home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



05:38 am


Мари с Такахаси бредут по улице. У Мари на плече сумка, кепка «Red Socks» надвинута до бровей. Очков нет.

– Наверное, спишь на ходу? – спрашивает Такахаси. Мари качает головой:

– Я же подремала немного.

– А я однажды после ночной репетиции сел на Синдзюку в электричку, на ветку Тюо-сэн, и заснул. Открываю глаза – а я уже в префектуре Яманаси! И за окном сплошные горы бегут [22]… Всю жизнь засыпаю где попало, прямо беда.

Мари молчит, явно думая о чем-то другом.

– Слушай… – решительно говорит Такахаси. – Насчет того разговора. Ну, про Эри. Если ты не захочешь рассказывать, то и не надо. Я спрошу, а ты можешь и не отвечать.

– Угу…

– Твоя сестра очень крепко спит. И не собирается просыпаться. Ты так сказала, верно?

– Ну да.

– Не знаю, как лучше спросить, но… Ты имеешь в виду кому? Что-то вроде потери сознания, да?

– Не совсем, – говорит Мари. – Ее жизни ничто не угрожает. Она просто… спит.

– Просто спит? – повторяет Такахаси.

– Да. Только… – Мари собирается что-то добавить, но вздыхает. – Ты извини, но я все-таки не готова к этому разговору.

– Ну, хорошо. Не готова – так не готова.

– Устала, нужных слов не подберу. Да еще и голос какой-то чужой.

– Ну, расскажешь когда-нибудь, – кивает Такахаси. – Как-нибудь в другой раз. Сменим тему.

– Ага… – с облегчением вздыхает Мари. Какое-то время они идут молча. Просто бредут себе к станции. Такахаси что-то насвистывает.

– И когда уже рассветет? – говорит Мари. Такахаси поднимает руку и смотрит на часы.

– В этом месяце рассвет примерно в шесть сорок. Сейчас вообще самые долгие ночи. Подожди еще часок.

– Оказывается, от долгой темноты тоже можно устать, правда?

– Ну, обычным людям в это время полагается спать, – улыбается Такахаси. – Человек вообще начал разгуливать в темноте совсем недавно. Всего полсотни тысяч лет назад. А до этого, как только садилось солнце, все забирались в пещеры и носа не высовывали. В принципе, наши биологические часы до сих пор настроены так, чтобы в самое опасное время мы спали.

– И все-таки – по-моему, с заката прошло ужасно много времени.

– Да… Пожалуй, и правда долго.

Напротив аптеки стоит огромный грузовик. Водитель перетаскивает ящики с товаром под стальные жалюзи. Мари с Такахаси огибают его и идут дальше.

– Мы с тобой еще увидимся? – спрашивает Такахаси.

– Зачем?

– Зачем? – переспрашивает он. – Ну, хотелось бы еще поговорить. По возможности в более подходящее время.

– Хм… Так ты что же, мне свидание назначаешь?

– Ну можно и так назвать.

– Но о чем ты собираешься со мной говорить?

Такахаси ненадолго задумывается.

– Ты, наверное, хочешь спросить, что у нас с тобой может быть общего?

– Ну да. Помимо разговоров об Эри.

– Ну, вообще-то… На такой вопрос я сразу не отвечу. Прямо сейчас, то есть. Но мне кажется, если мы встретимся, у нас найдется, о чем пообщаться.

– Со мной неинтересно общаться.

– Кто-нибудь тебе это говорил? Вот прямо этими словами: «С тобой неинтересно общаться»?

Мари качает головой:

– Да нет пока…

– Ну и не бери в голову.

– Говорили, что я мрачная.

Такахаси перекидывает футляр с одного плеча на другое. И затем говорит:

– Послушай. Человеческая жизнь не так примитивна, чтобы делить ее только на мрачные и светлые стороны. Между светом и мраком – миллионы теней и переходных оттенков! И разумный человек всю жизнь учится их различать. И на то, чтоб его разум при этом не затуплялся, тратит кучу сил и времени. Я, например, вовсе не думаю, что ты мрачная.

Мари задумывается.

