home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПЬЕСА СЫГРАНА

Пишенетт соскочил с трамвая, раскрыл зонтик и взбежал по лестнице Дворца правосудия. Оказавшись в зале ожидания, он закрыл зонтик, повесил себе на локоть и стал рассматривать план, который ему нарисовала Моргенстерн.

— Зал очевидностей отыскать трудно, — предупредила она его.

— Хотите сказать, что ничего очевидного нет? — ответил писатель, считая, что удачно пошутил.

И вновь попал впросак.

— Вам помочь?

К нему подошел милиционер с активированным оружием. Со вчерашнего вечера они патрулировали по всему городу. Странно, что этот был не на центральной площади в ожидании спектакля с эшафотом, подумал Пишенетт, когда прошел первый страх.

— Я ищу галерею Ж7, — ответил он, молясь, чтобы милиционер не увидел панцирь, превращавший его в светящегося червячка.

Милиционер указал ему на нужную галерею и удалился. Пишенетт углубился в лабиринты дворца, отыскал галерею Ж7 и остановился перед дверью, которая могла быть дверью зала.

— Мы на месте, — сказал он.

Ничто не говорило, что улики, собранные следователями с момента создания Криминального отдела, находились здесь. Пишенетт толкнул дверь и столкнулся нос к носу с Марселеном, которого колдунья описала ему подробнейшим образом. Чиновник скрепкой чистил ногти. Он мигнул, заметив посетителя, который извлек из пластиковой сумки толстый том и протянул ему.

— План древнего Базеля! — воскликнул Марселен, словно увидел сокровище.

— Роберта Моргенстерн просила передать его вам. И от души поблагодарить.

Марселей встал и поклонился:

— Мсье, вы — настоящий гражданин. Позвольте пожать вам руку.

Пишенетт взял руку Марселена и ответил тем же церемонным тоном:

— Благодарю вас и желаю вам увидеть хорошие сны.

Архивариус не успел удивиться столь странной формулировке. Игла с анестезирующим веществом кольнула его в ладонь, и он с глупой улыбкой рухнул на стул. Обездвиженный чиновник не вызовет любопытства метчика, успокоил себя Пишенетт, пряча иглу в карман, чтобы случайно не уколоться самому. Затем приступил к поискам того, за чем явился.

— Ноль один ноль три для улик, — пропел он. — Где у нас ящик текущего года?

Он вскарабкался на лестницу и нашел на самом верху нужный ящик. В нем лежал только один толстый конверт. Пишенетт схватил его, удивившись его весу, спустился по лестнице, вскрыл его. Извлек из него единственную улику, которую просил принести Мишо.

Дурацкий камень, яйцеобразный кусок кварца с зеленоватыми и синеватыми отблесками. Это был тот самый обломок минерала, за которым охотился и хотел забрать у старьевщика никому не ведомый пират Луи Ренар. Этим камнем он пытался ударить Грубера. Луи, которого через полчаса ждала казнь: ему собирались отрубить голову… Почему два самых знаменитых пирата лагуны пошли на такой риск, чтобы завладеть им? — спросил себя журналист.

Пищенетт сунул камень в конверт, спрятал конверт в карман плаща и вышел из зала, удостоверившись, что Марселей удобно сидит на стуле.

— До свидания и спасибо, — произнес он, тихо прикрывая за собой дверь, чтобы не разбудить спящего.


Наступил день его славы, день, который попадет в учебники истории, чтобы с него начать счисление эры царствования Арчибальда Фулда. Второй тур голосования только подтвердит его могущество с помощью демократического механизма. Ибо министру было достаточно глянуть на черную от народа центральную площадь, чтобы понять — он выиграл окончательно и бесповоротно.

Милицейский кордон окружал эшафот в центре площади. К нему вела аллея, улица, по которой проедет фургон с осужденным на смертную казнь. Зонтики образовывали гигантский серо-черный панцирь, сверкающий под дождем.

Муницип, его друзья и группа юристов во главе с Вернером Бовенсом, отцом очаровательной Сюзи, пытались настроить общественное мнение против казни. Но люди отказались их поддержать. Опрос был однозначен — базельцы требовали смерти пирата. Министр как будущий избранник только пытался ответить на их чаяния.

— Сколько их? — спросил он у главного милиционера, который навытяжку застыл перед ним.

— Не менее ста тысяч, мсье, — с гордостью ответил подчиненный.

