home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Зал заседания купеческой гильдии был похож на цирковую арену, только как будто разрезанную пополам. В данный момент около трибуны стоял Нарнах и слушал гневные крики в свой адрес со стороны купцов. Некоторые из них даже вскакивали со своих мест. За всей этой суматохой я наблюдал с небольшого балкончика вместе с Альфонсио.

– Сейчас можно сразу определить, кто знает о твоем появлении в городе, а кто нет, – хмыкнул Альфонсио.

– Это как? – удивленно посмотрел я на него.

– Очень просто. Тот, кто громче всех кричит, ничего не знает. Кто сидит спокойно – знает.

– А где Севан?

Альфонсио показал на крайне правое кресло в нижнем ряду. Там сидел высокий худой человек с ястребиным лицом. Он нервно переводил взгляд с Мервина на дверь и обратно.

– Мне кажется, он обо мне знает, – заметил я.

– Знает, поэтому и нервничает. Он никак не поймет, что задумал Мервин.

– А ему не интересно, что задумал я?

– Тебя он всерьез не воспринимает, – загадочно бросил Альфонсио.

– Это как? – слегка обиделся я.

– Он считает, что все подстроил Мервин, чтобы избавиться от него. Посоветовал тебе с грамотой, договорился с Нарнахом.

– Но Мервин сам был удивлен моим поступком!

– Ага. Мервин только забыл поставить об этом в известность Севана. А теперь слушай меня, Энинг. Мервин сознательно принял весь удар на себя. Теперь почти все члены гильдии убеждены, что ход с Нарнахом и грамотой – это гениальная задумка Мервина. За эти дни все враги Мервина приняли все мыслимые и немыслимые действия, чтобы нейтрализовать его на сегодняшнем заседании. Тебя они считают, хоть и умелым бойцом, но марионеткой Мервина, поэтому всерьез не воспринимают. По этой причине против тебя ничего и не было предпринято. Теперь все зависит только от тебя. Если Мервин прав, и ты действительно стоишь его похвал, то ты сумеешь воспользоваться такой ситуацией. Главное помни: тебя все считают таким недалеким и наивным ребенком, которого очень легко обмануть, привлечь на свою сторону, воспользоваться твоим именем в своих интересах.

– И они это постараются сделать?

– Да. Видишь ли, сегодняшнее заседание по настоянию некоторых, транслируется на весь город. В зале установлено несколько палочек даль-связи, которые передают заседание в несколько самых людных мест города, а там маги усиливают звук так, чтобы его многие слышали. Наверняка с таких мест идет передача в другие места города. Понимаешь, почти все уверены, что им сегодня удастся свалить Мервина. План прост. Они хотят выставить тебя на посмешище, а это рикошетом ударит по Мервину, ведь его противникам удалось убедить всех жителей, что ты протеже Мервина. За любую твою глупость будет расплачиваться именно Мервин.

– Почему?

– Неужели непонятно? Ты ребенок. Тебе многое простят, спишут на наивность, малый возраст и прочее. К тому же ты спаситель города.

– Я все равно ничего не понял. Они что, все там против Мервина?

– Нет, конечно, у Мервина много друзей, но в данный момент они все парализованы в своих действиях Севаном и его приспешниками. Слишком много тех, кто сохраняет нейтралитет, выступает против Мервина из-за его поддержки законности злополучной грамоты.

– Лучше бы ты мне сказал, что конкретно от меня надо Мервину?

– Что? Естественно быть самим собой. Удиви их, малыш. Внимание! – Альфонсио напрягся.

В зале к трибуне подошел Мервин.

– Господа! Прошу внимания! Вы сейчас многое говорили о том, что грамоту следует признать незаконной на том основании, что Нарнах не представил никаких доказательств того, что он действительно является законным представителем рыцаря Энинга. Подпись рыцаря вы почему-то в расчет не принимаете…

– Еще бы!!! – закричал кто-то с места. – А вдруг он убил рыцаря, а подписать документ заставил силой?! Откуда нам это известно?

– Тогда почему бы не спросить самого рыцаря? – Зал ошеломленно замолк. – Кто за то, чтобы пригласить на заседание рыцаря Энинга, кавалера ордена Чести, почетного гражданина города Амстера, барона Тевтонии.

– Разве я уже барон? – тихонько спросил я Альфонсио.

– Этот титул официально твой с того момента, как при тевтонском дворе огласили завещание Буефара. Конечно, этот титул должен подтвердить специальной грамотой король, но в твоем случае это простая формальность.

В зале же в этот момент наступила тишина, которая через мгновение взорвалась криками людей. Некоторые даже вскочили со своих мест. Я заметил, что даже Севан удивленно уставился на Мервина. В конце концов, удалось восстановить тишину и проголосовать. Не было ни воздержавшихся, ни тех, кто против. Со мной хотели поговорить все.

Я отошел от щели в занавеске и оправил свой парадный костюм, поправил меч и орден. Альфонсио тоже внимательно осмотрел меня, быстро отряхнул с плаща невидимую пыль и довольно кивнул.

– Прошу за мной, милорд.

Мы быстро прошли к главным дверям. Здесь два гвардейца с сомнением покосились на мой меч.

