home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9


Дурле все было понятно, хотя во снах это понимание становилось еще более четким.

Конечно, во время он бодрствования он тоже точно знал, чего хочет от Примы Центавра. Но приходилось одновременно решать столько дел, уделять время стольким деталям. Люди добивались его внимания, этот канцлер чего-то хотел, тот министр требовал хотя бы пятиминутной аудиенции. Каждый раз пять минут, по крайней мере, в теории. А на деле, пять минут всегда оборачивались пятнадцатью, или двадцатью, или получасом, и дальше оказывалось, что все расписание пошло прахом. Так легко от всего этого свихнуться.

Но когда Дурла засыпал, о, тогда он видел будущее - свое славное будущее - с удивительной ясностью.

Он представал перед своим внутренним взором в виде великана в сотни футов высотой - голографическая проекция, которую видят все на многие мили вокруг. Да что там, на самом деле его видят и ему внимают все жители Примы Центавра. Вот он произносит воодушевляющую речь, обращается к народу, указует ему путь в светлое будущее, и в ответ все вокруг выкрикивают его имя, раз за разом, снова и снова. Взывают к нему, умоляют позволить им разделить с ним его славу и величие.

А Дурла продолжает свою речь, он говорит о том великолепии, которое суждено обрести Приме Центавра, о тех свершениях, которых добьется великая Республика под его предводительством. Толпа с восторгом и упоением вновь выкрикивает его имя, и еще, и еще, и еще… Такие сны очень взбадривали Дурлу.

Он всегда стремился к величию, с тех самых пор, как услышал, что величия ему никогда и ни за что не дано будет достигнуть.

Отец Дурлы, кадровый военный, предъявлял высокие требования ко всем, кто его окружал. У него было двое сыновей - погодков. Отцу не потребовалось много времени, чтобы решить, кто из двоих станет его любимцем. И это оказался не Дурла. Нет, избранником стал его старший брат Солла.

Даже Дурле трудно было ненавидеть Соллу. Старший брат был не только примерным учеником и отличным солдатом, он, как ни странно, отличался еще и добрым сердцем. Сколь грозен был Солла в бою, столь же нежен со своим младшим братом. Их разделял всего год, это так, но даже если бы их разделяла хоть целая вечность, ничего бы не изменилось. Дурле приходилось усердно трудиться над любой задачей, а Солле все давалось легко. Любых успехов он достигал играючи. Его редко видели штудирующим книгу, но его оценки всегда оказывались лучше, чем у Дурлы. Дурла никогда не видел старшего брата на тренировках, и все же именно Солла был лучшим фехтовальщиком в городе.

И все знали, что Солла далеко пойдет.

Именно поэтому Дурла решил убить его.

Последней каплей оказалась женщина Соллы. Дочь высокородного аристократа, необычайно красивая, удивительно экзотичная. Юный Дурла, которому только что пошел двадцатый год, увидел её во время одного из нечастых посещений императорского двора. Но, к несчастью для Дурлы, первым на глаза девушке попался не он, а его старший брат, и после этого уже поздно было что-либо предпринимать. Девушка сразу же без памяти влюбилась в Соллу. Солла также увлекся ею, и стоит ли его за это винить? Лучистые глаза, длинные рыжие заплетенные в косу волосы, которые соблазнительно соскальзывали на её плечо, тело столь крепкое и точеное, что когда она шла, мускулы рельефно поигрывали под её бронзовой кожей. С того мгновения, как Дурла увидел эту девушку, он изнывал от желания плотской близости с ней.

Но оказалось, не он один. Был еще один центаврианин, служивший в имперских войсках вместе с Дурлой и Соллой. Его звали Рива. И его страсть к этой девушке - Мэриэл - оказалась столь велика, что он вызвал Соллу на дуэль. Это была ужасная битва, и Солла, конечно, победил, потому что он всегда побеждал. Рива, однако, во всеуслышание дал обет отомстить, заявив, что его конфликт с Соллой отнюдь не исчерпан.

Этот шанс Дурла не мог упустить. Влюбленный без памяти, раздосадованный достижениями своего брата и тем уважением и поклонением, с которым относились к Солле родители, Дурла, считавший, что заслуживает всего этого в равной степени, решил, что медлить больше нельзя. Он отравил брата… и себя.

