home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Дом на Набережной

С высоты знаний сегодняшнего дня мы можем смело утверждать, что каждое замужество Светланы было связано с каким-либо побегом. И первый такой побег состоялся в 1944 году. Светлана бежала из Кремля, из семьи Сталиных в свою собственную, новую семью. Бежала Светлана в этот хорошо известный каждому москвичу дом.

Дом на Набережной — так его называли тогда, так его называют сейчас, и других объяснений не требуется. Все знают, о каком доме идет речь.

Но пока шел сорок третий год.

Аллилуев:

«…Когда случилась эта заваруха с Каплером, все получили по мозгам прилично, и Зубалово закрыли, значит. Мы жили по-прежнему в Доме на Набережной, в десятом подъезде, а в 1944 году Светлана вышла замуж за Гришу Морозова, и ей дали квартиру в Доме на Набережной».

По мозгам получили действительно здорово. Светлана была отлучена от любимого Зубалова, а Василий схлопотал десять суток карцера. В один из министерских санаториев отправились бабушка с дедушкой. Дали по мозгам и тем, кто находился в кремлевской квартире. Домоправительница Саша Никашидзе, шпионившая за Светланой и читавшая письма Каплера, тоже была уволена.

В июне 1943 года Светлана заканчивает школу и впервые за последние три месяца встречается с отцом, показывает ему свой аттестат зрелости и сообщает, что хочет пойти в МГУ на филфак.

«— В литературу хочешь, так и тянет тебя в эту богему! — сказал Сталин».

Разговор закончился тем, что Светлана поступила на исторический факультет. Но студенческие годы интересуют нас только как первые годы обретенной свободы, к которой так рвалась Светлана. Она настояла, чтобы отец снял охрану, хотела быть такой, как все.

Молодость, свобода! Светлана постоянно влюбляется, не зная, кому отдать предпочтение.

Еще в школе она влюбилась в Серго Берия.

Марфа Пешкова:

— Когда он появился в школе, то буквально все... не было девочки, которая тут же в него не влюбилась, потому что он был необыкновенно красив. Он был хорошо воспитан. У них в доме была немка, которая с детства его воспитывала, и умный был...

Наверное, Серго Берия как муж для Светланы был бы той самой идеальной кандидатурой. Счастливы были бы все: и родителей Серго — Лаврентий Павлович и Нина Теймуразовна, и отец Светланы — Иосиф Виссарионович. Создается такое впечатление, что Сталин даже как-то пытался пристроить Светлану в семью Берии. Нет, он ничего не говорил дочери, тем более не разговаривал на эту тему с Лаврентием, но Нину Теймуразовну Сталин просил присматривать за его дочерью, что та с удовольствием и делала. И наверное, свадьба случилась бы, если бы Серго не уехал учиться в Ленинград.

Марфа Пешкова:

— И вот тут она, видимо не выдержала и быстренько-быстренько вышла замуж. И когда она узнала, что я собираюсь выйти замуж за Серго, то здесь она проявила себя не очень хорошо. Она, во-первых, прибежала к моей бабушке и сказала: «Что вы делаете, зачем вы Марфу хотите отпустить в этот страшный дом. Ни в коем случае этого не делайте! Я вас предупреждаю». В этот же день она прибежала к Нине Теймуразовне, у которых я уже раза два бывала, и ей говорит: «Что вы делаете, ведь Марфа больной человек. У нее с легкими плохо. Она никогда не родит здоровых детей».

Уже позже, когда мы были мужем и женой, она продолжала звонить, пытаться, чтобы он пришел на встречу с ней, что ей с ним нужно обязательно поговорить».

Оставим без комментариев эти поступки молодой женщины, но заметим, что они были не случайны. В пятьдесят третьем году, на съезде писателей Светлана встретила свою первую любовь Алексея Каплера. К тому времени она уже успела побывать несколько раз замужем, но именно в тот момент была свободна. По словам Светланы, у них разгорелся настоящий, взрослый роман. Беда была в том, что несвободен был Люся Каплер. Светлана решила освободить возлюбленного одним махом. Она отправилась к его тогдашней жене актрисе Валентине Токарской.

