home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

ЧУЖОЕ СЧАСТЬЕ

Через три дня мы подошли к горам. Мира уверяла, что эльмарионская деревня должна быть именно в той' стороне. За время нашего путешествия она просто преобразилась. Искупавшись в лесном озере, соорудив на голове какую-то дикую прическу и надев украшения, найденные в сундуке у троллей, она стала напоминать почтенную леди, несмотря даже на сильно поношенное платье. Признаться, мне было гораздо проще общаться с Мирой, пока она походила на кучу грязного тряпья, а не на одну из придворных дам. Общество придворных дам я переносил с большим трудом, и в своем новом обличье Мира стала попросту действовать мне на нервы, хотя вообще-то была неплохой спутницей. Она почти не жаловалась на усталость, а разведение огня и приготовление пищи полностью взяла на себя. Мне оставалось только охотиться, править свой новоприобретенный меч и изнурительными упражнениями пытаться вернуть былую ловкость правой руке.

Заброшенная дорога, по которой мы шли, вела в ущелье Потерянных Душ, но у самого подножия гор ее пересекла новая, вымощенная камнем. На перекрестке стоял обелиск, на котором была выбита надпись на чужом языке, кажется, эльфийском, а под ней корявыми буквами выцарапано: «Путник, не ходи на Закатный склон. Смерть поджидает за поворотом!» «На обратном пути обязательно загляну за этот поворот», — пообещал я про себя.

У обелиска мы устроили очередной привал. Мира занялась костром, а я решил пробежаться по проторенной дороге, полого поднимавшейся в гору, поискать хоть какие-нибудь признаки жилья, чтобы избавиться наконец от ненавязчивой, но все-таки очень обременительной для меня спутницы.

Навстречу мне по дороге тащилась крытая повозка, запряженная понурой кобылой, которая под гору умудрялась ползти медленнее, чем улитка в гору. На повозке восседал не более радостный гном и, казалось, спал. Когда я поравнялся с повозкой и тронул гнома за плечо, чтобы разбудить его и, раз уж мне представилась такая счастливая возможность, узнать, нет ли поблизости эльмарионского или какого-нибудь другого поселения из-за занавески за его спиной показалась арбалетная стрела, направленная мне в грудь, и грубый голос произнес:

— Проваливай отсюда, пока цел, бродяга! А то нам недолго повернуть повозку и проводить тебя, только не и эльмарионскую деревню, а под конвоем на рудники. — Из повозки раздалось дружное ржание по крайней мере еще двух человек. И как их столько поместилось в этой маленькой повозке?

Я не на шутку рассердился, хотел было проучить невежу, но нацеленная прямо в сердце стрела несколько умерила мою ярость. Я представил, как выгляжу со стороны, и сдержался. Действительно, оборванный бродяга, куртки нет, рубашка грязная, с разодранным до локтя рукавом, сапоги нечищеные, все в глине, и меч дешевый, хотя после того, как я привел его в порядок, он выглядел вполне прилично и стал острым как бритва. Снять с меня все бриллианты, обрезать волосы, и можно идти хоть в наемники, хоть в разбойники, повсюду за своего примут. Я откинул непослушную прядь волос, закрывавшую фаргордскую звезду с черным бриллиантом на моем золотом обруче, и гордо сказал:

— До сих пор еще никто не называл бродягой наследного принца Фаргорда. Лучше извинись, а то, боюсь, мне придется научить тебя вежливости!

Делая вид, будто не замечаю направленную мне в грудь стрелу, я поднял руку и стал якобы поправлять ворот рубашки — на тот случай, если бы кретину из повозки вдруг приспичило выстрелить. Тогда я постарался бы поймать стрелу, не теряя лишнего мгновения. Ловить стрелы, пущенные из арбалета, да еще с такого близкого расстояния, на тренировках у меня получалось через два раза на третий, но почему-то я был уверен, что сейчас получится, уж больно мне хотелось утереть нос самоуверенным парням из повозки.

— Эй, Дронт, глянь-ка, кто это там такой храбрый? — раздался насмешливый голос. — Я бы на твоем месте говорил с ним повежливее, а то, чего доброго, окажется, что это и вправду принц Рикланд собственной персоной. Слышь, каким он тоном разговаривает!