В этом и заключалась изюминка его плана. Он проглотил тот же яд, который подмешал в пищу Солле. Кто ж после этого станет его подозревать? Требовалось только принять дозу не слишком маленькую, чтобы на лицо были признаки отравления, и не слишком большую, чтобы не умереть. План увенчался полным успехом, и не успел Солла, изведенный отравой, испустить свой последний вздох, как Риве предъявили обвинения в убийстве. Сослуживцы Ривы сами пришли арестовывать его. К несчастью, или к счастью, в зависимости от того, чьими глазами на это смотреть, Рива не стал безропотно сдаваться. Напротив, он вовсе не стал сдаваться, и оказал сопротивление аресту, что всегда глупо, особенно если те, кто пришел арестовывать тебя: а) численно превосходят тебя, и б) уже разгневаны на тебя, поскольку верят, пусть даже и ошибочно, что ты несешь ответственность за смерть их друга.

В результате, к концу ареста, отдельные части Ривы оказались разбросаны по весьма обширной территории.

Все эти обстоятельства оказались чрезвычайно выгодны для Дурлы, даже больше, чем он рассчитывал. Родители, сраженные горем, окружили его заботой и вниманием, частично из-за чувства вины, но в основном потому, что Дурла остался их единственным сыном, а значит, единственной надеждой на возвышение рода.

Что касается девушки…

Дурла пришел к ней с медалями на груди и надеждой в сердце. Он пришел к ней, изображая подавленного горем младшего брата, и ясно дал понять, что восхищен ею и питает надежду, что впредь сможет восхищаться ею не только издалека. Но девушка посмотрела на него со смесью изумления и жалости.

- Безнадежный мальчишка, - сказала она лукаво, и выбор слов показался Дурле странным, поскольку Мэриэл была на несколько лет моложе него. - У моего рода на мой счет куда более грандиозные планы, нежели просто отдать тебе в жены. Твой брат мог покорять вершины, мог добиваться власти и могущества, но ты… ты будешь вечно прозябать у подножья. По крайней мере, так говорит мой отец, а интуиция на этот счет ни разу не подводила его. Он был очень высокого мнения о Солле, как моем будущем муже. Риву считал менее подходящей, но тоже допустимой кандидатурой. Но ты? Ты всегда останешься лишь младшим братом благородного Соллы, которого подрезали на самом взлете. Так что, боюсь, ты не значишь для меня ничего.

И, рассмеявшись, девушка удалилась, покачивая стройными бедрами под сногсшибательно тонкой тканью.

- Мэриэл! - вскричал Дурла ей вслед. - Мэриэл, постой! Подожди, я люблю тебя! Если бы ты только знала, что я сделал ради тебя…

Но она, конечно, не знала. К счастью для Дурлы, потому что, если бы только Мэриэл знала, Дурла немедленно оказался бы в тюрьме… если бы не был прежде убит собственными родителями.

А судьба Мэриэл вскоре оказалась связана с домом Моллари. Её отдали замуж…

За него.

За Лондо Моллари.

Дурла присутствовал на их бракосочетании. Он и сам не понимал, каким образом сумел примириться с этим. Хотя нет, до конца он так и не примирился. Просто у него была одна идея. Даже не идея, а скорее фантазия. Дурла вообразил, что Мэриэл в последний момент опомнится. Что она отвергнет Моллари ради него. Что она убежит от Моллари, осознав, наконец, какую ужаснейшую ошибку могла совершить, и позовет Дурлу на помощь.

А дальше… дальше будет славная битва. Меч Дурлы и молитва Мэриэл, конечно, победят. Он пробьется сквозь толпу, и они с Мэриэл будут бежать, бежать, пока все не останется позади, и затем они начнут новую жизнь.

Такая приятная фантазия. К несчастью, не имеющая ни малейшего отношения к реальности. Церемония бракосочетания прошла без сбоев, а Мэриэл не удостоила Дурлу даже взгляда.

