home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Следующая неделя прошла в бесконечных разъездах по моим новым владениям. Поскольку я с утра до вечера пропадал вне замка, а Зигер не решался отпускать меня без своего сопровождения, то у Ролона с Далилой было достаточно времени и возможностей навещать Хоггарда. Зигер же вынужден был вместе со мной мотаться по всем деревням и городкам, раскиданным по баронству. Несколько раз я сочувственно говорил, что для него нет никакой необходимости ездить со мной, а сам тут же подъезжал к какому-нибудь крестьянину и спрашивал: нет ли у него каких жалоб. Крестьянин с испугом косился на мрачного Зигера и говорил, что жалоб нет. Я делал вид, что верил. Естественно, что капитан хотел сопровождать меня повсюду. И так же естественно было то, что он брал с собой мощный эскорт. Впрочем, меня тоже сопровождало пять человек во главе с Ригером. Это обстоятельство сильно не нравилось Зигеру, и один раз он даже пытался заговорить со мной на эту тему.

– Милорд, – подошел ко мне тогда Зигер. – Ваши люди обижаются, что вы не доверяете им.

Подобное заявления для меня было так неожиданно, что я слегка растерялся.

– Почему?

– Потому что охранять вас это их забота, а вы постоянно ездите в сопровождение своих людей. Подобное недоверие задевает их.

– А вы?

– Что я? – растерялся капитан.

– Вы как к этому относитесь?

– Я разделяю чувства своих людей.

– Понятно, но ничего не могу пока сделать. Я не знаю ваших солдат и не знаю на что они способны.

– Вы не доверяете мне?! – кажется, капитан слегка переиграл со своим возмущением.

– Капитан, что за разговор? Доверяете, не доверяете! Этим вы напоминаете мне одного знакомого волка.

– Волка, милорд? – Глаза Зигера полезли на лоб.

– Волка. Весьма поучительная история. Однажды заяц подружился с медведем. Медведь ведь большой и ему трудно искать ягоды под кустом – для этого надо нагибаться, искать. А ведь известно, что самые сладкие ягоды всегда ближе к земле прижимаются. Вот он и говорит зайцу: «Косой, давай ты будешь мне ягоды находить, а я тебя защищать буду». Обрадовался заяц. Разве сложно ему ягоды находить? Проберется он под куст, быстро соберет все самые вкусные ягоды и несет медведю. Пока тот ест и сам подкрепиться успевает. Медведь же всем в лесу сказал, что заяц находится под его защитой, и никто не смеет трогать его. Один раз волк попытался схватить зайца, но так получил от медведя, что долго потом отлеживался, залечивая раны. «Ну, погоди же, заяц, – пообещал волк, – Я тебе эти тумаки припомню».

И вот однажды волк подходит к зайцу. Тот уже было бежать к медведю, но волк говорит: «Подожди, заяц, я не трону тебя. Я хочу тебе кое-что предложить». Зайцу бы бежать, но он заинтересовался. «Что, – думает, – мне может сделать волк? К медведю я всегда убежать успею». А волк тем временем заговорил: «Заяц, скажи, зачем ты водишься с этим увальнем медведем? Он же ведь тебя использует. Заставляет еду себе добывать! Сам разленился, вот тебя и заставил. А то, что он тебя защищает, так врет! Кто в нашем лесу не знает зайца? Тебя же все уважают и никто не осмелится тронуть тебя. Медведь знает об этом, вот он и выступает якобы защитником. К тому же он косолапый! Что ты в нем нашел? Тебе с ним ни побегать, ни поиграть. То ли дело я! Я почти такой же быстрый, как и ты. Мы с тобой можем целыми днями бегать по лесу, будем играть. К тому же я не буду заставлять тебя добывать мне еду. Гони в шею этого угнетателя медведя! Давай будем дружить с тобой! А в случае чего, защитить я смогу тебя не хуже медведя. У меня вон какие клыки, разорву любого, кто тебя тронуть осмелится!»

Заяц задумался. С одной стороны ему лестно было все это слушать. Еще бы, ведь весь лес его оказывается уважает. Но с другой его брало сомнение: с чего бы это волку к нему в друзья набиваться? Но и слова волка о медведе тоже запали ему в душу. «А ведь действительно, – думает он, – я достаю медведю ягоды, тружусь, а медведь ничего для меня не делает. Не помню я что-то, чтобы на меня кто-то покушался в последнее время». Невдомек глупому, что именно из-за его дружбы с медведем никто его и не трогал.

Видя колебания зайца, волк притворно возмутился: «Ты мне не доверяешь, заяц! Я к тебе со всей душой, а ты!.. Не ожидал от тебя такого! Ну и не нужен мне такой друг!» Повернулся волк, чтобы уйти. Зайцу же никак не хотелось обижать его. «Действительно, зачем мне этот медведь нужен? Буду с волком дружить, с ним интересней». Сообщил он об этом волку. А потом пошел и прогнал медведя.

Я остановил рассказа и посмотрел на Зигера.

– Дальше рассказывать или сами догадаетесь, чем дело закончилось?

Зигер несколько секунд молчал.

– Значит, по-вашему, я волк, а вы заяц.

– Не совсем. Вы действительно чем-то напоминаете мне волка, только я не заяц. Вы вот спрашивали, не доверяю ли я вам. Не доверяю. И пока не докажете, что вам можно доверять я этого делать не буду. К тому же, пока я ехал сюда, у меня была возможность убедиться, что вы не совсем хорошо вели хозяйство в отсутствие Буефара.

– Милорд, на это были причины…

– Именно их я и собираюсь выяснить в эту неделю.

После такого разговора Зигер старался не оставлять меня одного ни на секунду, что мне и было надо. Я же устроил целое представление. Таскаясь по самым дальним деревням, я возил с собой тетрадку с ручкой, куда всегда что-то записывал. Зигер постоянно косился на меня, но спрашивать не решался. Я же старался вовсю. Увидев полуразвалившуюся деревню, я старательно ощупывал каждый дом, мерил шагами улицу, а потом писал: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…» К концу недели в тетради были записаны почти все стихи, которые я смог вспомнить. Поскольку писал я по-русски, то не боялся, что кто-то в этом мире сможет эти записи прочитать.

Леонор соорудил с помощью магии что-то типа видеокамеры, с ее помощью я каждый вечер мог видеть, как слуга, который убирал мою комнату, открывал эту тетрадь, проводил по ней чем-то и, воровато оглядываясь, приступал к уборке. Как объяснил мне Леонор, таким образом, снималась копия.

Специально для Зигера я хотел начать делать на полях пометки на его родном языке типа: «На это обратить особое внимание», «Здесь что-то не так, мне кажется, на это тратиться больше средств, чем необходимо на самом деле» и тому подобное. Однако быстро пришел к выводу, что это будет слишком подозрительно. С чего бы это писать заметки на одном языке, а комментарии делать на другом? Поэтому пока оставил все как есть. А о том, что интерес Зигера к этим записям не ослабевал, мне сообщил Рон, к которому подходил Зигер с просьбой прочитать вот эту записку, считая, что мальчишка ни о чем не догадается. Тот сообщил, что написано на моем родном языке, а после вежливо поинтересовался, откуда это у капитана. Тот счел за лучшее сказать, что нашел и никак не мог понять чье это.

Я попросил Рона никому не говорить о случившемся.

– Никак не пойму, что ты затеваешь. – Рон подозрительно смотрел на меня. – Уже всю неделю весь гарнизон замка стоит на ушах. Зачем ты обостряешь отношение с солдатами?

