home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 19. ЭКСПЕРТ

На верхний этаж Каирского музея древних культур посетители не допускаются. Здесь в академической тиши работают ученые. Один из самых дальних кабинетов, расположенный по правую сторону узкого коридора, с окнами, выходящими на купол мечети, занимал пожилой человек, которого в Египте почитали светилом исторической науки.

Интерьер кабинета отличался старомодной аскетичностью: по трем его стенам возвышались стеллажи с книгами, журналами и кипами пожелтевшей бумаги. Последнюю, отделанную панелями темного дерева стену украшал огромный декоративный камин.

В дверь кабинета почтительно постучали, и на пороге появилась серьезная молодая женщина в круглых очках с толстыми стеклами.

– Извините, профессор, нет ли у вас статьи Робертса, опубликованной в прошлогоднем январском номере «Нэшнл джиогрэфик»?

Профессор Ахмед эль-Файки поднял голову, положил на стол карандаш и тонкой, похожей на детскую, рукой задумчиво поскреб клинышек бородки.

– С диаграммами, которые вас так заинтересовали?

– Да, их слайды я использовала в своей лекции.

– Не понимаю, что вы в них нашли. Ле Мезюрье приводит в своей книге куда более точные.

– Но они плохо смотрятся на экране, профессор. Во-первых, диаграммы черно-белые, во-вторых, пояснительный текст слишком мелкий. У Робертса все намного понятнее.

Эль-Файки выбрался из глубокого кресла, подошел к стеллажу и безошибочно вытянул из стопки журналов номер с ярко-желтой обложкой.

– Печальные наступают для Египта времена, – с мягкой улыбкой сказал он, протягивая бывшей ученице журнал, – если один из величайших музеев мира вынужден прибегать к помощи «Нэшнл джиогрэфик»!

– Благодарю вас, профессор.

– Спасибо, что не забываете старика. А теперь ступайте, милая. Меня тоже ждет работа.

Эль-Файки проводил женщину взглядом. Он очень любил своих учеников, и они отвечали ему тем же, хотя по окончании лекций многие судачили о том, каким грустным и одиноким выглядит их мудрый, всезнающий профессор.

Ученики были правы.

Бомба, сброшенная израильтянами в 1968 году на Каир, убила его жену и сына, оставив от уютного особняка в Гелиополисе лишь груду закопченных пламенем развалин. Вместе с чудом выжившей дочерью эль-Файки перебрался в крошечную квартирку на улице Гезират, что зигзагом рассекает перенаселенный квартал Шубра. Ради девочки он отказывал себе во всем. Теперь, похоже, отец и дочь поменялись местами.

За дверью послышались торопливые шаги, и через мгновение в кабинет ворвался пожилой музейный смотритель Омар.

– Профессор! Вам срочное сообщение!

Эль-Файки с симпатией взглянул на старого знакомого, стоявшего навытяжку в своей поношенной униформе.

– Омар, друг мой, успокойся. Что заставило тебя нестись по коридору как угорелый?

– Сообщение, профессор! Спускайтесь вниз!

– Разве я не могу просто снять телефонную трубку?

– Это не по телефону, профессор. Телефонистка ушла на обед, а я не умею пользоваться коммутатором. Там вас ждет посыльный из нового отеля на Корнише. Он говорит, какой-то важный господин, судя по фамилии, русский, очень хочет встретиться с вами.

– Мне казалось, после смерти Насера русские потеряли интерес к Египту.

– Я не знаю, чего этот русский хочет, профессор. Но посыльный упомянул про пирамиды.

В отеле «Олимпиад-Нил» профессор эль-Файки был только один раз, на свадьбе одноклассника своего погибшего сына. Роскошь этого заведения оставила в его душе неприятный осадок. Эль-Файки хорошо знал, что всего в миле от сверкавшего стеклянными гранями айсберга отеля на кладбищах для бедняков ютятся десятки тысяч бездомных. Другие – те, кому повезло больше, – обитают в жалких лачугах, а отходы и фекалии выбрасывают прямо на крыши, сделанные из проржавевшего гофрированного железа.

