home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Строение оказалось небольшим деревянным храмом. Сделанный немного грубовато, он стоял в стороне от дороги.

– Довольно странно строить храм так далеко от дороги и от ближайшего жилья, – заметил Илья Муромец. – Очень странно это, – повторил он.

– Не так уж он и далеко находится. Мы же его заметили, – возразил я.

– А почему он так далеко от жилья?

Я пожал плечами. Месторасположение храма меня совершенно не интересовало. Главным было – можно там будет переночевать или нет.

– Мне не нравится ночевать в храме, – словно ответил на мой вопрос Муромец. – Давайте проедим еще немного, и может, будет какая-нибудь корчма.

– Да какая разница, где ночевать? И потом, ты что нечисть, если боишься заночевать здесь?

– Да нет, просто… не нравится мне здесь.

– Хорошо, – согласился я. – Мы просто спросим здесь, где можно будет переночевать и пойдем туда.

Муромец с этим согласился и стукнул кулаком в дверь.

Прошло несколько минут прежде, чем за дверью послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась.

– Кто беспокоит святое место в такой час?

– Простите, святой отец, – как можно вежливей заговорил Муромец. – Мы путники, которых ночь застала вдали от жилья. Вы не подскажете, где здесь поблизости есть место, где можно было бы переночевать?

Из-за двери выглянула голова священника и внимательно оглядела всех.

– Боюсь, дети мои, что вы нигде поблизости не найдете жилья. Но я гляжу, что с вами путешествуют дети и молодая леди, поэтому предлагаю переночевать у нас в храме. Здесь, конечно нет удобств, и вино мы не можем дать вам, но крыша над головой у вас будет.

– Простите, но зачем здесь стоит храм, если поблизости нет жилья? – подозрительно спросил эльф.

Священник остро взглянул в сторону говорившего.

– Вы ведь не человек, юноша? Вам сложно разобраться в человеческих отношениях.

– Но я человек и тоже этого не понимаю, – заметил Ролон.

– Все очень просто. По этой дороге всегда едет много путников и очень многих ночь, как и вас, застает здесь. Храм и был специально построен для этой цели. Прошу вас, проходите, дети мои.

Муромец замешкался и неуверенно посмотрел на меня.

– Мне здесь не нравится, – шепнул он. – Что-то здесь не то. Зачем для путников застигнутых здесь ночью построили храм, когда необходимо было строить корчму?

– По крайне мере он сказал правду, – вмешался Эльвинг. – Священник ни разу не соврал за время беседы.

Это решило все мои сомнения. Я был не слишком религиозен и у себя дома ни разу не посещал церкви. Впрочем, здесь я тоже ни разу их не посетил. Поэтому мне сложно было оценить причину того, что храм построили здесь. Ведь если священники должны помогать людям, то почему бы не сделать это таким образом? Поэтому, проигнорировав тревогу Муромца, я вошел внутрь. Немного потоптавшись, вошел и Илья Муромец.

Внутри храма было довольно просторно и, в принципе, здесь было так же, как и в любом другой православной церкви. Нас провели мимо алтаря, и мы по ступенькам спустились в подвал, который прислужники при храме, скорее всего, и использовали в качестве места своего обитания. Эта догадка полностью подтвердилась. Здесь действительно было множество небольших комнатушек, каждая из которых была похожа на другую. В них не было никаких удобств – только четыре кровати и масляный светильник.

– Да-а, – протянул Леонор. – Я видел места и похуже.

– Мы не гонимся за плотскими утехами, – возразил ему провожающий нас священник. – Ничего лучше мы вам предложить все равно не сможем.

– Ничего, нам приходилось ночевать и не в таких шикарных условиях. Спасибо за помощь, – как можно вежливей сказал я.

Священник удалился. Едва только он скрылся, как Леонор метнулся к выходу и осторожно заглянул за угол. Потом вернулся и быстро установил магическую защиту.

– Милорд, нам надо как можно быстрее покинуть это место!

Мы все дружно уставились на него.

– Леонор, что случилось? – сухо поинтересовался Ролон.

– Ничего. Только в этом храме магия. Мне даже не надо было напрягаться, что бы почувствовать ее. Здесь все пропитано магией.

– Ну и что? – удивился я.

– А то, что священники не используют магию в церкви, – резко ответил Муромец. – То-то мне здесь все казалось ненастоящим. А какова эта магия?

– Мне сложно сказать. Чтобы посмотреть, необходимо разрушить ее.

– А ты сможешь это сделать? – спросила Далила.

– Разрушить магию несложно, сложно предсказать последствия. Вполне возможно, что этот храм просто рухнет.

– В таком случае к этому способу мы прибегнем как к крайнему средству, – заметил Ролон. – А сейчас мы делаем вид, что ложимся спать, а ночью выбираемся отсюда.

Мне показалось, что в этом плане есть большая ошибка, но в чем она я не понял и предпочел промолчать. Честно сказать, я даже не понимал из-за чего все так взволновались. Впрочем, я признавал, что у моих друзей опыта в религии больше, чем у меня. Здесь лучше довериться их ощущениям. С другой стороны, я ощущал и свою вину за произошедшее. Если бы я не был так погружен в изучение самого себя, то мы не проворонили бы гостиницу, и не искали бы ночлега в сомнительных местах. И именно я настоял на ночлеге в этом месте. И все-таки, почему меня так тревожит план Ролона. Я огляделся – все уже собрались в одной келье, а в остальных в постель сложили скатанные валики. Несмотря на усталость, никто не спал. Даже Рон сидел смирно, как будто ощущая ту тревогу, что овладела всеми.