Из-за занавески опять раздался дружный хохот, а потом показалась бородатая физиономия седеющего человека средних лет с перебитым носом и багровым шрамом на лбу. Он окинул меня с ног до головы пронзительным взглядом бледно-голубых глаз и произнес:

— Чистый бродяга, молодой да нахальный. Ишь чего выдумал, принцем прикидываться. Будет тебе принц Рикланд по горам пешком лазать! Он в замке своем королевском пиры пирует, а если куда и выезжает, так верхом на коне да с дружиной. — Дронт говорил с такой уверенностью, как будто досконально изучил мой образ жизни. Нет, в этой части Фаргорда признавать меня определенно не желали.

Тем временем сонный гном на козлах приоткрыл глаза и проворчал:

— Сейчас каждый второй малолетка — принц Рикланд. Наслушались сказок про него и туда же.

Что верно, то верно, сказок про меня придумано великое множество, и виноват в этом Брикус, любимое занятие которого — сочинять баллады о моих проделках и распевать их всем подряд в «Сломанном мече» и других подобных заведениях, куда его частенько заносит судьба. При этом он дополняет мои похождения такими немыслимыми подробностями, что простая драка с орком становится похожей на героический подвиг. Послушаешь что-нибудь подобное и сам не знаешь, что делать, то ли восхищаться самим собой, то ли со стыда сдохнуть, потому что сам я и в десятую долю не такой великий герой, каким из-за глупых песенок шута меня считает весь Фаргорд,

— Эт точно, — подтвердил Дронт слова гнома. — Мой сопляк пятилетний и тот с деревянным мечом по лесу верхом на палочке скачет, все играет, что он принц Рикланд, орков воображаемых бьет. А ты, парень, сынок лорда какого, что ли? — обратился он ко мне уже более дружелюбно. — Небось из дому сбег да заблудился? Рожа-то у тебя больно благородная, да и одежа вроде богатая была до того, как пообносился. Топал бы ты отсюда подобру-поздорову. Плохое это место. Ущелье Потерянных Душ рядом да рудники. Здесь каторжники одни беглые встречаются да разбойники, золотишко твое отымут да по морде твоей благородной надают, своих не узнаешь. — Дронт говорил спокойно, но арбалет не отводил, глаза его смотрели на меня как-то чересчур пристально и настороженно. Я вдруг понял, что, даже если этот плохо воспитанный Дронт еще раз обзовет меня бродягой или разбойником, я все равно не стану лишать славного пятилетнего сопляка его бесцеремонного папаши. Мысленно поклявшись себе быть терпеливым и никого не убивать без острой необходимости, я самым миролюбивым тоном сказал:

— Ты, Дронт, за меня не беспокойся. Моя, как ты говоришь, морда — это мое личное дело, уж о ней я позабочусь, можешь быть уверен. А вот чего ты так испугался? Я просто хотел узнать дорогу, а ты сразу схватился за оружие. Вы тут что, каждого так встречаете?

— Все сначала вроде дорогу узнать хотят, а потом оказывается, что дорогу-то они и сами прекрасно знают, а интересует их совсем не дорога, а сундуки, которые мы охранять приставлены. Один-то ты нам не страшен, только вот кто знает, может, здесь рядом твои дружки засели. Так что имей в виду, парень, если что, ты первый на земле валяться будешь!

— Ну, вы даете! Неужели можно из-за какого-то барахла так переживать? — От удивления я даже забыл рассердиться.

— Какое это тебе барахло? А золото и бриллианты королевские не хочешь? Мы это барахло вот уже который год с рудников в гномьи мастерские возим, где из них разные цацки красивые делают, не одно нападение отбили!

— А ты, Дронт, трепись больше, так еще не одно отбить придется, — раздался из повозки сердитый голос, и на землю соскочил его владелец.

Это был высокий парень с курчавыми волосами, румяными толстыми щеками, и вообще весь какой-то пухлый, так и напрашивалось сравнение то ли с наливным яблочком, то ли с эльмарионской булкой. Парень оглядел меня с головы до ног и буркнул:

— Хватит байки слушать! Видел я принца Рикланда, не он это.