Без всякого желания профессор шел по просторному, залитому прохладой кондиционера вестибюлю, где пушистый ковер заглушал звуки шагов.

– Будьте добры, сюда, профессор.

Войдя вслед за эль-Файки в кабину лифта, посыльный вставил в прорезь пластиковую карточку и нажал кнопку двадцатого этажа.

– Для нас огромная честь принимать у себя такую знаменитость, – с придыханием проговорил он. – Этот отель принадлежит ему, как и десяток других по всему свету. Сам я его не видел, но, говорят, он один из богатейших людей на земле.

– Понимаю, – сухо кивнул эль-Файки, рассматривая объектив скрытой в углу телекамеры. – Однако, – он ткнул в сторону камеры пальцем, – богатство не всегда приносит душе покой и умиротворение.

– Может, вы и правы.

Лифт остановился. В длинном коридоре профессора встретил невысокий, плотно сложенный мужчина, который напомнил эль-Файки военного инструктора, давным-давно занимавшегося с ним, новобранцем, огневой подготовкой.

– Меня зовут Кроуи. Вы профессор эль-Файки?

– Именно так.

– Следуйте, пожалуйста, за мной.

Египтянин ступил в небольшую комнату, где напротив двери сидел за столом другой мужчина. Откуда-то с потолка прозвучал резкий металлический звон.

– У вас есть при себе металлические предметы? – вежливо осведомился сидевший, пролистывая книгу, которую эль-Файки положил на стол.

Профессор достал из карманов старинные часы в виде луковицы, перочинный нож и футляр для очков.

– Пройдите еще раз через дверь.

Звона не последовало. Охранник протянул гостю его вещи:

– Благодарю вас. Входите.

Эль-Файки испытывал досаду. Сначала – неприличная роскошь вестибюля, затем – раболепное преклонение посыльного перед заморским гостем, а под конец – смехотворное предположение, что в книге – труде всей его жизни! – спрятано оружие. Но все эти суетные мысли вылетели из головы, когда профессор, войдя в уютный номер, увидел открывавшуюся из окон панораму города: Нил с белыми прогулочными пароходами, серповидные паруса фелук, металлическое кружево телебашни и строгие силуэты минаретов.

А на горизонте темные и загадочные исполины трех величайших в Египте пирамид: Микерина, Хефрена и Хеопса. Зрелище это настолько завораживало, что эль-Файки не сразу заметил стоявшего в углу комнаты высокого европейца и более пожилого мужчину на диване.

– Добрый день, – поздоровался тот, что стоял в углу. – Меня зовут Теодор Гилкренски, а это – профессор Уильям Маккарти. Когда несколько лет назад я впервые летел в Каир, жена дала мне вашу книгу, я читал ее в полете. Огромное спасибо, что нашли время прийти.

– Нет, это я должен благодарить вас за приглашение! – Эль-Файки широко улыбнулся. – Что же касается книги, то, надеюсь, вы не вчитывались особо в последние главы, написанные моими юными коллегами. Они позволили себе слишком увлечься модными теориями относительно того, с какой целью были построены пирамиды. Ахмед эль-Файки к вашим услугам, сэр.

– Тем не менее, профессор, именно эти теории мне бы хотелось с вами обсудить. – Тео с удовольствием пожал протянутую ему руку. – Подобные идеи разделяла и моя жена.

– Она не с вами?

– Ее убили. – Гилкренски убрал с кресла черный кожаный чемоданчик, чтобы гость мог сесть.

– Простите и примите мои искренние соболезнования. Чем могу быть полезен?

– Тем, что выскажете нам мнение профессионала. Корпорация, которую я представляю, готова заплатить за вашу консультацию любой разумный гонорар.