И тут, словно вспышка молнии ударила в мое сознание – распятие. Когда священник вел нас по храму, то там распятие висело кверху ногами. А в тюрьме Либиус говорил, что символом отвергателей тоже распятие, только перевернутое. Еще есть подозрение, что отвергатели дело рук Сверкающего. Я должен был сразу сообразить, что здесь что-то не так! Только я знал об отвергателях, но вместо этого занялся самоанализом и все прозевал. Проклятье! Трижды проклятье! Прав Эльвинг, со мной что-то не то происходит. Я разучился думать. Мне так везло в последнее время, что я уже начал считать это само собой разумеющимся. Я стал слишком рыцарем и потерял самого себя – вот о чем предупреждал меня Мастер. Мне все говорили, что здесь что-то не так, но я настоял. Еще бы, кто может со мной спорить? Я командир! Рыцарь! Сопляк и мальчишка – вот кто я.

– Подъем! – я вскочил на ноги и кинулся к выходу.

– Энинг, ты куда? – изумился Ролон. – Вряд ли священники уже уснули. Немного подождем и уйдем отсюда тихо.

– Тихо не получится. Если мы подождем еще немного, то вообще никуда не уйдем. Это не храм. Точнее это храм, но храм отвергателей.

– Кто такие эти отвергатели? – удивленно переспросил Муромец.

– Религиозная секта. Они отвергают бога, считая, что мир создал дьявол, но в Константинополе мне говорили, что за этой сектой стоит Сверкающий.

Ролон первый сообразил.

– Так чего же мы ждем?! Быстро сматываемся. Энинг, не мог раньше сказать об отвергателях? Как ты хоть догадался?

– В зале висело перевернутое распятие – это символ отвергателей, – тихо сказал я, признавая свою вину.

В этот момент дверь в нашу келью, несмотря на все засовы, распахнулась, и вошел тот самый священник, только в руке у него сверкал меч.

– Вы наблюдательны, Энинг Сокол. Тот, кто забыл вернуть распятие в прежний вид, понесет наказание. Жаль, что вы рано догадались. Вы бы умерли быстро и без мучений. Правда, мальчик сгодился бы нам для церемонии. Еще, я слышал, что Ролон занимался убийством, так что он подошел бы на роль грешника. Праведника среди вас мы вряд ли найдем, увы. Остальные умрут.

Друзья недоумевающе посмотрели на меня.

– Жертвоприношение, – процедил я. – Двое грешников, один праведник и ребенок. Что же вы отступили от текста? Там ведь было только трое?

– Ты много знаешь рыцарь. Я бы конечно мог подискутировать с тобой на эту тему. Но боюсь, что ты все равно не встанешь на нашу сторону. Так что не будем терять время. Подозреваю, что мои слова о вашей сдаче в плен тоже не произведут на вас впечатление.

– Совершенно не произведут. – Муромец поднялся и поднял булаву.

– Вы на вопрос ответите? – поспешно вклинился я.

– Какой, Сокол? – священник с интересом посмотрел на меня.

– Вы сообщили о нас Сверкающему?

– Сверкающему нет. Мы сообщи Бекстеру. Завтра вечером он приедет за твоей головой.

– А не слишком ли вы самоуверенны? – осведомился Ролон.

– Не слишком, с учетом той помощи, что нам прислал Бекстер. Конечно, сюда дошли не все, но и тех, кто есть на вас хватит. – С этими словами священник проворно выскочил в коридор и громко засвистел.

Тотчас к нам в келью ринулось с десяток собак. Нет, не собак – волков. Это были огромные волки с оскаленными в яростном рычании пастями. Они тут же кинулись одновременно на всех, но Ролон и Муромец не растерялись и уже в прыжке волков встретила сверкающая сталь. Комнатку заполнил визг умирающих животных. Но тут к нашему ужасу все порезы на волках стали затягиваться, раны закрывались, снова зарастали перебитые хребты.

– Оборотни! – в ужасе закричала Далила. – Маг, сделай, что-нибудь!!!

– Что я должен сделать? Эй, вы, кидайте в них серебро! Эти твари боятся серебра!

Я быстро зашарил в своем кошельке и достал несколько серебряных монет. Схватил одну и швырнул ее в ближайшего волка. Тот взвыл, шерсть в том месте, куда попала монета, обуглилась и задымилась. Я швырнул еще несколько монет, но это не могло надолго задержать оборотней, хотя дало нам короткую передышку.

– Против оборотней без серебряного оружия нам не устоять, – заметил Ролон.

Прежде, чем кто-либо успел ответить ему, волки снова бросились на нас. Я выхватил шеркон и рубанул ближайшего волка. Тот взвыл совсем как человек и в ужасе попятился от меня, волоча за собой задние ноги – рана не зарастала. Остальные оборотни смотрели на меня с таким ужасом, что мои друзья тоже невольно обернулись. Вместо лезвия на моем мече струилась чистейшая вода. Отражая лучи от масляной лампы, она переливалась радугой и сверкала как бриллиант под лучами солнца.

– Мастер?! Деррон?! Что происходит?! – испугано завопил я.