Я тяжело вздохнул. Не иначе парень хлебнул лишнего или, чего доброго, нанюхался Цветка Грез до одурения, а тогда с ним лучше вообще не разговаривать. Такую чушь пороть начнет, что сам свихнешься, пока слушать будешь. Но глаза парня смотрели трезво и вызывающе, и я ехидно спросил:

— И где ж это ты видел принца Рикланда, во сне, что ли?

— Да на рудниках и видел, — хмуро ответил парень. — Сначала люди его приезжали, Крайт этот деловой, который торгуется ловко, и с ним человека четыре всадников, Гунарта Сильного привезли да еще нескольких мерзавцев из свиты Урманда. Такую цену заломили, сдуреть можно! А только они уехали, сам принц и пожаловал с дружиной. Крестьян пригнали, целую деревню, а то и две!

— Это не я был! Что я, ненормальный, крестьян на рудники продавать?

— Знамо не ты! Тот поосанистей будет, да одет по-королевски, весь в золоте, и корона на голове знатная, не то что у тебя. Сразу видно, что принц!

Я разозлился не на шутку. Какой-то самозванец позорит мое имя, разоряя деревни, а я об этом узнаю последний от каких-то грубиянов, случайно встреченных на дороге!

— Где этот ублюдок? — завопил я и рывком водворил румяного парня между собой и арбалетом Дронта. — А ну отвечай, куда понесла его хромая кобыла, или молись всем богам, чтобы умирать не очень долго!

— Ты что, ошалел, парень? — испуганно забормотал румяный. — Что ж я, отчета должен у принца спрашивать, куда он поедет? Люди говорят, в замке Урманда он был, а сейчас кто ж его знает? — Парень сделал попытку вырваться, но я перехватил его за запястье и заломил руку за спину. — Дронт, Тиалир, ну сделайте что-нибудь! — взмолился он.

Дронт отбросил бесполезный арбалет, и они вдвоем с Тиалиром, худощавым высоким парнем с трехдневной тетиной на впалых щеках, обнажили мечи и ринулись ко мне. Я оттолкнул румяного и выхватил меч.

Звон клинков эхом загулял по отрогам гор, неудивительно, что на этот звук прибежала запыхавшаяся Мира. Женщины почему-то никогда не упускают случая помешать славной схватке.

— Остановитесь! — отчаянно закричала она.

Румяный парень, от драки ставший еще румянее, тут же допустил досадную оплошность — он резко обернулся на крик и застыл как вкопанный. Я чуть не проткнул его насквозь, но вовремя вспомнил о данном себе обещании никого не убивать и переключился на Дронта, который спешил ко мне из кустов кизила, куда я благополучно зашвырнул его меч, предварительно выбив из рук. Бедняге Тиалиру повезло меньше. Он в первые минуты боя получил мечом по коленной чашечке и теперь сидел на земле, мерно покачиваясь из стороны в сторону и баюкая больную ногу.

Я машинально парировал удары Дронта и краем глаза следил за румяным. А тот вдруг повел себя очень странно. Он отшвырнул в сторону меч и с воплем: «Матушка!» — бросился к Мире. Странное поведение для человека, собравшегося убить женщину. В том, что парень собирается убить Миру или по крайней мере пригрозить мне ее смертью, я не сомневался. Мне не раз приходилось бросать оружие из-за таких вот горе-воинов, которые не упускали случая приставить нож к горлу женщины, чтобы не драться с мужчиной. Догонять парня было бесполезно, уж насколько я быстро бегаю, он все равно добежал бы первым, тем более что бестолковая Мира зачем-то побежала навстречу. Я подхватил на обочине дороги камень и запустил вдогонку румяному. Камень угодил по затылку, и парень растянулся на дороге. Мира подбежала к нему, опустилась на колени и запричитала:

— Лус, сыночек, неужели это ты? А я уж думала, тебя в живых нет! О боги! Рикланд, ты убил его! Ты убил моего сына!

Лус, заметно побледневший, застонал и открыл глаза. Неудивительно, что Мира узнала его после стольких лет разлуки. Есть люди, внешность которых мало меняется с возрастом. Такие пухлые парни, как этот Лус, в пять лет и в двадцать пять различаются только размерами.

— Ну и чего ты добился? — пропыхтел Дронт, пытаясь в очередной раз достать меня мечом. — Парень мать нашел, которую у него еще в малолетстве тролли уволокли, а ты его чуть на тот свет не отправил.

