home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

ЗАБЫТАЯ БАЛЛАДА

Тяжело быть принцем — никаких прав, кроме привилегии сидеть в присутствии короля, одни обязанности! Мало того, что король требует выполнять всякие его капризы, так тут еще народ со своими прихотями. Видеть они меня хотят, видите ли! Да пропади они пропадом со своими желаниями, — даже умереть спокойно не дадут! А все Гунарт Сильный, чтоб на нем штаны лопнули при женщинах! Ну какого лысого демона он притащил меня из ущелья Потерянных Душ в таком состоянии?

Чувствовал я себя не лучше медвежьей шкуры, валяющейся на полу у меня в Закатной башне, с той только разницей, что шкура не ощущает боли и не испытывает эмоций. Вокруг меня толпились люди, моя так называемая дружина, все смотрели на меня, а я изо всех сил старался скрыть свое, мягко говоря, недомогание. Одни боги знают, каких усилий мне стоило не рухнуть мешком на траву, когда Гунарт поставил меня на ноги. Ему-то, Гунарту, хорошо, на него никто даже внимания не обратил. Он ушел с Нейлом куда-то в даль далекую, не оборачиваясь, а меня, бедолагу, обступили со всех сторон и начали какую-то чушь молоть, которую, по их мнению, приятно слушать особам королевской крови. В нормальном состоянии я бы, наверно, невыносимо скучал от всего этого страшного занудства и скорее всего придумал бы повод, чтобы сбежать от словоизлияний возлюбленных подданных как можно скорее, но в данный момент я чувствовал себя неспособным не только скучать, но и вообще думать связно. Я мог только отвечать на приветствия стандартными фразами, неоднократно повторяемыми отцом на заседаниях Королевского совета, и пытаться при этом сохранить невозмутимое выражение лица.

Перед глазами все плыло, руки дрожали, по лбу стекали холодные струйки пота, и мне казалось, что люди давно заметили мою слабость и презирают меня за нее. Как я сожалел, что Гунарт так не похож на своего отца Урманда. Тот бы обязательно воспользовался моим бессилием, убил бы еще в ущелье, а людям сказал, что это сделали призраки. По крайней мере, тогда мне не пришлось бы терпеть весь этот позор. А потом я вспомнил моего бедного больного отца, про которого среди придворных давно ходили слухи, будто он выздоровел. Вот у кого железная выдержка. Воспоминание об отце придало мне силы. Я собрал в кулак всю свою волю и постарался вести себя как можно более естественно, даже улыбнуться попытался.

До вечера мне приносили клятву верности — пустая, ни к чему не обязывающая формальность, которую я обязательно проигнорировал бы, если бы она не предоставила мне замечательную возможность, сидя на наскоро сколоченном для меня троне, спокойно страдать, сохраняя подобие величия. Я машинально произносил положенные по регламенту слова, застрявшие в памяти в далеком раннем детстве, когда меня еще интересовали подобные церемонии, и про себя благодарил богов, что не успел наточить эльфийский меч, а то неминуемо отрезал бы пару-другую ушей, возлагая его, как полагалось по ритуалу, на плечо присягающего воина.

Действие магии постепенно слабело, я чувствовал себя все лучше, и чем лучше я себя чувствовал, тем чаще в голове у меня мелькала трезвая мысль: «О боги Хаоса! Что мне делать со всем этим народом?» Я старательно гнал эту мысль прочь, но она возвращалась снова и снова, пока наконец не заставила меня признаться себе, что командовать таким количеством малознакомых мне людей, большинство из которых до недавнего времени сражались на стороне моих врагов, мне еще не приходилось. Да и нужна ли мне сотня плохо обученных солдат? Ведь не волшебством же их загнали на рудники, — в плен сдались, не иначе. Это же сколько придется возиться, чтобы научить их сражаться по-человечески? Нет у меня на это времени — надо самозванца где-то разыскивать, пока он от моего имени пол-Фаргорда не спалил! А у него, между прочим, лошади, а у меня — нет. Так что гоняться за ним я могу до конца жизни… Хотя почему бы не отправить бывших каторжников на поиски этого мнимого Рикланда? Вид у них не лучше, чем у бродяг, никто и не заподозрит, что это мои люди.

К тому времени, как последний воин произнес слова клятвы, у меня созрел план. Если не вдаваться в подробности, то заключался он в том, чтобы послать часть людей на все четыре стороны, вернее на три, потому что с четвертой — горы, чтобы те, кто встретит самозванца, напросились в его отряд и заманили врагов в западню, которую можно устроить хотя бы в заброшенной деревне троллей, расписав ее как очень богатую и мирную.