Рон, все-таки чертовски сообразителен. Я не просто обострял отношения с солдатами, я добивался с их стороны определенной реакции. Когда-нибудь Зигер захочет использовать недовольство солдат. А чтобы обострить отношение с гарнизоном особо стараться было не надо. Зигер не слишком заботился о дисциплине. Зигеру надо было, чтобы солдаты были верны ему и все. Естественно при таком отношении солдаты быстро превратились в банду, которой все позволено. Как и предупреждал меня Отто, тот случай на рынке был самым безобидным проявлением вседозволенности. Первые два дня я просто запоминал наиболее рьяных негодяев, а потом велел каждому дать по пять ударов кнутом и посадить в тюрьму. Зигер попытался было защитить их, но я настоял на наказании. Следующим моим шагом было запрещение всех увольнительных в город без моего одобрения. Это вызвало ропот, но Зигер быстро навел порядок. Кажется, он был даже доволен тем, как я копаю себе яму. Не желая его разочаровывать, я отдал несколько приказов, которые еще больше осложнили жизнь различным негодяям. Завоевывая популярность у крестьян и ремесленников, я катастрофически терял ее среди солдат гарнизона. Даже Ролон встревожился этим. Впрочем, я не требовал от солдат ничего сверхнеобычного. Я специально советовался с Ригером и тот подробно описал правила гарнизонной службы и что должен уметь солдат. Именно эти правила и легли в основу нового устава. Вообще это было совершенно нетипично для Тевтонии, где все предпочитали действовать не по каким-то там уставам, а по древним правилам. Этот устав по моей просьбе написал Ригер, а потом Хоггард немного модернизировал его в соответствии с обычаями Тевтонии. Ради этого я специально ночью спустился в подвал.

– Никак не пойму, чего ты добиваешься? – заметил Хоггард, протягивая мне листки.

– Ничего. Я просто отлавливаю негодяев.

– И многих поймал? – с интересом поинтересовался Хоггард.

– Достаточно. Суть моих действий в том, что теперь я знаю на кого из солдат нельзя положиться, а кто действует под давлением обстоятельств.

– Все они там воры, – неожиданно рассердился Хоггард. – Честные люди не будут служить такому человеку, как Зигер.

– Возможно, однако, не все рискнут бросить вызов Зигеру.

Хоггард дураком не был.

– Возможно, – нехотя согласился он. – Но все-таки, ты не боишься бросать вызов гарнизону замка? Все-таки солдат больше в четыре раза, чем есть у тебя даже с нами.

– Я бы боялся, если бы эти солдаты представляли собой действительно сброд. Но поскольку их крепко держит в руках Зигер, то не боюсь.

Хоггард удивленно посмотрел на меня.

– Не хочешь объяснить? Мне казалось, что именно потому, что их держит в руке Зигер они представляют гораздо большую опасность?

– Неверно. Опасней они были бы тогда, когда ими никто не управлял. Тогда они стали бы толпой, а толпа непредсказуема. Ей плевать на все интересы и свои в том числе. По этой причине все их действия стихийны и всегда непредсказуемы. Толпа может забыть обо всем на свете и действовать даже вопреки собственным интересам. Зигер же так делать не будет. Если он и устроит бунт, то бунт будет управляемый, а потому предсказуем. И еще, Зигер не сделает ничего, что бы шло в разрез с его интересами, а потому можно провести четкую границу, дальше которой он не пойдет.

Хоггард немного растерянно посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну представьте себя на месте Зигера! Если бы вы стали подбивать гарнизон на бунт, то вы постарались бы припугнуть меня или убить?

Хоггард задумался.

– Я понял! Конечно же припугнуть. Твоя смерть во время бунта – это и его смерть. Смерть барона во время бунта его собственного гарнизона! Да все бароны двинут сюда свои войска и перевешают всех бунтовщиков во главе с капитаном, даже если он не участвовал в бунте.

– Вот именно! Это и есть та граница, дальше которой Зигер не пойдет. Устроить мне несчастный случай? Да! Но смерть во время бунта? Нет! А именно бунта я и жду.

– А ты уверен, что сумеешь справиться с бунтом?

– Процентов на восемьдесят.

– И откуда такая уверенность?

– В уверенности солдат в том, что я не справлюсь с бунтом. – Видя непонимание Хоггарда, я пояснил. – Они уверенны в своей силе и не принимают никаких мер предосторожности. Они слишком недооценивают меня. – Я хмуро посмотрел на Хоггарда. – А это опасно.

– О, да, – согласился старый солдат.

Как бы то ни было, но постепенно вырисовывались черты будущего противостояния. Зигер опирался на солдат гарнизона, которые все меньше и меньше были довольны мной. Я же сумел приобрести поддержку населения тем, что если и не остановил поборы солдат, то существенно снизил их, а также тем, что издал ряд приказов, которые должны были бы помочь крестьянам начать не выживать, а жить. Впрочем, особой иллюзии я по поводу этой поддержки не питал, прекрасно понимая, что десяток умелых солдат стоит сотни крестьян. Просто этими действиями я отвлекал внимание Зигера от своих реальных планов, поскольку тот был уверен, что я, поддерживая крестьян, пытаюсь завоевать их доверие для борьбы с ним. Как солдат, он относился к этой затеи снисходительно и, поскольку считал ее безопасной для себя, не очень мешал, предпочитая сосредоточиться на том, что, по его мнению, представляет угрозу ему. Однако, тем не менее, следил за мной он очень внимательно.

Обстановка тем временем накалялась. Вряд ли Зигер сможет долго игнорировать раздражение солдат, требующих приструнить «зарвавшегося барона». Об этом мне сообщил Ролон, который, как мы с ним и договорились, изображал человека крайне мной недовольного. Конечно, солдаты ему не совсем доверяли, но общего настроения при нем не скрывали, а большего мне знать было и не надо.

События резко ускорились на десятый день, и произошло это совершенно неожиданно как для меня, так и для Зигера.

Наш отряд как обычно ехал по деревням, где я знакомился с бытом жителей. В одной из деревень мне захотелось попить, а поскольку солдаты возили с собой только вино или воду, я остановился около ближайшей хижины и попросил молока. Испуганный крестьянин так растерялся, что пригласил нас зайти в дом, очевидно не сообразив от растерянности, что гостей слишком много для его дома. Тем не менее, я зашел внутрь, немного поколебавшись, за мной вошел Зигер и двое солдат, которые тут же встали около двери. Я раздраженно покосился на них, но выгонять не стал.

В доме нас встретили двое детей. Очевидно это были сын и дочь крестьянина. Мальчик был примерно мой ровесник (определить возраст точнее я, как ни старался, не смог). Девочке было лет шесть. Она с испугом уставилась на нас и теснее прижалась к брату, который довольно сердито смотрел на наше бесцеремонное вторжение. Тут появился хозяин дома с кувшином в руке.

– Прошу вас, милорд, – с низким поклоном протянул он мне кувшин.

– Вот спасибо. – Я быстро опрокинул кружку молока и вытер рот. Молоко было только что надоенное и потому показалось мне немного жирным. Это было, конечно, не городская «водичка», которую продают под видом молока. – А немного хлеба у вас нет?

– Хлеба? – растерялся крестьянин. Он немного помялся, а потом не очень охотно сказал: – Конечно есть, милорд. – Достал из печки только что испеченный хлеб и нехотя протянул мне.

Я внимательно посмотрел на него и огляделся. В доме было довольно тесно и не слишком прибрано. Да и самая тщательная уборка не смогла бы скрыть бедности этих людей. Только теперь я понял причину такого поведения крестьянина. По-видимому, кроме этого хлеба у него не было в доме никакой еды. А ведь ему еще надо было кормить детей.