Я пожал плечами, опустил меч и слегка посторонился, чтобы Дронт не разрубил меня пополам.

— Знаешь, — сказал Дронт, тоже опуская меч, — а я верю, что ты Рикланд. Уж больно бойко ты мечом орудуешь. Не серчай, что сразу не признал. Так ведь в песнях, что про тебя поют, не говорится, что ты мальчишка совсем. А того самозванца сам я не видел, но люди сказывают, будто он только в Вольноземье деревни жжет, какие побогаче. Так что, может, и встретишь его где. Вольноземье ведь рядом, — от гор и до самого Лихолесья. Да только дружина у него полсотни человек, все конные, одному тебе никак не справиться.

— Ладно, Дронт, я не сержусь. Могу даже, если от этого вам будет какая-то польза, рассказать отцу, как вы замечательно охраняете его сокровища от всяких разбойников и бродяг. Прощай!

Говоря с Дронтом, я то и дело поглядывал на счастливого Луса, который уже окончательно очухался и теперь что-то взахлеб рассказывал Мире. Везет дуракам. Я бы все на свете отдал, только бы вот так встретить свою мать, погибшую в пламени дракона четырнадцать лег назад. А может, она тоже не погибла, а томится где-нибудь в неволе? Да нет, черный колдун своими глазами видел ее обгоревший труп. Впервые в жизни я кому-то завидовал черной завистью, такой черной, что даже в глубине души жалел, что не убил Луса сразу, пока его не увидела Мира. Я в последний раз хмуро взглянул, как Мира обнимает своего вновь обретенного сына, и отправился вверх по дороге, ведущей в горы. Мире я был больше не нужен, а разобраться с самозванцем, от моего имени грабившим деревни, я решил после того, как выполню клятву, данную Кларису. Не поворачивать же обратно, когда до рудников, можно сказать, рукой подать.


Чем выше в горы я поднимался, тем больше они мне нравились. Лиственные деревья остались внизу, и меня вновь окружили мои любимые стройные сосны. Дорога змеей извивалась по склону горы, и я, как обычно, пошел напрямик по еле заметной тропке, ведущей куда-то наверх. Тропинка петляла между стволов сосен и в изобилии усыпавших склон камней. Столько камней сразу я не видел никогда в жизни. Наверно, их хватило бы, чтобы построить громадный замок. Камни были огромные, с плоским, как стол, верхом, и совсем маленькие, россыпью валявшиеся под ногами. Маленькие камешки переливались всеми цветами радуги и вызывали воспоминание о мозаичном полу тронного зала.

Пока я поднимался по тропе, меня так и тянуло свернуть на Закатный склон горы и заглянуть в ущелье Потерянных Душ хотя бы сверху. Я никак не мог понять, какую смертельную опасность могут таить в себе безобидные призраки, а предупреждение, написанное на обелиске, относил исключительно на счет человеческой трусости. Я боролся с искушением свернуть с тропы до самого вечера, но когда начало темнеть, не выдержал. Конечно, я мог бы выбрать и более подходящее время, чтобы заглянуть в ущелье, но днем призраков, скорее всего, не встретишь, а ночью ничего не рассмотришь, поэтому, как только солнце скрылось за склоном горы, я отправился на край отвесно уходящего вниз Закатного склона.

Ущелье Потерянных Душ представляло собой продолговатую долину, зажатую между почти вертикальными скалами с плоскими вершинами, поросшими лесом. Внизу среди темных, почти черных теней угадывалась река. Ее было почти не видно, зато отлично слышно. А вот призраков не было ни видно, ни слышно. Я столкнул в ущелье небольшой камень. Он заскакал по склону, увлекая за собой другие мелкие камешки, и с грохотом, многократно повторяемым эхом, свалился в реку. Ни одного, даже самого захудалого призрака не появилось. Солнце село, и скала на другой стороне ущелья окуталась мраком. Внизу засветились тусклые голубые огни. Их становилось все больше и больше. «Значит, призраки в ущелье все-таки не выдумка. Интересно, они действительно такие опасные, как рассказывал Кларис?» — подумал я. На этот раз у меня хватило здравого смысла не лезть в ущелье, чтобы проверить. Не хотелось общаться с призраками, имея на совести невыполненную клятву, данную недавно умершему человеку, и я решил отложить это мероприятие на другое время.

