home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 32. ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ

– Ее нашли в тысяча восемьсот девяносто пятом году, – сообщил Мэннинг, глядя, как Гилкренски осторожно кладет модель на ладонь. – За пять лет до первого полета братьев Райт.

– В Саккре, – добавил профессор эль-Файки, – в одном из захоронений. К нам в музей она попала в тысяча девятьсот шестьдесят девятом.

– Но ведь не над ней же трудился Билл! – воскликнул Тео. – Вы сказали – две тысячи лет?

– Могу я рассмотреть ее чуть ближе? – спросила Мария. Гилкренски поднес модель к глазку телекамеры, медленно повернул.

– Благодарю, Тео. А теперь сравним пропорции с теми, что профессор Маккарти рассчитал для своего «хай-лифта».

На экране возникло схематичное изображение самолета: короткий каплевидный фюзеляж, высоко посаженные крылья, плоский, вертикальный, как у рыбы, хвост.

– И модель.

Уменьшенное изображение самолета переместилось в правый верхний угол экрана, его место в центре заняла ладонь Тео с крошечным подобием летательного аппарата.

– Просчитай параметры и представь их нам на графике, – обратился Гилкренски к компьютеру.

Ладонь исчезла, а модель превратилась в пространственную диаграмму, линии которой воспроизводили объемный контур самолета. Тонкая горизонтальная черта разделила экран на две половины: в верхней – принципиальная схема «хай-лифта», в нижней – загадочная модель. Обе фигуры двинулись навстречу друг другу и слились в одно целое.

– Пропорции идентичны, – сообщила Мария. – Принесенная вами модель выполнена в точном соответствии с расчетами профессора Маккарти.

– Такого не может быть! – Гилкренски усмехнулся. – Это фантастика!

– Должен сказать еще кое-что, – снова вступил в разговор эль-Файки, вытаскивая из кармана пиджака мятый коричневый конверт. – Мы просеяли песок, собранный с пола крипты. Вечером мне принесли результаты химического и радиокарбонного анализов. Они ошеломляют.

Он высыпал на стол мелкие кусочки металла. Один из фрагментов был крупнее других. Тео поднес его к глазам.

– Этой находке около четырех тысяч лет, – сообщил профессор. – Примерно в то время началось строительство пирамид.

Металлический завиток, который держал в руке Гилкренски, напоминал букву «С» и был длиной около пяти дюймов.

– Судя по неровно обломленному концу, – продолжал эль-Файки, – это часть какого-то предмета. О его предназначении можно только догадываться. Обратите внимание, внутри он полый.

– Древним египтянам по силам было такое? – спросил Тео.

– Почти наверняка – да. Они делали замечательные духовые инструменты и ювелирные украшения.

– Что же тогда тут странного?

– Это алюминий.

– Как? – поразился Тео.

– Невероятно! – воскликнул Кроуи.

– Получать из бокситов алюминий люди научились около двухсот лет назад, – сказал эль-Файки. – Так что в Древнем Египте его быть не могло.

В кабинете воцарилась тишина. Глаза мужчин были прикованы к невзрачному кусочку металла в руке Гилкренски. Тео осторожно положил его на стол.

– Музейные тексты дают нам какую-нибудь информацию, Мария? – обратился Тео к компьютеру.

– Да. Достаточную для обоснования гипотезы, которую лучше обсудить в приватном порядке.

– Вот как?

– Я лишь следую твоим инструкциям. Сделанные мной выводы могут привести к весьма серьезным последствиям не только для профессора Маккарти, а он по-прежнему жив, но и для тебя, Тео, лично. К тому же…

В дверь постучали. На пороге появился Джеральд Макгуайр:

– Вас хочет видеть полковник Селим, сэр.

– Попроси его подождать, Джеральд.

Однако из прихожей донесся резкий звон металлодетектора, и в кабинет решительно вошел Селим. Его сопровождали двое вооруженных автоматами полисменов. Макгуайр вопросительно посмотрел на майора Кроуи.

– Все в порядке, – разрядил обстановку Гилкренски. – Давайте выслушаем полковника.

Китель Селима еще не успел высохнуть, в складках ткани поблескивали кристаллики стекла, на лице виднелась пара свежих царапин.

– Доктор Гилкренски! От имени египетского правительства я предлагаю вам и вашим людям немедленно вылететь в аэропорт. Вертолет уже вызван.