– Вход в зал гильдии с оружием запрещен, – неуверенно начал один.

– Ты хочешь лишить оружия рыцаря? И не простого рыцаря, а того, кто спас город? – вкрадчиво осведомился Альфонсио.

Стражник все же хотел возразить, но другой схватил его за руку.

– Да ладно тебе, не бросится же он с мечом на членов гильдии. К тому же рыцарям действительно позволено не расставаться с оружием нигде.

Насколько знал лично я, то это было скорее пожелание, нежели общепринятый закон. Если бы сейчас здесь стоял любой другой рыцарь, то его вряд ли пропустили с оружием в этот зал. Однако для почетного гражданина города вполне можно сделать и исключение. Это звание было вовсе не пустой звук – оно давало очень большие привилегии.

Двери раскрылись и я, стараясь самым трусливым образом не сбежать и, удерживая дрожь в коленях вошел в зал. Лучше еще раз сразиться с наемниками у ворот, пусть их будет даже раз в десять больше, чем выступать сейчас перед всей этой аудиторией. Однако делать нечего. Тут мне в голову пришли слова, с которых Мастер всегда начинал свои лекции. Я улыбнулся и твердо взошел на трибуну.

– Итак, приступим, господа. До меня дошли слухи, что вы хотите меня видеть. Надеюсь, это желание обусловлено чем-нибудь действительно важным и я не зря прервал свои дела. – В зале после моих слов воцарилась мертвая тишина. Я заметил, как ошеломленно уставился на меня Севан. Некоторые члены гильдии с не меньшим удивлением разглядывали меня. Я заметил одобрительный кивок Нарнаха и улыбку Мервина. Это приободрило меня. Значит, Мастер говорил, что мышление другого мира может помочь мне? Ну что ж, попробуем удивить этих людей. – Какие у вас ко мне вопросы? – Эти слова словно прорвали плотину – все заговорили разом. В этом шуме ничего невозможно было разобрать.

Мервин застучал молоточком, пытаясь восстановить прядок. Наконец это удалось.

– Я просил бы сохранять спокойствие и не позорить наше уважаемое собрание перед жителями нашего города, которые сейчас слушают заседание.

Эта фраза мигом восстановила порядок.

Мервин обратился ко мне:

– Милорд рыцарь, вы прибыли сюда, чтобы подтвердить правоту вашего партнера Вильена Нарнаха?

– Да. Вильен связался со мной по даль-связи и сказал, что здесь требуют моего личного участия, чтобы подтвердить его слова. Это меня удивило. Я впервые слышу, что для подтверждения законности сделки требуется присутствие самого заинтересованного лица. Это, безусловно, будет новостью для всех купцов ведущих торговлю с Амстером. Думаю, это заставит их сильно задуматься, а так ли выгодна торговля с Амстером. – Вокруг заволновались – угроза была совсем нешуточной. Именно об этом недавно говорил Нарнах, пытаясь просветить меня в делах торговли. Дело в том, что ни один купец не ведет дел в одном месте, поэтому он просто физически не может оказаться сразу везде. Для надзора за делами и существуют представители, которые назначаются купцами в тех местах, где они ведут торговлю и, как правило, существует документ подтверждающий личность этих представителей. Усомнившись в правдивости договора с Нарнахом, купцы Амстера сами того не желая, пошатнули эту систему, а это совсем не понравится остальным купцам, которые в результате всего этого будут вынуждены приезжать во все места, где они хотят начать торговлю. Не говоря уже о мороке подобного способа, существует и множество других причин, по которым подобное не может нравиться торговцам.

– Но мы вовсе не сомневались в верности вашей доверенности, милорд, – поднялся один из членов гильдии. – Мы сомневались в честности самого Нарнаха. Мы знали его репутацию и поэтому предполагали, что он мог силой заставить…

– Вы хотите меня оскорбить? – перебил я купца, холодно посмотрев на говорившего.

– Милорд? – говоривший смешался и удивленно посмотрел на меня.

– Вы считаете, что рыцаря можно заставить сделать что-либо силой? Я заключил этот договор с Нарнахом только по одной причине – он мне выгоден. Нарнах согласился заключить договор со мной по той же причине. Когда что-то выгодно двум людям, почему бы им не заключить между собой договор?

– Да он издевается над нами! – вскочил с места Севан.

– Разве? – я пристально посмотрел на Севана и теперь уже не спускал с него глаз. – Я всего лишь воспользовался той наградой, которую мне дали в вашем городе. Это называется издевательство? А я полагал, что, давая мне грамоту, вы учитывали вариант того, что я ей воспользуюсь. Если это не так, то издевательство было уже со стороны уважаемого собрания. Насколько мне известно, я не стоял с ножом у вашего горла, требуя грамоту. Это именно вы дали ее мне. Добровольно!