— Значит, так, народ… — Я наморщил лоб, пытаясь сформулировать свою мысль, чтобы она хотя бы отдаленно напоминала распоряжение какого-нибудь военачальника. — Завтра на рассвете меняем дислокацию.

— Чего-чего? — спросил простоватого вида рыжий парень.

— Заткнись, деревня! — толкнул его локтем в бок стоявший рядом Детран, тот самый начальник чьей-то охраны, который накануне от лица бывших каторжников торжественно предложил мне их службу. — Потом объясню.

Но мне самому было удобнее изъясняться общедоступным языком, не вспоминая книжных терминов, поэтому я тут же воспользовался возможностью не строить из себя Верховного Главнокомандующего, которым мне, скорее всего, пришлось бы стать в случае войны, а говорить, как привык.

— Могу сказать попроще — завтра на рассвете сматываемся отсюда, пока король не спохватился и не вернул вас на рудники. Доступно объясняю? Пойдем вниз вдоль Мертвой реки. Примерно в двух днях пути есть заброшенная деревня. Там устроим лагерь. Возьмите с собой еду, вино… Ну, не знаю, что еще, сами сообразите. У меня всегда этим Крайт занимался. И можете забрать золото. Будем считать, что это плата за службу. — В таком, несколько сумбурном стиле я отдал еще несколько приказов. Потом очень убедительно объяснил, что каждый день, который проклятый самозванец проводит на этом свете, покрывает позором мое честное имя и что священный долг каждого из моих людей — отправить его в преисподнюю вместе со всем отрядом, и как можно быстрее.

Почти всю ночь мы занимались подготовкой к предстоящему походу, и люди прилегли отдохнуть только под утро. А я, отвлекшись от всех проблем, с удивлением заметил, что чувствую себя превосходно, от кашля не осталось и следа. Удача не оставила меня и на этот раз!

Утром мы спустились с гор, но мне так и не удалось привести в действие свой тщательно продуманный и уже растолкованный людям до мельчайших подробностей план. Все изменил неожиданно появившийся на дороге Дронт, тот самый Дронт, который чуть не пристрелил меня из арбалета по пути на рудники. Приблизившись к нам, он мешком свалился с лошади, выпряженной из телеги и уже не казавшейся такой сонной.

— Лесной приют горит! — прохрипел Дронт, как будто это не лошадь, а он сам мчался галопом всю дорогу. — Эльмарионская деревня! Это Рикланд! Не знаю, может, он и не настоящий принц, но он захватил королевское золото.

Дронт говорил сбивчиво, но все было ясно — самозванец где-то поблизости.

— Где эльмарионская деревня? — спросил я, вскакивая на лошадь Дронта.

— После обелиска направо, по новой дороге, — ответил Дронт.

— Детран, принимай командование! — крикнул я бывшему начальнику вражеской охраны, показавшемуся мне накануне более-менее опытным, сообразительным и пользующимся авторитетом. — Я поскачу вперед, к эльмарионской деревне, надо остановить самозванца! Догоняйте! И помните, я не желаю, чтобы хотя бы один враг остался в живых! Дронт, покажешь моим людям дорогу! Поспешите, а то я справлюсь сам и вам будет нечего делать! — Не удержавшись от эффектной выходки, я поднял лошадь на дыбы, взмахнул над головой мечом, звонко прокричал: — Вперед, навстречу славе! Победа или смерть! — и умчался бешеным карьером под восторженные вопли и звон взметнувшихся в салюте клинков. Как я в одиночку справлюсь с полусотней человек, я не особенно задумывался. На месте разберусь.

Утро занималось чудесное. Как здорово было скакать по пробуждающемуся лесу, обгоняя солнце, лениво выползающее из-за гор, когда только начинают просыпаться птицы и запевают свои утренние песни, когда все листья и трава в холодной росе, а воздух, прохладный и свежий, наполняет грудь такой радостью, что хочется смеяться или петь. Я распевал на весь лес, не заботясь о том, что меня могут услышать. Но меня слышало только эхо, оно вторило мне, и получалось очень здорово.

Лошадь пришлось оставить на лесной поляне, не доехав до деревни. Я слишком любил лошадей, чтобы позволить ей пасть, а это обязательно произошло бы, если б я гнал ее и дальше таким темпом. Может, это было и к лучшему, что я ее оставил, — появиться внезапно верхом мне вряд ли удалось бы.

