home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 19

Уже два дня Далеа прекрасно справлялась со своей работой, не оставляя на тарелках и кастрюлях ни кусочка еды и ни капли жира – посидев на урезанном рационе, девушка поняла, что, если так и дальше пойдет, у нее не хватит сил сбежать, пусть даже шанс будет выпадать три раза в день. И вот, похоже, удовлетворенная ее благоразумным поведением удача если и не смилостивилась, то, по крайней мере, дала ясный намек: после завтрака ей досталась обычная гора посуды, а вот после обеда – какой-то жалкий десяток тарелок. Далеа не верила, что подземные козлы вдруг решили поститься, если эти ребята не поели – значит, их попросту не было в подземном доме. Конечно, она все еще была заперта в своей гнусной сырой норе, но… Девушка подобралась к небольшому окошку в массивной железной двери. Проходная комната в конце коридора просматривалась не слишком хорошо, но после часа наблюдения Далеа решила, что все-таки охранник в караулке всего один. Не то чтобы она была абсолютно уверена, просто надоело то приседать, то сгибаться, как городской фонарь у этого треклятого окошка.

– Будем считать, что остался Нарим, – решила девушка. Нарим был куда поменьше ростом и поуже в плечах, чем Уншор, да и не так сильно походил на отъявленного головореза. Эти простые предположения моментально вернули Далеа подорванный заточением оптимизм. План действий был абсолютно ясен: она привлечет внимание охранника, обезвредит его и сбежит, пока подземные козлы не вернулись из своих козлиных похождений.

Девушка скептически осмотрела оставленную ей посуду: она уже пыталась ранее изобразить пару приемов с тарелками и ложками в качестве оружия, но осталась не особо довольна результатом. Теперь же ее ждал намного более скудный выбор, чем при полноценном обеде на сотню мерзких прожорливых персон. После долгих раздумий Далеа выбрала большую крышку от кастрюли и ухват. Сделала несколько пробных выпадов, чтобы получше почувствовать вес и баланс нестандартного вооружения. Оставалось только заманить Нарима в ловушку. Так, приманка будет лежать здесь – девушка чуть пододвинула свой матрас, чтобы его было лучше видно из маленького дверного окошка. Сперва она решила спрятаться за дверью, но быстро поняла, что так охранник сразу заподозрит неладное. Беспорядочно разложила посуду, чтобы ее, оружие находилось под рукой, но не бросалось в глаза! Набрав побольше воздуха в легкие, завопила истошно и пронзительно: к сожалению, в крике попрактиковаться у нее не было никакой возможности – звук было сложно соотнести с каким-либо человеческим чувством или состоянием. Самое время занимать позицию бездыханного тела. Девушка немного поворочалась, пытаясь расслабить мышцы, закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании: дышать нужно было легко, медленно и незаметно.

Далеа показалось, что прошло очень много времени. Наконец раздался скрежет ключа в замке и тяжелый скрип непослушной двери. Несколько шагов и тишина. Очень неприятная и настораживающая тишина, как будто кто-то стоял и молча смотрел на нее. А ведь она рассчитывала, что Нарим захочет выяснить, что произошло с пленницей, склонится над ней, чтобы услышать дыхание. Тут она его и приложит железякой по голове. План еще как следует и не начал работать, а уже рушился. Пауза затягивалась, Далеа не выдержала: ее правый глаз начал приоткрываться, а рука поползла к боевой крышке. Тут же на ее бок обрушился глухой, расплывшийся жаром удар.

Над ней возвышался Уншор. Громадный, лохматый, с недельной щетиной и жутко оскаленным, лишенным половины зубов ртом. Далеа отметила, что охранник против обыкновения напялил на себя кольчугу и тронутый ржавчиной шлем. Ручища сжимала тусклый прямой меч.

«Все-таки боится меня», – несмотря на незавидное положение, эта мысль доставила девушке огромное удовольствие.