– Простите, а где ваша жена? – Я понимал, что вопрос звучит бестактно, но меня действительно это заинтересовало.

– Она умерла, милорд. В прошлом году. Тогда была эпидемия тифа.

– Эпидемия? – нахмурился я. – Много умерло? – Что-то я никак не мог вспомнить упоминание об эпидемии в бумагах. А ведь подобное обязательно должно отражаться.

– В нашей деревне двадцать человек, а в соседней половина.

– Двадцать человек! – фыркнул Зигер. – Ты хоть считать умеешь?

Крестьянин набычился и ничего не ответил.

– Я что-то не помню упоминания об эпидемии в отчетах, которые я читал! – повернулся я к Зигеру.

– Такие мелочи не отражаются в отчетах.

– Мелочи? Смерть половины деревни вы называете мелочами?

– Крестьянин преувеличивает, милорд. Всего было зарегистрировано пять смертельных случаев. Потом, согласно указу Буефара сюда было направлено несколько врачей-магов, которые очень быстро остановили эпидемию.

Крестьянин хотел возразить, однако что-то увидел за моей спиной и пробормотал:

– Возможно я ошибся, милорд. Я действительно не умею считать.

Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что мог там увидеть крестьянин. За моей спиной стоял Зигер. И тут совершенно неожиданно вперед выскочил сын крестьянина.

– Отец! Хватит бояться! Скажи правду! Пять человек! Умерла моя мама, в соседнем доме умерла вся семья, а их было шестеро. Умерли…

– Заткнись, щенок! – Зигер кулаком свалил мальчишку на пол. Тот отлетел в угол, ударился об стол и застонал. Однако вытерев кровь он продолжал зло смотреть на Зигера.

Испуганный крестьянин тоже хорошенько заехал мальчишке по загривку.

– Не слушайте его, милорд, – запричитал он. – Это после смерти матери он немного помешался. Сам не понимает, что говорит.

– Ладно, – буркнул я, бросив злой взгляд в сторону Зигера. – Я посмотрю в отчетах.

Я быстро залез в кошелек и тут к собственной досаде обнаружил, что по ошибке прихватил не кошелек с мелочью, который обычно брал с собой для разных покупок, а кошелек с золотом. Высыпав деньги на ладонь я так и не обнаружил ни одной мелкой монеты. В таких обстоятельствах просить Зигера разменять динар не хотелось. Поэтому я быстро вернул золото в кошелек, оставив только один динар, который и положил на стол.

– Вот, это плата за угощение. Благодарю вас.

– Милорд! – крестьянин в ужасе смотрел на золото. – У меня нет сдачи.

– Знаю. Но у меня нет мелочи. Конечно, я сам виноват, что забыл кошелек с разменной монетой, так что прими то, что есть. – Не дожидаясь ответа, я быстро выскочил из дома, не заметив алчно блеснувших глаз одного из солдат. А зря!

Минут через двадцать после того, как мы отъехали от той деревни, ко мне подъехал Ригер.

– Милорд, в отряде не хватает одного солдата. – Ригер подозрительно покосился на Зигера. Однако тот был озадачен не меньше моего.

– Кого? – прямо спросил он командира моих телохранителей, хотя сильно и не любил его.

– Одного из ваших. Он был вместе с вами в доме у крестьянина.

Еще не понимая в чем дело, я вопросительно посмотрел на Зигера.

– Я ничего не приказывал.

Конечно нет. Он и не мог это сделать, поскольку находился постоянно рядом со мной. Что же случилось? Как бы я ни относился к гарнизонным солдатам, как бы ни не любил их, но это были мои солдаты. Секунду я обдумывал ситуацию.

– Возвращаемся. Надо узнать что случилось.

Зигер согласно кивнул. Он явно был встревожен.

Уже издали мы обнаружили, что люди в деревне чем-то сильно взволнованы. Несколько крестьян, вооружившись вилами и мотыгами, бежали куда-то по деревне.

– За ними, – приказал я.

Очень быстро я понял, что все направляются к тому дому, откуда мы недавно вышли. Так же быстро стала ясна и причина переполоха. Ею оказался тот самый потерявшийся солдат, который, обнажив меч, отмахивался от разъяренных крестьян.

Увидев нас, крестьяне побросали свое оружие и попробовали убежать. Однако солдаты быстро окружили их и согнали в одну кучу, где те испуганно сбились вместе.

– Что здесь происходит? – поинтересовался я у солдата.

– Не знаю милорд. – Солдат без страха посмотрел на меня. – Они вдруг набросились на меня.

– Вдруг? – мягко спросил я. – А что ты здесь делаешь? И почему это вдруг случилось именно здесь?

Я соскочил с коня и двинулся в сторону дома. Солдат побледнел, но продолжал смотреть на меня вызывающе.

Едва отворив дверь, я понял, в чем дело. На полу, в луже собственно крови лежал тот самый крестьянин, который угощал меня молоком. Девочка сжалась в углу и с ужасом смотрела на отца. Чуть в стороне я увидел и лежащего на полу мальчика. Однако тот, кажется, был жив. Выругавшись сквозь зубы, я наклонился над крестьянином. Было сразу понятно, что ему уже ни чем не поможешь – меч пробил горло. Тогда я подошел к мальчишке. Тот застонал и, схватившись рукой за голову, попробовал встать.

В дом заглянул еще один солдат и уставился на открывшуюся картину. Слава богу, это был подчиненный Ригера.

– Что смотришь? – прикрикнул я на него. – Помоги лучше.

Тот кивнул и, подхватив мальчишку, понес его из дома. Я взял девочку. Та попробовала вырваться, но сил не хватило.

Едва увидев на улице брата, она вырвалась у меня из рук и бросилась к нему, захлебываясь плачем. Тот уже пришел в себя и удивленно крутил головой, пытаясь понять что случилось. Потом, очевидно вспомнив, он вскочил и бросился на убийцу. При этом его глаза пылали такой ненавистью, что тот невольно попятился. Ригер едва успел перехватить его.

– Значит, вы говорите, что на вас набросились совершено непонятно почему? – спросил я, подходя к убийце.

– Милорд, крестьяне напали на солдат барона и должны быть наказаны. – Вмешался Зигер.

Я резко обернулся и посмотрел на Зигера. Тот, при виде меня слегка попятился.

– Я сам решу, что мне делать! – Впервые я заметил на лице Зигера тень неуверенности. – И я не считаю, что эти люди совершили преступление. Они только хотели защитить своего односельчанина от убийцы. Я оправдываю их.

– Милорд, они напали на вашего солдата!

– Мои солдаты не убийцы! А если они становятся убийцами, то они перестают быть моими солдатами.

– Но это крепостной! Солдат имел право казнить преступника!

– Зигер! Не злите меня! Только я здесь могу выносить приговоры! За какие преступления казнил этого человека ваш солдат? – Я развернулся к убийце. Тот не был ни испуган, ни растерян. Он был только раздосадован тем, что ему не удалось скрыться. Господи, как же они все привыкли к безнаказанности. Ведь даже сейчас этот солдат уверен, что с ним ничего не будет. Разве что только пожурят.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – поинтересовался я у убийцы.

Тот скосил глаза на Зигера.

– Он непочтительно отзывался о вас, милорд.

– Вот как! А ты кто? Хранитель моей чести? Почему ты решил, что имеешь право карать за меня? – Я холодно обвел строй солдат. Потом кивнул двум ближайшим солдатам. – Обыщите этого. – Я показал на убийцу.