Он стоял в конце зала, и пытался бороться с собственной яростью, поскольку от одного только вида происходящего, от одной только мысли о Моллари его бросало в дрожь. Моллари, это жалкое подобие центаврианина! Он слишком стар, слишком безобразен для Мэриэл. Конечно, дом Моллари пользовался уважением, но ведь Лондо далеко не самый достойный его представитель! В лучшем случае третьесортный экземпляр. Все в нем вызывало лишь раздражение. Прическа, морщины на лбу, ярко выраженный акцент, характерный для жителей северных провинций. А его ужасная манера, даже в обычном разговоре, ораторствовать так, будто он обращается с речью к толпе простолюдинов! Крайне испорченная и неприятная личность, этот Лондо Моллари.

И, тем не менее, именно его губы будут касаться губ Мэриэл. Его руки будут ласкать её. Его щупальца будут…

И все-таки Дурла смог выдержать и досмотреть церемонию бракосочетания до конца. Он все еще ждал, что Мэриэл хотя бы оглядится и заметит его присутствие, но и этого не случилось. Мэриэл не сводила глаз с Лондо. Казалось, она счастлива, что выходит за него замуж, и довольна жребием, выпавшим ей в жизни…

Это случилось уже много лет назад. Теперь его тогдашний интерес к Мэриэл казался лишь ожогом, нанесенным пожаром юношеских страстей, и ничем больше. Так говорил себе Дурла. Все прошло, Мэриэл осталась в прошлом.

И все же он так и не женился. И даже ни разу ни с кем не завязал серьезных романтических отношений.

Всю свою энергию Дурла направил на карьеру. Раз уж он не смог добиться исполнения собственной заветной мечты, то, по крайней мере, приложит все силы, чтобы добиться исполнения мечты своих родителей, особенно отца.

И на этом поприще, благодаря своей целеустремленности и усердному труду, Дурла сумел достичь определенных успехов.

Между тем, занимаясь собственной карьерой, Дурла продолжал следить за судьбой Лондо Моллари. Люди много говорили о Лондо, обычно в насмешливом тоне, не скрывая своего скептического отношения к нему. Моллари мог страстно ораторствовать об ушедших временах, о своем желании вернуть былое величие Республике Центавра. Но говорить об этом мог бы любой. Требовался проницательный, деятельный человек, чтобы воплотить эти мечты в реальность. Ни тем, ни другим качеством Лондо не обладал. Он славился лишь тем, что, подвыпив, любил во всю мощь своих легких разглагольствовать о том, какой может и должна быть Республика. Когда Лондо получил назначение на должность посла на Вавилоне 5, весь двор только и говорил, что, наконец-то, Моллари окажется в такой дали, откуда он никому уже не сможет докучать своими воплями.

Дурле это понравилось. Пусть Лондо гниет где-то в дальней космической глуши. Кто знает? Быть может, ему в конце концов так наскучит эта беспросветная жизнь, что он совершит, наконец, нечто достойное - бросится на свой меч и положит всему конец. И Мэриэл вновь станет свободна. И тогда…

Иногда, по ночам, когда Дурла лежал на своей спартанской военной койке, его посещали ведения, в которых призрак Моллари вопил в бессильной злобе, глядя, как Дурла предается на ложе любви утехам с его вдовой, так страстно, так сильно, как никогда не мог сам Лондо.

Возможно, кого-то пошедшая вдруг молва о растущем влиянии Лондо Моллари поразила сильнее, чем Дурлу. Но наверняка никого эти слухи так не ужаснули.

Однако вскоре ужас Дурлы сменился восторгом, когда Моллари бесцеремонно выбросил Мэриэл, оформив развод с ней и с еще одной из своих трех жен, Даггер. Лондо предпочел оставить своей единственной супругой маленькую, хрупкую и строптивую Тимов, и это решение озадачило многих. Все, кто был знаком с женами Лондо, готовы были поставить на кон свою жизнь, что Моллари отдаст предпочтение ошеломляюще красивой Мэриэл. Так или иначе, Дурле еще раз представился шанс попытать счастья, но счастье так и не улыбнулось ему.

