, особенно обострявшаяся венграми, требовавшими введения венгерского языка, как командною, для всех частей венгерского гонведа и венгерских частей общеимперской армии.

На такие стремления венгров Конрад отвечал заявлением, что венгерские партии стремятся лишь к одному – это оставить генералов без армии. Решительно восставая против таких попыток венгров, Конрад указывал, что единство армии требует единства командных и снабженческих органов для армии, смешения офицерского корпуса, соответствующей дислокации во всех областях монархии и т. д. Чувство единства армии особенно должно сказаться на боевых полях. Не нужно забывать, что в венгерский гонвед входят и другие национальности (кроаты, сербы, румыны), для которых венгерский язык будет чужд и ненавистен. Затем, конечно, возникли бы затруднения и с уставами, издаваемыми на различных языках. Наконец, уступки венграм побудят национальности, входящие в состав второй половины государства – Австрии, также предъявить свои требования. Одним словом, начальник генерального штаба оказывается ярым противником «венгерской нации» и се сепаратных стремлений.

Как же собирался начальник генерального штаба разрешать эти жгучие вопросы? Конституцией 1867 года был сделан шаг в области формирования особых национальных армий при оставлении общеимперской армии и, таким образом, как правило нужно было признать, что каждая национальность, в зависимости от ее численности, должна организовывать определенные войсковые соединения, но некоторые из последних были и смешанного состава.

Что касается «языка», то, как средство для достижения единения армии, должен быть оставлен служебным языком «немецкий», знание которого необходимо для всех и особенно офицеров. Идя на уступки национальным требованиям, приходилось признать в обращении в частях «родной язык» той национальности, которая в данной войсковой части была превосходной по численности, при чем под «родным языком» разумелся ют, который был определен самим новобранцем при призыве его на службу. В роте и соответствующих ей подразделениях должен быть принят в обращение «родной язык», знание которого, однако, было обязательным для командного состава части; выше же роты, как было только что указано, «служебным языком» являлся только немецкий.

Таким подходом к разрешению национального вопроса Конрад полагал сохранить единство армии. Признавая по справедливости национальный вопрос очень и очень важным, он думал, что удачное его решение: 1) позволит сохранить боеспособность всей армии; 2) отдельные национальности, видя себя равноправными в армии, не будут проникаться стремлением отпасть от монархии; 3) их симпатии будут направлены в сторону сохранения Дунайской империи, а не ее врагов; 4) для них будет вполне понятна идея единства государства и армии.

Кроме национальной борьбы, в Австрии остро стоял вопрос о веротерпимости. Хотя по своему религиозному составу большинство населения являлось католиками, к которым принадлежал и сам Конрад, однако, другие культы оказывались представленными тоже в значительном числе. В то время, как Франц-Фердинанд, будучи ярым католиком, готов был ввести инквизицию, если бы таковая только приличествовала в XX столетии, начальник генерального штаба отличался известной долей веротерпимости, что и ставит себе в заслугу. На этой почве даже разгорелся один из конфликтов между Францем-Фердинандом и Конрадом.

Затем «носителю» идеи Габсбургской монархии пришлось оказаться лицом к лицу с новой движущей силой – это с развивающейся классовой борьбой.

В социальном движении Конрад видел силу, которая разлагала «единую» монархию Габсбургов, а с ней «единую» армию, подрывая в последней дух и даже ставя под знак вопроса самое существование вооруженной силы. По его мнению, анархистские и социал-демократические взгляды отражали идею интернационализма, идею отказа от вооруженной борьбы вообще и тем подрывали существовавшие устои Дунайской империи. В своих докладах Конрад раскрывает и тот путь, по которому шла агитация классовой борьбы. По его данным, центр всего движения находился в Вене, откуда исходили все руководящие указания. Для агитации насаждались в армии ячейки в 2-3 человека на роту из числа солдат или даже офицеров, которые и вели активную работу. Кроме того, агитация широко велась среди подрастающего юношества.

В своих докладах Францу-Иосифу, Францу-Фердинанду, а также и в сообщениях военному министру Конрад высказывался решительно за ликвидацию как агитации, то и всего социал-демократического движения в целом. Советуя применять энергичные репрессии к демонстрантам, указывая военному министру на необходимость применения самых суровых статей за агитацию в армии, бывший начальник генерального штаба в этом находил путь к спасению духа его «единой» армии.

Конечно, мы не можем от «носителя» идеи Габсбургской монархии требовать иного подхода к разрешению этого вопроса, по обязаны отметить всю узость его понимания будущего классового соотношения, складывавшегося в Австро-Венгрии, и той роли, которую фактически играла социал-демократическая партия в этой стране. В 1 главе нашего труда дана оценка устремлениям социал-демократов Дунайской монархии, отошедших от идей интернациональной революции и втянувшихся в развивающуюся национальную борьбу в стране.