Совершенно случайно, просто рассердясь, я привел неотразимый аргумент. Это я понял, когда посмотрел на сияющего Нарнаха и спокойно улыбающегося Мервина. Только сейчас я сообразил, что члены гильдии после моих слов просто не посмеют не признать верность грамоты. Ибо в противном случае им придется перед всем городом признаться в злой шутке, когда они, награждая грамотой человека, заранее предполагали, что тот не сможет ей воспользоваться. Конечно в городе это и так все знали, что вызывало поток непрекращающихся шуток в адрес гильдии в целом и Севана в частности. Но если они откажут в подтверждении грамоты, то последствия будут куда серьезней шуток. Это вызовет настоящий кризис в доверии к купцам Амстера. Все будут задавать себе вполне законный вопрос: «Если они не сдержали слово данное человеку, спасшему их город, то почему они будут держать слово данное мне?» Окажется разрушенным то доверие к сделкам, заключенным амстерскими купцами, которое раньше питали во всем мире. К чести Севана, даже тот быстро сообразил это и без слов опустился на свое место, прожигая меня злым взглядом.

– Милорд, вы не так поняли моего коллегу, – после минутной тишины заговорил еще один купец. – Мы вовсе не намерены аннулировать грамоту. Просто мы понимаем, что для рыцаря унизительно заниматься торговлей. Я знаю, как они реагируют на сравнение с купцами. Поэтому мы можем предложить…

– Вы не думали об унижении, когда давали мне эту грамоту, – не дал я ему закончить. – Почему вы вспомнили об этом сейчас? Поэтому, во избежание всех недоразумений, сразу скажу. Я благодарен жителям Амстера за ту награду, которую мне дали. Я клянусь, что когда защищал те ворота, совершенно не думал о ней. Даже простого спасибо было бы для меня достаточно, ибо хоть я и был в вашем городе недолго, но успел полюбить его. Так что защищал я не только ваш город, но и свой. Однако вы решили наградить меня. Я не настаивал на награде, но принял ее с благодарностью. Вот вы говорили, что представляете всех жителей города, действуете в их интересах? Значит и награду вы дали от лица всех жителей. Так неужели вы думали, что я променяю ее на деньги или на памятник? – После последних слов в зале возник смех, который вскоре распространился по всему залу. Я выждал, когда смех утих и продолжил. – На моей родине считается оскорблением возвращать подарки или награды. Тогда человек как бы говорит: «Мне не понравился твой подарок. Мне не нужна твоя награда, потому что я не уважаю тебя». Я уважаю ваш город, поэтому возвращать ничего не буду.

Встал Мервин.

– Уважаемые господа, совершенно очевидно, что милорд не будет отказываться от грамоты. Так же очевидно, что у нас нет причины признавать его действия незаконными и отменить действие грамоты. Дальнейшие споры приведут только к потере лица нашего собрания. Предлагаю признать грамоту законной и больше не возвращаться к этому вопросу. В будущем же нам придется подумать об осторожности в своих действиях.

Этот камешек явно был в огород Севана. Я заметил, как тот побледнел и со жгучей ненавистью посмотрел на Мервина, однако благоразумно промолчал, понимая, что перевес не на его стороне. Только его губы что-то прошептали. Мне показалось, что это было слово: предатель.

Голосование прошло быстро и без неожиданностей.

За дверью меня встретили Мервин и Нарнах.

– Энинг, пошли отсюда быстрее, пока здесь не собралась толпа. – Он подхватил меня под руку и двинулся к себе в кабинет. Нарнах шел следом.

В кабинете Мервин повалился в кресло и захохотал. Нарнах тоже благодушно разлегся на другом кресле, налил себе вина из графина и маленькими глоточками начал его пить, добродушно посматривая на меня.

– Может, вы объясните причину этого смеха? – сердито спросил я. – Мне кажется, что я чего-то не понимаю?

Отсмеявшись, Мервин посмотрел на меня.

– Малыш, ты даже не представляешь, что сейчас сделал!

– И что я сделал? Я просто говорил первое, что придет в голову.

Мервин переглянулся с Нарнахом.

– Всем бы такую голову, – буркнул он. – Ты что, еще не понял? Ты сейчас полностью отколол от Севана почти всех его сторонников. Сейчас почти весь совет за тебя.

Я удивленно посмотрел на них.

– Но ведь грамота никуда не делась? Вы говорили, что члены гильдии поддерживают Севана только потому, что есть грамота? Почему сейчас они поддерживают меня? Я, конечно, говорил о том, что мне нравится ваш город…

– Энинг, они купцы! Их не растрогаешь комплиментами в адрес города. Их интересует только прибыль. Они из всего стараются извлечь прибыль, и их восхищает, когда кто-то очень ловко может заработать ее. Ты же сумел завоевать авторитет собрания тем, как ты сумел извлечь выгоду из их ошибки. Они могли поддерживать Севана до того момента, пока были убеждены, что ты всего лишь пешка в моих руках, но стоило тебе убедить их, что это не так, что ты сам сумел воспользоваться грамотой и никто ничего тебе не советовал, как они стали восхищаться твоей находчивостью.

– Но ведь я ни слова не говорил, что это была моя идея?

– А это были и не нужно. Ведь совершено ясно было, что никто не мог подготовить тебя к речи, ибо ты не говорил, а реагировал на зал. Никто не может предвидеть какие вопросы тебе будут задавать, кто что будет кричать. Понравилось и то, как ты повернул свою речь. – Мервин опять засмеялся. – «Ни за какие деньги я не отдам подарки народа Амстера», – выдавил он сквозь смех. Да одной эту фразой ты приобрел кучу сторонников.