Те бросились было выполнять приказ, потом замерли и растерянно посмотрели на Зигера. Зигер прожигал меня ледяным взглядом. Я же смотрел только на солдат.

– Ну!

Ригер покосился вокруг и быстро перебросил арбалет из-за спины. Также сделали остальные мои телохранители.

Зигер, кажется, подал какой-то знак, и солдаты отошли назад.

Я повернулся к Зигеру.

– Зигер, арестуйте этих людей за неподчинение приказу.

– Вы забываетесь, милорд, – процедил капитан.

– Что! Мне кажется, это вы забываетесь, капитан. Здесь пока я приказываю.

Зигер что-то прошептал.

«Недолго», – смог понять я.

Не желая сейчас спорить, я подошел к тем солдатам, которые нарушили мой приказ, и быстро разоружил их. Один попробовал сопротивляться, но мой кинжал, замерший около его шеи, вернул ему благоразумие. К разоруженным солдатам тут же подскочили мои телохранители и скрутили им руки. Все произошло так быстро, что никто ничего не успел сделать. От неожиданности солдаты гарнизона замерли, не веря, что такое могло произойти.

Я прошелся вдоль замершего строя.

– Ты и ты, – кивнул я на двоих. – Обыщите и разоружите убийцу.

Один солдат несмело двинулся вперед. Второй замешкался. Желая сразу пресечь все попытки сопротивления, я вырубил его отключающим ударом и кивнул Ригеру. Вскоре этот тоже присоединился к двум своим товарищам.

– Ты. – Кивнул другому солдату. – Иди помоги.

Стараясь не смотреть на Зигера, оба солдата несмело двинулись к убийце.

– Вы чего это, парни? – удивленно спросил тот.

– Сдай оружие, – посоветовал я.

Убийца вопросительно уставился на Зигера. Потом покрепче перехватил меч.

– Не подходите!

Я подошел к Урагану вытащил легкий арбалет. Быстро развернулся и выпустил стрелу почти не целясь. Убийца охнул и схватился за прострелянную кисть. Меч выпал из руки.

Зигер хотел что-то сказать, но тут сзади к нему подъехал Ригер и слегка ткнул в спину заряженным арбалетом. Зигер побледнел и возмущенно уставился на меня, явно желая что-то сказать.

– Пусть обыщут убийцу, Зигер, – опередил я его.

Тот, явно не ожидая такого развития событий, растерянно замер. Я показал капитану свою ладонь. Потом согнул один палец, потом второй. Когда я согнул четвертый палец, Зигер сдался. Видно сообразил, что я вовсе не шутил. Если бы к тому времени, как моя рука оказалась сжатой в кулак капитан не проявил бы благоразумия, то этот день был бы для него последним на земле.

Зигер процедил приказ.

Через минуту я уже крутил на ладони динар, который извлекли из кармана убийцы.

– Вот, значит, как он ругал меня? Из-за этого ты убил крестьянина.

Солдат был уже не так уверен в исходе дела. Однако и оправдываться он не собирался. Я вздохнул.

– Все ясно. Я признаю этого человека виновным в убийстве с целью ограбления. То, что он является солдатом, только усугубляет его вину. Я приговариваю его к смерти. Приговор привести в исполнение немедленно.

После моих слов воцарилась тишина. Никто, ни солдаты, ни крестьяне не ожидали такого. Сам убийца, забыв про свою рану, также удивлено смотрел на меня. Видно он никак не ожидал подобного развития событий.

Двое солдат из моих телохранителей тут же достали откуда то веревку и быстро сделали на ней затяжную петлю. Другой привязал ее к суку стоявшего неподалеку дереву.

Я кивнул двум солдатам, которые держали убийцу, но те не сдвинулись с места.

– Когда я отдаю приказ, я жду его исполнения, – холодно проговорил я. – Очевидно, то, что я был слишком милостив к тем, кто нарушил мой приказ раньше было понято немного неправильно. Я готов повторить приказ еще раз, но этот раз будет последним. Итак?

Наш отряд состоял в равном количестве из моих людей и людей Зигера, но мои люди уже были наготове и держали всех на прицеле. Именно это обстоятельство не позволило солдатам особо спорить.

Вскоре все было кончено. Я досмотрел сцену казни до конца и знал, что не забуду о ней до конца жизни. Однако и жалеть убийцу я не мог, понимая, что, убив крестьянина, он убил не одного человека, а троих, поскольку вряд ли кто возьмет на себя труд кормить чужих детей, ведь этим людям и своих кормить нечем.

Я подошел к сыну крестьянина, который с мстительной радостью смотрел на тело убийцы. Остановившись сзади него, я положил ему на плечо руку. Тот вздрогнул и резко обернулся.

– Я понимаю, – заговорил я, – что мои соболезнования не вернут тебе отца, но кое-что я смогу сделать. Ты ведь крепостной?

Мальчишка немного растерянно посмотрел на меня и кивнул.

– Тогда приходи завтра со своей сестрой к замку. Там для тебя и твоей сестры оформят вольную. К тому же, ведь именно тебе придется теперь заботиться о сестре, так что вполне возможно для тебя найдется работа в замке.

– Спасибо милорд! – Мальчишка недоверчиво уставился на меня.

Я кивнул и вскочил в седло.

– В замок, – бросил я.

В отряде почти физически ощущалось напряжение, однако в дороге ничего неожиданного не случилось. Только Зигер был мрачен и изредка бросал в мою сторону недоуменный взгляд. Для него все произошедшее сегодня стало полным сюрпризом, и теперь он никак не мог понять в чем просчитался.

Мама, естественно все узнала. Разве мог я утаить от нее такое? Она прошла ко мне в комнату и села рядом. Я ждал ее прихода и боялся его.

– Егор, как это случилось?

– Только не говори, что я не прав! Он заслужил то, что получил!

– Но кто ты такой, чтобы выносить решения о жизни и смерти человека?

– Мама! Я начал выносить такой приговор с того момента, как Деррон научил меня держать в руках меч. А сейчас я барон! Я должен заботиться о тысячах людях, живущих на моей земле. А тот человек убил даже не одного, троих! Ты бы видела, в какой нищете живут люди!

– Я видела, Егор. Если я не езжу с тобой, то это не значит, что я не выхожу за пределы замка.

– Тогда ты должна понять меня!

– Возможно. Возможно, я не могу осуждать тебя. Меня сложно свыкнуться с мыслью, что можно вот так, без суда приговорить человека к смерти.

– Я должен был так поступить, – прошептал я, стараясь скорее уговорить себя, нежели маму. – По многим причинам. Я должен был всем показать, что не потерплю подобного, что я буду строго наказывать за все нарушения закона. Если бы я дрогнул сейчас, то в будущем это могло стоить гораздо большей крови. Поверь мне, мама! Пожалуйста!

В моем голосе было столько отчаяния, что мама не выдержала и прижала меня к себе. Так мы просидели минут пять.

– Я, может, тебя и пойму. Я даже сердиться на тебя не могу. Но простишь ли ты себя сам?

Я ненадолго задумался, честно пытаясь ответить на этот вопрос.

– Я переживу. Буду жить дальше. Если я останусь бароном, то этот человек будет не последним. – Я помолчал. – И я знаю, кто будет следующий.

Мама отшатнулась.

– Ты изменился, Егор. Раньше ты таким не был!

– Я знаю, мама, – прошептал я ей вслед. – Знаю.

К ужину уже вся моя семья знала о случившемся, и он прошел в довольно скованной атмосфере. Я даже не пытался оправдываться, а Зигер просто не стал ужинать с нами за одним столом.