Начальник генерального штаба: 1) не понимал классового движения и не пытался найти пути к правильному разрешению его в армии и 2) совершенно не уяснял себе того, что австрийская социал-демократия в решительный момент замены дипломатического пера мечом будет вотировать доверие этому мечу, который оказался впоследствии «парадной шпажонкой».

Взгляды Конрада на развивающееся классовое движение не изобличают в нем подлинного государственного мужа, а лишь выявляют обычную фигуру представителя буржуазного класса с монархическими тенденциями, с ненавистью смотрящую на происходившие уже тогда перегруппировки в классах. Но одному ли австрийскому начальнику генерального штаба были свойственны подобные взгляды? Они были таковыми же в генеральных штабах и на берегах Шпрее, Сены, а тем более на берегах Новы, где принимали ультрачерную окраску.

Какая-то новая, непонятная, но могучая сила, особенно после революции 1905 года в России, вырастала перед буржуазным миром, грозила ему схваткой не на живот, а на смерть. Поэтому вполне объяснимы те настойчивые доклады о вреде агитации классовой борьбы, которые непрерывно делались начальником австрийского генерального штаба, начиная со дня вступления его в эту должность.

Указывая не раз, что линии внутренней и внешней политики Дунайской империи тесно переплетаются, Конрад считал своей обязанностью подчеркнуть и итальянскую ирреденту, и русскую пропаганду в Галиции, и сербскую агитацию, которые шли из-за рубежа, находя плодотворную почву для роста в соседних областях Австро-Венгрии. Требуя решительных мер в борьбе с этой зарубежной агитацией, начальник генерального штаба в то же время отмечал, что неурядицы во внутренней политике монархии лишь осложняют внешнюю политику, придавая смелость врагом Австро-Венгрии, которых было немало. В этих видах, по мнению Конрада, радикальное лечение должно прежде всего коснуться внутреннего состояния страны.

Однако, хроническая внутренняя болезнь Дунайской империи заставила начальника генерального штаба изменить под конец этот взгляд, и 30 декабря 1912 года, после своего возвращения на пост начальника генерального штаба, Конрад) расценивая сложившуюся для монархии внешнюю обстановку, видит единственное спасение в войне с Сербией, в успешном исходе которой он не сомневается. Победоносная война, помимо улучшения внешней политики Австрии, повела бы к тому, что всяким зарубежным агитациям был бы положен предел, все внутренние силы монархии усилились бы и спаялись, в армию вернулся бы дух уверенности, экономическое положение Австро-Венгрии также окрепло бы и, наконец, могущество и авторитет династии как внутри, так и вне поднялся бы. Одним словом, все блага должны были последовать с разгромом Сербии, что и почитается первейшей необходимостью.

Нужно сказать, что это мышление начальника генерального штаба не являлось оригинальным, а было навеяно с берегов Шпрее. В своем частном письме от 14 сентября 1909 года Мольтке (младший), обсуждая политическое положение после боснийского кризиса 1908 года, писал: «Я твердо убежден, что если бы удалось ограничить войну только рамками войны Австрии против Сербии, то, при ее успешном завершении, монархия (Австро-Венгрия) окрепла бы внутренне, усилилась бы внешне и тогда было нелегко бы ей ставить препоны на Балканах». Изверившись во внутреннее исцеление государства, Конрад в 1912 году, вспомнив поучения своего Друга с берегов Шпрее, с отчаяния пришел к убеждению в их справедливости и пустился в авантюру, рекомендуя вступить на путь войны.

В список «вредителей» духа армии Конрадом была зачислена и пресса. Разжигая огонь национальной вражды вообще, выступая с проектами расширения рамок национальных армий, подрывая авторитет командного состава, изобличая его недостатки и промахи, ведя партийную агитацию, – пресса, по мнению начальника генерального штаба, нуждалась и в обуздании и в надлежащем направлении со стороны гражданской власти. Докладывая об этом не раз Францу-Иосифу, Конрад просил оказать соответствующее давление на печать.

Кроме того, последняя вызывала нарекания в широком разглашении сведений, составляющих военную тайну. Вопросы новых программ устройства армии начальником генерального штаба и военным министром иногда узнавались рацее из газет, чем доходили в обычном порядке. Изменение в дислокации войск, связанное с оперативными намерениями, военные игры, проводимые старшими войсковыми начальниками, и маневры находили широкое освещение в прессе, вызывая справедливые нарекания со стороны военного ведомства. Даже об уходе в 1911 году Конрада с должности начальника генерального штаба на должность армейского инспектора газеты опубликовали ранее, нежели это сделалось известно официальным путем.