– Но я не понимаю? – растерянно посмотрел я на Мервина.

– Малыш, грамота приносит тебя по двадцать тысяч динаров ежемесячно, и все в зале об это знают.

– Но я просто хотел пошутить.

– Но воспринято это было не как шутка. Это было воспринято как очень ловкий ход в переговорах. Я тебя знаю довольно хорошо, поэтому совершенно уверен, что ты не понял, что с тобой вели деловые переговоры. Тебе хотели предложить деньги и памятник при жизни в обмен на грамоту. После той фразы они уже не могли продолжать эти переговоры, потому что тогда выходило, что они хотят отнять подарок благодарных жителей Амстера. К тому же оказывалось, что если ты вернешь награду, то это будет оскорбление городу. Все сочли это ловким ходом с твоей стороны.

– Но тогда они должны наоборот, не слишком хорошо относиться ко мне за это?

– Если бы они сердились на каждую неудачную сделку, то большинство уже давно умерло от сердечного приступа. На самом деле все понимают, что в неудаче виноваты они сами тем, что недооценили противника. А если сам виноват, то какой смысл сердиться? Чувства могут позволить себе рыцари, дворяне, но не купцы. Гораздо лучше извлечь из всего происшедшего урок и больше не повторять ошибок. В данный момент большинство членов гильдии восхищены тем, как ловко ты воспользовался их ошибкой.

– Однако, они, при всем восхищении, несут большие убытки, – заметил Нарнах. – Как они прореагируют, когда поймут это?

– На самом деле, убытки не так уж и велики. Основной удар пришелся по Севану, который держал монополию на торговлю шелком. Однажды он сумел добиться этого обманом, когда в гильдии поняли, что их обманули, то было поздно. В результате оказалось, что никто кроме Севана не мог торговать с Китаем. Однако грамота Энинга оказалась тем самым непредусмотренным моментом, который вполне законно мог разрушить монополию Севана, так как в том договоре, который состряпал Севан не было предусмотрено появление этой грамоты.

Мы переглянулись с Нарнахом.

– А ведь эта грамота была именно его идея, – заметил я.

– Я всегда знал, что любовь Севана к злым шуткам рано или поздно выйдет ему боком. – Мервин налил себе вина и немного отхлебнул. – Он, как и многие другие недооценил нашего молодого друга. За тебя, Энинг. – Мервин слегка приподнял бокал и выпил его. Нарнах повторил его жест.

– Пожалуй, я подниму вопрос об отмене того договора, который навязал Севан, – сказал Нарнах. – Думаю, Севан не сможет после всего случившегося отказать.

– Ты откажешься от монополии? – Мервин удивленно посмотрел на Нарнаха.

– Собираюсь, поскольку реально никогда ее не имел. Просто грамота дала небольшую лазейку, но даже она не в состоянии полностью открыть ворота торговли. Может в том договоре она и не была предусмотрена, но было предусмотрено многое другое. Нет, этот договор мне мешает. А ваша гильдия пусть считает, что это подарок от меня. Думаю, это еще больше укрепит симпатии гильдии к нам с Энингом. Если же Севан воспротивится отмене, то это окончательно его утопит. Однако не думаю, что он пойдет на это.

– Тогда, значит все хорошо? – удивленно спросил я.

– Энинг, иногда ты такой болван, – усмехнулся Нарнах. Он обнял меня за плечо. – Однако скажу по секрету. – Он наклонился ко мне и зашептал в ухо. – Все не так уж и хорошо. Если уж говорить честно, то все просто замечательно, восхитительно!

– Очень смешно, Вильен, – пробурчал я, отходя от него и плюхаясь в кресло. – Но раз здесь все просто замечательно, то стоит заняться другой проблемой. Завтра я выезжаю в Тевтонию. Надо бы посмотреть мое наследство.

Я заметил, что при слове наследство глаза Нарнаха разгорелись.

– Это случайно не завещание Буефара?

– Откуда ты знаешь? – рявкнул Мервин.

– Да ладно тебе. Неужели ты думал, что я упущу что-то, связанное с моим самым лучшим капиталовложением?

– У меня такое чувство, что обо всех самых больших секретах знает каждый прохожий в Амстере.

– Не надо так трагично, Мервин. Об этом знаю я и тот человек, который мне это сообщил. К тому же очень скоро это перестанет быть тайной. Однако извини Мервин, но мне хотелось бы поговорить кое о чем с Энингом наедине. Сам понимаешь, коммерция. И еще, я надеюсь на твою честность и ты не будешь спрашивать Энинга о нашем разговоре из-за ваших общих политических дел?

Мервин что-то буркнул на эту насмешку, когда Нарнах повторил почти те же слова, которые сказал ему сам Мервин, когда хотел обсудить со мной политическую подоплеку завещания Буефара.