Палач во плоти и во крови за большие деньги был доставлен на Пеликане из государства Скалистых гор, одного из последних клочков суши, где не отменили смертную казнь. Накануне он сообщил министру, что он казнит в основном с помощью электричества. Но ему нравилась гильотина, эдакий кусочек Старушки Европы.

Машина прибыла из Иль-де-Франс. По словам антиквара, продавшего его на вес золбта и пытавшегося всучить в придачу три шотландских топора и пару нюрнбергских дев, лезвие было новым. Министр спрашивал себя почему.

Хомут закрылся. Очко замкнулось. Нож упал вниз. Три удара заставили толпу замолчать и приподнять зонтики. Три удара, как в театре, подумал министр, глядя, как палач снаряжает механизм, который, похоже, действовал безотказно.

Сидя на балконе муниципального дворца, он ощущал себя зрителем великого спектакля, пьесы в, масштабе города, автором, постановщиком и главным актером которой был сам. Акт 1, сцена 1: фургон муниципальной каторги останавливается у границы площади — осужденного в красной рубахе и черных штанах ведут по коридору из милиционеров. Он идет мелкими шажками, ибо у него скованы ноги, но с поднятой головой. Базельцы кричат, толкая друг друга локтями.

— Вмешаться? — с беспокойством спрашивает главный милиционер.

— Ни в коем случае.

Народ — живой и подвижный организм, огромное животное без головы и хвоста, единое существо. Разве не был Барон, состоящий из миллиона метчиков, его идеальным воплощением? Перепуганный Базель хотел покарать виновника и не помешает казни.

Пират вспрыгнул на помост и презрительно оглядел ползучих гадов у своих ног. Довольно смел, подумал министр. Вой стих. Неужели они попали под его обаяние? Фулд взял с подлокотника микрофон, встал и произнес:

— Дорогие сограждане!

Зонтики развернулись в сторону муниципального дворца.

— Без особой радости в сердце я в этот сумрачный час решил применить смертную казнь. Но мы не можем позволить, чтобы силы Зла угрожали нашим свободам! — Толпа колыхнулась, но не стала опровергать эту избитую истину. — Мы сегодня казним не пирата, а Пиратство. А завтра нож отрежет голову не Туманному Барону, а Преступлению!

Толпа одобрительно взревела. Фулд знаком руки успокоил ее. Он уже не был человеком, гремучей змеей или министром безопасности… Термин муницип слишком слаб, сказал он себе. Займемся этим завтра.

— Нанесем мощный удар по Зверю, обезглавим его, и вы увидите… вы увидите, как сбегут демоны, и небеса улыбнутся нам.

Он развел руки в стороны и закрыл глаза. Базельцы затаили дыхание.

— Через два дня вы придете к избирательным урнам, чтобы выбрать нового муниципа. Я обещал, что, если вы проголосуете за меня, дождь прекратится… — Он выждал несколько секунд театральной паузы. — Я солгал вам!

Послышались протесты. Разочарование было полным.

— Дождь прекратится до того, как вы проголосуете за меня!

Базельцы принялись скандировать имя министра.

— Фулд! Фулд! Фулд! Фулд!

Он показал два разведенных пальца в знак победы, спрашивая себя, не торопится ли… Хотя с этим пиратом есть уверенность, что ребенок получит к вечеру свое железо.

— В любом случае пьеса поставлена, — пробурчал он, опуская вниз большой палец, повторяя жест римлян.

Палач, ожидавший сигнала, уложил пирата на полку, опустил захват с очком на его шею, положил руку на рычаг, управлявший ножом…

Именно в этот момент раздался первый взрыв. Фисташково-зеленое облако скрыло главную аптеку и поплыло над толпой, которая с воплями бросилась врассыпную. Главный милиционер кинулся на Фулда, но тот свирепо оттолкнул его.

— Отправляйтесь командовать своими людьми, дурак! — приказал министр. — События происходят внизу.

Взрывы вокруг площади направляли паникующую толпу в сторону улицы, где стояли главные милицейские силы. А в это время розовая прожорливая пена выползла из сливных решеток, еще более испугав присутствующих. Пена уже поглотила эшафот и растекалась в разные стороны. Зеленые взрывы и розовая пена превратили задуманную Фулдом пьесу в чудовищный хеппенинг на грани китча и абстракции.

Взрывы прекратились. Прибыли пожарники и принялись откачивать пену. На мостовой показались безжизненные тела. Несколько милиционеров недоуменно кружились на месте. Палач, оставшийся на месте, стоял с громадной пенной шапкой на голове, оглядывался вокруг, словно что-то потерял. А пират в красной рубашке… испарился.