Его обращения к Мэриэл оставались без ответа. Подарки, которые он ей слал, оставались незамеченными. Молчание, очевидно, могло означать только одно: звезда Дурлы еще не достаточно ярко сияла на небосклоне, чтобы ее могла заметить Мэриэл.

И он пришел к убеждению, пока Моллари маневрирует, выдвигаясь на позиции, с которых открывался прямой путь на императорский трон, ему следует заняться обустройством в правительстве базы, с которой можно было бы затем самому начать восхождение к вершинам власти. Для создания такой базы ему требовались друзья и союзники, преданные ему и только ему. Однако, пока Дурла остается всего лишь капитаном гвардии, у него на самом деле нет никакой собственной власти, нет средств продвигать нужных людей на нужные посты. А когда Моллари станет императором, он, естественно, станет повсюду расставлять своих людей, и мнение капитана гвардии станет значить еще меньше. Если только этот капитан гвардии не докажет, что его мнение что-нибудь да значит.

И потому, как бы это ни уязвляло его гордость, Дурла избрал единственную стратегию, которую можно было изобрести в его положении: он решил стать идеальным капитаном гвардии. Он станет правой рукой Лондо, той рукой, которой император и будет расставлять людей на их посты, а это и есть власть. И он не упустит ни единую возможность упрочить свою власть. По расчетам Дурлы, весь процесс должен был занять много лет, и он лишь молил Великого Создателя, чтобы за это время не произошло драматических изменений в семейном положении Мэриэл.

К изумлению Дурлы, его прогнозы полетели вверх дном, когда Лондо, опровергая все предсказания придворных мудрецов, в первый же день своего правления назначил его на ключевой пост министра Внутренней Безопасности. Моллари повел себя, как непоследовательный, противоречивый и эксцентричный правитель. С первого же их разговора у Дурлы сложилось четкое и непоколебимое убеждение, что император на дух его не переносит. Каким-то шестым чувством, на подсознательном уровне, Моллари сразу же распознал, насколько Дурла презирает его и сам жаждет власти, и понял, что Дурла не успокоится, пока сам не наденет белый мундир.

Но по причинам, превосходившим понимание простых смертных - назовите это глупостью, назовите это извращенным мазохизмом, жаждой самоуничтожения, назовите чем угодно - Моллари не только возложил на Дурлу огромную власть и ответственность, но и не стал сопротивляться, когда министр Внутренней Безопасности стал расставлять своих приверженцев на ключевые посты в правительственных структурах.

Дурла не понимал, почему Моллари так поступает. Конечно, у него возникло несколько гипотез на этот счет. Но единственно правдоподобным выглядело предположение, что Моллари, по каким-то неведомым причинам, испытывает огромное чувство вины за развязанную им войну, и потому сам себя приговорил к низвержению.

В нынешний вечер Дурла в очередной раз размышлял о той странной цепи событий, которая привела его к нынешнему положению, когда вдруг почувствовал, что засыпает. Его сознание вдруг воспарило в странном сером сумраке между сном и бодрствованием. Перед Дурлой промелькнула череда лиц: его родители, его брат, Моллари, и, наконец, затмевая всех, перед ним возникла Мэриэл, с её белоснежной улыбкой и искрящимися глазами.

- Дурла, - прошептала она ему.

Мэриэл протягивала к нему свою руку, и сон казался все более странным, потому что он не был столь иллюзорным, как обычные сны.

- Дурла, - снова позвала Мэриэл, и на этот раз поманила его рукой. Хоровод красок кружился вокруг нее.

Внутренним взором Дурла видел себя самого, как он подходит к Мэриэл, берет её за руку. «Нет», - подумал он, - «это, определенно, не обычный сон». Когда он дотронулся до протянутой руки Мэриэл, то физически ощутил её, крепкую, теплую, живую.

- Идем, - сказала Мэриэл и потянула его за руку, но Дурла уперся, просто чтобы проверить, что получится. Вместо того, чтобы идти самому, он притянул Мэриэл к себе, схватил за плечи и грубо поцеловал. Она не сопротивлялась. Казалось, её тело тает в его руках, и Дурла тонет в его мягком тепле. А Мэриэл вдруг оказалась не в его объятиях, а в нескольких футах впереди, кокетливым движением руки приглашая Дурлу идти за собой.