В путь мы отправились по совету Мервина рано утром, чтобы избежать наплыва любопытных, которые неизбежно появились после моего выступления в гильдии. В этом я смог убедиться, когда покидал здание магистрата. Довольно большая толпа народа стала настоящей головной болью моих телохранителей, приставленных ко мне Нарнахом. Их он отдал в полное мое распоряжение, посчитав, что мне они в настоящий момент гораздо нужнее, чем ему. Сначала я попробовал отказаться, вспомнив свою стычку с Ригером, но потом сообразил, что отряд действительно может оказаться нелишним. Тем более, зная Нарнаха, я мог предположить, что этот отряд лучший, который только можно найти. Именно благодаря ему нам с Нарнахом и удалось уйти с площади без приключений.

В гостинице нас уже ждали.

– Милорд, вы были неподражаемы. – Это было первое, что я услышал из уст хозяина гостиницы. – Этого Севана давно надо было поставить на место.

– Благодарю за поддержку, – немного сухо произнес я.

Вся эта известность действовала мне на нервы. Я прекрасно понимал, что так моим врагам найти меня намного легче. Поэтому мне хотелось покинуть Амстер как можно скорее. Нарнах тоже поддержал меня. Тогда-то он и отдал мне Ригера вместе с командой. Нельзя сказать, что сам Ригер отнесся к этому хорошо, но и особо недовольным, вопреки моим ожиданиям, не выглядел.

В результате мы покидали Амстер словно воры в три часа утра. Даже городские ворота в это время были еще закрыты. Пришлось будить караульного офицера, который, ворча, долго читал приказ Мервина. Потом выругался и пошел отдавать распоряжение. Ворота со скрипом распахнулись, и весь наш отряд вместе с каретой покинул город. Карета была той, в которой мы приехали сюда с Витькой. Танькина карета была слишком приметной, к тому же ее видела половина города. Поэтому ее мы оставили перед гостиницей. Нарнах пообещал продать ее.

Теперь Танька ехала вместе с моим отцом, матерью и Витькой, которого я заставил сесть в карету, чтобы он не тормозил нас в пути.

– Тренироваться будешь потом, а сейчас я хочу двигаться как можно быстрее. Ты знаешь, как ездишь верхом.

Витьке пришлось смириться. А так как карета была рассчитана на четверых, то и мне и Рону пришлось ехать верхом. Впрочем, особо этому я не огорчался. Мне нравилось ездить верхом. К тому же в карете я, не имея обзора, чувствовал себя не слишком хорошо.

Однако неожиданно возникла другая проблема, о которой никто из нас даже не думал. Дело в том, что с нами отправились и Танькины телохранители. В результате у двоих офицеров сразу же возник спор о том, кто из них главнее. Это проявилось на первом же привале, когда Ригер попробовал приказать солдату из другого отряда сходить за дровами. Тот отказался, а Лерий выступил в его защиту, заявив, что не позволит отдавать приказ своим людям. Некоторое время я, вместе с родителями, Танькой и братом наблюдал за их препирательствами. Потом мне это надоело.

– Эй, вы оба! Подойдите сюда!

Оба командира наемников удивленно посмотрели на меня, но подчинились. Некоторое время я молча разглядывал обоих, в то время как отец с мамой и братом с интересом разглядывали меня. Под моим пристальным взглядом оба командира почувствовали себя неуютно.

– Видно вы еще не поняли, что теперь все вы составляете один отряд. И если возникнет необходимость, то и действовать вам придется вместе.

– Но милорд, – гневно начал Лерий. – Я не позволю…

– Разве я разрешил говорить? – перебил я, вопросительно посмотрев на Лерия. – Почему мне приходится напоминать вам о том, что такая ситуация опасно для нас всех? Но ладно, если вы не хотите договорить по-хорошему между собой, то вас примерю я. Отныне ваши отряды сливаются в один.

– Но…

Я жестом прервал протестующие крики.

– Этот отряд делится на два отделения. Командиром первого я назначаю Лерия, командиром второго Ригера. Я же становлюсь командиром всего отряда. О любых возникших спорах докладывать мне, я же отдаю приказы, я же буду назначать караулы до тех пор, пока вы не договоритесь между собой сами.

– Милорд, при всем уважении, мы вам не подчиняемся, – гневно заговорил Лерий. – Нам платит госпожа.

– Верно, но здесь есть еще один отряд. Не мне вам говорить к чему может привести несогласованность действий. У отряда должен быть один командир. Но вы не захотите подчиниться Ригеру, а он вам. У меня же нет причин сомневаться ни в ваших талантах, ни в талантах Ригера. Поэтому вы либо признаете командиром меня, либо немедленно получаете расчет. Я скорее соглашусь уменьшить наш отряд наполовину, чем позволю существовать независимому ни от кого соединению. Итак, ваш выбор?

Лерий нахмурился и задумался. Потом посмотрел на меня исподлобья.

– Хорошо, милорд.

– В таком случае пусть твой солдат выполнит приказ старшего по званию.

Лерий гневно посмотрел на меня, потом отвел взгляд и прокричал приказ.

– И еще, – заметил я, прежде чем оба офицера ушли. – Ригер, под вашей командой есть свои люди. Без необходимости не вмешивайтесь в дела другого отряда. Я ведь заставлю и твоих людей выполнить приказ Лерия. Лерий, вас это так же касается.

