home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА VI

На следующий же день в Туре состоялся первый военный совет. Выслушав благоразумный план де Кюсси, Артур полностью с ним согласился решив дожидаться, оставаясь на месте, подкреплений, тем более, что они должны были скоро подойти. После минутного размышления, Артур опустился на трон и обратился к окружавшим его рыцарям и собственным вассалам с речью:

– В этом зале собрались именитейшие, известнейшие рыцари Франции, чья беспримерная храбрость и одновременно благоразумие и богатый военный опыт прославили графства Анжу и Пуату. Моя молодость не дала мне еще такой возможности испытать себя в войне, командуя столь доблестным воинством, и поэтому я обращаюсь к вам за советом; что возможно предпринять в сложившейся ситуации, дабы не только не потерпеть поражение, но одержать славную победу, тем самым завершив успехом наше славное предприятие. Не буду скрывать, здесь, в Туре, сейчас не более ста рыцарей. Мы ожидаем подкрепления, но даже если они быстро подойдут, то наши силы достигнут двух тысяч человек. Под знаменами моего дяди Иоанна, находящегося отсюда в нескольких милях, собрано до двух тысяч рыцарей и около десяти тысяч солдат. Чтобы хоть как-то уравнять наши силы, мой великодушный и благородный отец и брат король Филипп направляет на помощь своих союзников и вассалов: Герваля де Донзи, графа Неверского; храброго Гуго Дампьерского, с которым прибудут все Беррийские рыцари, и Эмберта, барона де Боже, который приведет с собой большую часть рыцарей с другого берега Луары. Этот отряд должен уже сегодня прибыть в Орлеан, и, значит, дня через три они будут здесь. Всегда остававшееся мне верным герцогство Бретаньское отправляет пятьсот храбрых рыцарей и четыре тысячи солдат, которые завтра будут в Нанте. Я думаю, и надеюсь, что испытанные и храбрые соратники поддержат меня, что лучший план, которому мы должны следовать, состоит в короткой, не более четырех дней, отсрочке военных действий. Именно эта отсрочка, может принести нам величайшие выгоды. Вспомним также, что мой вероломный дядя всеми силами старается захватить меня, дабы я не мог требовать возвращения по праву принадлежащей мне короны, и не мог освободить находящуюся в его руках свою сестру. Вы знаете его жестокость, и, клянусь небом, лучше мне пасть от кинжала друга, чем попасть живым и руки этого ненасытного кровопийцы.

Вчера я получил письмо от его августейшего величества короля Филиппа и узнал, что Иоанн захватил Дольскую крепость, перебил весь гарнизон и распял захваченных в плен рыцарей и солдат. Король уведомляет меня также о том, что Иоанн направился к Туру и советует мне действовать осмотрительно и осторожно, а главное, дождаться подкреплений, после чего под нашими знаменами соберется войско в полторы тысячи рыцарей и тридцать тысяч солдат.

А теперь, – продолжил после непродолжительного молчания Артур, – я хотел бы послушать вас, мои верные соратники, о том, что лучше предпринять в данный момент.

Едва принц замолчал, Савари де Молеон тотчас начал:

– Принц, ждут слабые, храбрые, действуют. Вы говорите Иоанн идет против нас? Пусть идет! Я обрадуюсь, увидя его знамена в окрестностях Тура. Это значит, что в нем еще осталась малая толика храбрости. Но нет, нет! Он не придет! Он всегда избегал выступать против нашего оружия, ибо может только вероломно нападать из-за угла большими силами на горстку храбрецов. Но и та может дать ему отпор. Он трус, сир. Вы храбры, и это воодушевляет ваше войско. И если мы будем действовать решительно и быстро, то сможем нанести ему чувствительный удар там, где он не ожидает. Прежде чем Иоанн узнает, что мы выступили в поход, предлагаю захватить замок Мирабо, где находится его мать, королева Элеонора, эта развращенная и достойная своего сына женщина. Гарнизон, охраняющий этот замок, невелик. И хотя там командует Вильгельм Длинный Меч, граф Саллисбюри, если мы не откладывая выступим в поход, то прежде чем Иоанн узнает о наших действиях, королева-мать будет в наших руках. И даже если замок окажет серьезное сопротивление, то наши подкрепления могут присоединиться к нам под его стенами, и успех нам в этом предприятии будет обеспечен.

Гул одобрения встретил эту страстную речь, и план был тотчас же принят. Как ни старался де Кюсси заставить соратников подождать хотя бы день, для присоединения к войску рыцарей и солдат из земель графа Танкервильского, ему это не удалось.