Эль-Файки протестующе поднял руки, но Тео покачал головой:

– К примеру, – сказал он, глядя на Маккарти, – меня интересует, как и для чего были построены пирамиды и сводится ли их предназначение единственно к увековечению памяти усопших правителей.

Эль-Файки нахмурился:

– Но все это довольно подробно описано в моей книге. Могу я узнать, для чего вам потребовалась личная встреча?

– Никаких корыстных мотивов, уверяю вас, профессор. Просто у нас с Биллом возник… м-м… академический спор, и разрешить его по силам, я думаю, человеку действительно компетентному. Когда мне сказали, что вы в музее, я решил воспользоваться блестящей возможностью в самое короткое время установить истину.

Гость кивнул:

– В таком случае будет лучше, если я начну с концепций… более традиционных. А потом можно перейти к современным гипотезам, которые увязывают пирамиды с небесными телами и прочим. Устроит вас подобный подход?

– Полностью, профессор.

Теодор Гилкренски приблизился к окну, и эль-Файки начал повествование…

Стоя у окна скромного номера тремя этажами ниже, Юкико наблюдала за тем, как Фарида покидает жилище Заки эль-Шаруда. Затем она опустила бинокль, достала из сумки добытый в Лондоне «Смартмэйт» и положила его на небольшой прикроватный столик рядом с плоским ноутбуком.

Компьютер представлял собой последнюю разработку «Маваси-Сайто»: опытная модель вот-вот должна была пойти в серийное производство. На протяжении предыдущего часа ноутбук использовал специальную программу, которая активировалась человеческим голосом и переводила устную арабскую речь на японский, выдавая пользователю набранный канной8 текст. Голосовую информацию передавал звуковой карте миниатюрный, размером с булавочную головку, «жучок» – его во время посещения квартиры Заки Юкико установила под крышкой журнального столика.

После встречи с эль-Шарудом Юкико стала еще больше сомневаться в правильности принятого ее дядей решения – нанять исламистов, чтобы те выкрали у Гилкренски «Минерву». Вместе с группой японских туристов она побывала в ночном клубе и стала свидетельницей того, как Фарида примитивно, в лоб обольщала американского пилота. И вот теперь эта женщина в открытую является к эль-Шаруду и заявляет, что не готова использовать свое тело как приманку.

Дилетанты!

Юкико никогда не позволила бы… да и не позволяла… чтобы подобная мелочь разрушила все ее планы. Это был вопрос принципа – вопрос господства гири над ниндзя.

Если бы не сообщение от надежного источника в Лондоне, что Гилкренски будет вынужден задержаться в Египте по крайней мере еще на семьдесят два часа, Юкико сама провела бы операцию.

Специальное оборудование во вместительной сумке, которая лежала в шкафу, всегда было наготове. Как и короткий меч. К джентльмену, проживавшему в президентских апартаментах, у Юкико личный счет, и, если повезет, она его обязательно предъявит.

– Что ж, я отвечу на ваш вопрос, – сказал эль-Файки. – К строительству пирамид древних египтян толкала неизъяснимая жажда жизни после смерти.

Взволнованный общением со столь необычной аудиторией, профессор устроился на краешке кресла. В его глазах сверкал энтузиазм исследователя, для большей убедительности он помогал себе энергичной жестикуляцией.

Билл Маккарти взял на себя смелость перебить ученого:

– Другими словами, вера в то, что фараон не сможет вступить в загробную жизнь, если тело подвергнется разложению, привела ваших предков к мысли о мумифицировании и необходимости строительства гигантских сооружений, которые должны были защитить могилу земного божества от грабителей?

– Вы абсолютно правы, мой друг! И простенькие пирамиды, возведенные первыми царями Египта примерно за три тысячи двести лет до нашей эры, с течением времени превратились в колоссов, что высятся на горизонте. Но, подчеркну, вы без всякого труда найдете тех, кто придерживается совершенно иных взглядов.