— Гип-гип ура, Луи!

Экипаж Виктора III вновь обрел капитана. Братья воссоединились. Пираты растоптали экстремистские амбиции Фулда. В Мюнстеркирхе реками текло спиртное.

Роберта видела, что Пишенетт вернулся из похода в верхний город с толстым пакетом. Ей хотелось бы знать, что он принес. Но братья Ренар оказались быстрее и закрылись с Пишенеттом в комнате, откуда появились через полчаса. Члены колледжа уже сидели за своим привычным столиком в таверне. Эльзеар краснел каждый раз, встречаясь глазами с цыганкой Лейлой.

— Милиция не только требует пропуск в Исторический квартал, — сообщил Роземонд. — Она отбирает документы и объявляет человека, переступившего через врата, вне закона.

— Нас всех объявили вне закона, — напомнил Лузитанус. — А по муниципальной газете, которая впервые не потчует небылицами, вода уже завтра зальет нижние кварталы.

— Как раз вовремя, — добавила Лейла. — Мы отплываем завтра.

Она взяла Эльзеара за руку, повернула ладонью вверх и принялась читать линии ладони. Пунцовый Штруддль шумно шмыгал носом.

Ванденберг продолжил:

— К счастью, есть канализационные ходы, чтобы проникнуть в город. А капюшоны-панцири дают свободу действий.

— Надо только не попасться, — напомнила Роберта. — Как идет переезд?

— Сотня лиц уже находится на улице Парижа. Мы ждем еще такое же количество.

— Все, что нас интересует в колледже, будет упаковано к полудню завтрашнего дня, — добавил Лузитанус. — Чтобы не возбуждать подозрений, все вывозимое заменено не имеющими никакой ценности факсимильными копиями.

— Хотелось бы вывезти весь амфитеатр, но Баньши сразу распознает подделку, — вздохнул Роземонд.

— Вы с ней не сталкивались?

— Ни разу. Она, похоже, не выходит от Барнабита.

— Холодный гуляш на обед. Мечта, да и только, — проскрипела Роберта.

Пленк спросил у Грегуара:

— Вы по-прежнему собираетесь забрать ребенка?

— У вас есть другие предложения? Представьте, что с ним будет, если он останется в когтях этой крестной матери? — возмущенно воскликнул профессор истории.

— Я согласен с вами, — успокоил его Пленк. — Баньши вовсе не похожа на образцовую мать, какая нужна любому ребенку. Но есть одно «но».

Роземонд с замкнутым лицом молчал, ожидая, что медэксперт продолжит.

— Судя по списку, который вы прочли в обсерватории, количество недостающих элементов и количество убитых за это время людей говорит, что ребенок не завершен, если я умею считать до четырех. Последней жертвой должен был стать Луи Ренар. Поэтому речь идет не о том, чтобы вырвать невинное дитя из лап крестной матери, а извлечь его из матки, хотя он, быть может, не жилец на этом свете.

За столом воцарилась ужасающая тишина.

— Пленк прав, — подтвердил Ванденберг. — Мы не можем брать на себя ответственность за подобное решение. — Роземонд растерянно глядел на ректора, который добавил: — Пока. — И продолжил, обращаясь к Роберте: — Отростки наших колдовских древ получены. Они будут высажены в саду Исторического квартала. Правда, грядки будут очень узкими. Их было трудно перевезти, но нам очень помогли цыгане.

— Orchidia carmilla будет чувствовать себя одиноко, — улыбнулась колдунья.

— Но нам еще далеко до конца, — продолжил Ванденберг. — Надо провести эмигрантов, завладеть гримуарами…

— Моя магия уложена в коробки, — сказал Штруддь, держа руку в руке Лейлы. — Но надо еще упаковать кухню…

К их столу приблизилась шумная ватага.

— А вот и друзья из Колледжа колдуний! — представил их брату Клод Ренар.

Брат уже сменил пунцовую рубаху на жилет пронзительно изумрудного цвета.

Он поклонился, прижав руку к сердцу, и заявил:

— У Луи Ренара перед вами долг чести.

Он взял стул и сел между Моргенстерн и Роземондом. Клод остался стоять. Десяток пиратов, скрестив руки на груди, с решительным видом смотрели на них.

— Зрелище доставило огромное удовольствие. А зеленые взрывы выглядели прекрасно, — похвалила Роберта. Она присутствовала на площади в панцире и стояла рядом с Бовенсами, отцом и дочерью. — Они чудесно сочетались с розовым цветом моей пены.