Как и в случае с Серго Берией, этот поход ничего, кроме стыда, ей не принес. Для прошедшей лагеря Валентины Георгиевны, женщины умной, обладающей силой воли, огромным чувством юмора и чувством собственного достоинства, разговор со Светланой был, наверное, неприятен. Но Валентина Георгиевна вела себя как королева. Светлана почувствовала себя суетливой простушкой. Токарская даже не повела бровью, сказала сопернице, что ее муж абсолютно свободен и волен делать что хочет, а на прощанье заметила:

— Да, я всегда знала, что Люся очень неверный человек. Не обольщайтесь. Он любил в своей жизни одну лишь Тасю Златогорову, но даже и ей не был верен. Это такая натура.

В процессе работы над фильмом нам рассказали еще один эпизод такого же поведения Светланы, но попросили в фильм его не вставлять.

У Светланы был роман с очень известным поэтом. Поэт был женат и старался вести себя так, чтобы о том, что у него происходило в душе, никто не знал. Светлана вела себя как обычно. Однажды, узнав, что поэт поехал к себе на дачу поработать, оставив супругу в Москве, Светлана решила поехать к нему. Стала советоваться с подругой. Та категорически была против. Находила доводы, убеждала. Но в свое время Светлану не мог остановить сам Сталин, если ей чего-нибудь хотелось.

Светлана поехала в Подмосковье. С трудом нашла дачу. Ее приезд явно не входил в творческие планы поэта. Тем не менее он вел себя достойно.

Сидели в беседке, разговаривали, пили чай. Неожиданно, как бывает в таких случаях, почти как в анекдоте, приехала жена. И хотя в тот момент ничего предосудительного между Светланой и поэтом не происходило, тем не менее было решено незваную гостью спрятать.

Светлана провела в шкафу несколько часов. Было унизительно, неудобно и чесался нос, очень хотелось чихнуть…

Она сама рассказала об этом подруге.

На этом роман был закончен.

Те же Элеонора Микоян и ее муж Степан говорили нам, что такое поведение было в характере Светланы — вынь да положь немедленно, чего ей хочется. В данном случае поэта, до этого — Каплера, а в школе — Серго Берия.

Много кого…

В мае 1944 года Светлана выходит замуж за Григория Морозова. Гриша был старым другом Васи Сталина, Светлана знала его еще по школе. Дочь специально поехала к отцу на Ближнюю дачу сообщить о своем решении.

Цвела черемуха, жужжали пчелы. Под этот райский аккомпанемент Светлана сказала отцу, что выходит замуж. Это известие у Сталина радости не вызвало, возможно, еще и потому, что Григорий был евреем.

Отец сказал Светлане:

«— Черт с тобой, делай что хочешь, только чтобы дома у меня я его не видел! Слишком он расчетлив, твой молодой человек. На фронте ведь страшно, там стреляют, а он, видишь, в тылу окопался».

Тем не менее отец не возражал против ее замужества, а значит, не надо было думать, где и на что жить молодой семье. Не нужно было думать, как растить ребенка, который появился на свет весной сорок пятого года — его растили две няни. Сталин, узнав, что скоро опять станет дедом, не только помог с квартирой в Доме на Набережной, но и разрешил Светлане жить в ее любимом Зубалове. Правда, для этого понадобилось опять выпрашивать аудиенцию у главы государства.

Это уже было осенью. До этого времени Светлана выполняла наказ отца и делала все, чтобы он не видел ее мужа, а заодно и сама держалась подальше от «душной», по ее словам, атмосферы Кремля. Просьб к отцу у нее не было, все проблемы на тот момент были решены.

Война близилась к концу. Брат Василий шел в гору: ордена, медали, звания. Он уже был генералом, но все больше и больше пил, слухи об этом доносились со всех сторон. С братом Светлана тоже не искала встречи.

Она вырвалась на свободу.