После еды я отозвал Ролона в сторону и посоветовал к утру быть готовым действовать согласно плану. Ролон согласно кивнул и быстро вышел.

Как я и ожидал, утром разразился бунт. С этим известием ко мне в комнату ввалился один из слуг. Я кивнул, давая понять, что понял и стал быстро собираться, ожидая Зигера. Тот не заставил себя долго ждать и, гремя мечом, ввалился ко мне в комнату.

– Я предупреждал вас, милорд, чтобы вы не перегибали палку! Теперь можете пожинать плоды своей деятельности!

– Если капитан не может удержать в узде своих солдат, то такого капитана следует убрать.

– Милорд, то, что солдаты не восстали раньше целиком моя заслуга, но последними действиями вы спровоцировали их. Они всего лишь требуют справедливости!

Я остановился перед дверью, оглянулся и посмотрел на Зигера.

– Капитан, у меня на родине говорят: «Будьте осторожны в своих желаниях, ибо они могут исполниться. Будьте вдвойне осторожны, желая справедливости, ибо вы можете получить ее». Если солдаты желают справедливости, они получат ее.

Зигер выскочил следом за мной.

– Что вы имеете в виду, милорд?

– Только то, что говорю. – Я быстро проверил кольчугу, оружие. Взвел два своих легких арбалета. Потом распахнул дверь в комнату родителей. Здесь уже собрались все наши. – Ролон, Рон, вы останетесь здесь. Закройте дверь.

– Что случилось, Егор? – Мама встревожено посмотрела на меня.

– Ничего, мама. Все в порядке. Далила?

Далила кивнула, говоря, что помнит о нашей договоренности.

Я кинул один из своих арбалетов Рону вместе с запасом стрел. Тот ловко поймал его.

– Здесь все будет в порядке. – Заверил он меня.

– Я не сомневаюсь, – ответил я, пряча улыбку. – Зигер, пойдемте, поговорим с вашими солдатами.

Солдаты в полном вооружении толпой собрались во дворе, громко крича о своих обидах. Увидев меня с Зигером, они разом подались вперед. Я быстро поднял арбалет. Толпа отхлынула.

– Что здесь за сброд?! – громко спросил я. В ответ раздались сердитые возгласы. – Да сброд! – подтвердил я. – Солдат я не вижу! А ну выстроиться во дворе!

Скорее от растерянности и по привычке подчиняться старшим этот приказ был хоть и нехотя, но выполнен.

Я быстро окинул взглядом солдат. Некоторых не хватало. Я кивнул своим мыслям. Еще обсуждая с Ролоном варианты действий врага, он предположил, что противник постарается в первую очередь ликвидировать угрозу со стороны моих и Танькиных телохранителей. Предположив, что если те не будут сопротивляться их не будут и убивать, мы разработали план действий. Поэтому в замке мы спрятали оружие и велели не сопротивляться никому.

Как впоследствии мне стало известно, Зигер просчитал все довольно точно. Еще ночью он отправил один отряд, и тот разоружил моих и Танькиных солдат, потом согнал их всех в одну комнату, где и запер. Те, как им было велено, не сопротивлялись. Оставив шесть человек для охраны, Зигер, посчитав, что теперь угрозы с этой стороны для него нет, пошел готовить бунт. Единственное, что он не просчитал, так это то, что у меня окажутся еще солдаты, в данный момент запертые в темнице.

Как потом рассказывал мне Ролон, он, тихо спустившись вниз, что было нетрудно, поскольку солдаты были собраны во дворе, а те, что находились в замке охраняли пленников. Слугам тоже было не до наблюдений. Так что Ролон беспрепятственно дошел до темницы вниз и выпустил Хоггарда и его людей. Кстати Хоггард показал еще семь человек кроме своих пятнадцати людей, которым он доверял так же, как и своим солдатам. Быстро вооружившись припрятанным оружием, они вмиг сняли охрану и освободили моих людей. После чего все три отряда соединились под командой Ролона и стали ждать моего сигнала.

Но об этом я узнал позже. Сейчас же, не зная как развивается наш с Ролоном план, я старался потянуть время, боясь, как бы какая мелочь не испортила все дело.

– Я так понял, что вы чем-то недовольны? – спросил я, останавливаясь около крыльца на порядочном расстоянии от солдат. – В чем конкретно ваши претензии?

Заговорили все разом. Мне с трудом удалось понять, что я, оказывается, не уважаю честных воинов, всячески третирую их, придираюсь не по делу, лишаю честного заработка. Я не перебивал, давая возможность высказаться каждому, попутно замечая самых горластых и тех, кто не проронил ни звука. Когда мне надоело все это слушать, я поднял руку, требуя тишины.

– Вы говорите, что я лишаю вас честных заработков? – тихо заговорил я. Так тихо, что солдаты быстро умолкли, чтобы лучше слышать мои слова, одергивая наиболее шумливых. – Какой это заработок? Я видел, как солдат воровал на рынке, а офицер его покрывал. Это ваш честный заработок? – Вокруг возмущенно зашумели. Подождав, когда снова восстановится тишина, я продолжил не повышая голоса. – Вы говорили, я вас слушал. Теперь послушайте меня. Вы возмущались отменой барщины, но какое вам собственно дело до этого? Это дело мое и управляющего. Боитесь, что не хватит денег на плату? Вам хоть раз задержали ее? Нет. Так что эти аргументы я отвергаю. Еще вы возмущались тем, что я увеличил нагрузку на тренировках. Но ведь вы же солдаты! Вы должны уметь сражаться! То, что на тренировке сходит с вас семь потов сбережет в бою вашу жизнь. Это вы можете понять?

Я говорил еще долго, постепенно отвергая все выдвинутые обвинения. В принципе меня не особо интересовало воспримут они мои слова или нет. Мне надо было просто потянуть время. Закончив говорить, я несколько секунд разглядывал строй.

– У меня все. Если вопросов нет, то расходитесь.

Тут поднялась буря. Вперед вышел прошлый делегат.

– Милорд, вы должны удовлетворить наши требования!!!

– Должен? – улыбнулся я. – Я никому ничего не должен. Тем более вам. А вот вы мне должны. Вы должны служить мне. Вы давали клятву исполнять мои приказы. Поэтому мой приказ: немедленно расходитесь! Неподчинение будет расценено мной как бунт.

На миг во дворе повисла мертвая тишина. Обвинение в бунте против барона было очень серьезным. Но тут же тишина взорвалась возмущенными криками:

– За кого он себя принимает…

– Он вздумал угрожать нам!!!…

– Этот сопляк слишком много воображает…

– Не хочет считаться с верными солдатами, так пусть один защищает свой замок…

– Милорд, вам лучше уступить сейчас, – зашептал мне на ухо Зигер.

– Зигер, – холодно ответил я ему. – За это время вы могли бы узнать, что я никогда не беру назад своих решений. Не собираюсь этого делать и сейчас.

– Милорд, они разорвут вас!

– Их за это повесят, и они об этом знают. – Я вышел вперед и двинулся вдоль строя, провожаемый удивленными взглядами. Тут я резко остановился около нескольких солдат, которые не возмущались вместе со всеми. – А вы что скажите?

Застигнутые врасплох, они замерли. Но тут вперед вышел один из них.

– Милорд, мне не нравится то, что здесь творится. Не наше дело обсуждать ваши решения по управлению замком.

Что тут поднялось! Как только не называли этих солдат их товарищи.

– А ну тихо!!! – рявкнул я. – Последний раз предлагаю разойтись!