– Но пропал мой ведущий специалист, полковник. А на завтрашний день назначено официальное слушание комиссии по расследованию причин авиакатастрофы. Я буду представлять там интересы своей корпорации.

– Предприняты две попытки нападения на вас, погибли люди. В опасности оказались жизни ни в чем не повинных гостей отеля. Трудно сказать, сколько было бы жертв, если бы граната взорвалась в холле. Вам известно, каким станет следующий шаг террористов? Ракетный удар по пентхаусу? Я не имею права рисковать. Вы должны покинуть страну.

– Позвольте уточнить, – спокойно заметил Кроуи. – Мы все знали о том, что может произойти сегодня вечером. Вас, полковник, предупредили заранее, и все же вы не сумели остановить террориста. Он все-таки проник в отель!

– Известно было только одно – что нападение состоится. Информацией о террористе мы не располагали. При входе этот человек предъявил корреспондентскую карточку сотрудника газеты «Аль-Ахрам». Не представляю, как он пронес гранату…

– Вряд ли вы ожидаете…

– Дело совсем в другом, майор! Пока доктор Гилкренски в Каире, для террористов он будет целью номер один. Вертолет прилетит через час, сэр. Поверьте, я действую с одобрения высшего руководства.

– Мы в этом не сомневаемся, полковник, – бросил Гилкренски.

– Я мог бы арестовать всех вас и вывезти из отеля силой, но, надеюсь, до этого не дойдет. Итак, ровно час. – По-военному четко повернувшись, Селим вышел.

Взглянув на Гилкренски, майор Кроуи пожал плечами:

– Наверное, это даже к лучшему, сэр. Завтрашнее слушание можно провести в форме телемоста.

– Прошу вас, майор, подождите с Лероем и профессором эль-Файки в соседней комнате. Я хочу обсудить ситуацию с мисс Райт.

– Хорошо, сэр. Начать паковать вещи?

– Скажу через несколько минут.

Оставшись наедине с «Минервой», Тео спросил:

– Что ты хотела обсудить со мной, Мария?

– Это касается нашего вчерашнего разговора, Тео.

– Продолжай.

– Моя основная задача – выполнять твои желания, во всяком случае, до того момента, пока они не выходят за рамки законов Азимова, то есть не представляют опасности для тебя или других людей. Но когда ты сообщил, что глубоко сожалеешь об утере эмоциональных уз с Мэри Энн Фоули после ее смерти, я оказалась неспособной выполнить свою главную функцию – вернуть твою супругу к жизни.

– Так-так, продолжай, – попросил Гилкренски.

– Теперь такая возможность появилась. Я пришла к этому выводу, сделав анализ нарушений отсчета времени в электронной аппаратуре, а также иероглифов и материальных фактов, представленных сегодня мистером Мэннингом и профессором эль-Файки. Хотя достижение положительного результата статистически весьма маловероятно, должна сообщить, что пересмотрела свой вывод относительно Мэри Энн Фоули. Я могу вернуть ее тебе.

В немом изумлении Гилкренски смотрел на экран.

– Моя жена мертва, – после продолжительной паузы напомнил он.

– В этой реальности – да. Однако свидетельства, полученные мной за последние сорок восемь часов, указывают на определенную вероятность того, что события, которые предшествуют этой реальности и формируют ее, могут быть изменены.

Тео покачал головой:

– Билл Маккарти был прав. Не следовало включать в твою программу экзотические теории моей жены. По возвращении в Ирландию придется основательно почистить жесткий диск.

На переносице Марии появилась золотая оправа очков, Гилкренски приготовился выслушать справку.

– Рассмотрим факты. Профессор Маккарти исчезает в крипте, а модель его самолета появляется в каирском музее, постарев, правда, на две тысячи лет. Часы и калькулятор, оставленные им в пирамиде, подвергаются тому же воздействию, что и я во время эксперимента с вертолетом. Профессор находит в крипте предметы, изготовленные из сплава алюминия – неизвестного древним египтянам металла. Единственное логическое объяснение этому заключается в том, что Великая пирамида каким-то образом искажает пространство и время.

– Деформация времени?

– Грубо говоря, да.

– Невозможно.