Марфа Пешкова:

— Она все время старалась вырваться из этого круга, и когда она уже стала самостоятельным человеком и уговорила отца, чтобы ей выехать из Кремля, иметь свою собственную квартиру, то в университете у нее образовалась совершенно новая компания совершенно новых людей, которые были связаны с литературой и историей.

Университеты во все времена и во всех странах были оплотом прогрессивной мысли. Люди, бывающие на квартире дочери Сталина, мыслили другими категориями. Они говорили о прогрессе, они мечтали о свободе, и в этой компании Светлане становилось стыдно, что она дочь Сталина.

Марфа Пешкова:

— Мне рассказывал племянник Алексея Толстого и Людмилы Ильиничны, что он часто бывает у Светланы, зная, что я с ней раньше очень дружила. Он говорит: «Мы там очень весело проводим время и очень интересно, потому что кто-то читает стихи, кто-то читает свои произведения. Мы это обсуждаем, но когда мы там встречаемся, она портрет отца, который висит на стене, переворачивает».

Обратите внимание на эту деталь. Мы не будем ее комментировать, а лишь заметим, что поступок для Светланы очень характерный. Совсем скоро она так же перевернет и страницу своей совместной жизни с Григорием Морозовым.

Для развода было несколько причин: плохое отношение к мужу Светланы Сталина, который так ни разу и не увидел своего зятя; возникшая вдруг неприязнь между бывшими друзьями Григорием и Василием Сталиным и… многочисленные родственники Гриши Морозова, которые постоянно толпились в квартире Дома на Набережной с просьбами пристроить куда-нибудь получше своих детей.

Все закончилось просто. Однажды Григория не впустили в Кремль, а Василий взял паспорт сестры и через несколько часов вернул его в абсолютно девственном виде. Будто бы Светлана никогда и не была замужем. От брака остался симпатичный мальчик Иосиф, Ося. Даже Сталин, однажды увидев его в Зубалове, сказал: «А сынок у тебя хорош! Глаза у него хорошие».

За все почему-то рассчитался отец Гриши Морозова. Вскоре, в разгар борьбы с космополитами, он был арестован по какому-то глупейшему обвинению. Кто-то докопался до того факта, что якобы настоящая фамилия отца Гриши была Мороз, а не Морозов. На самом деле это было чушью, но бывший свекор Светланы провел в ссылке шесть лет.

«Сионисты подбросили тебе твоего муженька!» — все упрекал Светлану отец.

В те годы у Светланы самой близкой подругой была Элеонора Микоян, жена Степана Микояна. Мы приехали снимать Элеонору Петровну и Степана Анастасовича к ним домой, в дом, стоящий недалеко от Павелецкого вокзала. В квартире царили шестидесятые годы, неверное, тогда такую мебель достать было почти невозможно. Огромное количество книг и богатейшая фонотека классической музыки. На стенах фотографии, от которых мороз идет по коже. Молодые Ворошилов и Микоян на трибуне во время какого-то парада еще до войны, оба заразительно смеются. Фотография и рисунки дачи в Зубалове, той самой, которой так восхищалась Светлана. Рисунки делала хозяйка дома. Элеонора Петровна показала нам еще несколько рисунков, объясняя, как были расположены их дача и дача Сталиных.

— А вот по этой дорожке можно было за десять минут дойти до них…

На фотографиях вся советская история: Серго Орджоникидзе, Надежда Аллилуева, Никита Хрущев, конструкторы Ильюшин, Туполев, руководители государства Косыгин, Брежнев, Подгорный, тут же Фидель Кастро, Ван Клиберн, Михаил Плетнев, Юлиан Ситковецкий и много-много других. История — если называть фамилии, обычная жизнь — если смотреть, что изображено: какое-то застолье, группа товарищей, компания друзей. Кто-то играет в теннис, а кто-то смотрит. Кто-то за рулем «Опеля». Не кто-то, а семнадцатилетняя Эля, Элеонора Петровна, за рулем иномарки — в 1939 году.

Впечатляет?

На нас это произвело впечатление.