Эльмарионцы никогда не отличались наличием рассудка. Стоило им поселиться где-нибудь, как они тут же начинали вырубать лес или, еще хуже того, жечь. Как будто дракона им мало! Сколько раз я спорил с толстым старостой эльмарионцев, обосновавшихся недалеко от Черного замка в деревне под странным названием Ясная Глухомань, о том, что крыша леса — их единственная защита от дракона. Один раз чуть собаками не затравил в пылу спора, но все бесполезно. Они продолжали изводить лес, распахивать огромные поляны, называя их полями, и сеять там овес — любимое лакомство Счастливчика, и еще какую-то траву, из семян которой пекли румяные сладкие булки, любимое лакомство дядюшки Готрида.

Эльмарионцы, жившие у гор, были ничуть не лучше. Поле вокруг их деревни было просто огромным и, естественно, уже сгорело. Признаться, я смотрел с некоторым злорадством на выжженную пустошь. Я и сам, если бы воевал с эльмарионцами, первым делом сжег бы их поля. Я, конечно, понимал, что без выращенного ими овса нашим фаргордским лошадям пришлось бы питаться одним сеном, но зачем же из-за этого лес уничтожать? Выращивали бы свой овес на полянах или под деревьями. А остальные их травы — вообще чушь собачья! Дядюшка Готрид может и без сладких булок обойтись, — пусть ягоды ест или орехи с медом, как гремлин, если ему так нужны лакомства!

Из-за холма на другой стороне поля поднимались клубы черного дыма, изредка освещаемые заревом пожара. Казалось, что все эльмарионское поселение охвачено пламенем, и я даже подумал, что опоздал и враги уже поубивали всех, подожгли опустевшую деревню и убрались восвояси. Воодушевление, с каким я мчался на выручку эльмарионцам, как рукой сняло. Ничего не скажешь, бродить по полыхающей деревне, полной обгорелых трупов, не самое приятное занятие. Я заставил себя подняться на холм и к своей радости увидел, что горит всего лишь частокол вокруг деревни, вернее, даже не деревни, а, пожалуй, целого города, которых раньше полным-полно было в Эльмарионе и совсем не было в Фаргорде. По крайней мере, домов, расположившихся у подножия холма, хватило бы на четыре, а то и пять фаргордских деревень. И дома эти, сооруженные из камней и глины, оставались целыми и невредимыми. Даже солому на крышах ближайших к частоколу домов, самых бедных, не лизали беспощадные языки пламени, а побеленные стены домов побогаче, увенчанных остроконечными черепичными крышами, не успели даже почернеть от копоти, и казалось, будто вовсе не дома были у эльмарионцев, а слепленные фаргордскими мальчишками снежные замки. Набежавший ветерок окутал меня удушливым дымом и донес из-за огненной преграды звуки подвыпивших голосов, распевающих:


Принц Рикланд, не знающий равных в бою,

Чьи подвиги славит народ,

Собрал он лихую дружину свою

И двинулся в дальний поход,

Не зная судьбу наперед.

На резвых конях быстро скачет отряд

Заросшей лесною тропой.

Вдруг видят, у тропки три ведьмы сидят

Под старой корявой сосной,

Кричат: «Эй, красавец, постой!

Мы можем удачей тебя наделить,

Ты станешь бессмертным, герой,

И сможешь любого врага победить,

Когда согласишься с ценой —

Одну из нас сделать женой». —

«Почета и славы добьюсь я и сам! —

Принц Рикланд ответ им дает. —

Не нужно мне в жены старуху, годам

Давно потерявшую счет,

Ведь мне — лишь шестнадцатый год!»

Обиделись ведьмы и начали выть:

«Ваш принц невоспитан и груб!

Хотим мы за это его превратить

В высокий раскидистый дуб.

Пусть срубит его лесоруб!» —

Лишь брызнули зельем на принца, как вдруг

Раскатистый гром загремит!

Стоит на тропинке не Рикланд, а дуб,

Высокий и стройный на вид,

И грустно ветвями шумит…


Под прикрытием дыма я спустился с холма, с разбега перемахнул через пылающий частокол и осмотрелся. Ровные, посыпанные песком дорожки, ухоженные садики за низкими оградами, да и дома с распахнутыми настежь, а кое-где сорванными с петель дверьми не подавали признаков жизни. Только у покореженных главных ворот горланили песню двое еле державшихся на ногах бритых наемников. Это была одна из баллад, сочиненная королевским шутом Брикусом тоже, кстати, в нетрезвом состоянии. Помнится, когда я услышал ее впервые, то пообещал Брикусу отрезать уши, если услышу еще раз подобное вранье. Уши здесь, конечно, ни при чем, надо было пообещать ему отрезать язык, но тогда бы он вообще ничего петь не смог, а поет он все-таки здорово!