– Все в порядке, – поспешно заговорил Мастер. – Я слышал, что Мечи Судьбы могут защищать своего хозяина от нечисти. Только ни в коем случае не обращай его сейчас против людей. Запомни, пока ты не обратишь его против людей, тебе ничего не угрожает! Иначе ты попадешь в подчинение своему мечу, и будешь только его придатком.

Я быстро понял то, что хотел сказать Мастер.

– За мной! – велел я друзьям. – Ролон, Илья, прикрывайте меня от людей! Пока у меня Меч Судьбы я не могу обратить его против них!

Те быстро поняли, что я хочу от них и ринулись за мной. Я несся впереди с мечом, в котором вместо лезвия сверкала вода и оборотни в ужасе неслись впереди меня, сбивая с ног тех людей, которые стояли в коридоре, ожидая, когда оборотни разберутся с нами. С ними разбирались Ролон и Муромец. Тем, кому повезло остаться в живых после встречи с ними, попадались бежавшим следом Далиле и Эльвингу. Последним бежали Леонор и Рон.

Я догнал последнего оборотня и рубанул его. Вода, из которого было сделано лезвие, не встретив никакого сопротивления, разрубила его пополам. Волк взвизгнул и умер.

В коридоре стояла страшная суматоха. Здесь было множество людей, несколько троллей, два вампира и даже четыре горгульи и все это перемешалось в один клубок, когда оборотни налетели прямо на них. Тролли пытались разорвать обезумевших от ужаса оборотней, но те быстро залечивали раны и кидались на них, стараясь вцепиться в горло своим недавним союзникам.

Путешествуя по этому миру, я еще ни разу не встречал из волшебных существ никого, кроме эльфа и одного дракона. Теперь, словно вознаграждая меня за долгое терпения, я познакомился разом с таким количеством разной нечисти, которое еще ни разу не видел. Тролли – двухметровые гиганты – старались одновременно задержать нас и отбиться от оборотней, которые пытались только убежать отсюда.

Мастер говорил, что Меч Судьбы нельзя обращать против людей, но тролли не люди. Я кинулся прямо на гигантов, перегородивших проход. Меч из воды перерубал их так же легко, как до этого рубил волков. Несколько людей в черных костюмах попробовали было подобраться ко мне, поняв, что это именно я со своим оружием представляю наибольшую опасность, но с ними разобрались Муромец в компании с отступающей нечистью. Не знаю, сколько положили мы, но большинство людей погибло от рук, или вернее, лап нечисти. В этой суматохе погибли все вампиры, которые оказались между бегущими оборотнями и троллями. Узкий коридор же совершенно не давал свободу маневра. Вскоре в бегство обратились и тролли с горгульями. Эта бегущая толпа буквально втоптала в пол несколько людей, оказавшихся у них на дороге. В этих людях я с удивлением узнал уже знакомое мне Братство Черной Розы. Ну так им и надо.

Следом за бегущими мы вырвались из подвала и оказались в самом храме. Здесь нас уже ждало около семидесяти разъяренных людей. А в деревянных стенах храма было пробито множество дыр, через которые, очевидно, и удрали все представители не людского племени. Судя по тому, что они бежали прямо сквозь стену, напуганы они были здорово. Небольшая часть людей была занята тем, что пыталась забаррикадировать эти самые дыры в стене, и убирала истерзанные трупы тех несчастных, которые имели глупость попасть под ноги убегающей нечисти.

Из толпы нам навстречу вышел все тот же священник. Выглядел он уже не так самоуверенно, как в начале, но и совсем упадшим духом его тоже назвать было трудно. С испугом косясь на мой меч, он слегка отодвинулся и выставил вперед свое оружие.

– Сверкающий должен был предупредить о мече Судьбы. И если он рассчитывал избавиться от предсказания убив тебя, то он плохо знаком с этим предметом.

Я был слегка озадачен этими словами, поскольку совершенно не предполагал, что он вообще заговорит после всего случившегося.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что палач лишь один из путей этого меча. Есть еще два – властитель и жертва. Убив тебя, Сверкающий волей не волей толкает твоих друзей на месть. А, судя по тому, что я о тебе слышал, друзей у тебя хватает. Он должен был убить тебя раньше, как только у тебя появилось это оружие. Сейчас… сейчас все непредсказуемо. Даже твоя смерть не гарантирует ему спокойствия.

– И зачем вы мне все это говорите?

– Объясняю новую ситуацию. Теперь, в свете того, что я узнал о мече Судьбы, я понял причину попыткам Сверкающего любой ценой лишить вас жизни.

Ни хрена ты не понял! Ясно, что он ничего не знает о двух мирах и судит только по тому, что ему известно. Не я тот, кто должен выполнить предсказание, в чем бы оно ни заключалось, не я, а другой человек, который с моей смертью не сможет появиться в этом мире ближайшие семьдесят лет. Так что Сверкающему нужна только моя смерть. Впрочем, Хранительница говорила, что здесь скрыта какая-то ирония (хотя я так и не понял в чем она).

– И что вы предлагаете?

– Сдавайтесь, и я гарантирую вам жизнь. Я объясню Сверкающему ситуацию и он, гарантирую, поймет, что лишать вас жизни для него так же опасно, как и оставлять вас в живых. Конечно, до конца жизни вам придется провести в плену, но это лучше, чем смерть.