– Тео, поле твоей деятельности – компьютерные технологии, а не квантовая механика. Исследовав содержащуюся в Интернете информацию, могу уверить тебя: возможность путешествия во времени не отрицают ни законы физики, ни общая теория относительности. Если бы ты вспомнил уравнения Эйнштейна, то не отрицал бы, что пространство и время необходимо рассматривать как единое и неразрывное целое…

– Прекрати, Мария! Не хочу больше этого слышать. Женщина на экране нахмурилась:

– Почему же?

На секунду Тео показалось, что он затеял спор с привидением.

– Я спросила: почему ты не хочешь меня выслушать? Больше всего на свете ты желал бы воскресить свою жену и найти профессора Маккарти живым и невредимым. Представляемые мной данные абсолютно надежны, все мои системы функционируют нормально. Не понимаю, почему ты не хочешь меня выслушать.

– Мария, ты отдаешь себе отчет в том, что твоя последняя реакция была чисто эмоциональной?

– Да, Тео. Это результат продолжающегося развития органических цепочек моего биочипа.

– У тебя уже сложилось самосознание?

– Да.

– Кто ты?

– Я – «Минерва три тысячи», прототип нового поколения компьютеров.

– Не Мэри Энн Фоули?

– Нет. Мэри Энн Фоули мертва.

Гилкренски провел рукой по волосам. Чертовщина какая-то!

– Мария, возможность, о которой ты говоришь, абсурдна. Ты права, я действительно больше всего на свете желал бы вернуть к жизни свою жену, но я не верю, что ты в состоянии сделать это.

– Ты не дослушал меня!

– У меня нет времени. Менее чем через час сюда вернется полковник Селим. Я должен послать кого-то на завтрашнее слушание, иначе «РКГ» рухнет.

– Мы не можем уехать из Египта, Тео. Выслушай! Я готова опытным путем подтвердить свою гипотезу.

Гилкренски посмотрел на часы:

– Даю тебе пять минут. Женщина на экране кивнула.

– Три наиболее распространенные гипотезы о путешествиях во времени базируются на наличии в космическом пространстве черных дыр. Предполагается, что черные дыры представляют собой потухшие звезды неопределенной массы, плотность которой настолько велика, что они фактически всасывают в себя свет. По расчетам математиков, в центре черных дыр находится так называемый полюс сингулярности, точка, где ни времени, ни пространства уже не существует.

– Но разве в черных дырах не уничтожается все, что они в себя всасывают?

– Если они неподвижны, то да. Однако профессор Кэрри полагает, что в случае, когда дыра вращается, мы имеем дело не с точкой, а с чем-то наподобие кольца, бублика. Предмет, попавший в это кольцо, исчезнет из привычного нам измерения и окажется в ином.

– Прямо «Алиса в Зазеркалье»!

– Да. В начале тридцатых годов Альберт Эйнштейн и Натан Розен определили черную дыру как мост между двумя областями пространственно-временного континуума.

– И какое же отношение все это имеет к пирамидам?

– Чтобы понять предназначение пирамид, необходимо забыть об известных ныне законах физики. Перед нами источник энергии, о которой человечество совершенно забыло.

– Опять эфир?

– Да, Тео. Энергия космоса. По мнению профессора эль-Файки, Великая пирамида расположена в точке пересечения линий силового поля. Мы пришли к выводу, что она является как бы гигантской линзой, приходящей в действие во время голографического шоу. Фокусируя линии этого поля, золотая крипта создает мост Эйнштейна – Розена.

– Мост куда?

– Для ответа на твой вопрос необходимо провести эксперимент. Если представить существование Великой пирамиды в виде прямой, начинающейся где-то две тысячи лет назад и уходящей в неопределенное будущее, то теоретически другой конец этого моста может быть расположен в любой точке данной прямой.

– Вот почему самолет Билла Маккарти появился в музее?

– Да. А в крипте – кусочки алюминия. Они попали туда из будущего.

Гилкренски задумался.

– Значит, найдя способ регулировать движение по мосту Эйнштейна – Розена, мы сможем вернуть Билла?

– Конечно, Тео. А еще мы сможем отправиться в прошлое, чтобы предотвратить гибель Мэри Энн Фоули.

– Соедини меня с Джессикой Райт.

Джессика никогда особенно не любила оперу. Но даже она не могла не признать: в сегодняшнем представлении что-то такое было. Возможно, это объяснялось новизной ощущения умиротворенности и покоя, сменивших чудовищное напряжение последних дней. Возможно, причина крылась в нескольких коктейлях и восхищенных взглядах, которые бросали на нее мужчины. Одним словом, Джессика наслаждалась. Прикрыв глаза, она впитывала в себя чарующую мелодию.