Киса, как ее называла Светлана, была на несколько лет старше дочери Сталина. Дочь рано погибшего летчика-испытателя, она воспитывалась в семье другого легендарного летчика — первого начальника Полярной авиации М. Шевелева. В 1939 году СССР купил десять машин «Опель», чтобы в будущем сделать по их образу и подобию советскую малолитражку «Москвич-401». Эти десять машин разрешено было купить Героям Советского Союза. М. Шевелев купил одну из машин и подарил дочери Эле. Теперь Элеоноре Петровне.

Кисе дочь Сталина рассказывала обо всем. Тогда они жили по соседству, и Светлана могла прибежать и в час ночи, чтобы поделиться с подругой новостями или попросить совета.

Элеонора Микоян:

— Ее как-то очень угнетало, что из-за Гриши у нее испортились отношения с отцом. Он же не хотел его видеть и детей, то есть даже внуков своих, видел всего раз, что ли. И вот она мне сказала как-то: «Знаешь, Киса, мужей у меня, может, будет много (кстати, что оказалось правдой), а вот отец у меня — один».

За эти годы Светлана видится с отцом считанные разы, но часто звонит и пишет ему длинные, совсем не официальные письма.

Светлана Сталина — отцу — Иосифу Сталину:

«Здравствуй, дорогой папочка!

Я никогда еще так не радовалась, как в тот день, когда получила твое письмо и мандарины. Ты прав, я теперь не воробушка, а целая «ворона». В соответствии с этим и твое письмо с посылкой обрадовало меня намного больше, чем когда я была «воробьем»…»

Отец, когда отдыхал на юге, всегда присылал дочери подарки, чаще всего южные фрукты. В этом же письме звучат и отголоски сложных взаимоотношений брата и сестры.

«Вспомни, что на меня тебе наговорили! И кто?.. ну, черт с ними…» — пишет Светлана отцу.

«Наговорщиком» она называет брата Василия, но тему не развивает, а заканчивает письмо словами любящей дочери:

«Все-таки жду тебя в Москву. А может быть, папочка пришлет мне еще одно такое же хорошее письмо?

Целую моего папочку».

Письмо написано 1 декабря 1945 года. Светлана в своих воспоминаниях утверждает, что ее с отцом в то время почти ничего не связывало.

В 1947 году, после развода, Светлана по непонятным причинам отказывается от выстраданной свободы и переезжает из Дома на Набережной обратно в Кремль.

Под надзор.

Известно точно, что никто силой не заставлял ее это сделать. Во всяком случае, она никогда этого не говорила. Вот на скуку Светлана жалуется. Вновь говорит об удушливой атмосфере Кремля, о том, что квартира похожа на склеп, но попыток выехать за Кремлевскую стену пока не предпринимает.

В сорок седьмом году, после денежной реформы было отменено бесплатное содержание семей членов Политбюро. Во всяком случае, вышло такое постановление. Сталин, как глава правительства, получал зарплату. У Светланы денег не было настолько, что она частенько занимала их у бабуси, которая получала «сержантский» оклад.

Отец и дочь видятся так же редко, но вот интересный факт — при каждой встрече Сталин дает Светлане деньги.

«После 1947 года отец иногда спрашивал в наши редкие встречи:

— Тебе нужны деньги?

На что я всегда отвечала:

— Нет.

— Врешь ведь, — говорил он, — сколько нужно?

Я не знала, что сказать. А он не знал ни счета современным деньгам, ни вообще что сколько стоит. Он жил своим дореволюционным представлением, что сто рублей — это колоссальная сумма».

В конце концов деньги Светлана всегда брала.

В том же 1947 году Светлана отдыхает с отцом на Холодной речке, в Гаграх. Они смотрят вместе кино, иногда гуляют, Светлана читает ему вслух газеты и журналы. Они пытаются говорить, но плохо слышат друг друга. Почти по всем вопросам у них разные точки зрения. Вечерами Светлану утомляют одинаковые застолья с товарищами отца по партии, истории, которые она слышала по сто раз. И вновь прогулки с отцом, который жалуется ей, что очень устал, что хочет покоя. Светлана и сама видит, что отец чувствует себя неважно.