– Не уверен. По крайне мере лично я хочу попасть домой, а вовсе не в плен к Сверкающему.

– Жаль, но я знал, что вы так скажите. Убейте их всех, кроме рыцаря! Его захватить живым и только живым!

Как говорил один человек: «Хуже дурака только дурак с инициативой». Этот священник и был таким дураком… с инициативой. Не отдай он такого приказа, и нас могли бы просто расстрелять из легких арбалетов. Но сейчас, опасаясь попасть в меня, они всей толпой ринулись на нас, во-первых, пытаясь разобраться с моими друзьями, во вторых, стараясь оттеснить меня от них.

– Ну, придется вам прикрывать меня, – зашептал я друзьям. – Пока у меня в руке эта штука, я не могу нападать на людей.

И тут, словно кто-то накинул мне на глаза полупрозрачную пелену. Нет, я по-прежнему видел все, что происходит кругом, но одновременно я видел множество дорог, на которых стояли все присутствующие здесь люди. Сейчас они казались куклами и я на миг испытал ни с чем не сравнимое чувство всемогущества. Каким-то образом я понял, что буквально все они находятся в моей власти. Стоит мне мечом разрубить вот эту дорогу и направить ее сюда и этот мерзкий священник, который заманил нас в ловушку через минуту скончается от сердечного приступа. Можно подправить Дороги всех нападающих на нас и никто не сможет ничего мне сделать. Я не принадлежу сейчас этому миру. Я огляделся. Никто не шевелился. Все люди замерли как статуи. Можно подойти к любому и сделать все, что мне хочется. Только вот мне хочется домой, и я не хочу попасть туда с руками по локоть в крови. Да, я убивал, но убивал в бою. Никто не может сказать, что пользовался своим преимуществом… или может? И Мастер и Эльвинг мне постоянно говорили, что я изменился. Что я стал рыцарем. Теперь только я понял, что это значит. Мое умение – это как меч Судьбы в руках. У каждого вроде есть шанс выиграть, но победа всегда на стороне силы. Я обещал Деррону помнить о мудрости и забыл о ней. Умение и ловкость хорошо, но без третьего элемента, без мудрости они превращают человека в машину для убийства. В машину без чувств, поскольку в бою нет для них места. И меч Судьбы дает мне эту возможность. Настоящий Властитель не должен иметь чувств, ибо они мешают ему. Забыв о мудрости, я сам сделал шаг к тому, чтобы стать Властителем и меч давал мне такую возможность. Теперь я понял, что это не меч вел меня, не он подстраивал события для выполнения своей задачи. Он просто компас, который указывает Дорогу, а вот куда пойти зависит только от человека. Я потерял себя, как сказал Мастер и пошел к тому, чтобы стать тем, кем мне хотелось быть меньше всего: бесчувственным, холодным, лишенным всяких недостатков Абсолютным Властелином. Властелином даже не людей, а судеб людей. Властелином, в руках которого судьба всего человечества. От этого могущества захватывала дух, но оно было не для человека. Надо быть богом, чтобы взвалить на себя такой груз и выдержать его. Но я не бог. Я даже не взрослый, чтобы считать, что знаю рецепт счастья для всего человечества. Да и нужно ли человечеству счастье, навязанное кем-то? Я хочу быть счастливым, я хочу делиться своим счастьем, но никому не хочу навязывать его.

Я понял, что сейчас стою, пожалуй, перед самым трудным выбором в своей жизни: либо я смогу вернуть самого себя, либо я стану Властителем над судьбами людей. Тираном пострашней, чем может выдумать самый изощренный ум. Я уже чувствовал, как меч буквально вырывается из рук, стараясь спасти своего хозяина, только вот я не хочу спасения такой ценой, ибо то, что будет дальше уже не жизнь. Можно ли жить без чувств? Вроде можно, но как жить не чувствуя жизни? Не наслаждаясь жизнью? Не огорчаясь неудачами, но и не радуясь победам?

– Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО!!! – мысленно заорал я. – УХОДИ!!! ОСТАВЬ МЕНЯ!!!

Пелена задрожала, но не спала.

– Оставь меня! – отчаянно попросил я и тут вспомнил давний разговор с Мастером о боге. – Боже, помоги мне, дай мне силы! Я не хочу этого! Я не умею молиться, но если ты слышишь, то дай мне силы, чтобы противостоять мечу.

Меч рванулся вперед, но тут, словно свежий ветер ворвался внутрь моего мирка и выдул всю давящую атмосферу. Я почувствовал, как этот ветер выдул весь туман из головы, исчезла вялость из мышц. Меч рвался к паутине дорог, но теперь я сдерживал его без труда. Рука крепко сжимала рукоять и, словно почувствовав бесполезность сопротивления и мою окрепшую волю, меч успокоился. Пелена спала, исчезли Дороги и тут же ко мне ворвались звуки, мир снова наполнился жизнью. Я больше не был во власти меча! Я снова был сам собой! Однако меч так просто сдаваться не собирался и по-прежнему сверкал вместо лезвия чистейшей водой, и он рвался в бой.

– Ну нет! Я не буду тобой убивать людей! Не дождешься!