– А не то?.. – насмешливо поинтересовался кто-то. – Милорд, если вы не хотите остаться без солдат, то вы выполните наши законные требования.

– Только так, да? – недобро усмехнулся я. – Даже ваши законные требования? Или выполняю или остаюсь без армии? Что ж, меня это устраивает.

– Я рад милорд, что вы приняли такое решение. А когда все успокоится, то можно будет наказать зачинщиков, – зашептал мне Зигер.

Я повернулся к нему и громко ответил:

– Капитан, вы кажется не поняли меня. Я сказал, что меня это устраивает, но я еще сказал, что не меняю своих решений.

– Милорд? – лицо Зигера удивлено вытянулось. – Но не будете же вы ссорится со всеми солдатами?

– Зачем ссориться? Они сами сказали: или-или. Я согласился. Таким образом, я увольняю всех солдат.

Наверно в этот момент можно было расслышать муху, пролетающую в двух километрах отсюда. И тут весь строй солдат разом двинулся вперед. Руки угрожающе потянулись к мечам.

Я посмотрел на тех солдат, которые не поддерживали общий хор.

– Ваше решение?

Те неуверенно оглянулись. В конце концов, один сплюнул себе под ноги, выхватил меч и встал около меня.

– Я давал клятву! – заявил он.

Тут же из строя вышли еще пятеро, но больше никто не двинулся.

– Что ж, капитан. Вот они, ваши хваленые солдаты. Только шестерых из них можно назвать так, а остальные только грабежами и убийствами и могут заниматься.

– Не валите на меня, милорд, – огрызнулся Зигер. – Вы сами виноваты! Примите их условия и я смогу восстановить порядок.

– Надо же, какая щедрость с вашей стороны.

– Да что слушать какой-то мальчишку?! – завопил кто-то. – Посадить его в подвал, там он вмиг сообразит, что с нами лучше не ссориться.

– А посадишь меня туда ты? – насмешливо спросил я крикуна. – Ну давай, попробуй.

Солдаты заворчали и двинулись вперед.

Тут ко мне повернулся тот солдат, который поддержал меня первым.

– Ну что, милорд, сразимся с этими? Это будет славный бой. Я буду рад погибнуть за вас.

– Да погоди ты гибнуть, – оборвал я его.

– А у вас есть надежда справиться с сотней солдат? – удивленно спросил он.

– Надежда всегда есть. – Я вложил два пальца в рот и громко свистнул.

Тотчас распахнулась дверь замка, и во двор выбежали полностью вооруженные мои телохранители вместе с недавними узниками. Двадцать четыре человека тут же выстроилось в три шеренги напротив бунтовщиков. Первая шеренга тут же опустилась на колено и выставила вперед арбалеты. Вторая встала в полный рост и также приготовила арбалеты. Третья встала позади первых двух. Здесь каждый солдат держал уже по два арбалета, чтобы передать их первым, когда те разрядят свои. Оставшиеся солдаты быстро зашли с фланга и также взяли всю площадь на прицел. Пятеро же солдат быстро забрались на стены с луками наготове. Все было проделано так быстро и слажено, что никто не успел ничего понять.

– Здравствуй, Зигер, – раздался насмешливый голос. – Не ожидал меня увидеть?

Зигер резко повернулся и расширенными от ужаса глазами уставился на Хоггарда, который стоял чуть сзади него затянутый в кольчугу, с мечом в руке.

– Ты?!

– Вижу, не ждал. Опять принялся за старое? Только вот этот молодой человек оказался гораздо хитрее и тебя и меня. С ним мой вариант не прошел.

Однако Зигер уже взял себя в руки.

– Не понимаю, о чем ты говоришь? Сам сбежал куда-то…

– Сбежал? – Хоггард сузившимися глазами посмотрел на своего врага.

– Хватит вам! – оборвал я их.

Появление солдат было настолько неожиданно для бунтовщиков, что никто и не думал сопротивляться, когда двое телохранителей забирали у них все оружие. Тут же слуги вытащили из замка на улицу стол и стул. Следом показался Терегий, который быстро подошел к столу и положил на него толстую книгу, принесенную им с собой. Слуги вынесли сундучок с деньгами и поставили рядом со столом.

Я вышел вперед.

– Я вполне мог бы обвинить вас в бунте и поступить соответственно. Однако я готов закрыть на это глаза. Но вы поставили условие: или я соглашаюсь с вашими требованиями и отменяю свои распоряжения или остаюсь без войска. Своих распоряжений я не меняю. Поэтому каждый из вас может сейчас подойти к управляющему и получить полный расчет, который полагается вам по контракту в случае увольнения.

Нацеленные арбалетные болты отбивали всякую охоту к спору. Поэтому бывшие солдаты гарнизона замка снимали свои доспехи, разоружались, получали «выходное пособие». Когда эта процедура закончилась, их под свист вышвырнули из замка.

– Ригер, – обернулся я к командиру своих телохранителей. – Я хочу, чтобы все мои соседи были извещены о том, что произошло сегодня здесь. Пусть все знают об этих солдатах. Подготовь так же подробное описание этих вояк, опиши их подвиги и пусть это все развесят вокруг. Пусть также зачитают об этом в самых людных местах.

Ригер, который до этого хмуро смотрел на выходящих из ворот бывших солдат, при этих словах хищно усмехнулся. До этого он считал, что их стоит всех повесить как бунтовщиков.

– После этого они нигде не смогут найти работу. – Усмехнулся Хоггард. – Их будут гнать отовсюду. Они будут отверженными. Пожалуй, им лучше покинуть Тевтонию навсегда.

– Я тоже так думаю. – Согласился я. – Зигер, а вы что такой хмурый? В конце концов, мы ведь справились с этим бунтом.

– Но остались без солдат. В случае нападения на замок, мы будем беззащитны. Милорд, разрешите мне набрать новых солдат?

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Я считаю, что до турнира на меня не будут нападать. А потом видно будет. А пока нам хватит и тех солдат, что уже есть. Кстати, вы не возражаете, если Хоггард будет вашим помощником, капитан? Ведь именно такова и была воля Буефара.

– Значит, я остаюсь капитаном? – удивленно воскликнул Зигер.

– Пока да. Я еще не решил вашу судьбу. Все зависит от вас. Господа, приглашаю всех в большую гостиную. Думаю, что стоит отметить сегодняшнее событие. – Однако перед тем как зайти в замок, я все же остановился около Ригера.

– Ригер, не мешало бы выставить часовых. Мы хоть и выставили этих вояк из замка, но они поблизости и их около сотни. Не хватало еще, чтобы они ворвались в замок пока мы будем пировать.

Ригер серьезно кивнул и отправился отдавать распоряжения.

В замке меня встретили отец с матерью и Витька.

– Почему ты сразу не сказал о Зигере? – поинтересовался отец.

– В каком смысле? – Я не сразу понял, что он хотел сказать отец.

– Пока мы находились в комнате, Далила успела нам все рассказать. В том числе и о твоих ночных похождениях в темницу и обо всем остальном. Егор-Егор. Никак ты не поймешь, что твои попытки постоянно оберегать нас от всего злого в этом мире делают только хуже. – Отец сокрушенно покачал головой. – В конце концов, мы ведь взрослые люди и не надо пытаться скрывать от нас правду, даже если она не очень приятна.

– И тогда не было бы у нас с тобой того разговора, который был неприятен нам обоим, – добавила мама.