Ночь я провел на высоком плоском камне, за день нагретом солнцем. Лежать на нем было тепло и приятно. Я лег на спину и, чтобы не заснуть, стал смотреть на ночное небо, по которому, как золотые песчинки, были рассыпаны звезды. Я попытался отыскать знакомые. Энди знал все звезды по именам, а я всего лишь несколько созвездий, которые помогают найти путь, да еще несколько, по которым можно определить время. Я нашел созвездие Стрелы, ее конец был направлен в Единорога, значит, до рассвета осталось примерно шесть часов. Потом нашел Полуночную Фаргордскую звезду, которая изображена на нашем гербе над крылом дракона. Она всегда находится на севере. Когда смотришь на эту звезду, она действительно кажется такой же золотой и восьмиконечной, как на гербе или на обруче, который я ношу на голове. Другой такой звезды нет на всем небосклоне. Недалеко от Полуночной звезды расположились еще два созвездия — Молот и Наковальня. Со склона горы казалось, что они высоко в небе, хотя обычно их загораживают верхушки деревьев. Эти созвездия я знал от Энди. Они не использовались ни для определения сторон света, ни для определения времени и никогда бы не заинтересовали меня, если бы Энди однажды не сказал: «Смотри, Рик, видишь эти два созвездия над самым горизонтом? Вот это из семи звезд, две, три и еще две, называется Молот, а под ним, видишь, три звезды с одной стороны и три — с другой, это — Наковальня. Если нарисовать точки, а потом соединить, получится очень похоже. Этот молот все время двигается. Он то приближается к Наковальне, то опять удаляется и каждый год как будто ударяет по ней. Это бывает каждый раз в один и тот же день. В этот день я родился!» Я запомнил эти два созвездия и с тех пор каждый год дарил Энди что-нибудь на день рождения. А сейчас я смотрел на эти созвездия и думал о том, что Молот уже совсем близко от Наковальни, а я нахожусь так далеко от Черного замка, что если даже и успею вернуться до дня рождения Энди, то уж точно не успею найти ему подходящий подарок, не просто какой-нибудь, а такой, чтобы тот рот раскрыл, а закрыть забыл. «Надо будет по дороге поискать что-нибудь магическое или на обратном пути спросить у Вальдейна. Может, он продаст мне какую-нибудь эльфийскую книгу. Хотя нет, Вальдейн опять будет приставать с расспросами об Энди».

Зря я позволил себе расслабиться. Можно было предвидеть, что после четырехдневной непрерывной беготни я усну, как пьяный орк на посту. Последней реальной картиной, запомнившейся мне, был белый плотный туман, поднимающийся из ущелья и заползающий на гору все выше и выше.

Приснился мне призрак. На голове призрака был рогатый шлем, в руках он держал меч, весь в засохшей крови, и изрубленный щит, окованный ржавым железом, а из его груди, облаченной в кольчугу, прямо из того места, где у живых людей расположено сердце, торчала длинная эльфийская стрела. Его глаза светились, но не красным светом раскаленных углей, как у Роксанда, а тусклым голубым светом, как далекие огоньки в ущелье Потерянных Душ. Призрак молча подошел ко мне и занес руку с мечом для удара.

— Чего размахался? — равнодушно сказал я. — Все равно убить меня ты не сможешь.

— Мне нужна твоя душа, — глухо сказал призрак.

— Должен тебя огорчить, приятель. Моя душа нужна мне самому.

Призрак опустил меч.

— Ты меня не боишься, — констатировал он.

Еще не хватало его бояться! Если бы этот воин знал, сколько раз попадало мне призрачным мечом, когда Роксанд учил меня уворачиваться от ударов, он даже не пытался бы меня испугать таким образом.

Призрак выглядел озадаченным.

— Ты давно должен был умереть от страха, дерзкий юноша! Но ты храбр, и я не могу убить тебя. Но рано или поздно твоя душа станет нашей, как и души всех, осмелившихся подойти к ущелью! Нам нужны смельчаки.

— Зачем? — удивился я.

— Чтобы победить темных эльфов, — ответил призрак. — Наша армия растет с каждым днем. Не все такие смелые, как ты, но все же победа будет за нами!