— Если хотите, поделимся секретом производства, — предложил Луи Ренар.

— А мы своими.

Пират и колдунья внимательно изучали друг друга. Луи с хитрой улыбкой спросил:

— Брат говорил, что вы собираетесь атаковать Перепись.

— Надо уничтожить машины, которые производят метчики в подвалах коммунального здания, — объяснил Роземонд, чтобы привлечь его внимание.

Луи Ренар прищурился.

— Мой экипаж последует за вами. Как и экипаж моего брата…

Он бросил взгляд на Клода, чтобы получить его молчаливое согласие.

— Вы нам как раз нужны, чтобы отвлечь милицию, пока я буду саботировать Министерство безопасности, — продолжил Роземонд, не отводя взгляда от глаз Луи.

Колдунья медленно повернулась к профессору истории. Неужели только она слышала, что он только что сказал? Он хотел в одиночку атаковать Перепись, и никто не среагировал?

— Никаких проблем, — сказал Луи и хлопнул по столу, скрепляя договор. — Мы займемся отвлекающим маневром. — Он глянул на Роберту. — Мне сказали, что вы некогда работали в Криминальном отделе?

Это некогда было всего две недели назад — целая вечность для колдуньи, которая кивнула в ответ.

— Что стало с человеком в сером, который арестовал меня? Некоторое время я его ненавидел, но он продемонстрировал некий стиль, на который не способны эти человеческие машины в милицейской форме. Как он себя чувствует?

— Он мертв, — ответила Роберта, удивившись, что сумела столь холодно ответить на вопрос. — Фулд убил его.

— Хоть он вскоре и станет муниципом, этому Арчибальду Фулду не обогнать мою саблю, — с необычайной уверенностью бросил пират.

Он встал, попрощался и удалился в сопровождении брата и пиратов, составлявших своего рода личную охрану.

— Ну что! — воскликнул Пленк. — Достойная парочка!

— Вам не кажется, что они похожи? — спросил Лузитанус.

— Не совсем, — решил Ванденберг. — Есть брат и брат. Кстати, вы не видели Железную Ногу? Я бы с удовольствием пригласил его к нашему столу… А, вот и он. — Старый колдун свистнул, вложив в рот два пальца. — Железная Нога! Старая каналья! Идите-ка к нам! Колледж колдуний платит!


Вагон фуникулера отошел от коммунального здания и пополз над пустотой. Фулд собрал все свое мужество и набрал номер на мобильном телефоне. Баньши сняла трубку еще до того, как прозвучал вызов.

— Вода поднимается, а у нас по-прежнему нет железа! — завопила она. — Полагаю, вы довольны?

Фулд отодвинул телефон от уха.

— Что сделано, то сделано, — ответил он. — Барон не появится раньше понедельника.

А это означало — только после второго тура. Не хватало одного трупа, ребенок будет незавершенным и не сможет приказать дождю остановиться, а значит, его не выберут…

— Почему вы в этом так уверены? — проскрипела Баньши.

— Знаю, и все.

— Хватит тайн! Время подстегивает, Арчибальд. Объясните мне все о вашем таинственном источнике.

Министр нехотя поведал о брошюре, посвященной ветрам, честь открытия которой принадлежала Клеману Мартино. Баньши расхохоталась, когда узнала, откуда босс знал о месте действий Барона. Он просто заглядывал в книжечку неведомого инженера-метеоролога, имя которого даже не сохранилось для истории? Патетическая новость! Хорошо, что она предусмотрела план «В» на случай провала смертной казни. Что и случилось, принеся те еще неприятности.

— Скажите, малыш Арчи, а вы хоть знаете дату рождения Туманного Барона?

— Куда вы клоните?

Этот вопрос министр никогда себе не задавал. Он считал, что убийца был нематериальным существом из эфемерной пыли и официально не существовал. Но Баньши была права: Барон обрел сознание с момента объединения картотек, хотя оно не проявлялось после первых аварий. Значит, эти метчики-убийцы выброшены машинами Переписи одновременно. И принадлежали к одному поколению.

— Метчики выбрасываются раз в неделю? — настаивала Баньши.

— Они зарождаются только в полнолуние, и вы знаете об этом лучше меня, — нервно отбивался Фулд, устав от загадок.

— И их жизнь длится двадцать девять дней, то есть один лунный месяц?

— И что?

— И что? Я задала глупый вопрос: когда родился Туманный Барон?