Конечно, я понимал, что они правы на сто процентов, даже на двести, но ничего поделать с собой не мог. И уж не отцу говорить о том, что я стараюсь оберегать всех – с него пример беру. Ведь и о его неприятностях мы узнали только тогда, когда скрывать их уже было невозможно. Тут же я вспомнил к чему привела его скрытность.

– Обещаю, что больше не буду ничего скрывать, – искренне воскликнул я.

– Не надо давать невыполнимых обещаний, – рассмеялась мама. – Все равно будешь.

– Милорд. – Рядом со мной появился слуга. В его голосе слышалось какие-то новые нотки, которых я не слышал раньше – почтения и чуть-чуть страха. Кажется, сегодняшнее происшествие произвело на слуг неизгладимое впечатление. До этого они относились ко мне снисходительно и насмешливо. Мол распоряжайся-распоряжайся, но мы то знаем кто здесь настоящий господин. – Там около ворот стоит какой-то крестьянский мальчишка вместе с сестрой. Говорит, что вы приглашали его.

– Ох, – я с досадой стукнул себя по лбу. – Проводите его сюда. Быстрее! Честно говоря, я думал, что он позже придет.

Слуга моментально исчез.

– Это кто? – удивленно спросила мама.

– Дети того крестьянина, которого убил солдат. В деревни им грозит смерть от голода. Так что я решил, что в замке им будет лучше. Думаю, что работа для них тут найдется.

– Работа?! – удивился Витька. – Ты же сказал, что они дети?

– Ну, старший мне ровесник. По меркам крестьян этого мира уже достаточно взрослый, чтобы работать в поле. А благотворительностью я заниматься не собираюсь. Это не пойдет на пользу ни им, ни мне. – Я на секунду задумался, вспомнив яростный взгляд мальчишки, с которым тот обвинял Зигера. – Да и не примут они благотворительность. Эй, Эскольд, – позвал я одного из слуг, – позовите ко мне Мервину.

Слуга поклонился и быстро исчез. Мервина была добродушная толстушка, которая заведовала всем кухонным хозяйством. Впрочем, ее добродушие не мешало держать всех поваров и слуг в ежовых рукавицах. Любое ее распоряжение выполнялось немедленно, хотя я ни разу не видел, чтобы хоть кого-то она наказала. Слуги же за глаза называли ее «наша матушка».

Первыми подошли брат с сестрой, которые слегка испуганно оглядывались вокруг, однако поклониться не забыли.

– Ну здравствуй, Свольд. – Мальчишка удивленно распахнул глаза – свое имя он мне не называл. Я усмехнулся. Не зря я поинтересовался, как его зовут перед отъездом из деревни. – Я понимаю, что мое сочувствие тебе не нужно, но я действительно сожалею о том, что случилось с твоим отцом. Я не предполагал, что так получится, когда давал ему золото.

В этот момент подошла Мервина. Я знаком велел ей молчать и слушать.

– Однако со смертью твоего отца жизнь не кончилась. Я так понял, что теперь о вас некому заботиться, и вам нужна какая-то работа. В замке же нужны работники. Ты согласен остаться здесь?

– Что я должен делать? – Видно, что мальчишка уже принял решение.

– Интересный вопрос. А что бы ты хотел делать?

Свольд удивленно посмотрел на меня. Поняв, что я задал этот вопрос не ради шутки, с жаром воскликнул:

– Я хотел бы научиться сражаться так, чтобы больше никто не мог обидеть мою сестру.

– Вот как? – Я был удивлен тем, с каким напором он это сказал. – Ты так любишь свою сестру?

– Она единственная, кто у меня остался.

– Понятно. – Я посмотрел на Хоггарда, который с явным одобрением смотрел на мальчишку.

Заметив мой взгляд, Хоггард повернулся ко мне.

– Милорд, рано или поздно, но нам придется набирать новый гарнизон. Мальчишка, конечно, еще молод, но, думаю, его можно пристроить слугой в казармы. Пусть посмотрит, как живут солдаты. А мы посмотрим чего он стоит.

– Ты слышал предложение? Согласен?

Глаза Свольда заблестели.

– Да, милорд. Спасибо!

– Хм, спасибо, – проворчал Хоггард. – Парень, не думай, что тебе будет легко. Я с тебя семь потов спущу, и ты проклянешь тот день, когда согласился на мое предложение.

– Я… нет!

– Мервина. – Я махнул служанке. Когда она подошла, я сказал: – Отведи их на кухню и как следует покорми. Наверняка они даже не ели сегодня. И посмотри, во что их можно переодеть. Да что я говорю тебе. Сама все знаешь.

Мервина согласно кивнула и быстро увела детей, что-то шепча девочке, которая с широко раскрытыми глазами слушала ее.

– Милорд, мне бы хотелось обсудить с вами еще один момент. – Ко мне подошел Хоггард. – Почему вы оставили Зигера капитаном?

Я замялся, не зная как ответить. Потом решил сказать правду.

– Я не могу сейчас его прогнать. Нарнах, мой друг, кое-что узнал. Сейчас я ожидаю из Амстера важные бумаги и пока не получу их, то бессилен что-либо сделать с Зигером. Мне нужно время. – Я замолчал, поскольку в этот момент увидел самого Зигера. Он шел прямо ко мне, и его походка была уверенной и твердой. И походка это была не побежденного, а победителя.

– Милорд, давайте прекратим играть в кошки-мышки!

– Что вы имеете в виду? – удивленно спросил я.

– Вы прекрасно знаете! Я не знаю, почему вы оставили меня капитаном, хотя должны были прогнать вместе с солдатами. Вы ведь прекрасно знали, что я ваш враг. Знали с того момента, как поселились здесь. Это было понятно с первого мгновения. Однако я недооценил вас и проиграл. Черт возьми, я не стыжусь признать, что ты переиграл меня по всем статьям. Не ожидал. Все, что ты делал казалась мне глупостью, но сейчас я понял, что это была не глупость, а расчет. Ты все рассчитал и расставил ловушку, и я как последний кретин в нее угодил. Поэтому не знаю почему ты оставил меня капитаном, но знаю, что ничего хорошего для меня это не сулит.

– Ты собираешься подать в отставку, Зигер? – Едко осведомился Хоггард.

– Нет, Хоггард, – так же едко ответил Зигер. – Уж ты-то меня знаешь. Твой милорд, конечно умный мальчик, но он всего лишь мальчишка. Я же опытный человек и оставил кое-что про запас. На тот случай, если я проиграю. А теперь, милорд, вы немедленно распорядитесь вернуть всех изгнанных вами солдат, и впредь будете делать то, что я говорю.

Делая подобное заявление, Зигер явно ожидал вспышки гнева, но был разочарован. Я молча стоял и смотрел на него, жестом дав понять всем, чтобы молчали.

Поняв, что я жду продолжения, Зигер слегка растеряно посмотрел на меня. Потом быстро достал какие-то свитки.

– Вот здесь у меня, – продолжил он после небольшого замешательства.

Тут, прерывая его, ко мне подошел Ригер протянул мне запечатанный конверт, шепнув мне что-то на ухо. Я быстро разорвал его и просмотрел все бумаги. Молодец Нарнах! Самое главное вовремя. Не знаю, чтобы я делал, если бы этот конверт пришел завтра.

Я сорвал с пояса кошелек с золотом.

– Отдай гонцу, – передал я его Ригеру.

Тот удивлено взвесил его на руке и вопросительно посмотрел на меня.

– Он заслужил.

Ригер быстро исчез.

– Так вот, милорд, – Зигера не слишком встревожила эта сцена, а напрасно. – В последнее время у баронства дела были не слишком блестящи, пришлось делать долги, большие долги. Можете спросить у своего управляющего.