- Время для поцелуев еще придет, любовь моя, - сказала Мэриэл, подзадоривая его.

И он пошел за ней, и все вокруг было нереально. Облака красного и фиолетового цвета словно пульсировали, наполненные собственной энергией, и Дурла вдруг понял, что они летят в гиперпространстве, и им не нужен был космический корабль, чтобы преодолеть толщу пространства по этому мосту между мирами. Они были выше таких мелочей. Выше них, над ними, вне их.

- Куда мы идем? - спросил Дурла.

- Увидишь, - ответила Мэриэл.

Гиперпространство растаяло вокруг них, и под ногами у Дурлы материализовался какой-то мир. Потом внезапно вспыхнул свет, и Дурла обнаружил, что они с Мэриэл уже стоят на поверхности планеты. Небо заволакивала оранжевая дымка, а с почвы у них под ногами взлетали клубы пыли.

- Где мы? - спросил Дурла. - Что это за место?

- Один из окраинных миров. Его называют К0643, - ответила Мэриэл. Она с любовью сжала его руки и добавила:

- Идем со мной.

И он пошел. И пока они шли, Дурла понял, что никогда еще в жизни не испытывал такого счастья, такого блаженства. Он не решался заговорить вновь, опасаясь, что наваждение рассеется, и он вернется в реальность.

- Республика Центавра должна начать экспансию, - сказала Мэриэл.

- Я знаю. Мы должны продемонстрировать мирам Альянса, что нас следует опасаться. Мы должны…

Но Мэриэл оборвала его, покачав в ответ головой. Ни малейшего раздражения в ней не было, наоборот, явная нежность к Дурле только росла.

- Ты говоришь о завоеваниях. Но не об этом нужно беспокоиться сейчас.

- Не об этом?

- Нет, любовь моя.

Дурла подумал, что сейчас закричит от радости, и с трудом смог сдержать свою эйфорию. «Любовь моя! Она назвала меня «Любовь моя»!».

- Вы должны искать то, о чем не знает больше никто. Есть другие миры, миры, которые неинтересны Альянсу. Удаленные миры, такие, как этот. Вы должны организовать археологические изыскания. Вы должны копать. Вы должны найти. Пока вы копаете, Межзвездный Альянс будет насмехаться над вами. Они будут смеяться и говорить: «Посмотрите-ка на этих когда-то великих центавриан, роющихся в грязи бесплодных миров, словно самые примитивные из животных». Ну и пусть себе говорят. Пусть убаюкивают себя фальшивым ощущением собственной безопасности. Пройдет немного времени и они обнаружат свою ошибку… Но к тому времени будет уже слишком поздно. Так что подними свой взгляд с Примы Центавра, Дурла. На далеких мирах, там и только там, ты найдешь свое истинное величие.

- А ты? Если я сделаю все это, ты будешь моей?

Мэриэл рассмеялась и кивнула, но затем добавила, предупреждая Дурлу:

- Не ищи меня раньше времени. Как бы сильна ни была твоя страсть, не делай так. Если ты схватишь меня, я решу, что ты достоин презрения. Я должна сама придти к тебе. Сейчас ты уже должен это знать. Меня должно тянуть к тебе, только тогда ты по-настоящему сможешь назвать меня своей.

- И путь лежит через эту планету?

- Через эту, и через другие, подобные ей. У тебя есть ресурсы. Организуй раскопки. Разошли экспедиции. Выдели рабочих. Ты можешь это, Дурла. Я верю в тебя. И отныне ты тоже можешь верить в меня.

Мэриэл сжала руки Дурлы, нежно поцеловала их, и этот поцелуй словно вдохнул самостоятельную жизнь в его руки. Они не вернулись к нему, а остались там посреди воздуха, и Дурла смотрел на них со стороны, словно они принадлежали кому-то другому. А Мэриэл между тем удалялась, скользила, словно летела. Дурла попытался двинуться вслед за ней, но расстояние между ними почему-то не сокращалось, хотя руки возлюбленной призывно тянулись к нему.



* * * | Долгая ночь Примы Центавра | * * *