— Первое убийство состоялось 30 марта, в воскресенье. Объединение картотек произошло накануне в пятницу. Метчики были выброшены вечером следующего дня, в субботу.

— Значит, Барон родился 29 марта в момент последнего полнолуния. Какой день у нас завтра?

— 27 апреля.

— И нашему ребенку исполняется точно…

— Двадцать девять дней.

Фулд вздохнул. Он вдруг понял.

— Согласен. Туманный Барон завтра умрет. Я не учел этого. Моя брошюра ничего не стоит. Можете поместить некролог в Газете суши .

— Трижды идиот! — разнервничалась Баньши. — Вы не видите дальше своего носа? Вы никогда не спрашивали, где умирают метчики?

Фулд вглядывался в размытые дождем очертания башен-часовых, проплывающих мимо вагона фуникулера.

— Нет, — плаксиво ответил он.

— Они умирают здесь, в святилище. Этот серый жир, который покрывает Малую Прагу, и есть слой мертвых метчиков, друг мой милый. Именно так колледж открыл их существование.

— А это означает, что завтра…

— Барон будет так или иначе в Праге, и мы приготовим для него маленький подарок.

— Подарок?

— Прощальный. Я думала об агнце.

Фулду понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это был образ.

— Надо, чтобы характеристика жертвы была изменена… — промычал он.

— Технические детали оставляю вам. Выберите молодую жертву — железо будет лучше. Все равно — мужчину или женщину. И выбирайте того, чье исчезновение вас устроит. — Порывистый ветер сильно тряхнул вагон. Баньши вдруг забеспокоилась. — Вы звоните из кабинета?

— Да, — солгал Фулд. — Разве не слышите заглушку?

Дождь и ветер создавали нужный фон.

— А если он откажется от нашего подарка?

— Он не сможет пойти против собственной природы. А если не захочет, мы заставим его действовать.

— Завтра? — спросил Фулд.

— Ближе к ночи. Вы будете там.

Это был не вопрос, а приказ. Колдунья вела танец и приступала к исполнению последней фигуры. Фулду приходилось подчиняться ее поспешным и резким па.

— Кстати, нам известен пол ребенка, — бросила она ему приманку.

— Мальчик? — воскликнул он.

— До завтра. В шестнадцать часов. У Гектора Барнабита.

Она отключилась в момент, когда вагон въезжал в здание Министерства войны. Двери раскрылись. Фулд двинулся по красной ковровой дорожке, расстеленной по случаю его прибытия, набирая на мобильнике новый номер. Агнец, о котором он думал, ответил после третьего звонка. Три, отметил министр-сценограф. Дела налаживаются.


Цыган пришел за Сюзи Бовенс в подвал «Кафе Маленьких Женщин», что у подножия муниципального Катафалка. Тоннель от него через полкилометра подходил к большому коллектору. Там они сели в большую плоскодонку, чтобы плыть по подземной реке. По пути они обгоняли множество лодок, груженных мебелью, коробками и беглецами. Целая армия цыган ждала у выхода из коллектора под навесом карниза в двух шагах от тента, совсем не скрываясь от базельцев-зевак. Лодки пустыми уходили в сторону Катафалка за новыми грузами и людьми.

Цыган проводил Сюзи на улицу Парижа. Новое убежище колледжа, как добрый двор чудес, был шумным, веселым и пестрым. Постоянно прибывали и разгружались повозки. Аматас Лузитанус произносил заклятие легкости, когда мебель оказывалась слишком тяжелой. Отто Ванденберг пытался управлять цирком, взгромоздившись на перевернутый ящик.

— Сюзи! Вы прибыли в самый разгар работы! — крикнул он, завидев ее. — Все столы, гримуары, реторты и перегонные кубы в башню Лувра! Туда. Разберемся позже. Чем могу служить?

— Мне нужна Роберта.

— Она устраивается в… в… — Он заглянул в журнал. — «Чердак Поэтов». Вон тот дом с голубятнями. Поосторожнее с апотекарием. — Девушки тащили длинный шкаф словно таран. — Это, дети мои, очень ценная вещь.

Четыре этажа «Чердака Поэтов» были переделаны в квартиры. Все двери были нараспашку. «Моргенстерн и Роземонд устроились на самом верху, — сообщили им студенты-насмешники. — А имена пришпилены к двери». Перед дверью стоял удивительный стол, сверкавший всеми цветами радуги. Сюзи позвонила. Роберта открыла ей.