Проведя три недели в кругу вновь обретенной семьи, Светлана возвращается в Москву. В университете начинались занятия. В это время она старается чаще писать отцу, то и дело посылает длинные полные любви и заботы письма. В ответ получает записки, более похожие на телеграммы, и какой-нибудь «подарочек». Те же мандарины.

«Здравствуй, Света! Получил твое письмо. Хорошо, что не забываешь отца. Я здоров. Живу хорошо».

И так далее.

Когда свой дом кажется чужим и казенным, окна чужих квартир с «кремовыми шторами» и «зеленой настольной лампой» излучают тепло и уют. Вот такой уютной и теплой показалась Светлане квартира Ждановых. После смерти Андрея Александровича, любимца Сталина и партии, Светлана все чаще и чаще стала бывать в этом доме.

Дом был женский. Правила в нем вдова Жданова, Зинаида Александровна. Рядом были ее сестры. Они воспитали чудо-мальчика Юру, который в двадцать четыре года был уже кандидатом философских наук. Светлана и Юрий начали встречаться и как-то рассудочно в конце концов решили пожениться.

Это был типично династический брак — так считает Светлана.

Правда, ее племянница, дочь Якова Гуля, помнит, как Светлана в роскошном белом платье невесты сияла счастьем и повторяла: «Мой Юрочка лучше всех!»

Помнит то время и Степан Микоян. Практически до самой смерти Сталина фамилия Микоян всегда стояла рядом с фамилией вождя. Они были знакомы еще с Баку, где начинали свою революционную деятельность. Микояны были соседями Сталина по кремлевской квартире. Приезжали не раз в Зубалово, их дачи тоже стояли рядом. Когда-то они принадлежали одному человеку — нефтезаводчику Зубалову. Сталин и Микоян знали его тоже с времен их подпольной деятельности в Баку.

Степан Микоян учился с Василием сначала в простой, а затем в артиллерийской школе. Тоже был летчиком во время войны, затем испытывал знаменитые «МиГи». Заслужил звание Героя Советского Союза. Сын Анастаса Микояна.

Степан Микоян:

— Светлана знала Юру давно. И мы его знали. Он был молодым ученым, очень приятным и остроумным человеком. Во всяком случае, когда я его знал. Я помню, когда-то он был у нас в гостях, а мы жили на одной лестничной клетке с Лысенко. У нас даже был общий балкон через перегородку. И Юра сказал мне: а ты не боишься, что он тебя скрестит с огурцом? И потом, насколько я помню, отец рассказывал, что сам Сталин как-то сказал: вот хорошо бы поженить Юру и Светлану.

Сталин брак одобрил, хотя в это время у него были свои планы. На Ближней даче уже достраивали второй этаж, и отец предложил всем детям переехать к нему. Переезжать на дачу Сталина? Об этом Юрий Жданов даже слышать не хотел. А Светлана не хотела жить в семье у Юрия, тем более что отец ей прямо сказал: «Там тебя бабы съедят, там слишком много баб».

Сталин вообще недолюбливал жену Жданова.

Итак, ни Василий, ни Светлана на Ближнюю дачу жить не поехали. Благо что квартирный вопрос перед детьми Сталина никогда не стоял.

Владимир Аллилуев:

«Она вышла замуж за Юрия Жданова. Потом ей дали квартиру в девятом подъезде того же дома, на четвертом этаже, и у нас был даже общий балкон».

С новым мужем Светлана вернулась в старый дом. В Дом на Набережной, где раньше она жила с Григорием Морозовым, но тогда — в седьмом подъезде. Брак вновь оказался недолгим и не очень счастливым. Муж все время работал, приходил домой очень поздно, а Светлана вновь скучала. К тому же зимой 1949/50 года она тяжело болела. Это было связано со второй беременностью. Полтора месяца она провела в больнице, но ребенок родился недоношенным. Девочку, появившуюся на свет, как и ее старший брат Ося, в мае, назвали Катей.

Но уже тогда, в мае пятидесятого года, Светлана вновь думает о побеге.