Я посмотрел на Терегия и тот убито кивнул.

– Я был против того, чтобы брать долги, но Зигер настоял. А долги действительно большие.

– Вот именно. Я скупил все векселя и теперь являюсь единственным должником баронства.

– Вам выписать чек или дать наличными? – поинтересовался я.

– Не стоит, милорд, – кисло улыбнулся Зигер. – Вы недослушали. Когда я получил известие о смерти Буефара, то отправился в Амстер и оформил все документы. Сейчас по международным законам этот замок принадлежит мне. Вот соответствующая бумага, можете убедиться. Если вы не выполните то, что я говорю, то я дам ей ход. Будет разбирательство. Чем бы дело ни кончилось, но вы лишитесь баронства.

– Все? – спокойно спросил я. – Во-первых, никто лишить меня баронства не в силах, поскольку я вполне могу оплатить все долги…

– Да, я знаю о твоей платежеспособности, Энинг Сокол, однако кто сказал, что я соглашусь продать свое право на собственность?

– А кто сказал, что я собираюсь его у тебя покупать? Нет, Зигер, ты сейчас мне сам его отдашь и еще вернешь половину тех денег, которые находятся на твоем счету в Амстере. Денег, которые ты награбил будучи капитаном баронства. Потому что если ты этого не сделаешь, то лишишься всего. – Я достал одну из бумаг из конверта. – Вот здесь постановление Амстерской гильдии о замораживании всех твоих счетов в банке. А вот судебная повестка по поводу законности покупки баронства. Дело в том, Зигер, что по закону Тевтонии слуга не может быть собственником земли, а ты не барон. Никто не имел право давать тебе право собственности, не сверившись с законами Тевтонии. Кстати, тот чиновник, что выдал вам бумагу, уже арестован за принятие взятки и шпионаж, так как его дело могло спровоцировать конфликт между Амстером и Тевтонией. А вот листы его допроса. – Я протянул еще один лист. – Здесь он явно называет вас как лицо, которое дало ему взятку. В связи с этим Гильдия намерена официально обратиться к королю Тевтонии с требованием вашей выдачи властям Амстера. По секрету скажу вам, что принц Отто обещал мне содействие в этом деле.

Сейчас Зигер напоминал выброшенную на берег рыбу. Он судорожно рылся в тех документах, которые я ему дал, пытаясь найти что-то, что его спасет. Однако я был уверен в том, что Мервин с Нарнахом постарались на славу. Каждый документ в этом конверте топил капитана все глубже и глубже.

– Ты спрашивал, почему я оставил тебя капитаном? Я ждал вот эти бумаги, чтобы исключить любое трепыханье с твоей стороны. Еще по той причине, что не хотел, чтобы у выгнанных мною солдат оказался предводитель. А теперь слушай. Я всего лишь мальчишка, поэтому если ты немедленно выпишешь чек на половину своих денег в Амстерском банке, передашь мне оригиналы тех бумаг, которыми ты с таким энтузиазмом махал у меня перед носом, то можешь проваливать на все четыре стороны.

Не дожидаясь ответа, я повернулся и вышел. За мной вышли и все, кто был в комнате. Зигер остался один. А через два часа слуга передал все, что я требовал от Зигера. Я в это время находился в столовой. Здесь же был и Свольд, который внимательно слушал мой рассказ о моем противостоянии с Зигером.

– Значит, это Зигер довел все баронство до нищеты? – поинтересовался Витька.

– Он сыграл в этом не последнюю роль. Буефар постоянно настаивал, чтобы достаточно большие средства направлялись на поддержку крестьян. Эти деньги существовали только на бумаге, а на самом деле шли прямо в карман Зигеру.

После обеда ко мне подошел Свольд и, пряча глаза, попросился сбегать домой забрать вещи. Я несколько минут разглядывал его, пытаясь понять, о каких вещах он говорит. Насколько я помнил, у них в доме вряд ли было что-либо ценное. А если и было, то мальчишка наверняка все это взял с собой. И тут я понял, что дело вовсе не в этом! Он ведь стоял рядом со мной и слышал все, что я говорил! Тогда я сам не знал, зачем позвал его. Это было скорее интуитивное желание. Однако, покопавшись в себе, я честно признал, что рассчитывал именно на эту вот просьбу Свольда, когда велел ему быть рядом. Ужаснувшись свое расчетливости в первое мгновение, я все-таки нашел в себе силы кивнуть и отдать распоряжение, чтобы Свольда выпустили из замка. Я знал, что никогда этого себе не прощу и знал, что должен так сделать, поскольку Зигер хоть и побежден, но оставался опасен. Может не мне его судить, но пусть это сделают те люди, которые страдали от его произвола.

Свольд вернулся утром, а днем пришло известие, что по дороге к Амстерской границе кто-то напал на Зигера. Он был буквально растерзан, а то, что осталось от тела повесили на суку. Я приказал похоронить останки и это единственное, что я мог сделать. Хоггард проводил меня задумчивым взглядом.

– А ты умеешь быть жестоким, – заметил он. – Не ожидал. Впрочем, Зигер заслужил это.

Матери я рассказал все без утайки. Она несколько секунд смотрела на меня, потом разревелась.

– Проклятый мир, – сквозь слезы сказала она. – Почему он вынуждает детей становиться убийцами?

Я мог бы многое сказать на это. В частности мог привести слова Мастера, который много рассуждал на тему убийц и их жертв. Однако я понимал, что в данный момент это все бесполезно.

– Наш историк, еще в том мире, говорил, что разница между убийцей и Великим составляет количество их жертв. Можешь поздравить меня, я становлюсь Великим.

Мама серьезно посмотрела на меня.

– Не стоит шутить, когда тебе хочется зареветь. Тебе ведь сейчас самому противно… или я плохо тебя воспитала.

– Мне никогда больше не хочется делать что-нибудь подобное. Только… мама, не говори, что я сейчас стал убийцей. Я им стал в тот момент, когда Деррон дал мне настоящий меч. В тот момент, когда впервые использовал его в реальном бою. Может тогда я и спасал множество людей, но суть от этого не меняется. И потом, я не мог оставлять такого врага перед турниром. Мне нужны крепкие тылы, а Зигер так просто бы не сдался. Может если бы я был один, то позволил бы ему уйти. Одним врагом больше, одним меньше. Но ведь он угрожал всем вам.

– Подожди, Егор! Каким турниром?! – Мама разом подобралась и посмотрела на меня.

– Ах да! Ты же ведь не знаешь. Это связано с законами Тевтонии. – И я все рассказал. – В письме, который мне принесли было еще известие о том, что этот турнир состоится через две недели.

Когда я уходил от мамы, меня тревожил не столько турнир, сколько другое обстоятельство. Если не считать попытки моего убийства, явно самодеятельной, около монастыря, то и Братство и Сверкающий словно забыли обо мне. Поскольку на такое я даже не надеялся, то их молчание объяснялось скорее тем, что они что-то задумали и именно поэтому временно оставили меня в покое. Именно эта тишина и беспокоила меня больше всего. Я предпочел бы, что бы они как раньше покушались на меня, потому что в то время была хоть какая-то определенность. Сейчас же я совершенно не знал, что они предпримут.

Да, бегаешь тут, стараешься, а забот не только не убывает, но и увеличивается. Я вздохнул: ладно, на очереди турнир. Если после турнира я останусь жив, то тогда позаботимся о Сверкающем и о Братстве.


Август – ноябрь 1999 года.


Глава 8 | Рыцарь двух миров |