– Спасибо, что заглянул, Уншор, – девушка попыталась всмотреться в черные мутные глаза головореза. – Через трубу залез гигантский паук и очень меня напугал, но теперь, кажется, все в порядке. – Далеа попыталась приподняться, но левый кулак охранника звонко встретил ее переносицу. Девушка упала на матрас, соленый железистый вкус начал заполнять рот.

– Поиграть решила, нелюдское отродье? – Острие меча отшвырнуло злополучную крышку. – А я как раз думал, идти к ней или сама позовет, – лезвие уперлось в солнечное сплетение и впилось в кожу. Резко дернув меч, Уншор распорол ее рубаху, острие при этом едва не рассекло ей кончик носа. – Кое-что там все-таки есть, придется серебреник отдавать Нариму. Зря говорил, что у ублюдочных тварей молочных мест нет, чтобы подобных себе не плодили.

Кровь ударила Далеа в голову, если бы не сталь у ее груди, она бы уже выцарапала эти наглые, затянутые сальной пленкой глаза.

– Вот только не знаю, сперва тебя употребить, а потом прирезать, или наоборот. – Уншор почесал затылок, как будто действительно пытался решить серьезную задачу. Тттоу! – резкий и такой знакомый Далеа звук оборвал его размышления. Лицо охранника исказила гримаса, по сравнению с которой его обыкновенная жуткая физиономия могла показаться ликом светоносного ангела. Левое колено начало подгибаться, плечо пошло вниз. Уншор схватился за ногу и попытался развернуться. Тут Далеа заметила, что у него из бедра торчит знакомая миниатюрная стрелка. В реве гиганта слились воедино богохульство, упоминание демонов и чьей-то матери. Уншор развернулся и, несмотря на рану, корявыми прыжками бросился в коридор. Далеа приподнялась, превозмогая головокружение и внезапно накатившую тошноту. Заставив свое непослушное тело подняться, выглянула из камеры.

Этого-то Девяносто Шестой и боялся – перезарядить арбалет, когда на тебя несется дребезжащая железом громадина, никак не удавалось. А ведь он довольно легко снарядил это самое маленькое из найденного в арсенале оружие. Но в решающий момент нервы сдали. Гомункул руками и ногами вцепился в несчастный самострел, а серые кожистые крылья неистово работали, удерживая его над полом. Все бесполезно. Здоровенный, вероятно, очень уродливый и точно очень злой человек был уже совсем близко. Наконец рычажок поддался, что-то щелкнуло и бельт встал на место. Летун повернул голову и понял, что уже не успеет выстрелить – на него опускался тусклый тяжелый клинок. Судорожный взмах крыльев толкнул миниатюрное тельце вперед и вниз. Гомункул немыслимым образом изогнулся и с силой бросил оружие. Арбалет пролетел между ног Уншора, а Девяносто Шестой повис, вцепившись в высокий, окованный сталью сапог. Сбитый с толку охранник на мгновение застыл. А потом сделал последнюю ошибку в своей жизни – обернулся: Ттоупп! – стрелка вошла точно между выпученных сальных глаз.

Кинрун Долбак совсем недавно вернулся из своих шахт в Синих Горах. В Нармроте он обычно отдыхал да прикупал детям всяких безделушек. А этот денежный воротила Арденик вечно таскал его по ресторанам, приемам да представлениям – старался угодить. Кинрун смотрел на своего компаньона немного свысока – настоящий гном должен заниматься горным, оружейным, ну, на худой конец, ювелирным делом. Все эти подсчеты, контракты, болтовня с длинноногими только распускают, сбивают точность и концентрацию, необходимые для настоящей работы. Впрочем, дасское золото, которое регулярно отправлял на Маарбаг Рыжебородый, позволяло клану высоко держать голову и даже иногда задирать нос. Мастер Долбак наотрез отказывался ночевать в разукрашенном, как кремовый торт, особняке компаньона. Упрямый гном приобрел небольшие трехкомнатные катакомбы в толще Каменного Холма. Большую часть года апартаменты пустовали. Кинрун отплевывался от пыли и вычесывал из бороды паутину, но не хотел тратиться на прислугу, да и сам ради каких-то двух-трех ночей делать уборку в своих катакомбах не хотел.