– Однако, насколько я понимаю, – заметил Тео, поднимая голову от книги профессора, – слабым звеном этой теории является то, что ни одной мумии фараонов в пирамидах так и не нашли?

Маккарти негромко рассмеялся:

– По-видимому, их унесли грабители.

– Но в книге говорится, что археологи увидели саркофаги закрытыми и опечатанными!

– А что по этому поводу думаете вы, доктор Гилкренски? – поинтересовался эль-Файки.

– Только не смейтесь, когда услышите, – встал Маккарти.

– Профессор не будет смеяться, я уверен, – сказал Тео.

Мысленно в этот момент он оказался на берегу реки, неподалеку от здания университета, рядом с Марией. «Если я поделюсь своими теориями, а ты посмеешься над ними, я не произнесу больше ни слова».

– Доктор?

– Извините меня, профессор. Вспомнилось прошлое. Сейчас я вам покажу. – Он раскрыл книгу на странице с детальной иллюстрацией, где была представлена пирамида Хеопса в разрезе, со всеми погребальными камерами и коридорами. – Поправьте меня, если я ошибусь, профессор, но историки утверждают, будто создатель Великой пирамиды, фараон Хеопс, просто скопировал, увеличив масштаб, гробницы тех царей, что правили до него?

– Это так.

– Однако если мы посмотрим на этот чертеж, то с первого взгляда станет ясно: конструкция его пирамиды разительно отличается от остальных. До Хеопса гробницы возводились над уже существовавшим местом захоронения. В Великой же пирамиде насчитывается не менее девяти погребальных камер, причем четыре были запечатаны во время строительства.

– Тео – романтик, – бросил Маккарти. – Он полагает, будто в пирамидах существуют не известные доныне помещения.

Эль-Файки покачал головой:

– Это невозможно. Несколько лет назад человек по имени Альварес исследовал Великую пирамиду с помощью установки, которая регистрировала интенсивность проходящего через гробницу рентгеновского излучения космоса. Если бы в каменной толще имелись пустоты, это показали бы результаты анализа.

Гилкренски бросил взгляд на «Минерву».

– Я бы с удовольствием пропустил те данные через более современный компьютер. Кто знает, вдруг мы наткнемся на что-нибудь интересное?

– В Беркли у меня работает друг, – откликнулся Маккарти. – Я обязательно позвоню ему. И все-таки если пирамида – не обычное надгробие, то что же она такое?

– Формально все теории можно разделить на две группы, – ответил эль-Файки, принимая от Тео книгу. – Первая имеет некоторое отношение к практике, вторую… трудно заподозрить в практицизме. Практики полагают, что Великая пирамида построена как гигантский храм в честь величия и бессмертия души. Они проводят аналогию с традиционным японским садом, который олицетворяет все испытания и страдания, выпадающие на долю человека в его земной жизни. Их противники видят в пирамиде астрономическую обсерваторию. Если вы читали мою книгу, то должны помнить о боге Озирисе и той почтительности, с какой фараоны относились к звездам. Выходящие из погребальных камер царя и царицы вентиляционные колодцы, как мы их сейчас называем, в глубокой древности были ориентированы строго на звезду Сириус. Кое-кто из моих учеников помогал Бювалю и Гилберту разрабатывать эту теорию. Они даже написали книгу. Вы ее не читали?

– Но ведь наверняка есть и более экстравагантные гипотезы! – не успокаивался Гилкренски.

– Да, из них следует, что пирамиды – это навигационные маяки для летающих тарелок! – фыркнул Билл. – Еще немного, и я соглашусь с этим.

– Простите, однако представители старой школы, в том числе и ваш покорный слуга, считают сторонников подобных гипотез «пирамидиотами», – с улыбкой отозвался эль-Файки. – Помимо темы пришельцев из космоса, довольно большой популярностью пользуются статьи, авторы которых с помощью хитроумных математических вычислений доказывают, что геометрия гробницы построена на соотношении длины окружности к ее радиусу, на священном числе «пи». Выходит, наука Древнего Египта значительно опередила свое время! Другие утверждают, будто Великая пирамида является своеобразным орудием, чем-то вроде правильно ограненного куска стекла, способного преломлять луч света.