Дело было год назад. Я в первый и единственный раз отправился в поход не по собственной прихоти, а по приказу отца. Правда, это был тот исключительный случай, когда наши с отцом желания совпадали, и, если бы лорд Релан обратился со своей просьбой прямо ко мне, вряд ли я отказался бы ее выполнить.

У лорда Релана похитили дочь, и он был готов заплатить любые деньги, лишь бы леди Кариса вновь оказалась под родительским кровом. Возвращать похищенных девиц безутешным отцам, с моей точки зрения, было самым подходящим занятием для праздношатающегося принца, и я с энтузиазмом принялся за дело. Тем более что с разрешения отца получил в свое распоряжение немалый отряд наемников во главе с самим лордом Деймором.

Не буду рассказывать, как мы мотались по лесу, разыскивая похитителя по путаным объяснениям словоохотливых трактирщиков и сбивчивым указаниям запуганных крестьян. Это было долго и нудно. Гораздо интереснее было пробраться ночью в замок, поднявшись по крепостной стене, неслышно проскользнуть мимо спящей стражи, освободить девушку, спрятать ее в безопасном месте и только потом открыть ворота ждущему снаружи отряду, чтобы всем вместе напасть па замок.

Все получилось превосходно, за исключением одного — девушка умоляла не отдавать ее отцу — деспоту, который собирался насильно выдать ее замуж за старика, а оставить в замке с похитителем, которого мы по странной прихоти судьбы не убили, а всего лишь заперли в погребе, чтобы отвести в Черный замок на суд короля. История была похожа на ту, что случилась с Линделл, когда отец решил выдать ее за Готрида. Я пожалел бедную Карису и пообещал сделать, как она пожелает.

Королевские наемники пировали в главном зале замка, празднуя победу, когда я порадовал их известием, что награды не будет, мы оставляем все как есть и возвращаемся в Черный замок. Признаться, среди моих людей чуть не начался бунт под лозунгом: «Приказы короля надо выполнять, особенно когда за это хорошо платят!»

— Послушай, Малыш, — пытался уговорить меня лорд Деймор, — эта девчонка должна подчиниться воле отца. Откуда она знает, с кем ей будет лучше жить? Девки — они все глупые, как гусыни, а лорд Релан — человек с головой.

— Но, Деймор, она же не пленница, чтобы везти ее в Черный замок против ее воли.

— Почему, если она отказывается ехать по-хорошему, можно и связать, — предложил кто-то, кажется, из-под стола. Раздался дружный смех.

— Я не воюю с женщинами и не беру их в плен! — оскорбился я.

— Рик, из-за тебя мы теряем большие деньги! — набросился на меня Крайт.

— Ну зачем тебе деньги, Крайт? На тебе ж золота больше, чем на Священном дереве эльфов! — с усмешкой сказал я. Признаться, я знал, зачем Крайту деньги, — после смерти отца у него дома остались мать и куча сестер, но еще я знал, что Крайт это скрывает. Естественно, он тут же прикусил язык. Зато встрял Алавар, любивший деньги не меньше Крайта, но тративший их исключительно на собственные развлечения:

— К чему нам слушать нашего сентиментального принца?! — крикнул он наемникам. — У нас есть приказ короля. Схватим девицу, отвезем в замок и получим деньги.

Такое предложение было встречено почти всеобщим одобрением. Алавар и еще несколько человек направились к дверям, чтобы привести непокорную девицу, но я выхватил меч и загородил выход.

— Вы пальцем ее не тронете, пока я жив, а я буду защищать ее, пока не умру!

— Что ж, — усмехнулся Алавар, — значит, лорд Готрид получит твою долгожданную голову!

— Что-то ты сегодня раскомандовался, Алавар, — осадил его лорд Деймор, по-моему, единственный сохранивший невозмутимость в этом беспорядке. — Боюсь, что твое мнение мы выслушаем в последнюю очередь.