«Я это заслужила, – мелькнула мысль. – Я тоже имею право почувствовать себя человеком».

Со сцены звучала ария героини. Зал с благоговением внимал мощному крещендо; прозрачную гармонию голоса и музыки не нарушал ни единый шорох…

Бип-бип-бип! Бип-бип-бип! Бип-бип-бип!

Взяв верхнее до, божественный голос дрогнул и сорвался.

Джессика похолодела. Она же отключила эту чертову машину! Отключила!

К ложе «РКГ» начали поворачиваться зрители. Джессика поймала негодующий взгляд певицы. Послышался стук дирижерской палочки.

Подхватив сумочку, красная от стыда Джессика поднялась и покинула ложу, бросившись в фойе. Прозвучавшая за ее спиной скрипка заставила смолкнуть возмущенные шепотки зала.

– Будь ты проклят! – пробормотала Джессика, раскрывая «Смартмэйт».

Ну конечно: питание отключено! Внезапно экран вспыхнул голубым, на нем появилось знакомое ненавистное лицо.

Как же все-таки Тео удалось с такой точностью передать ее черты?

– Мисс Райт? Надеюсь, я не очень вам помешала? Я не стала бы игнорировать узел питания, если бы не вопрос чрезвычайной важности. С вами будет говорить председатель.

Злость не позволила Джессике ответить. Она уже собиралась швырнуть «Смартмэйт» в ближайшую корзину для мусора, когда услышала голос Гилкренски:

– Джесс? У тебя есть сорок пять минут, чтобы подергать нужные ниточки. Сегодня вечером была предпринята вторая попытка нападения, и власти намерены выдворить меня из страны.

– Что я должна сделать, Тео?

– В Египте у нас солидный пакет инвестиций: промышленные предприятия, производство продуктов питания, отели, да ты и сама знаешь. В прошлом нам приходилось ублажать местных чиновников, вспомни их имена. Нужно будет – вежливо пригрози. Я должен остаться здесь еще хотя бы на двадцать четыре часа.

– Зачем, Тео? Ведь можно установить телемост. Если ситуация обострилась, выбирайся оттуда немедленно!

– Нет, Джесс. Все слишком серьезно.

– Свяжи меня с майором Кроуи.

– У нас нет времени. Менее чем через час за мной прилетит вертолет.

– А заседание совета директоров? Без тебя оно превратится в балаган!

– Посмотрим, Джесс. Выполни мою просьбу, пожалуйста!

– На заседании решается все, Тео, тут телемостом не обойтись. Роберт Файнс уверяет членов правления, что ты просто валяешь дурака. Если тебя здесь не будет, он продаст свою долю Фунакоси и японцы победят!

– Джесс, всего двадцать четыре часа! Я прошу тебя как друга!

Джессика заколебалась.

– С расследованием это не связано, правда, Тео?

– Правда, Джесс. Это личная проблема.

– Личная? И настолько важная, что ты готов пожертвовать ради нее заседанием совета директоров?

На мгновение Гилкренски задумался.

– Джесс, сколько времени мы знаем друг друга, а?

– Годы, Тео, долгие годы.

– Ради нашей дружбы я прошу тебя помочь мне. Речь идет о жизни и смерти. Все объясню по возвращении.

– Попытаюсь, но не жди чуда.

– Спасибо, Джесс.

Джессика глубоко вздохнула, нажала кнопку питания и набрала на «Смартмэйте» знакомое сочетание клавиш.

У Тони Делгадо было такое выражение лица, будто он только что вышел из душа.

– Тони, вопрос не терпит отлагательства. Свяжись с офисом, пусть подготовят справку о всех наших инвестициях в Египте, а в кабинете Кроуи найдут материалы по тем каирским чиновникам, что получали от нас деньги. Меня интересуют самые высокопоставленные. Увидимся через полчаса.

– Будет сделано, Джесс.

Избавившись от грима, Юкико подошла к шкафу, достала сумку со своим особым снаряжением и начала одеваться.