Сам Артур, несмотря на то, что только что предлагал ожидать подкреплений, увлекся такой перспективой, обрисованной столь детально и красноречиво. При мысли о том, что Элеонора, всю жизнь преследовавшая его мать, сделается, наконец, его пленницей, глаза принца ярко заблестели, и нетерпение охватило его.

Де Кюсси видел все это и понимал, что все его слова прозвучат впустую и сопротивляться принятому решению бесполезно, и поэтому решил употребить все свои силы и опыт, чтобы способствовать успеху предприятия, в душе им не одобряемого.

Анжуйские рыцари были нимало удивлены, когда де Кюсси, еще недавно советовавший дожидаться подкреплений, энергично взялся за организацию и подготовку похода. Он стал душой этого предприятия. Кюсси успевал везде и всюду; его глаза все подмечали, его ум и богатый военный опыт позволяли ему ответить на любой вопрос о подготовке к походу. Он успел организовать рекогносцировку местности, где предстояли военные действия, запасти продовольствие и разослать в разные стороны разведывательные отряды. Все, что требовали обстоятельства в условиях войны, было им учтено и сделано с невероятной быстротой.

Как только отряды рыцарей прибыли к замку Мирабо, наскоро собрали военный совет. Он был краток. Ни одного лишнего слова не прозвучало во время разработки плана штурма замка, ибо здесь собрались истинные профессионалы своего дела.

– Каждый предводитель части солдат должен штурмовать одни из ворот.

– Гюг ле Брюн, я соединюсь с вами. Мы нападем с юга. Сир де Молеон, с какой стороны вы собираетесь атаковать?

– Я собираюсь штурмовать большие ворота, если это будет угодно принцу.

– Конечно, господа, конечно, – сказал принц, – все это прекрасно, но я думаю, что успех будет более полным, если штурм начнется одновременно по единому сигналу, а значит, все войска должны быть к тому моменту готовы и находиться на своих местах.

– Справедливо, справедливо! Прекрасно! Хорошая мысль! Вы прекрасно разбираетесь в военном деле, принц! – раздались одновременно несколько голосов.

– Сир де Кюсси, а с какой стороны вы намерены идти приступом? – спросил один из рыцарей, участвовавших в этом коротком военном совете. – Я вижу, что ваши люди готовят для штурма большие щиты, крючья и топоры.

– Я намерен захватить эту башню, – отвечал Кюсси, указывая на огромную, крепкую башню, с которой, судя по всему, когда-то и началась постройка всех остальных стен и башен замка и города Мирабо.

– А! – вскричал де Молеон, – вы хотите прибавить еще одну башню к тем, что нарисованы на вашем щите? Но у вас ничего не получится: нет осадных лестниц. Лучше нападем вместе на большие ворота. Впрочем, как вам будет угодно. Сир Готфрид де Лузиньян, советую со всеми вашими солдатами штурмовать замок с обратной стороны. Только когда будете готовы, дайте сигнал горящей стрелой. А вы, принц, где будете вы во время сражения?

– Я бы посоветовал принцу, – сказал Гюг ле Брюн, – с частью отряда объезжать вокруг города и оказывать помощь там, где она будет нужна.

– Или вы, принц, можете остаться на вершине этого холма, откуда вам будет видна полная картина боевых действий, и, таким образом вы смогли бы координировать наши усилия, – сказал де Лузиньян.

– Благодарю вас, господа, – принц наклонил голову, и, рыцари приняв это как сигнал к действию, отправились, каждый, к намеченным местам штурма, где уже располагались их отряды. Только де Кюсси остался рядом с принцем, – башня, которую он хотел штурмовать вместе со своим отрядом, располагалась напротив того места, где только что закончился самый скоротечный военный совет.

– Я понимаю, что они, движимые заботой обо мне, хотят воспрепятствовать мне принять участие в сражении, – сказал Артур, обращаясь к Кюсси, – но не могу пойти на это. Прошу вас сир де Кюсси, как доблестного и верного рыцаря, позволить мне сражаться под вашим почетным знаменем.

– Как вам будет угодно, принц, – отвечал Кюсси. – Клянусь небом, мне было бы стыдно охлаждать вашу благородную страсть!

– Гуго де Бар, – продолжал рыцарь, обращаясь уже к своему оруженосцу, – соберите людей и приготовьте большой щит.

– Все готово, сир Гюи, – ответил оруженосец, – мы даже запаслись большим количеством заступов и топоров, да и другим инструментом, который может понадобиться для того, чтобы эта треклятая башня рухнула.