В тот вечер гном вернулся домой не в настроении– Рыжебородый все донимал его деловыми разговорами. Одна его идиотская идея – установить магические игрушки на паровые молоты – чего стоила! Придумает же такое: выбросить уйму денег на то, чтобы станок смотрел, есть ли под ним рука или одна железяка. Да ни один гном в жизни ничего под молот не подсунул – оно ж и малышу понятно: тюкнет вниз и отобьет! «Так то ж гном, – говорит. – А у нас люди работают».

Спустившись к себе, Кинрун первым делом проверил тайник с молотом. Оставлять Большой Тюк без присмотра не хотелось. Мифрильный красавец одинаково хорошо долбил кости чудовищ и горную породу. Вдруг в толстую стальную дверь гулко постучали. Гном закинул огромный молот на плечо и пошел открывать. За порогом стоял Аруд Сирота, прислужник посла Траргена. По гномским меркам еще мальчик, он почти всю жизнь провел на земле в Нармроте и от этого казался Кинруну еще более жалким. Сейчас молодой гном выглядел и вовсе неподобающе: бархатный зеленый кафтан расстегнут, рубаха выпросталась из штанов, короткая широкая борода всклокочена, на щеках румянец.

– Ты что, бежал?! – удивился мастер Долбак. Гномы не бегают – они могут ходить быстро и долго, ползти на брюхе или на четвереньках по узкому тоннелю, ездить на санях с горы или в паланкине на плечах длинноногих. Но бегать – никогда. Ну или почти никогда – Кинрун вспомнил, как совсем недавно напоролся на скрытую в толще породы гробницу. С любой тварью из плоти и крови он бы не побоялся сразиться, но от того, на что он нарвался там, нужно было уносить ноги.

– Мастер Долбак, – наконец-то Аруд отдышался. – Рабочие взбунтовались и идут на квартал. Господин Колотун…

Кинрун отстранил его и поднялся на улицу, плюнул на ладонь и растер о боек Большого Тюка.

– Значит, повеселимся. Будем долбать, – старый гном говорил с какой-то мечтательной сладостью в голосе. Аруд понял, что обращается он не к нему, а к мифрильному молоту.

– Господин Колотун приказал всем защищать улицу Дружбы и восточную часть квартала, – бросил он вслед Кинруну.

Обезумевшая толпа несла Шадугинура на запад, по направлению к гномским кварталам. Ему следовало бежать, нырнуть в один из узких немощеных переулков, как только людской поток вынес за ворота фабрики. Но он сплоховал: побоялся, что одержимые яростью рабочие догонят и разорвут на части. Возможно, произошло бы именно так. Потом накатили волны фабричных со всего промышленного северо-востока, захлестнули и наводнили улицы. По рукам пошло оружие – копья и мечи самого низкого качества. Похоже, что кто-то всерьез взялся за нармротских карликов – слишком уж все было четко спланировано и выполнено. Впрочем, вердуг был уверен: что бы там ни думали закулисные организаторы, легкой резни не получится – гномы всегда любили подраться и дорого продавали свои толстые шкуры, к тому же не были обременены женщинами и детьми. Шадугинур спотыкался чуть ли не на каждом шагу и усиленно работал локтями, но все равно рассмеялся, вспомнив один из бесчисленных скабрезных анекдотов на тему: «Почему никто никогда не видел гномских женщин и откуда берутся гномы». В этот момент передний край, который, как понял вердуг, был не так уж и далеко, разразился яростными криками, отчаянными воплями и стонами. Человеческое море остановилось и даже начало давить назад, но сзади продолжали напирать. Шадугинур услышал, как трещат ребра не то соседа, не то его собственные. Стало тяжело дышать.

Громкой размашистой поступью ворвался Кинрун Долбак в приглянувшийся ему переулок. Этот клочок земли он решил .защищать до последнего убитого длинноногого. Наметанным глазом горного бригадира оглядел позицию. Двое из Серой Руки стояли в полумраке под низким балконом. Посмеивались, сплевывали тапраал.