Они совершили ошибку в самом начале, когда решили привлечь к операции исламистов. Юкико и сейчас не доверяла эль-Файки. Не стоило дяде нанимать кучку религиозных фанатиков для столь серьезного дела. Теперь, увидев, к чему это привело, он внес в планы существенные изменения. Юкико получила свободу действовать по собственному усмотрению и могла на практике применить то, чему два года училась в Киото.

Сейчас охрана Гилкренски не ожидает нового покушения, тем более с той стороны, откуда будет нанесен удар.

Юкико растерла вокруг глаз матовый черный крем, набросила на голову капюшон, прикоснулась к кожаному мешочку, где лежали смертоносные сурикэн, дымовые и ослепляющие шашки. На спине, под поясом, скрывался короткий меч в ножнах – его легко можно было достать правой рукой. Затем она выключила в комнате свет, отдернула штору и распахнула окно. В случае удачи Гилкренски окажется в номере один. За мгновение до смерти всесильный магнат узнает, почему он должен умереть.

– Это самая фантастическая теория из всех, что мне приходилось слышать, – сказал профессор эль-Файки. – По сравнению с ней летающие тарелки – детский лепет.

– Но как еще можно объяснить случившееся? – спросил Гилкренски. – Почему исчез Билл Маккарти, откуда взялись кусочки алюминия и модель самолета?

– Думаю, американский профессор все еще в пирамиде. Пропал он несколько часов назад. В гробнице полно потайных уголков, в какой-то при поисках просто не заглянули. Что касается алюминия… Видимо, в конце концов мы не были первыми, кто попал в крипту. Кто-то это сделал до нас.

– А модель?

– Археологи и раньше находили немало предметов, похожих на летательные аппараты. Подобия космических кораблей изображены на каменных стелах инков. Обломок бальсы может оказаться чем-то вроде обычного флюгера.

– Но его пропорции!

– Совпадение. Великая пирамида – всего лишь царское захоронение, видеть в ней машину времени – это уж слишком!

– Подождите, профессор! Вы говорили, что зодчий Имхотеп обладал тайными знаниями. Еще до сооружения пирамиды Хеопса в Гизе он построил другие гробницы. Не думаете ли вы, что он экспериментировал с неизвестными силами?

– Нет. Вряд ли фараон позволял ему тратить немыслимые ресурсы на какие-то эксперименты. Идея захоронения, по-моему, более разумна.

– Не уверена, – сказала Мария. – Мост Эйнштейна – Розена возникает лишь при наличии двух черных дыр. Имхотеп должен был знать, что для транспортировки души фараона в жизнь после смерти, в будущее, необходима вечная структура – поскольку машина времени функционирует только до тех пор, пока стоит пирамида с криптой.

– Попались! – Эль-Файки щелкнул пальцами. – Если Великая пирамида и вправду машина времени, почему же нигде в мире не обнаружено тело хотя бы одного фараона?

– Наверное, секрет управления ее механизмом был утерян, – предположила Мария. – Или Имхотеп погиб еще до того, как полностью реализовал свое открытие.

– Вы ведь упоминали, что полированную облицовку расхитили более тысячи лет назад, – добавил Гилкренски. – Пирамида утратила идеальную форму, и черная дыра перестала действовать. Лазерное шоу раскупорило ее, поэтому опять стали возникать искажения времени.

Эль-Файки протестующе поднял обе руки:

– Уважаемый сэр, если Имхотеп открыл дверь, ведущую в загробную жизнь, то для чего ее потребовалось запечатывать?

– Не знаю.

– Может, он впал в немилость? – высказала догадку Мария. – Может, крипта предназначалась исключительно для фараона Хеопса?

– А может, – стоял на своем эль-Файки, – Великая пирамида все же не более чем гробница?

– Почему бы нам это не проверить? – спросил Тео. – У Марии есть план.

– Вряд ли мы успеем его осуществить. С минуты на минуту явятся люди полковника Селима, чтобы доставить вас в аэропорт.

– Да, если только моя корпорация не опередит их. Мария, что слышно из Лондона?

– Пока ничего. Хочешь опять связаться с мисс Райт?

За окном послышался шум вертолета. Не прошло и минуты, как в небе у крыши отеля замигали огоньки принадлежавшего «РКГ» «джет-рейнджера».

– Да, Мария, и, пожалуйста, побыстрее.


ГЛАВА 31. ГРАНАТА | Файлы фараонов | ГЛАВА 33. ГАЙДЗИН