– И все-таки… Я, например, ужасная трусиха.

– Разве? А по-моему, трусихи в одиночку по ночному городу не разгуливают. А ты до рассвета бродила и что-то в этом для себя искала, верно?

– В чем – «в этом»?

– Ну, в непривычном месте, на чужой территории…

– И что же я, по-твоему, «в этом» нашла? Такахаси улыбается и смотрит на нее:

– По крайней мере, я хочу с тобой еще раз встретиться и поговорить. Такое вот у меня желание…

Мари смотрит на него. Их взгляды встречаются.

– Но это будет очень непросто, – наконец говорит она.

– Непросто?

– Угу…

– То есть мы, возможно, больше не встретимся?

– Вполне возможно.

– У тебя, э-э… Ты с кем-то встречаешься?

– Сейчас – нет.

– Значит, я не в твоем вкусе?

Мари качает головой:

– Дело совсем не в этом. Просто в понедельник меня уже не будет в Японии. Уезжаю в Пекин на стажировку. По студенческому обмену. Пока до июня, а там посмотрим.

– Вон что… – с интересом говорит Такахаси. – Так ты еще и в вузе отличница.

– Да нет же, – улыбается Мари. – Подала заявление на всякий случай, вообще не надеялась. А меня вдруг выбрали. Обычно считается, что первокурсникам такие стажировки не по зубам. Но в этом году не совсем обычная программа.

– Ну здорово! Поздравляю.

– Ну и вот. До отъезда уже совсем немного осталось. Скорее всего, я буду страшно занята в последние дни. Чемоданы, документы…

– Да, конечно.

– Что – конечно?

– Конечно, ты будешь страшно занята в последние дни. Чемоданами и документами. И поэтому встретиться не сможешь. Конечно, я все понимаю… Ну ладно, не страшно. Подождем, когда ты вернешься.

– Но я вернусь только через полгода.

– Ничего. Я терпеливый. А время убиваю просто мастерски… Можешь дать мне тамошний адрес? Я тебе письмо напишу.

– Могу, конечно.

– А если напишу – ты ответишь?

– Угу, – кивает Мари.

– Ну вот. А весной ты вернешься, и я выманю тебя на свидание. В зоопарк, или ботанический сад, или в океанариум. А потом мы с тобой пойдем есть абсолютно политкорректный и обалденно вкусный омлет.

Мари еще раз смотрит парню прямо в глаза. Словно хочет еще раз в чем-то убедиться.

– А откуда у тебя вдруг проснулся ко мне интерес?

– Откуда? На это я ответить прямо сейчас не могу. Но чуть позже, когда мы с тобой уже встретимся несколько раз и заиграет Фрэнсис Лэй, я обязательно отвечу, откуда у меня возник к тебе интерес. Очень подробно объясню все конкретные причины одну за другой. Надеюсь, вокруг будет много снега…

У входа в метро Мари достает из кармана маленький красный блокнот, записывает пекинский адрес, вырывает страничку и вручает Такахаси. Тот аккуратно складывает листок пополам и прячет в кармашек бумажника.

– Спасибо. Письмо будет очень длинным, – предупреждает он.

Остановившись у билетного автомата, Мари о чем-то задумывается. И явно колеблется, стоит ли говорить.

– Насчет Эри… – наконец решается она. – Я вспомнила. Очень долго не могла вспомнить, но ты позвонил, а я потом сидела в номере, в кресле… И вдруг вспомнила, совершенно отчетливо… Можно, я здесь расскажу?

– Да, конечно.

– Пока вспоминается, надо обязательно кому-нибудь рассказать, – поясняет Мари. – Иначе все детали размоются и исчезнут…

Такахаси с абсолютно серьезным лицом оттопыривает пальцами уши – дескать, я весь внимание.

– Однажды, когда я была совсем маленькой – еще в садик ходила, – мы с Эри застряли в лифте нашего дома. Наверное, случилось землетрясение. Кабину сильно тряхнуло, и лифт застрял между этажами. И тут же погас свет. Темно – хоть глаз выколи. Собственных рук не разглядеть. В лифте ехали только мы двое, больше никого. Я от ужаса просто окаменела. Мизинцем пошевелить не могу. Дышу с трудом, и голос куда-то пропал. Эри меня зовет, а я ответить не в состоянии. В голове все онемело, ничего не соображаю. И даже голос Эри слабо-слабо доносится, как из щели в стене…

Мари закрывает глаза, вспоминая ту страшную темноту.