В этот момент кто-то напал на меня, и я подставил под удар свой меч. Лезвие из воды перерубило лезвие из стали так, будто оно было сделано не из стали, а из мягкого теста. Обдумывать то, что произошло со мной, времени не было. Несколько минут я был занят тем, что отражал сыпавшиеся на меня удары и уворачивался от летящих повсюду обломков мечей, копий, щитов и палиц. И какой идиот придумал, что меч, который разрубает все – хорошее оружие? Один раз мне сильно повезло, что обломок только что перерубленного мною меча пролетел буквально в двух миллиметрах от моей головы. Чуть левее и… Другая проблема была в том, что бы не увлечься и не рубануть кого-нибудь. Мне приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не нанести никому ни царапины и это оказалось не очень просто. Чисто рефлексивно мне всегда хотелось воспользоваться ошибками противников и если не убить их, то хотя бы ранить.

В этот момент я перерубил цепь и шипастый шар, которым только вертел какой-то служитель-отвергатель, пролетел мимо меня, взъерошив прическу. Я выругался. Сейчас я все что угодно готов был отдать, лишь бы в руке у меня был мой обычный шеркон, а не эта водяжака. Даже без ограничения на убийство людей она доставляла мне больше хлопот, чем приносила пользу. Наконец атака выдохлась.

Когда семьдесят человек всей толпой пытаются нападать на шестерых в тесном помещении это, по меньшей мере, комедия. Мешая друг другу, постоянно спотыкаясь, они пытались нас достать кто мечом, кто палицей, кто копьем. Но мечом невозможно было даже взмахнуть, копье невозможно было отвести назад для удара без того, чтобы кого-нибудь не ткнуть сзади себя. Даже без нашего вмешательства нападающие нагромоздили перед нами такую кучу-малу, что невозможно было понять, кто здесь где. Неудивительно, что их атака провалилась. Только с десяток человек в черных костюмах с черными розами на груди остались в стороне от этой катавасии и молча смотрели по сторонам. Священник подбежал к ним и что-то яростно начал говорить, почти после каждого слова указывая на нас. Те не обращали на него внимания, продолжая посматривать по сторонам. Отвергатель, совсем рассвирепев, стал хватать их за руки. Тогда один из них повернулся к нему, показал рукой на толпу и что-то сказал. Тот сразу как-то завял и отошел.

– Нам повезло, что это не воины.

В этом Ролон был прав. Те, кто сейчас нападали на нас, были монахами-отвергателями, которых священник наскреб неизвестно где. Из настоящих бойцов у него были только Братство Черной Розы и нечисть. Нечисть мы прогнали, а половина убийц из Черной Розы погибла в результате этого бегства. Совершенно очевидно, что они не испытывали теплых чувств к тому, кто так бездарно все организовал. К тому же хоть они и были великолепными бойцами, но, тем не менее, они были убийцами, а не воинами. Их дело было подкрасться, нанести удар и исчезнуть. Не могли они на равных противостоять настоящим воинам в фехтовании. Понимая это – они и не лезли вперед. И как бы ни кричал на них священник, но они сделали свое дело и не дали нам сбежать из этого храма.

Теперь, когда треть нападающих лежала в откючке, еще треть валялась тут же мертвая, а оставшаяся треть была заинтересована только в том, что бы держаться от нас как можно дальше. Тем более они старались держаться подальше от меня (хотя я даже не ранил никого). Думаю, что их поведение объяснялось тем, что у половины оставшихся на ногах людей по моей вине не осталось оружия. Хоть я и ругал меч Судьбы, но он лишал людей оружия довольно быстро. Один удар и даже палица оказывалась разрубленной пополам. Причем не поперек, а вдоль. Когда у меня такое получилось, я стал развлекаться тем, что вырезал фигуры из щитов и превращал мечи в кинжалы, укорачивая их двумя ударами наискось. Правда, однажды кто-то кинул в меня камень, и я его отбил мечом… меч разрезал его так, будто никакого камня на пути не было, в результате мне в голову попал не один камень, а два. С этого момента экспериментировать с мечом мне сразу расхотелось. Правда, мне еще здорово помогал кинжал, но им я старался тоже только защищаться. А вдруг нельзя никого убивать даже простым оружием, если в другой руке меч Судьбы? Может я и не прав, но проверять мне совсем не хотелось.

За время боя меч еще несколько раз показывал мне Дороги людей, но теперь я быстро прогонял это видение.

Однако то, что мы разобрались с незадачливыми монахами-отвергателями, вообразившими себя солдатами, помогло начать действовать людям из Братства Черной Розы. Теперь свалки не было, и мы были у них на ладони, чем убийцы немедленно и воспользовались, выстрелив в нас из легких арбалетов. К счастью в этот момент мы уже спрятались за какое-то возвышение. Не знаю уж, как оно называется, но от стрел защищала, а большего нам и не требовалось.

Ролон выстрелил в ответ, и один из Братства упал со стрелой в груди, после этого те тоже спрятались.

– Леонор, тебе не кажется, что пора разрушить ту магию, которое существует в церкви? – поинтересовалась Далила.

– Не думаю, что нам это поможет, – мрачно ответил он. – Думаю, я уже догадался зачем здесь магия. Но если вы хотите, – поспешно добавил он под нашими сердитыми взглядами. Леонор закрыл глаза и что-то забубнил. Потом махнул рукой и храм немедленно преобразился.