– Да-а, – протянул отец, когда оба командира ушли. – Только я думаю, что начал уже узнавать тебя, как ты открываешься мне с новой стороны.

– Папа, но я не мог позволить им начать выяснять отношения. Если бы дело касалось только их, то это была бы только их проблема.

Тут, прерывая меня, задребезжала палочка даль-связи. Быстро вытащив ее, я сжал кулак.

– Слушаю Нарнах. Что случилось?

– Почему сразу что случилось? Как будто я разговариваю с тобой только тогда, когда что-то случается.

– Ладно, ладно. Ты связался со мной, чтобы пожелать приятного пути?

– Нет, я связался с тобой, что бы сообщить кое-что по Рону. Мои люди поспрашивали у соседей того мельника. Так вот, удалось узнать, что ребенка подкинули почти одиннадцать лет назад люди из проходящего каравана. Та одежда, которая была на Роне в тот день, почти ничего не могла нам дать. Просто ясно, что родители Рона люди не бедные, но никаких особых примет на ней нет. Обычные пеленки.

– Значит, ничего узнать не удалось?

– Почему? Мы узнали, что ребенка оставил проходящий караван.

– Много нам это даст. Через Амстер проходит до десяти крупных караванов в год, и это не считая мелких. А тут караван десятилетней давности.

– Сразу видно, что ты плохо знаешь Амстер. В Амстере регистрируют все караваны, которые идут через их город. Когда он прошел, кто караванщик, кто владелец, откуда идет. Я уже отдал распоряжение, и мои люди ищут в архивах сведения о том годе. Но нам повезло еще и в том, что нам не нужны сведения за весь год. Мы знаем точную дату, когда подбросили Рона, но на всякий случай я велел взять сведения за три месяца.

– Спасибо, Вильен.

– Не за что. Я буду держать тебя в курсе своих поисков. Кстати, ты Рону рассказал о своих изысканиях?

– Нет. Если мы найдем что-то, то пусть это будет для него сюрпризом, а если нет, то зачем его обнадеживать. К тому же правда может оказаться такой, что ее лучше будет сохранить на время в тайне.

– Что ж, разумно. Ну ладно, я свяжусь с тобой, если что узнаю. Кстати, когда встретишь Далилу, то передай от меня привет.

Связь прервалась. Интересно, что он имел в виду, говоря о Далиле? Я поборол желание немедленно связаться с ним и потребовать объяснений – все равно ведь не скажет.

Тут я почувствовал, как кто-то подошел сзади меня и обнял.

– Ты молодец, Егор. Я боялась, что все с тобой произошедшее отразилось на тебе не лучшим образом.

– Спасибо, мама. – Я был искренен, но внутренне сжался, гадая, известно ли ей о том, что было со мной в последние дни путешествия по этому миру. Вряд ли тогда у нее была бы причина гордиться своим сыном. Если я тогда и смог победить свое новое я, то никак не из-за своих достоинств, а исключительно благодаря друзьям, особенно Эльвингу и Муромцу. Тут я почувствовал, что просто не имею право скрывать от нее правду. Это будет просто нечестно. Мастер ведь сказал, что я должен позволить родным заново узнать себя, но это никак не получится, если начинать со лжи. Пряча глаза и краснея от стыда, я рассказал о тех днях. Мама долго молчала.

– Знаешь, – наконец, заговорила она. – Я очень рада, что у тебя такие друзья. Мне бы хотелось познакомиться с этим Эльвингом, о котором ты столько рассказывал. И еще я рада, что ты мне все рассказал. Значит, ты действительно сумел остаться самим собой. Знаешь, есть такая сказка «Огонь, вода и медные трубы».

– Знаю, я смотрел ее.

– Люди ведь недаром считали, что испытание медными трубами самое тяжелое. Из того, что рассказал нам Мервин, я поняла, что воду и огонь ты одолел, а сегодня ты доказал, что выдержал и медные трубы. И знаешь, я действительно горжусь тобой… и собой.

– Милорд.

Я едва не подскочил на месте, так неожиданно прозвучал рядом голос Ригера.

– О, черт, Ригер, не могли бы вы в следующий раз не доводить меня до сердечного приступа?

– Милорд, нам пора отправляться. – Ригер проигнорировал мое высказывание. Очевидно посчитал его недостойным рыцаря.

Я глянул на солнце.

– Наверное, вы правы. К вечеру нам необходимо быть у границы Тевтонии. Надеюсь нас ничего не задержит в пути.

Мое предположение оказалось довольно оптимистичным. Впрочем, нельзя сказать, что случившаяся задержка меня огорчила, наоборот, даже обрадовала. Случилась она в одном из городов Амстерского союза, через который мы проезжали.

Таньке захотелось есть. Но ладно бы только это, но кушать она захотела не те «черствые испорченные запасы», которые у нас были с собой, а чего-нибудь горяченького. А если она что-нибудь хочет, то добивается этого всеми средствами. Напрасно ее пытались убедить, что если потерпеть еще четыре часа, то мы остановимся в гостинице и там поедим. В конце концов, даже Лерий попросил меня остановиться.