– Сколько это продолжалось, я не помню, – продолжает она. – По-моему, ужас как долго – хотя, может, мне так показалось. Может, пять минут. Может, двадцать. Дело не в долготе, а в том, что за это время происходило. Там, в абсолютной темноте, Эри прижала меня к себе. Но не так, как люди обычно обнимаются. А очень крепко. Так, чтобы мы с нею стали одним существом. И не отпускала меня ни на секунду. Как будто знала: стоит ей разжать руки – мы больше никогда на этом свете не встретимся…

Прислонившись к автомату, Такахаси молча ждет продолжения. Мари вынимает из кармана правую руку, задумчиво разглядывает ладонь. И наконец поднимает голову.

– Конечно, ей тоже было страшно до невозможности. И колотило ее, наверное, не меньше моего. И хотелось кричать или реветь во весь голос. Да что там говорить, сопливая второклашка… Но Эри держалась абсолютно спокойно. Сейчас мне кажется – именно тогда, в том лифте, она и решила стать сильной. Ради младшей сестренки, которую должна была защитить. И зашептала мне, громко-громко, в самое ухо: «Не бойся. Это не страшно. Я с тобой. Кто-нибудь скоро придет и нас вытащит…» – ну и все в таком духе. Очень уверенным голосом. Прямо как взрослая. И даже песню мне пела. Уж не помню, что за песня была… Я даже хотела ей подпевать, но так и не смогла, голос пропал совсем. А она все пела – одна, для меня… И тогда я почувствовала, что могу доверить ей свою жизнь. В этой кромешной мгле нас вдруг больше ничего не разделяло. Все стало единым. По-моему, даже сердца забились в унисон. А потом вдруг зажегся свет, кабину снова тряхнуло, и мы поехали дальше как ни в чем не бывало…

Мари делает паузу. Напрягает память, подыскивает слова.

– Но это случилось, наверное, в первый и последний раз. Как бы сказать… Наверное, в те минуты мы и были с нею близки как никогда – ни до, ни после. Когда наши сердца бились вместе, и между нами не было вообще никаких преград… А потом мы с ней стали отдаляться друг от друга. И очень скоро начали жить каждая в своем мире. И то, что соединило нас тогда в лифте, больше ни разу не появлялось… Я не знаю, что здесь не так и в чем проблема. Только вернуться туда мы уже не смогли.

Такахаси берет ее за руку. Мари слегка удивляется, но не возражает. Очень долго и нежно он держит в руках ее ладонь. Маленькую и мягкую.

– Если честно, я не очень хочу уезжать, – вдруг признается Мари.

– В Китай?

– Ну да.

– Почему?

– Страшно.

– Конечно, страшно. А как же. Ехать бог знает куда, за тридевять земель.

– Ага…

– Но у тебя все будет замечательно. И все получится. А я тебя здесь буду ждать.

Мари кивает.

– Ты очень красивая. Знаешь об этом?

Она поднимает голову и смотрит ему в глаза. Отнимает руку и прячет в карман джемпера. И глядит себе под ноги. Проверяет, не запачканы ли ее желтые кроссовки.

– Спасибо… Но сейчас я хочу домой.

– Я тебе напишу, – говорит Такахаси. – Письмо в свитке. Огромное, как древняя повесть.

– Угу, – отвечает Мари.

Миновав турникет, она выходит на перрон и скрывается в вагоне скорого [23]. Такахаси провожает ее взглядом. Звучит свисток отправления, двери закрываются, электричка трогается с места. Когда состав исчезает, Такахаси поднимает с пола футляр, вешает на плечо и, насвистывая какую-то мелодию, бредет по переходу на железнодорожную станцию. Народу вокруг с каждой минутой все прибывает.


05:24 am | Послемрак | 06:40 am