– Тогда вперед! – вскричал рыцарь, сходя с лошади. – Я сам поведу моих людей. Капитан Жоделль, прикажите спешиться вашим солдатам. Они должны залпами стрел прикрывать наше приближение к башне.

– Но еще не было сигнала, – возразил Артур. – Не лучше ли подождать?

– Просигналить – дело нехитрое, застать же неприятеля врасплох задача куда сложнее, – отвечал де Кюсси. – Нет, мы не станем медлить. Вряд ли нормандцы догадываются, насколько серьезен будет наш удар. Видя, что основные силы направлены против башни, которая выглядит намного надежнее стен, они и не предполагают, какой угрозе подвергаются. Они не воспринимают всерьез нашу атаку, но как же они ошибаются! Видите трещину в самом низу башни – это и есть их уязвимое место! Вы оставайтесь здесь, принц; я же когда вернусь, буду сражаться рядом.

Рыцарь приблизился к Гуго де Бару и еще трём воинам, поддерживавшим на плечах огромный тяжелый щит, которые находились всего на расстоянии выстрела от стен. Под щитом было еще четверо человек, снабженных всеми орудиями, необходимыми для взламывания и подкопа. Едва де Кюсси подошел к ним, как все тотчас же отправились к стенам, а наемники обрушили лавину стрел на площадку башни, отвлекая тем самым внимание на себя.

Де Кюсси со своими помощниками, прикрываемые щитом, благополучно достигли подножия башни. Но их маневр, несмотря на старания Жоделля с товарищами, добросовестно исполнявшими свои обязанности, все же был замечен осажденными. С высоты стен на них полетели огромные камни и тяжелые брусья, и, если бы не щит, им пришлось бы, пожалуй, туго.

Дело принимало нешуточный оборот. Меткие лучники обрушили на головы осажденных такой шквал стрел, что для тех было бы более разумным просить пощады, а не сопротивляться. Но они продолжали стоять не на жизнь, а на смерть, и, хотя под рукой у них почти не осталось камней, а новые им никто не подносил, из опасения быть убитым на месте, они не сдавались. Вот только камни сыпались на щит все реже и реже, а потом и вовсе прекратились.

Тем временем де Кюсси трудился без отдыха, делая со своими помощниками подкоп под основание башни. Широкая трещина, образованная временем, во многом сопутствовала их успеху. С каждым новым ударом, отделявшим массу камней, она становилась все больше, постепенно превращаясь в глубокий пролом.

И вот наконец с другой стороны города был дан сигнал общей атаки: в воздух взвилась стрела с привязанной к острию горящей паклей. В ту же минуту равнина огласилась криками: радостными – осаждающих, и воплями ужаса тех, кто защищал город.

Артур, горя желанием участвовать в сражении и будучи уверен, что де Кюсси не упрекнет его за непослушание, во весь опор поскакал к тому месту, где рыцарь неутомимо трудился, продолжая подкоп под башню. Охваченный жаждой боя, юный принц, впервые оказавшись так близко к месту сражения, в минуту забыл обо всех опасностях, видя перед собой лишь конечную цель. Сердце его рвалось из груди от радости и надежды. Он подобрался к стенам так близко, что стрелы касались его но отлетали, к счастью, от непроницаемой брони.

Невдалеке он заметил Кюсси, который работал так напряженно, что ничего не видел вокруг и не подозревал об опасности, реально угрожавшей как ему, так и его помощникам. Мгновенно оценив ситуацию, Артур хотел было броситься им на помощь, но силы покинули его, и он остался на месте, в растерянности наблюдая за происходящим.

Огромные камни, отторгнутые от основания башни, произвели столь широкий пролом, что следовало, и как можно быстрее, подпереть стену брусьями, чтобы она не обрушилась и не задавила работавших. Все усилия де Кюсси и его товарищей были обращены на это, и они не заметили, как прямо над их головами, на смотровой площадке, появился вооруженный рыцарь, а с ним – еще несколько человек. По-видимому, догадавшись о происходившем на этом пункте, они пришли его защищать. Рыцарь отдал распоряжение, и на площадку втащили большой деревянный крюк, к, которому был подвешен толстенный пень с воткнутым в него острием копья. Эта махина была поднята над самым щитом, прикрывавшим де Кюсси и его товарищей.

– Осторожно, сир Гюи! Берегитесь! – закричали разом солдаты и принц.