«Ну надо же, – подумал Кинрун. – Дома за сородичей не признают, а тут явились, защитники».

Впрочем, он быстро сообразил, что для длинноногих тонкие различия рождения и жизни серых карликов все равно что для него магическая абракадабра нармротских чародеев. Нет, эти двое пришли сюда только для того, чтобы сберечь собственные шкуры. Если станет по-настоящему жарко, на них рассчитывать не стоит. Мастер Хитрорез с сыном. Их наверняка тоже придется сбросить со счетов. Старик ювелир, с головы до пят укрытый черным бархатом, был вооружен какой-то сверкающей золотом и драгоценными камнями штуковиной. Она бы сошла за шестопер, если бы не узорчатые листья и крылья бабочек вместо доброй стали. Да на ее блеск сбежится больше голодных длинноногих, чем сможет вместить несчастный переулок. У мальчика борода отросла не больше ногтя – какой из него боец, да и вооружился так же странно, как папаша. Кинрун всегда считал, что арбалет заряжается одним бельтом, но никак не тремя.

– Что ж, нам больше достанется,—гном, похоже, опять говорил со своим молотом.

Все стояли, как на приеме у покойного короля. То ли твердо решили так дожидаться длинноногих, то ли… Так и есть – серые карлики как-то косо поглядывали на драгоценное оружие ювелира, да и тройной арбалет явно отклонялся от восточного направления. Ну да ладно, скоро они все узнают, кого следует бояться по-настоящему. Мастер Долбак поплевал на руки и подошел к черной чугунной ноге магического фонаря. Первый удар откликнулся громким чистым звоном – Кинруна наполнило теплое уютное чувство, как будто он долбил железистую породу глубоко под землей. Второй – подогнул столб, третий вырвал его из земли. Сочащийся медово-желтым светом массивный цветочный венчик клюнул стену противоположного дома. Второй фонарь приноровившийся гном снес одним ударом. Теперь чугунные столбы крест-накрест перегораживали переулок. Бросив короткий взгляд на свою новую команду, Кинрун отметил интерес, загоревшийся в глазах всех четырех карликов. А ведь он только начал входить во вкус. Следующей на очереди оказалась массивная стальная дверь двухэтажного дома с балконом. Один верхний и один нижний удар – и отполированная до блеска серая плита ушла внутрь вместе с коробкой.

– Как хорошо, что половина домов на Каменном Холме всегда пустует, не то из-за разборок с хозяевами пропустили бы все веселье, – громко сказал Кинрун.

С первыми громкими ударами Большого Тюка рубаки Серой Руки отскочили от заходивших ходуном стен. И вот уже вся четверка, позабыв про былые страхи и намерения, разинув рты, наблюдала за разрушением злополучного дома. Первой полетела вниз стенная плита второго этажа. Облицованный камнем бетон рухнул на середину мостовой, разошелся двумя длинными трещинами, но не рассыпался. Затем упал, сорвавшись с раздолбленных креплений, балкон, посыпалась дешевая сварная мебель. Наконец настал черед стены первого этажа. Весь в серой пыли, с бетонными осколками в каштановой бороде и волосах, появился из полуразрушенного дома Кинрун. Решительным шагом пересек переулок. Золотое крыло бабочки преградило ему дорогу. Голос мастера Хитрореза напоминал скрежет его инструментов:

– Э-э-э, господин Долбак, это наш дом, и я не намерен дать его разрушить ни людям, ни своим сородичам.

Мгновение вошедший в азарт гном переводил горящий взгляд с ювелира на его дом, затем на Большой Тюк и снова на ювелира, наконец все-таки взял себя в руки и расслабился. Валуны плеч едва заметно опустились, взгляд окончательно прояснился. В этот момент гул, гомон и подвижное пламя факелов ворвались в переулок с улицы Дружбы.


ГЛАВА 18 | Специалист | ГЛАВА 20