— Какой сюрприз! Входите, прошу вас.

В углу большой комнаты громоздились коробки, но уже стоял большой стол, а на канапе были набросаны подушки.

— Вам будет здесь хорошо, — сказала Сюзи.

— Трехкомнатная квартира с необычными объемами. В каминах можно зажарить быка. Наружные тосканские балки и перекрытия. Вид на Венецию, Париж, Лондон и Мехико ни с чем не сравнить. Редкое местечко… Садитесь.

Вельзевул, прятавшийся между двух подушек, ползком перебрался на колени хозяйки. Роберта подхватила его под брюхо и отбросила на пол.

— Линяет и старается всех вывалять в своей шерсти. Бич природы… — Сюзи молчала. — Значит, ваше решение принято?

— Я остаюсь. Не могу поступить иначе.

— В самом деле?

— Послезавтра Базель будет жить под тираном. Моим клиентам понадобится хороший адвокат.

Роберта улыбнулась.

— Намекаете на сиамских близнецов?

Фулд вполне способен отрубить голову одному, а смерть второго списать на отчаяние.

Храбрая малышка, подумала колдунья. Она жалела, что не познакомилась с ней лучше до отъезда из Базеля. Вельзевул не обиделся и теперь, мурлыча, терся о ноги хозяйки. Удивленная Роберта простила его. Оглянулась, проверяя, спит ли попугай на насесте и все ли его перья на месте. Почему этот ворчливый кот вдруг стал подлизываться? Она не понимала его поведения.

— Когда вы отправляетесь? — спросила Сюзи.

— Завтра вечером. Операция начнется во второй половине дня в десятке ключевых точек. Добрый совет — оставайтесь дома и устройте себе железное алиби.

— Постараюсь.

Сюзи хотела погладить кота, но тот зашипел на нее. Тогда Сюзи изобразила злобную морду пса и один раз гавкнула. Вельзевул с жалобным мяуканьем скрылся в другой комнате. Юрист вернула на очаровательное лицо серьезное выражение, хотя в ее зрачках продолжали проскакивать хищные искорки.

— Впечатляюще, — похвалила ее Роберта. — Как у вас дела с Эфиром? Есть успехи?

— Кое-какие. Поэтому я и пришла к вам. Вы знаете, мать создала центр подслушивания телефонных разговоров для будущего сопротивления?

— Отто мне говорил. Мы в любом случае будем поддерживать контакт.

— Они перехватили разговор между Фулдом и Баньши. Вот его запись.

Сюзи протянула два листка, и Роберта с интересом прочла их. Перехват переговоров между фуникулером и Малой Прагой подтверждал их сомнения по поводу отношений министра и колдуньи.

— Пленк прав — им нужен еще один труп.

— Есть еще одно, — продолжила Сюзи. — Клеман… Ну, Мартино только что звонил мне. Хотел пригласить меня в свой новый дом. С садом. Я отказалась.

— Бедняга, — хмыкнула Роберта, не зная, кого именно жалеет.

— Я не была честной по отношению к нему, — призналась Сюзи. — Он болтал о всяких банальностях. А я его исподтишка зондировала через Эфир. Когда начнешь, остановиться невозможно.

— Не извиняйтесь. Я так же веду себя по отношению к шоколадному безе.

— Я видела чувства, которые он ко мне питает, — призналась девушка.

— Мощные чувства, — осторожно намекнула колдунья.

— Хотите сказать, совсем чокнулся! Но проблема не в этом. Я ощутила его беспокойство, связанное с Туманным Бароном. И из профессионального любопытства исследовала его.

— И…

— Его ментор, Арчибальд Фулд, поручил ему миссию. Таинственный контакт с лицом, знающим Барона и готовым сдать его представителю Безопасности. Мартино поручено отправиться на встречу.

Роберта побледнела. Глянула на листки на канапе.

— Клеман… Нет, только не он, — пробормотала она, мотая головой.

— Ведь его характеристика была изменена? — осторожно спросила Сюзи.

— Мною. Перед сдачей древа.

— И у него есть метка?

Колдовское древо лежало в шкафу Роземонда. Стоило его достать и развернуть, чтобы увидеть х , который повторялся от основателя до последнего отпрыска.

Роберта была поражена.

— Значит, агнец найден, — с фатализмом произнесла Сюзи.


ЧТО И ТРЕБОВАЛОСЬ ДОКАЗАТЬ | Танго дьявола | О МНОГОМ В НЕСКОЛЬКИХ СЛОВАХ