Но прежде чем рыцарь смог их услышать и понять, тяжелая громадина обрушилась на щит и раздробила его на мелкие куски. Гуго де Бар и трое солдат были ранены, а четвертый – убит. Де Кюсси же отделался легким испугом: он и еще трое работников находились в этот момент в выкопанной под башней яме и остались невредимыми.

– Назад! – закричал де Кюсси. – Гуго, подай мне факел и бегом к принцу.

Оруженосцы повиновались и, отдав рыцарю зажженный факел, отступили под градом стрел неприятеля. Де Кюсси, оставшись один, спешил закончить свою работу. Его доспехи во многих местах были пробиты стрелами, но, позабыв об опасности, он продолжал с удвоенным упорством долбить и долбить камень.

Воин, наблюдавший за ним с верхней площадки, не зная, как остановить его разрушительную работу, всячески поощрял своих людей:

– Награда тому, кто его убьет! – обещал он. – Бросайте камни! Не подпускайте его к тем связкам хвороста, иначе всем нам конец! Нет, я не допущу, чтобы башня и город погибли. Дайте мне лук!

Сказав это, он прицелился, да так метко, что стрела лишь случайно не достигла цели.

– Ты искусный стрелок, Вильгельм Саллисбюри! – похвалил де Кюсси, взглянув на него. – Но дам тебе дружеский совет: немедленно оставь башню. Еще три минуты – и она рухнет. Я не питаю к тебе ненависти, храбрый рыцарь, ведь мы когда-то были товарищами.

Произнеся эти слова, он поджег несколько связок хвороста, разбросанных тут и там, и медленно стал отступать к принцу.

– Теперь, благородный принц, помогай вам Бог, – сказал он Артуру. – Вы первым войдете и крепость. Судя по крикам, оглашающим воздух, ни одни ворота еще не взяты.

Он обернулся к оруженосцу.

– А ты, Гуго, если рана тебе позволяет, собери солдат; они пойдут за нами. О, Боже! Я вижу, лорд Саллисбюри не собирается покидать башню. Чего же он ждет? Пока она рухнет? Смотрите, смотрите! Он все же пытается погасить огонь. Нет, не успеет: столбы уже занялись… Слышите, как они трещат?

Граф Саллисбюри, видя, что все усилия усмирить пламя оказались тщетными, оставил наконец свой пост.

Когда столбы, подпиравшие стены, сгорели наполовину, они подломились под тяжестью камня; и башня, зашатавшись, рухнула с треском, подобным грому. Равнина покрылась дымящимися развалинами.

– Вперед! Вперед! – торжествовал де Кюсси, – мы будем у стен прежде, чем ветер рассеет пыль.

И уже через минуту они с принцем входили в пролом, образовавшийся после падения башни.

– Смелее, мой юный принц! – поощрял он Артура. – Вы удостоены чести первым войти в город. Станьте же на мое колено.

И он помог молодому рыцарю перебраться через развалины, заграждавшие путь. Артур с мечом в руках гордо шествовал впереди, но тут из-за угла вынырнул Вильгельм Саллисбюри, прозванный Длинным Мечом, и преградил дорогу. Одолев двух солдат, защищавших проход, де Кюсси, опасаясь за жизнь Артура, бросился ему на помощь.

Принц отразил умело первые пять ударов, но шестой угодил ему в плечо с такой силой, что доспехи в этом месте разошлись и обнажили тело. Граф поднял меч для завершающего удара. Артур, наполовину оглушенный, сделал усилие для защиты; в ту же минуту де Кюсси загородил его и принял удар своим щитом.

– Честь и хвала вам, принц! Вы сражались, как храбрый рыцарь! – вскричал он. – Теперь путь свободен. Ступайте вперед с вашими солдатами и предоставьте мне закончить дело.

– Помнишь ли ты, Вильгельм, мой старинный друг, как мы делили с тобой невзгоды тогда, в Палестине? – обратился он к лорду. – Мы были с тобой товарищами, теперь же стали врагами. Мне искренне жаль, что судьба развела нас по разные стороны, но коль уж так вышло, то защищайся, мой отважный недруг!

– Храбрый Гюи, – отвечал ему граф, – я готов помериться с тобой силами!

И в то же мгновение нанёс ему сильный удар мечом, но удар был отражен. Два противника были столь искусны и сохраняли такое хладнокровие, что сражение затянулось. Мечи сверкали с быстротой молнии, удары сыпались градом; каски и латы были разбиты, а подлатники уподобились рубищу, покрывающему нищего.

– Клянусь небом, лорд Саллисбюри! – воскликнул Кюсси. – Ты смелый воин! Но вот что кончит сражение!