Истинный облик храма оказался немного другим. Можно даже сказать совсем другим. С потолка исчезли великолепные фрески с ангелами и теперь весь потолок оказался разрисован грозовыми тучами. Зато пол был просто великолепен, если не обращать внимания на содержание. Весь пол был разрисован картинами ада. На троне сидел сам Люцифер, а вокруг стояли его приближенные, перед ним корчились души людей, а черти тыкали их вилами. Вообще эта картина производила немного жутковатое впечатление своей реалистичностью. Внутреннее убранство храма тоже изменилось. Все, что раньше было выкрашено в светлые тона, теперь было выкрашено красным. Алтарь тоже изменился и стал обычным камнем с четырьмя металлическими кольцами по углам. Для чего они там мне совершенно не хотелось догадываться. По бокам от камня спадали две черные занавески, а сверху, точно над центром камня висел нож, а на стене висело перевернутое распятие.

– Погань проклятая, – сквозь зубы выругался Илья Муромец. – Во что превратили божий храм.

– Думаю, что здесь не было никакого храма Бога, – мрачно возразила Далила. – Они его сразу построили как храм отвергателей. Поэтому он и стоит так далеко от людей.

– Это гнездо надо выжечь!

– Как бы нас самих не выжгли, – заметил Эльвинг, выглядывая из-за жертвенного камня. – Кажется к ним прибыло подкрепление.

И действительно, через ворота уже врывались закованные в кольчуги люди, и это были уже не монахи, некоторые из которых не знали даже с какой стороны за меч браться. Впрочем, с другой стороны, у этих солдат не было того религиозного фанатизма, с которым монахи бросались на нас даже без оружия.

– У кого есть предложения? – осведомился Ролон. Вопрос был скорее риторический, но, неожиданно для всех, ответил Илья Муромец, который внимательно разглядывал купол.

– У меня. Нам необходимо пробраться к выходу.

– Зачем? – Изумился Ролон. – В Храме у нас все преимущества. Они не могут напасть все сразу и здесь есть где спрятаться, значит, у нас есть укрытия. За пределами храма они быстро с нами разберутся.

– Не разберутся. У меня есть идея.

– Нам обязательно к выходу, или можно воспользоваться теми проломами в стенах, которые понаделали убегающие оборотни, горгульи и тролли? – поинтересовался я.

– Энинг, ты гений, – просиял Муромец. – Их, правда, завалили каким-то хламом, но, думаю, очистить их без проблем. – Он чуть привстал и огляделся. – Да вот пролом. Его как раз этот их жертвенный камень загораживает. Далила, Рон, Эльвинг и Леонор быстро расчищайте его. Как будет готово, крикните. Хотя нет. Эльвинг, тебе лучше остаться, сейчас здесь перестрелка будет и от тебя пользы больше, чем от меня. Я пойду вместо тебя.

Я молча согласился с этим. Действительно, в расчистке выхода от Муромца было больше пользы, чем от эльфа. Плохое освещение в храме помогло им незаметно переместиться к проделанной дыре.

Оставшись втроем, мы стали вести перестрелку из легких арбалетов с ворвавшимися солдатами. Эльвинг, при виде этого оружия презрительно сморщился, но взял его, поскольку стрелять из-за камня из лука было неудобно, а подняться ему вряд ли бы дали.

Солдаты же, явно считая, что деться нам некуда, не спешили броситься на штурм наших позиций, предпочитая сначала заставить нас расстрелять весь свой запас стрел. Так прошло минут десять. Наконец появился Илья Муромец.

– Проход расчищен, можно выходить.

– Отлично, – обрадовался Ролон. – они даже не заметят нашего бегства.

Муромец покачал головой.

– Они заметят, что вы перестали стрелять. Пойдут посмотреть и обнаружат дыру в стене. Нам не удастся далеко уйти.

– Но мы на конях…

– Они тоже. К тому же, у них наверняка около лошадей стоит охрана, и она нас обязательно задержит, хотя и ненадолго.

– Так что же ты предлагаешь? – рассердился Ролон.

– Для начала встать и пойти за мной.

– Нас заметят.

– Хорошо.

Ролон некоторое время разглядывал Муромца, потом зло сплюнул.

– Наверное он знает, что делает, – поспешно вмешался я.

– Надеюсь.

Мы поднялись и, скрываясь от стрел, двинулись к пролому.

– Они уходят! – закричал кто-то из врагов. Несколько стрел просвистело мимо, но многочисленные занавески, свисающие с потолка, мешали им прицелиться.

– Подождите, – остановил нас Муромец. Он осторожно заглянул за занавеску. Солдаты Сверкающего, обряженные в форму какого-то местного князька, несмело поднялись и двинулись к нашему бывшему укрытию. Ролон вскинул арбалет, но Муромец тут же выхватил его у него.

– Не стреляй! Не надо этого! – Он вернул арбалет.

– Что ты задумал, черт возьми?!

В этот момент солдаты подошли к жертвенному камню.

– Их здесь нет! Они ушли! – Больше не прячась, они двинулись в нашу сторону.

Этого оказывается и ждал Илья Муромец. Он тут же выскочил перед ошеломленными солдатами и схватил двоих за шиворот. Стукнув их друг о друга лбами, он одного перекинул себе за спину, а другого, держа перед собой, бросился в храм. Ошеломленные солдаты дали ему вслед залп из арбалетов, но угодили только в своего товарища. Выругавшись, они бросились за ним следом.