Она вдруг поняла, что отец был прав, когда предупреждал ее о том, что в семье Ждановых ей будет неуютно. Именно так она себя вскоре и почувствовала. Муж Юрий не хотел отрываться от кремлевской квартиры Ждановых, от дома своих родителей. А Светлану этот дом больше не грел.

К тому же в этом доме обижали и бабусю, считая ее «некультурной старухой». А когда Александра Андреевна однажды приехала на дачу Ждановых повидать Осю, ее приняли как «дворничиху».

Элеонора Микоян:

— Светлана рассказывала мне, каким на самом деле оказался дом Ждановых. Особенно ее угнетал какой-то серо-черный цвет. Эти кожаные диваны... черные, которые стояли в комнатах. Какие-то занавески серые...

И вот милый и уютный дом старинных друзей оказывается пропитанным «формальной, ханжеской партийностью» с самым махровым «бабским мещанством». Светлану теперь раздражает все, что совсем недавно приводило в восторг:

Светлана Аллилуева, «20 писем к другу»:

«Сундуки, полные добра, безвкусная обстановка сплошь из вазочек, салфеточек и копеечных натюрмортов».

Тот самый Юрочка, который в день свадьбы был лучше всех, оказался «маменькиным сынком» и «сухарем».

И еще одна, на наш взгляд, очень важная причина, по которой дочь Сталина совершает очередной побег, на сей раз из дома Ждановых: в нем Сетанка никогда не была хозяйкой.

Годы с 1949 по 1952 были для Светланы тяжелыми: болезнь, преждевременные роды, развод и учеба. Она заканчивает исторический факультет и вроде бы поступает на филологический факультет, хотя когда она училась на нем — неясно, потому что в одном из писем в 1952 году она сообщает отцу, что учится в аспирантуре Академии общественных наук.

Может быть, она получала два образования параллельно?

В то время Светлана могла себе это позволить. А главное, Светлане могли позволить делать это.

Однако мы чуть-чуть забежали вперед.

Летом 1951 года Сталин вызвал Светлану и ее брата Василия к себе в Грузию, в Боржоми, где отдыхал. Это был последний совместный отдых отца и дочери, это была последняя поездка Сталина в Грузию.

В тот год Сталину исполнилось семьдесят два года, но он все еще ходил своей стремительной походкой, заставляя пыхтеть сзади толстых генералов охраны. Во время прогулок он то и дело резко поворачивался на сто восемьдесят градусов и натыкался на свою свиту. Это его очень злило, хотя делал он это специально, и тому, кто попадался под его горячую руку, было не позавидовать.

Сталин завтракал и обедал вместе с дочерью в саду, под каким-нибудь деревом, и иногда позволял себе вспоминать прошлое. В подробности он не вдавался, потому что всегда считал, что чувства — «это для баб»…

Когда он куда-нибудь выезжал, земляки-грузины устраивали ему такой прием, что он то вовсе не мог выйти из поезда, то наоборот — не мог сесть в машину. Дорогу, по которой должен был ехать Сталин, устилали коврами, машину останавливали, заставляли садиться за стол.

Сталин подобные проявления чувств своих сограждан не любил.

«Разинут рты и орут, как болваны!» — как-то сказал он.

К тому времени он уже привык ездить по пустым дорогам, прибывать на пустые перроны, и ликование народа в Грузии заставило его безвыездно сидеть в Боржоми.

Светлана же и вовсе считала подобные проявления чувств лицемерием и не верила в их искренность. Может быть, она так считала, когда писала свои воспоминания, а не в тот момент, когда была там, в Грузии?

Брат и сестра уехали в Москву раньше, оставив отца на родине до осени. По дороге они заехали в Гори. Здесь Светлана впервые почувствовала, что у нее есть родная земля и что находится она совсем не в Москве. Василия и Светлану ведут в дом-музей их отца, где каждую вещицу им демонстрируют как святыню. Неизвестно, как отнесся к этому Василий, но Светлане вдруг стало стыдно и захотелось поскорее уйти.

Уйти, убежать…

Только от чего?

От кого все время порывается бежать Светлана — дочь Сталина?



«Сетанка-хозяйка» | Сталин. Трагедия семьи | Безотцовщина