Здесь мы должны остановиться еще на одном обстоятельстве. Пресса широко использовались не только «врагами» армии, но и самой армией. По приказанию Франца-Фердинанда, время от времени появлялись тенденциозные статьи, наполненные милитаризмом и призывавшие к необходимости вооружения. Подозревался в этом и генеральный штаб. Однако, Конрад свидетельствует нам, что он был далек от этого, и генеральный штаб, как таковой, не имел своей газеты. С этим можно согласиться лишь условно, так как попытки влияния на прессу со стороны генеральных штабов других армий доказаны, и едва ли австро-венгерский генеральный штаб был исключением.

Ведя борьбу за установление твердого политического настроения в армии, Конраду ближе всего приходилось сталкиваться с этим в Боснии и Герцеговине, где командующий войсками одновременно являлся и высшим гражданским лицом. Вплотную входя во внутреннюю политику этой области, особо чреватую всякими столкновениями на национальной почве, командующий войсками, подчиненный по гражданской линии общеимперскому министру финансов, по военной ставил обо всем в известность Конрада. Из донесений и личных докладов генерал-губернатора Боснии и Герцеговины начальник генерального штаба усматривал, насколько дух находящихся в этих областях войск подпадал под влияние жизни. В них начиналось разложение, и Конрад бил об этом тревогу. Затем и другие интересы обороны этих провинций гражданскими властями отодвигались на второй план, что не могло не беспокоить начальника австро-венгерского генерального штаба.

Выше мы уже отмечали, что барометр внутренней политики показывает те мероприятия, которые должны быть приняты в дислоцировании войск. Чисто военные требования обусловливали территориальный принцип дислоцирования, тогда как внутреннее состояние монархии говорило о другом. Конрад нам сообщает, что 20 ноября 1910 года при его докладе Францу-Фердинанду последний был очень озабочен внутренней борьбой в государстве и выдвинул принцип полной экстерриториальности в дислокации войск. Указав на революционные события в Португалии и на то, что армия является опорой династии, наследник предлагал перемещать полки: чехов поставить в Венгрии, венгров в немецких областях и т. д. Начальник генерального штаба согласился с этим, однако, только как с исключением и в ограниченных размерах, так как в противном случае мобилизация и сосредоточение армии были бы затруднены. На указание Франца-Фердинанда, что внешней войны не будет, Конрад счел своим долгом предупредить именно о тех опасностях, которые грозят стране извне со всех сторон. Не этим средством, по его мнению, нужно было оздоровлять внутреннее состояние государства.

Накануне мировой войны в своем мемуаре от 10 января 1914 года (мемуар за 1913 год) начальник генерального штаба, обрисовав тяжелое военное положение Австро-Венгрии в случае войны, намечал следующие линии для внутренней политики:

«а) создание лучших условий жизни для южных славян, румын и русин в составе монархии нежели те, кои существуют в соседних, родственных им государствах, с тем, чтобы б) всеми строжайшими мерами пресечь всякий ирредентизм и в) вести оживленную, работающую всеми средствами (школы, церкви, пресса, литература, обучение во время военной службы) и богато обеспеченную деньгами пропаганду в интересах монархии».

«Только в полном согласовании всех этих устремлении лежит залог успеха», – говорил начальник генерального штаба, выявляя тем свой основной взгляд на внутреннюю политику страны.

Уже по этому одному, если бы мы так подробно не останавливались на взглядах и действиях Конрада в области внутренней политики, можно судить, что брошенная им фраза о «принципиальном невмешательстве» была красивой фразой, уступкой традиции, и осталась той же фразой, совершенно далекой от жизни, которая тянула начальника генерального штаба на путь активных действий.

Берем на себя смелость заявить, что Конрад готов был вмешаться даже без «принципиальных» оговорок во внутреннюю жизнь страны, если бы только его власть так широко распространялась. Не будучи ответственным лицом перед представительными учреждениями страны, не входя в состав правительства, начальник генерального штаба мог только своими докладами: 1) констатировать тот или иной факт внутренней политики, вредно отражающийся на армии, и 2) предлагать те или иные мероприятия по оздоровлению страны под флагом необходимости этого в интересах армии.

Как мы не раз отмечали, такие доклады делались Францу-Иосифу, наследнику Францу-Фердинанду, министру иностранных дел, и соответствующие представления поступали к военному министру, в руках которого была сосредоточена текущая жизнь армии. В этом отношении Конраду приходилось действовать через вторые руки, что, по-видимому, и расценивалось им как «принципиальное» невмешательство во внутреннюю жизнь страны. Но за последней все же зорко наблюдало око начальника генерального штаба, фиксируя все, что грозило «единству» государства и «единству» армии.