Мы переглянулись с Ролоном и тоже пошли следом. А Муромец как таран несся вперед. Раскидывая попадающихся по пути людей. Добежав до центрального столба, который держал купол храма, он не сбавляя скорости, врезался в него. Деревянный брус не выдержал напора и хрустнул. Тогда Муромец отбросил двоих солдат, которых использовал до этого в качестве щитов и выхватил свою булаву. Двумя ударами он полностью переломил этот столб и, отбросив булаву, подхватил упавший брус. Было видно, как в нечеловеческом напряжении вздулись его мышцы, да и понятно, этот брус был толщиной с меня, а высотой в три человеческих роста. Только Муромец смог бы поднять его.

Он раскрутил брус и двинулся к следующему столбу. Солдаты разбегались перед ним как тараканы. Кто не успевал, того откидывало в сторону ударом этой чудовищной палицы. С купола же, где подпорки лишились центральной опоры, продолжали сыпаться доски и перекрытия. А Муромец тем временем разбивал уже третий поддерживающий столб и теперь «дождь» из бревен стал сплошным. Не в силах вымолвить ни слова, мы с Ролоном продолжали наблюдать за богатырем. В конце концов падающие обломки стали летать и около нас.

– Энинг! Уходим! Мы не можем здесь задерживаться!

– А как же он?!

– Мы не можем ему ничем помочь! – Ролон схватил меня и потащил к выходу. Я подпрыгнул и ногой ударил ему под колено, вторая моя нога врезалась ему в живот. Не удержавшись на ногах, он выпустил меня и упал.

– Сумасшедший! Куда ты! – продолжал кричать он с пола.

Я выскочил в храм, увернувшись от падающего бревна.

– Уходи! Илья! Уходи! Брат!!! – впервые я назвал так Муромца с того дня, как он побратался со мной. Словно услышав меня, он отшвырнул брус и кинулся к главному выходу.

– Видишь, он уходит через дверь! Пошли, а то мы не успеем. – Ролон снова ухватил меня за руку и потащил к выходу. На этот раз я не сопротивлялся. Только оглядывался на Муромца, пытаясь понять: успел он выти или нет. Но поток обломков усилился и сквозь завесу падающих досок, поднятой пыли почти ничего невозможно было разглядеть. Тут раздался скрип и вниз рухнул купол, погребая под собой солдат Сверкающего и монахов-отвергателей.

Мы выскочили из храма и закашлялись от пыли. Здесь уже стояли все мои друзья и в ужасе наблюдали за разрушением храма. Солнце еще не взошло, но было достаточно светло, чтобы разглядеть последствия нашей деятельности. Снова раздался треск, и рухнула остальная крыша.

Некоторые из солдат или монахов успевали выскочить из обрушившегося храма, но здесь Ролон и Эльвинг без жалости расстреливали их из луков. У выскакивавших из пыли людей не было никаких шансов уцелеть под прицельными выстрелами эльфа и человека. Я же с тревогой вглядывался в поднятую пыль, стараясь увидеть знакомую фигуру Ильи Муромца. Того нигде не было видно.

– Где Муромец?! – закричал я, стараясь перекричать шум падающих перекрытий.

– Мы его не видели! – ответил Эльвинг. – Он разве не с вами? И что там у вас случилось?

Из храма больше никто не выбегал и шум внутри стал постепенно затихать.

Я вспомнил, что никто, кроме меня и Ролона не видел того, что случилось внутри.

– Муромец! Он свалил несколько опор, на которых держалась крыша, и она рухнула! Он побежал к главному выходу оттуда!

Однако и около главного входа Ильи Муромца не оказалось, зато здесь стояло несколько ошеломленных и полностью дезорганизованных вражеских солдат, которые сторожили наших лошадей и лошадей своих товарищей. Увидев нас, они даже не подумали оказать сопротивление и, побросав оружие, кинулись вверх по склону. В качестве трофеев нам достались все лошади солдат вместе с их припасами.

– Его нет здесь! Ролон, его здесь нет! – Я бегал перед входом, заглядывая во все щели, и тихо паниковал. – Он не успел выйти!

– Заткнись! – прошипел мне Ролон и попытался открыть дверь храма. Вопреки ожиданиям это удалось. Протиснувшись мимо него, я заглянул в храм. Внутри царил хаос. Когда убрали несколько подпорок, то множество балок оказались без поддержки. Не выдержав тяжести, они рухнули вниз, увлекая за собой перекрытия, выбивая распорки. Теперь вместо крыши было видно небо с редкими звездами, еще не успевшими исчезнуть перед восходом. Тяжелые балки, упавшие с высоты двухэтажного дома не оставили никаких шансов тем, кто оказался в этот момент внутри храма. Тела погибших усеивали весь пол вперемешку со штукатуркой и досками. Лишь немногим повезло, если так можно сказать, и они оказались просто придавленными упавшим перекрытием или если они оказались погребенные под телами товарищей и это защитило их от падающих обломков. Эти немногие оставшиеся в живых сейчас и стонали, придавленные тяжестью.

Я рванулся вперед, пытаясь добраться до того места, где я в последний раз видел Муромца, но Ролон успел ухватить меня за шиворот.

– Тебе жить надоело?

Словно в подтверждение его слов сверху сорвалась балка и рухнула вниз.

– Мы должны найти Муромца! – упрямо ответил я.