— А ты предлагаешь слушать Рикланда? Да он просто влюбился в эту девицу по уши…

У меня даже слов не нашлось, чтобы ответить, так я был возмущен. Я бы, наверно, зарубил Алавара, если бы не вездесущий Брикус, всегда сопровождавший меня в похождениях. Он по своему обыкновению тяжело вздохнул и сказал:


Наш Рикланд поглупел всерьез,

Раз может из-за женских слез

Друзей оставить без награды,

Но поднимать не стоит шум,

Тем более что мне на ум


Пришли слова одной баллады.

И он спел ту самую балладу, за которую я пообещал отрезать ему уши, особенно если учесть, что кончалась она словами:


Но все же бывают порой времена,

Поверьте, шуты ведь не врут,

Когда и колдунья ему не нужна.

Настолько бывает он глуп,

Что сам превращается в дуб!


— Проклятый Брикус! — проворчал я, вспомнив старую обиду. — Вернусь в замок, башку сверну!

— О, еще один мальчишка! (Ик!) — Дородный парень с очень красным лицом, слезящимися глазами и серьгой в ухе, которая могла бы запросто сойти за браслет с изящной руки девушки, перестал петь и удивленно уставился на меня. — Мы ж их всех вроде переловили. (Ик!) Откуда еще один взялся?

— Это не мальчишка, это эльф, — тоже прервав пение, гнусаво возразил его бледный и худой приятель со светлыми бровями и ресницами, на лице которого выделялось только одно яркое пятно — маленький красный нос, кажется, совсем недавно слегка расплющенный чьим-то увесистым кулаком. — Когда хорошо поешь, эльфы всегда собираются послушать!

— А чего (Ик!) он такой чумазый?

— Наверно, он темный эльф. Какая разница? — Больше не обращая на меня внимания, парень затянул очередной куплет.

Но краснолицему явно досаждало присутствие незваного слушателя.

— Чего это он сюда приперся? (Ик!) Может, это шпион? Давай его убьем! — не унимался он. Я с ехидной улыбочкой окинул взглядом покачивающегося вояку. Интересно, каким же это образом он собирается меня убить? Разве что магией! Да только не похож он что-то на колдуна. Что ж, пусть попытается, может, какой-нибудь прием новенький покажет. Но узнать, как краснолицый предполагает меня убить, мне так и не довелось.

— Нельзя его убивать! Слышал, он знает Брикуса! Наверно, это темный эльф из Черного замка, — высказал предположение бледный и добавил шепотом, видимо предполагая, что я не услышу: — Говорят, в Черном замке есть один темный эльф. Может, он друг нашего принца. Ты знаешь принца Рикланда, приятель?

— Еще бы! — усмехнулся я. — Вряд ли кто-нибудь знает Рикланда лучше меня!

— А пароль ты знаешь? — грозно надвинулся на меня краснолицый, обдав винными парами с головы до ног.

— Знаю, и не один, — отмахнулся я от него, как от назойливой мухи, и снова повернулся к бледному. — Кстати, я знаю, что принц Рикланд терпеть не может эту балладу. В ней же нет ни слова правды!

— А вот тут ты не прав, приятель! — радостно воскликнул тот. — Эту балладу спел нам сам принц! Он говорит, что в ней не больше вранья, чем во всем, сочиненном Брикусом.

«Интересная мысль! — подумал я. — Может, это очередная шутка Брикуса и я встречу его во главе этих славных пьянчуг? Нет, не может быть, Брикус не стал бы так глупо шутить. Не его стиль. А может, он вопреки обещанию распевает произведение своего шутовского искусства на каждом углу? Тоже вряд ли… » Внезапно меня осенило. Как я мог забыть, что один человек, слышавший балладу, спетую шутом единственный раз, по служит больше в Черном замке.

— Могу я встретиться с этим вашим любителем баллад? — поинтересовался я. — Где его можно найти?

— Принца-то? Он в забегаловке… Как там она у них называется? Золотая… что-то там такое. Не помню. Эти эльмарионские названия никогда не запомнишь! Пошли, провожу. У них тут столько дорожек, заблудиться можно. Как в лесу!

«Странно, кажется, эти люди и вправду считают, что их самозванец — настоящий принц, — недоумевал я, бредя по истоптанной конскими копытами песчаной дорожке следом за бледным наемником, которого то и дело приходилось хватать за шиворот и возвращать в вертикальное положение, чтобы он не растянулся и не заснул прямо посреди улицы. — Выходит, он обманывает не только глупых селян, но и собственных воинов».