Чертыхнувшись, я отправил Лерия на поиски подходящего трактира, где можно было бы хорошо поесть. А сам я, с небольшим сопровождением, на котором настоял Ригер, отправился на рынок, чтобы купить новый точильный камень для меча, а также новый плащ, поскольку постепенно начало холодать – верный признак приближающейся осени. Со мной решил отправиться и брат. Мама тоже попросила меня купить ей кое-какие вещи. В результате основной наш отряд отправился в разысканный Лерием трактир, а я, Витька, Рон и двое солдат поехали на рынок.

Ходьба по магазинам никогда не была моим любимым времяпровождением, поэтому, особо не торгуясь, я сразу скупил все, что было надо. Это произвело впечатление на торговцев и солдат, сопровождавших нас.

– Ты всегда так деньгами кидаешься? – насмешливо поинтересовался Витька, когда мы возвращались назад.

– Сам бы и торговался, – огрызнулся я. – А у меня этого таланта нет.

– Совсем бесталанный ты, – расхохотался Витька.

Тут откуда-то сбоку выскочил Рон, таща за собой связку колбас. Глядя на него, я не выдержал и расхохотался.

– Рон, зачем ты накупил столько колбасы? Ты что, решил лавку открыть?

– Ничего ты не понимаешь. – Рон с торжеством посмотрел на свою покупку. – Это же рефейльф – самая лучшая колбаса, которая только существует. Секрет ее изготовления держат в тайне, и никто не может сделать такую же кроме жителей Рефейльфа. Я давно хотел ее попробовать, но она столько стоила, у-у! А тут такой случай.

Мы переглянулись с Витькой и расхохотались. Я заметил, что сопровождающие нас солдаты тоже посмеиваются, глядя на Рона.

– А ты оказывается чревоугодник.

– Чрево… кто? – Рон вытаращился на Витьку, не понимая, что тот хотел сказать. – Ладно, ладно, обзывайтесь. Только ведь сами будете уминать колбасу, когда попробуете.

Так, подшучивая над покупкой Рона, мы и ввалились в трактир. Но здесь нас встретила испуганная мама, бледный отец и взволнованные стражники.

– Милорд, – подбежал ко мне Лерий. – Мы поймали наемного убийцу.

Так! А я то уже успокоился.

– Где?

– Мы сняли комнаты, чтобы дамы могли переодеться. Потом мы ждали вас, но один солдат заглянул в комнату. Там сидел человек и чистил оружие…

– Чистил оружие? – изумленно переспросил я. – Наемный убийца, который пришел на дело, сидел и чистил оружие?

– Мы тоже удивились, но один из солдат опознал в нем того, кого уже поймали раз в Амстере. Он клянется, что запомнил его.

Смутная догадка забрезжила у меня в голове.

– Он сопротивлялся?

– Нет. – Было видно, что это обстоятельство тоже приводит офицера в недоумение. – Но с ним была еще женщина.

– Женщина? Молодая? Волосы до плеч?

Увидев ошарашенный взгляд Лерия, я все понял, ругнулся и быстро пошел наверх. За мной кинулись оба офицера, отец, мама и хозяин гостинице, что-то бормочущий себе под нос.

Увидев, что я готов немедленно войти в комнату, Ригер попытался возразить.

– Милорд, может следует сперва войти солдатам?

– Не думаю.

Мама тоже хотела возразить, но не стала. Отец же кинулся ко мне, но не успел, я уже раскрыл дверь и вошел в комнату.

– Ролон, хоть раз ты можешь обойтись без сюрпризов? А если бы тебя прибили до моего прихода?

Ролон пошевелил связанными руками.

– Вообще-то я не знал, что ты ушел. А охрана у тебя слабовата.

Ригер зарычал, но удержался от каких-либо иных проявлений чувств.

– Далила, но ты-то как поддалась на провокацию?

– Ну, молодой девушке нетрудно потерять голову. – Она усмехнулась, потом подошла и чмокнула меня в щеку. – Напрягшиеся было охранники завистливо вздохнули.

– Э-э, наверное, тебе стоит познакомиться с моими родителями.

– Не хотелось бы мешать, но может кто-нибудь развяжет меня?

– О-о, извини, – я быстро перерезал веревку на руках Ролона.

– Далила! – В комнату ворвался Рон и повис у нее на шее.

Лерий сообразив, что никаких нападений не будет, махнул рукой, и солдаты быстро покинули комнату.

– Лерий, – окликнул я офицера, – поблагодари того солдата, который заметил убийцу в комнате.

– Поблагодарить? Но ведь, если я правильно понял, этот человек ничем не угрожал вам?

– Этот не угрожал, но ведь здесь мог оказаться и настоящий убийца. Так что тот солдат заслужил похвалу, а это отдайте солдатам, пусть пока отдохнут, пока мы тут поговорим. – Я кинул ему кошелек.

Лерий уважительно кивнул и исчез за дверью, но не успел я повернуться к друзьям, как дверь распахнулась и в комнату вбежал… попугай.

– Милорд, – сразу начал он. – Я признаю свою вину, но не кажется ли вам, что я понес уже достаточное наказание? Я давно уже признал свою вину. Я прошу, нет, требую… нет прошу… В общем, я прошу вас восстановить мое прежнее жалование!