Он некоторое время молча смотрел на меня, потом вздохнул и отвел глаза.

– Верно. Хотя не уверен… – губы Ролона вдруг сжались, и он замолчал. – Леонор, Далила, посмотрите за Роном и Эльвингом, а то не, дай бог, сюда полезут. Нечего им здесь делать. – Его взгляд остановился на убитом солдате, почти перерубленном пополам упавшим сверху бревном. – Особенно Рону, – добавил он.

Мы вдвоем с ним осторожно двинулись вперед, стараясь ничего не задеть. Я был благодарен ему, что он не стал настаивать на том, чтобы с ним пошел кто-нибудь из взрослых, ибо ему вполне возможно удалось бы убедить меня остаться снаружи. Как мне ни хотелось не ходить сюда, но не пойти я не мог. Я был командир, но еще важнее – я был другом и братом Муромца. Может, в отличие от людей этого мира, я не сильно понимал понятие побратимства, но я не собирался трусить. Вполне возможно мне и не стоило рисковать. Без меня весь поход терял смысл и, значит, я должен был беречь себя, но я так же знал, что буду презирать себя до конца жизни, если не пойду. Впрочем, я и так чуть не выскочил наружу, поглядев на некоторые трупы.

Ролон вопросительно посмотрел на меня, но я упрямо тряхнул головой и двинулся дальше. К счастью далеко идти не пришлось. Муромец лежал почти около самого выхода, придавленный кучей народа. Это и спасло ему жизнь. Скорее всего, когда он побежал к выходу, то сзади на него набросилось несколько солдат. С таким грузом Муромец запнулся и в этот момент сверху обрушилась балка. Те солдаты, что висели за спиной у богатыря, приняли основной удар, но даже смягченный такой «подушкой» он оказался настолько силен, что опрокинул Муромца и придавил его к полу.

Мы с Ролоном подбежали к нему и с огромным трудом убрали упавший брус, благо далеко двигать его было не нужно. Отнесли в сторону тела вражеских солдат.

Муромец открыл глаза и посмотрел на нас.

– Больно? – Я опустился рядом с другом, не замечая предательской слезы.

– Нет, не больно, – Муромец, поморщился и попробовал подняться. – Черт, я совсем не чувствую ног.

Ролон нахмурился и, опустившись на колени, начал ощупывать ноги.

– Чувствуешь что-нибудь?

Муромец покачал головой.

Тогда Ролон достал кинжал и кольнул его в ногу – показалась кровь, но Илья даже не поморщился.

– Что случилось? – испугался я.

Ролон нагнулся ко мне, но наткнулся на требовательный взгляд Муромца, передумал и сказал громко.

– Боюсь, что поврежден позвоночник. Как серьезно, не знаю, я не врач. Но лучше принять все меры предосторожности.

– Насколько это серьезно? – Муромец смотрел прямо на Ролона, требуя прямого ответа.

– Я не врач и мне трудно сказать. Энинг, надо срочно сделать носилки и вытащить его отсюда. Без носилок лучше не трогать – если позвоночник поврежден серьезно, то он может остаться инвалидом на всю жизнь.

Я кивнул и выскочил из разрушенного храма.

Через полчаса Леонор, Эльвинг и я закончили делать подобие носилок из того, что было под рукой. Впрочем, на недостаток строительного материала жаловаться было грех – разрушенная церковь отвергателей полностью была построена из дерева.

Еще через десять минут Муромец был осторожно вытащен из разрушенного храма. Только сейчас я смог перевести дыхание.

– Надо помочь тем, кто остался внутри, – сказал Муромец, приподнимаясь на носилках, хотя Ролон и попытался его удержать.

– Ты с ума сошел! Мы ничего не сможем для них сделать, да и времени у нас нет. Наверняка это не все силы, которые смог послать за нами в погоню Бекстер. И вспомни про оборотней. Они ведь только убежали, но могут вернуться.

Но мне тоже не нравилось то, что нам придется бросить этих людей без помощи. В сущности, они были виноваты только в том, что выполняли приказ.

– Мы сможем послать к ним на помощь тех людей, что встретим по дороге.

– И они убьют там всех, как только разглядят, что это церковь отвергателей, – усмехнулся Леонор.

– Тогда сообщим первому встреченному священнику. Пусть церковники сами с этим разбираются.

– Это действительно лучшее, что мы можем сделать, – быстро ответил Ролон, опережая Муромца. Тот мрачно кивнул головой.

Тем временем Ролон, Леонор и Далила привязали носилки с Ильей Муромцем к двум лошадям.

– Ну что ж, теперь ты не свалишься. – Ролон подергал закрепленные носилки. Потом привязал эту лошадь к своей. – Не будем задерживаться. А коней солдат возьмем с собой. Подарим кому-нибудь.

Эльвинг с удивлением посмотрел на него.

– Что это с тобой?

– Ничего. Просто захотелось побыть щедрым.

– Ну да? – недоверчиво посмотрела на него Далила. – Не верю.

Глядя на немного повеселевших друзей, я понял из-за чего Ролон затеял эту перебранку, только вот мне все равно было невесело. И хоть Муромец старался успокоить меня, говоря, что все это ерунда и заживет на нем как на собаке. Под его не очень успокаивающие шутки мы и тронулись в дальнейший путь.


Глава 6 | Рыцарь двух миров | Глава 8