Вентор, как звали бледного, был из тех людей, которые, когда выпьют, готовы излить душу первому встречному. Скорее всего, его отправили охранять ворота, поскольку он изрядно надоел обществу своей несмолкаемой болтовней, но для меня такой словоохотливый неприятель был просто подарком судьбы. По дороге я выяснил у Вентора все, что мог, начиная с любовных похождений его бабушки и заканчивая историей, преподнесенной самозванцем своему отряду для оправдания своих поступков, совершенно не вяжущихся с моим обожаемым народом образом. Вольноземье, оказывается, просто необходимо присоединить к владениям короля, предварительно взыскав с непокорных крестьян налоги, которые ни они, ни их предки никогда не платили. И все это, видите ли, по приказу короля, который, между прочим, неоднократно пытался обложить налогами Вольноземье, да только плюнул на это занятие, потому что посылать туда сборщиков налогов — пустое дело: ни налогов, ни сборщиков не напасешься. Дорога туда через Лихолесье проходит. Если не Урманд золото отбирал, так разбойники из окрестных лесов. Я в свое время пытался со своими ребятами поохотиться там на разбойников, да только время потерял и чуть в болоте не утонул. Логово разбойничье мы нашли среди болот, в самом центре трясины, на деревянных плотах, и несколько человек во главе с атаманом поймали, остальные по лесу разбежались, трусливо попрятавшись по каким-то норам или гнездам. Мы гонялись за ними по всему Лихолесью несколько дней, после чего я резонно заметил, что лично мне разбойники ничего плохого не сделали, а с отца достаточно будет и одного атамана, чтобы вдоволь над ним поиздеваться. В общем, махнул рукой и отправился заниматься более интересными делами.

Кстати, сам Вентор в прошлом был разбойником так же, как еще несколько человек из отряда самозванца. Они присоединились к его небольшому тогда отряду, состоявшему в основном из людей какого-то лорда Крембера, едва услышав, что знаменитый принц Рикланд появился в здешних краях, и были безмерно счастливы, что принц согласился принять их на службу, гитовы отдать за него жизнь и все такое… Ну прямо как мои каторжники.

Всего в отряде было сорок восемь человек и пятьдесят шесть лошадей. За исключением бедолаги Вентора с его приятелем, да еще двух таких же горемык, охраняющих эльмарионскую конюшню, куда умудрились затолкать всех жителей деревни, все люди самозванца собрались в трактире и праздновали победу. Замечательная, между прочим, традиция, которую я неоднократно использовал, чтобы захватить какой-нибудь особо укрепленный замок без ущерба для здоровья собственных воинов. Надо было только нанять шайку каких-нибудь местных головорезов, чтобы они пошумели как следует под стенами замка, заставили его обитателей поверить, что на них напали, и дали возможность охране замка прогнать себя с позором. Ну а ближайшей ночью можно было спокойно перелезать через стены, открывать ворота хоть нараспашку и разгуливать по замку, как по своему собственному. Главное — найти хозяина замка под нужным столом, привести его в чувство и суметь растолковать, что я — это не его ночной кошмар, а вполне реальный Рикланд, который действительно собирается его убить.

Эльмарионская деревня выглядела почти мирно, если не считать изредка попадавшихся среди цветущих клумб и ухоженных грядок, которым эльмарионцы посвящают большую часть своей жизни, трупов мужчин в длинных шерстяных куртках, коротких штанах и деревянных башмаках, все еще сжимавших в окоченевших пальцах вилы или топоры. Я пребывал в самом превосходном расположении духа, краем уха слушая рассуждения Вентора о том, как это чудесно, что боги избавили его от необходимости бросать свою жену, потому как она бросила его сама, и думая о том, что сказать нахалу, вздумавшему присвоить мое имя. Внезапно желание что бы то ни было говорить самозванцу резко пропало. Прямо посреди дорожки лежала мертвая девочка, уткнувшись лицом в развалины песочного замка.

— Лошадь ее сшибла, — ответил Вентор на мой безмолвный вопрос— Их тут целая куча посреди дороги играла. Остальные убежали, как лошадей увидели, а эта не успела. Мать ее свихнулась просто, вопила, как бешеная, пока Кланс Шербатый с Подлизой Нилисом ее не утешили. — Вентор гнусно заржал, а я еле сдержался, чтобы не убить его на месте. Ограничился увесистой затрещиной, воспринятой моим бледным провожатым как что-то причитаюшееся ему по долгу службы и заставившей его прекратить веселье и дальше идти молча.


Глава 18 УЩЕЛЬЕ ПОТЕРЯННЫХ ДУШ | Произвол судьбы | Глава 20 СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