Министр иностранных дел обвинял генеральный штаб в том, что из него пополняется так называемая «военная партия», ведущая свою собственную политику. Конрад решительно это отвергает, но, по всему сказанному выше, нет сомнения, что генеральный штаб далеко не был чужд внутренней политики страны и стремился оказывать на нее давление. Венгерские партии платили такой же монетой ненависти генеральному штабу, какой он расплачивался с венгерскими сепаратистами и стремлениями других отдельных национальностей к самоопределению. Пресса Дунайской монархии не упускала случая отметить все уродливые формы «мозга» габсбургской монархии, справедливо видя в нем оплот того средневековья, против которого и направлялась вся борьба на берегах Дуная.

До сих пор мы говорили о заботах, проявляемых генеральным штабом по созданию определенного политического настроения в армии. Попутно с этим им выявлялась необходимость укрепления в армии дисциплины, основанной на беспрекословном исполнении приказаний своего начальства солдатской массой армии. Однако, мы должны отметить, что Конрад был далек от так называемой «муштры», «дрилля», столь обычных в обиходе германской армии. Известный нам уже Крамон даже счел необходимым указать на этот «недостаток» начальника австро-венгерского генерального штаба, и с удовлетворением отмечает, что впоследствии бывший начальник генерального штаба изменил свое мнение, признав «муштру» необходимым атрибутом воспитания современного солдата, оценив в этом достоинства германских способов. Признавая необходимость строгой дисциплины в армии, Конрад исходил из других предпосылок: армия Габсбугов должна сохранить «единство», должна быть проникнута сознательным отношением к той великой задаче цементирования государства, к каковой она призвана, и важна не «муштра», а напряжение всех сил армии, необходимых для выполнения задачи. Если вспомним личные по этому поводу взгляды Конрада, то действительно должны отметить отсутствие в армии Габсбургов тупой муштры, царившей на берегах Шпрее. Армия Дунайской монархии имела крепкую дисциплину, которая, правда, сдала под тяжестью ударов мировой войны. По справедливости, нужно сказать, что спасенье было не в принятии «дрилля», ибо в 1918 году сдал и «дрилль», а в осознании армейской массой целей войны, которые были сначала туманны для нее, а затем просто враждебны ей.

Если, с одной стороны для создания «духа» армии Конрад требовал обязательного воспитания граждан до поступления в армию, то в последней дальнейшая работа над духом солдатской массы и внедрение в нее нужной дисциплины ложилось на командный состав.

Ясно, что работа последнего могла быть плодотворной только тогда, когда дух самого командного состава находился бы на должной высоте. В главе о состоянии австро-венгерской армии мы давали облик австрийского офицерства, и поэтому здесь не будем повторяться. Внутренняя борьба, происходившая в монархии, проникала, к глубокому сожалению начальника генерального штаба, и в толщу командного состава, особенно в состав резервных офицеров проникнутых сепаратизмом отдельных национальностей. «Носители» идеи монархии Габсбургов, по мнению Конрада, уже находились в состоянии разложения, и нужны были твердые и решительные меры, чтобы остановить этот процесс.

В тех же своих ежегодных докладах, а также и в текущих, Конрад неустанно выдвигает вопрос о командном составе. Желая сохранить в нем былые традиции офицера лагеря Валленштейна, с его товариществом солдатской армии, начальник генерального штаба ставит в порядок дня вопрос о пересмотре командного состава, о его «чистке», предлагая удалить из его среды порочные элементы, основывающие свое благополучие на материальных предпосылках, на карьеризме, и обратить особое внимание на политически неблагонадежных, зараженных духом социал-демократического учения.

Авторитет командного состава должен быть высок и в армии, и в государстве, поэтому всякие нападки прессы, а их было немало, должны быть, по мнению Конрада, решительно прекращены.

Необходимо также обратить внимание и на материальное благосостояние командного состава. Здесь начальником генерального штаба отдается предпочтение строевому командному составу перед чинами административной службы, довольно многочисленными в армии и стране. Как принцип – жалованье офицера не должно отставать от содержания чиновников других ведомств монархии.

Одним словом, начальником генерального штаба повторялись азбучные истины, но они шли от жизни. Да и в наше время они еще не всюду урегулированы и разрешены.

На этом мы закончим знакомство с влиянием генерального штаба в области внутренней политики страны. Беря за основание армию, Конрад считал своей обязанностью теми или иными путями вторгаться во внутреннюю жизнь страны. Правильно это было или нет – покажет дальнейшее наше рассуждение, равно как попытка выяснить, в каких размерах должно идти влияние генерального штаба в этой области, если мы признаем его необходимым.


Коллективное управление войной в целом. – Современный «полководец» в управлении войной. – Необходимость и значение аппарата управления войной. – А. Свечин о ген | Мозг армии. Том 1 | Характер армии Великой Французской Революции. – Связь армии с народом. – Отрыв армии. – «Солдатская» армия Бонапарта. – Прусский ландвер. – Кадровая армия. – У