– Продолжайте, продолжайте! – с воодушевлением воскликнул Гилкренски, а Билл Маккарти возвел глаза к потолку.

– Согласно одной из теорий, весь мир пересекают силовые линии некоего поля, в старину его называли «эфир». Никто не знает, что это за форма энергии, но отдельные люди наделены способностью воспринимать ее посредством деревянной лозы или металлической рамки. Авторы данной теории помещают пирамиду Хеопса в точку пересечения всех этих линий. По выкладкам некоторых, с позволения сказать, аналитиков, гробница – это вселенских размеров линза, фокусирующая неизвестную науке энергию. Но дальше теоретизирования дело у них пока не идет.

Тео подался вперед:

– А если бы вы, профессор, разделяли подобную точку зрения, как бы вы попытались доказать ее правоту на практике?

– Вы говорите серьезно? – Чувствовалось, что неподдельный интерес Гилкренски задел эль-Файки за живое. – Я не знаком ни с одним настоящим ученым, готовым осуществить такой эксперимент.

– Расскажи об авиакатастрофе, Билл!

– Брось, Тео! Ты становишься похож на свой компьютер. Теперь тебе подавай энергию космоса!

– Рассказывай!

– Как хочешь. Но имей в виду: сам напросился. Профессор, на прошлой неделе вы наверняка слышали об авиакатастрофе неподалеку от Каира. Исследуя место падения самолета, мы установили, что машина потеряла управление из-за направленного воздействия на приборы луча невыясненной природы. То ли это был лазер, то ли радар, то ли пучок микроволн. Сегодня утром нам принесли кипу бумаг из штаба египетских военно-воздушных сил. Оказывается, в районе катастрофы нет ни единого военного объекта, который мог бы стать источником подобного излучения. Мой друг Тео при содействии… одного из своих коллег пришел к выводу, что причина случившегося кроется в новом, неизвестном человечеству виде энергии. Основания для столь смелого вывода? Пожалуйста: инцидент произошел прямо над пирамидой Хеопса. Бесовщина, не правда ли?

Эль-Файки побледнел:

– Прямо над Великой пирамидой?

– Да. В прошлую среду.

– И каким же образом эта… энергия повлияла на самолет?

– Она заставила сработать высокоточное устройство определения критической высоты полета, – пояснил Гилкренски. – Оснащенный лазерами прибор действовал по принципу эхолота.

– Тогда ответ мне известен! Полтора месяца назад светомузыкальное представление, что устраивают для туристов возле пирамид, дополнили голографией. С помощью лазерного луча в вечернем небе возникает изображение!

Из Тео как будто выпустили воздух.

– Значит, сейчас в представлении используются и лазеры? Профессор кивнул:

– Облицовку гробниц, делавшую их грани зеркально ровными, за долгие тысячелетия расхитили. Лазерное шоу воссоздает первозданную форму пирамид. Представление дают каждый вечер. Я сам писал для него часть сценария.

Билл Маккарти торжествующе ухмыльнулся:

– Мне искренне жаль, Тео! Идея о космических лучах была такой изящной!

– При желании вы можете побывать на шоу сегодня. Оно начинается ровно в восемь. Менеджер ближайшего к пирамидам отеля «Мена-Хаус» – мой старый друг, а с крыши его заведения открывается замечательный вид, – с готовностью предложил эль-Файки.

– Буду только рад, – ответил Гилкренски. – Но нам важнее выяснить, действительно ли «Дедал» среагировал на лазеры. Билл, сколько времени потребуется, чтобы перебросить вертолетом часть твоего оборудования в Гизу? Хочу попробовать еще раз.


ГЛАВА 18. ШАНСЫ | Файлы фараонов | ГЛАВА 20. СВЕТ И ЗВУК