И в ту же минуту нанес такой ужасный удар, что граф зашатался.

– Благодарю за науку, – сказал Саллисбюри. И, став крепче на ноги, он заплатил своему противнику ответным ударом.

Их поединок был прерван внезапным шумом, донесшимся с улицы. Это войска Вильгельма, теснимые наемниками, беспорядочно отступали, оставляя свои позиции. Толпы горожан, не зная, где укрыться, в страхе метались по площади.

– Неприятели!.. Неприятели!.. Главные ворота взяты… – неслось отовсюду.

– Итак, город взят. – Даже в такой момент хладнокровие не изменило Вильгельму. Обернувшись к своему оруженосцу, он приказал бить отступление.

С каждой минутой в рядах нормандских солдат смятение все усиливалось. Толпы граждан, оставив площадь, искали убежища в замке; туда же спешили воины, защищавшие ворота, взятые сиром де Молеоном. Де Кюсси без опаски перешел через улицу и, взяв из рук оруженосца свое знамя, водрузил его на вершине городского фонтана.

Лорд Саллисбюри, вынужденный и во время отступления отражать удары, старался как мог провести в замок свои рассеянные войска. Как ни странно, эта задача не оказалась такой уж трудной: хотя Гюи и Артур беспокоили его арьергард, но большая часть наемников уже разбежалась по городу в поисках наживы.

Ужасная сцена происходила у входа в замок. Он был окружен толпой мужчин, женщин и детей, просивших убежища. Но Элеонора была столь жестока, что велела закрыть ворота и приказала стрелять в первого же, кто попытается их открыть. Несколько человек стали жертвой ее жестокости.

Когда Саллисбюри приблизился со своим войском к замку, горожане, стремясь пройти вместе с ними, настолько сдавили солдат, что те вынуждены были мечами пролагать себе путь. Вильгельм последним вошел на подъемный мост. Две женщины высшего общества бросились перед ним на колени, умоляя пропустить их в замок.

– Я не смею! – в отчаянии прокричал Вильгельм. Он обернулся и, увидев в нескольких шагах от себя де Кюсси, обратился к нему, как я лучшему другу:

– Сир де Кюсси, если ты все еще уважаешь своего старинного военного товарища, то помоги насколько возможно этим несчастным. Я умоляю тебя об этом!

– Будь по-твоему, Саллисбюри! Я выполню твою просьбу! – отвечал де Кюсси. – Принц Артур, позволите ли вы мне это?

– Поступайте, как вам угодно, мой храбрый и достойный друг! – ответил Артур. Он сделал знак рукой, приказывая наемникам, со всех ног мчавшимся к испуганной толпе, остановиться. – Прочь, говорю я вам!

И, бросив перчатку на землю, добавил:

– Кто переступит сей знак, тот станет мне личным врагом.

– Деньги этого безмозглого стада принадлежат нам по праву! – возмутились некоторые из солдат. – Нас хотят лишить законной добычи!

Один из них выбился из рядов и перешел означенную границу. Де Кюсси подбежал к нему и, не спрашивая имени, размахнулся и нанес ему по лицу такой удар эфесом меча, что тот зашатался и, не удержавшись на ногах, мешком свалился на землю. Кровь полилась у него изо рта и носа. Никто из дружков не вступился за него, и Жоделль – а это был, конечно же, он – встал и поспешил укрыться среди своих товарищей.

На площади, у большого щита, поставленного сиром де Кюсси, собрались Савари де Молеон, Готфрид де Лузиньян и несколько баронов с тремя пленными нормандскими рыцарями. Едва рыцарь и Артур подошли к ним, как де Молеон, протянув руку своему противнику в совете, вскричал:

– Честь и хвала тебе, де Кюсси! Ты сдержал слово и до захода солнца водрузил свое знамя на площади. От лица всех воинов провозглашаю тебя храбрейшим рыцарем дня!

– Нет, в том не моя заслуга, – отвечал де Кюсси. – Слава принадлежит тому, кто первым вошел в крепость и, обнажив меч, сразился с Вильгельмом Длинным Мечом; тому, кто первым стремился участвовать во всех нынешних подвигах! Вот он – герой дня! – указал он на юного принца. – И пусть взятие Мирабо станет славным началом в его дальнейших завоеваниях!

– Честь и хвала! Слава! Слава! – подхватили рыцари разом. – Трубите трубы! Трубите! Да здравствует Артур, король Английский!


ГЛАВА V | Братья по оружию или Возвращение из крестовых походов | ГЛАВА I