Я, Далила, Ролон и Рон рухнули на пол от хохота. Мои же родители и брат недоуменно смотрели то на нас, то переводили слегка шокированные взгляды на человека в аляповатой одежде разукрашенной всеми цветами радуги. Тут снова появился Ригер и с недоумением уставился на вошедшего, потом посмотрел на нас. Я, не в силах произнести сквозь смех ни слова, только замахал рукой, успокаивая офицера.

– Я тоже рад тебя видеть, Леонор.

– Вообще-то это я посоветовала просить тебя о прощении при встрече. – Призналась Далила. – Я сказала, что ты будешь в хорошем настроении. Правда я никак не думала, что он сделает это таким образом!

– А по-другому он не умеет, – Ролон поперхнулся смехом и закашлялся. – Наш маг, как всегда неподражаем.

Сам же Леонор стоял в стороне и слегка высокомерным взглядом, в котором все же скользила растерянность, смотрел на нас.

– Вообще, я не думаю, что сказал что-то, что могло явиться причиной смеха, – проговорил он. – Я, понимаю детей, которым бы только посмеяться, но взрослые…

Договорить ему не дал новый взрыв смеха.

– Леонор, ты неподражаем, – сказала, наконец, Далила. – По-моему, ты только что своей последней фразой лишил себя всякой надежды на восстановлении прежней зарплаты.

Кажется, только сейчас сам Леонор сообразил, что я тоже ребенок и его последняя фраза относится не только к Рону, кого он, собственно, и имел в виду, но и ко мне.

– Милорд, я не имел в виду вас…

– Леонор, тебе не кажется, что лучше заткнуться пока ты совсем не испортил дело? Мне почему-то кажется, что сейчас ты скажешь очередную глупость, – перебил его Ролон.

Леонор сник.

– Я побуду в общем зале. – Он повернулся, чтобы выйти.

– Подожди, Леонор. – Я вытащил даль-связь. – Вильен!

– Слушаю, Энинг. Что-нибудь случилось?

– Нет, просто информирую, что с сегодняшнего дня Леонор получает свою прежнюю зарплату. Он только что попросил прощения. – Тут я не выдержал и опять рассмеялся. – Очень своеобразным способом.

– Я чувствую, – усмехнулся Нарнах. – Жаль меня при этом не было. Могу представить, как он просил прощения, через слово вставляя свои требования. Ладно, принял к сведению. Кстати, Рон рядом?

– Да, крутится тут рядом, пытается проверить арсенал Ролона.

– Значит, они нашли тебя?

– Ага.

– Хорошо. Значит, ваша шайка опять собирается вместе? Мирные жители, женщины и дети спасаются первыми.

– Еще слово, Нарнах, и тебя я к мирным жителям не причислю. А на женщину и ребенка ты и так не похож.

– Молчу. Больше не слово, господин ребенок! – Нарнах усмехнулся и отключился.

– Тоже мне, остряк. – Я сердито убрал даль-связь. – Ролон, а вы как здесь оказались? Я ожидал, что найду вас в Амстере?

– Ну, там меня слишком многие знают. В общем Амстер для меня не слишком уютное место. Вот я и поселился здесь. И от Амстера недалеко и в тоже время достаточно далеко от моих «друзей».

– Ну, а что мне было делать одной в таком большом городе? – поинтересовалась Далила. – Одинокую девушку всякий норовит обидеть. Вот я и отправилась вместе с Ролоном. Все-таки знакомый.

Я пристально посмотрел на них и усмехнулся.

– Ага, понятно!

Далила тут же ощетинилась.

– Еще одно такое понятно и я откручу тебе голову!

Я наклонил голову.

– Давай. Только на свадьбу не забудь пригласить. – Со смехом я увернулся от брошенной подушки.

– Энинг, ты как был нахал, так и остался!

– Каюсь и смиренно прошу о прощении.

– Ага, а я сразу поверила в твое смирение. – Тут Далила подошла к маме. – Вы, наверное, мама Энинга? Он рассказывал о вас и очень скучал. Я рада, что ему удалось вернуться домой. Только, кажется, теперь он и вас с собой притащил.

Мама рассмеялась.

– О вас он тоже многое рассказывал. Правда я не ожидала с вами вот так познакомиться. Меня это немного напугало.

Далила виновата потупилась.

– Наверное, мне стоило отговорить Ролона от его идеи, но он захотел проверить надежность вашей охраны.

В результате этой неожиданной встречи нам пришлось задержаться в городе гораздо дольше, чем я рассчитывал. А колбаса, которую купил Рон, и в самом деле оказалась необычайно вкусной. Так что те похвалы, которые посыпались на мальчишку со всех сторон, с лихвой вознаградили его за наши шуточки в его адрес. В результате после обеда Рон ходил петухом. Мама же захотела, чтобы мы непременно сделали запас «этой бесподобной колбасы». В итоге выехали мы только ближе к вечеру, как раз, чтобы успеть до темноты добраться в соседний город. Дальше наш путь лежал в Тевтонию.


Глава 5 | Рыцарь двух миров | Глава 7