— Все это, конечно, замечательно, но разве ты не знаешь, что Роксанд Второй победил темных эльфов еще двести с лишним лет назад?

— Роксанд Второй Красивый, — задумчиво протянул призрак. — Да, когда-то я сражался в его армии. Это был храбрый король! Когда обе армии, наша и эльфийская, почти полностью полегли в сражении, он вызвал короля темных эльфов на поединок. Поединок этот должен решить исход войны. Когда война будет окончена, души погибших перенесутся в Лучший мир, но до тех пор мы должны охранять ущелье, чтобы ни один темный эльф не проник в Фаргорд из проклятой Сумеречной долины. Короли еще не вернулись. Мы ждем исхода их поединка и копим силы для последней битвы, если она все-таки состоится.

«Ну, Роксанд, коварное порождение Хаоса, — про себя обругал я предка. У меня было подозрение, что победа над темными эльфами досталась ему не самым честным путем, но вызвать их короля на честный бой и устроить засаду, такого я от него не ожидал. Наверно, и клятву с него взял, что он придет один и не будет пользоваться магией! И этот человек еще изводит меня своими нравоучениями! Хорошо, что я не часто к ним прислушиваюсь».


О том, что в подземелье Черного замка томится темный эльф, я знал с раннего детства. Еще когда был жив Рил, мы с ним по длинным и плохо освещенным подземным коридорам тайком пробрались в темницу, чтобы своими глазами увидеть эту живую легенду. Как только наши не в меру любопытные, совершенно одинаковые носы показались в тюремном коридоре, нам преградил дорогу огромный стражник-орк. Он не сделал нам ничего плохого, просто сказал, что темница не место для детских игр. Рил, который безумно боялся орков, тут же развернулся и стремглав бросился вверх по лестнице, а я прошмыгнул между кривых ног орка, чем вызвал взрыв хохота у узников, пробежал вперед и уперся в толстую решетку, за которой и находился прикованный к стене темный эльф. Я схватился за прутья решетки и принялся жадно рассматривать эльфа, с трудом различая его в темноте камеры. Я понимал, что сейчас меня вышвырнут за дверь, как щенка, — за спиной раздавались тяжелые шаги стражника. За короткое время я успел разглядеть только высокий темный силуэт, который не стоял, а просто висел на прикованных цепями руках. Лица эльфа не было видно, его закрывали длинные волосы, свисавшие чуть ли не до самого пола. Я решил, что эльф давно умер, уж больно он был похож на скелет, найденный нами как-то раз в заброшенном подземном коридоре. Но эльф был жив. Он почувствовал на себе мой любопытный взгляд, медленно поднял голову, и я увидел его раскосые красные глаза. Эльф пристально посмотрел на меня и тихо произнес: «Так вот ты какой, принц Рикланд!» Тут стражник-орк все-таки схватил меня за шиворот, выволок из подземелья, несмотря на то, что я старательно царапался и лягался, и сдал на руки Ленсенду, который, к счастью, проходил мимо. Так что мне даже не влетело. А темного эльфа я с тех пор не видел, подземелье стали запирать. Только непонятно, почему он назвал меня по имени, хотя никогда раньше не видел и, вероятно, не знал даже о моем существовании.


Я хотел расспросить призрачного воина о битве в ущелье, потому что понял, что рассказам Роксанда вряд ли стоит верить безоговорочно, но, к сожалению, все это происходило во сне, а все мои сны кончались одним и тем же кошмаром. Я в который раз услышал полный ужаса крик Рила и стремглав бросился на голос. «Куда спешишь? Все равно не успеешь!» — крикнул призрак мне вдогонку. И, как всегда, я не успел.

Спросонок я свалился с высокого камня, на котором спал, но тренированное тело, которое у меня часто соображает быстрее мозгов, не дало мне упасть, а приземлилось на ноги. Так что окончательно проснулся я, стоя на земле в вертикальном положении. Чтобы прогнать остатки сна, я сунул голову под ледяную струю журчащего неподалеку источника, все камни на дне которого были покрыты золотым песком, а вода имела странный солоноватый привкус, и вернулся на дорогу.


Глава 13 ЗАБРОШЕННАЯ ДЕРЕВНЯ | Произвол судьбы | Глава 15 ШИРОКИЙ ЖЕСТ