home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



57

Восемь часов утра. Пейзаж – черный, струящийся – казался каким-то потусторонним. Дождь зарядил с удвоенной силой, словно решил до прихода дня последний раз хорошенько отмыть гору. Вода низвергалась с небес толстыми прозрачными жгутами, яростно рассекавшими потемки. Карим Абдуф и Пьер Ньеман стояли лицом к лицу под гигантской густой лиственницей – первый опирался на капот «Ауди», второй привалился к стволу. Оба были предельно напряжены, насторожены, точно бойцы перед атакой. Молодой араб не сводил глаз с комиссара, который под действием амфетаминов быстро восстанавливал силы или, вернее, нервную энергию. Он только что окончил рассказ о смертоносном нападении джипа. Но Абдуфу не терпелось услышать главное – разгадку тайны.

И Пьер Ньеман начал свое повествование под монотонный говор дождя:

– Вчера вечером я съездил в клинику для слепых.

– По следам Эрика Жуано. Я знаю. И что вы там нашли?

– Директор Шампла сообщил мне, что лечит детей, пораженных наследственными заболеваниями. В подавляющем большинстве они рождались в одних и тех же семьях, принадлежавших к университетской верхушке. Шампла объяснил этот феномен следующим образом: интеллектуальная элита, живущая обособленно, полностью истощила свои физические ресурсы. Дети, появлявшиеся на свет в таких семьях, обладали блестящими умственными способностями, но физически были хилыми и ущербными. За многие поколения кровь университета стала, что называется, гнилой.

– Какое отношение все это имеет к расследованию?

– На первый взгляд никакого. Жуано поехал в клинику просто для того, чтобы выяснить, нет ли какой-нибудь связи между глазными заболеваниями детей и вырезанными глазами наших жертв. Но ничего такого не обнаружилось. Абсолютно ничего. Однако, когда я был у Шампла, он указал мне на одно любопытное явление: за последние два десятка лет это замкнутое сообщество начало вдруг производить на свет крепкое жизнестойкое потомство. Эти дети, становясь студентами, проявляли не только высокие интеллектуальные способности, но и одерживали победы во всех спортивных соревнованиях. Этот факт никак не укладывался в общую картину. Почему одна и та же группа людей порождала одновременно и слабосильных отпрысков, и великолепных суперменов?

Шампла исследовал этот феномен, просмотрел медицинские карты сверходаренных детей, хранившиеся в родильном отделении, а затем и архивную документацию. Он даже принялся изучать карты их родителей и дедов в поисках каких-нибудь генетических отклонений. Но ничего интересного не нашел. Абсолютно ничего.

– Ну а дальше?

– Эта история получила неожиданное развитие минувшим летом. В июле месяце в архивах больницы по чистой случайности были найдены старые документы, забытые в подземельях бывшей библиотеки. Оказалось, что это листки новорожденных пятидесятилетней давности, иными словами – родителей и дедов наших нынешних чемпионов.

– И это означало...

– И это означало, что вся картотека существовала в двух экземплярах. Или, вернее сказать, документы, которые штудировал Шампла, были фальшивками, а обнаруженные подлинники прятал в своих личных коробках старший библиотекарь университета Этьен Кайлуа, отец Реми.

– Мать твою!..

– Вот именно. По логике вещей, Шампла следовало сравнить изученные им карты со свеженайденными. Но он этого не сделал. Из-за нехватки времени. Из лени. И, главное, из страха. Он боялся узнать какую-нибудь гнусную правду о гернонских сливках общества. А вот я это сделал.

– И что же вы обнаружили?

– Что официальные карты – фальшивка. Этьен Кайлуа подделывал почерк акушерок и всякий раз вносил в записи одно изменение.

– Какое?

– Всегда одно и то же – вес младенца при рождении. Для того, чтобы эта цифра соответствовала данным при взвешивании ребенка в последующие дни.

– Не понял.

Ньеман придвинулся к лейтенанту и глухо продолжал:

– Слушай внимательно, Карим. Этьен Кайлуа подделывал первую запись, чтобы скрыть факт, который сразу бросался в глаза: первоначальный вес ребенка никогда не соответствовал тому, который фиксировался на следующий день. За одну-единственную ночь новорожденные теряли или набирали сразу несколько сот граммов.

Я наведался в родильное отделение и расспросил врача-акушера. Он сказал, что за одни сутки вес младенца так измениться не может. И тогда я понял очевидное: менялся не вес – менялся сам ребенок. Именно этот факт и стремился скрыть старший Кайлуа. Он сам или, что вероятнее, его сообщник папаша Серти, работавший ночным санитаром в БЦ Гернона, тайком подменял младенцев в палате для новорожденных.

– Но... зачем?

Ньеман криво улыбнулся. Порывистый ветер швырял ему в лицо струи дождя, колкие, как пригоршни гвоздей. Комиссар из последних сил выговорил страшные слова:

– Затем, чтобы возродить генетически истощенную группу людей, влить в жилы вырождавшихся интеллектуалов новую, свежую кровь. Методы Кайлуа и Серти были чрезвычайно просты: они подменяли некоторых младенцев из университетских семей детьми из горных селений, выбранных исходя из физических данных их родителей. Таким образом, профессорская элита Гернона сразу пополнялась здоровыми, жизнестойкими индивидами. Новая кровь смешивалась со старой, и случалось это в том единственном месте, где недоступные университарии могли встретиться с темными крестьянами, – в родильном доме. В том самом родильном доме, где появлялись на свет все младенцы округи и где можно было безнаказанно творить зло.

Вот в чем заключался смысл таинственной записи в тетради Серти: «Мы повелители пурпурных рек». Слова «пурпурные реки» – не название книги или водной артерии, это кровь обитателей Гернона, текущая в жилах детей долины. Кайлуа и Серти, отцы и сыновья, возомнили себя повелителями крови города, где они жили. Они освоили самую что ни на есть простую форму генетической селекции – подмену младенцев.

И тогда я заподозрил, что наши деятели на этом не остановились: они решили не только обновить драгоценный генофонд профессорского братства, но и вывести новую породу идеальных людей, суперменов. Таких же прекрасных, как те, на снимках Олимпийских игр в Берлине, что я заметил в квартире Кайлуа. И таких же одаренных, как самые знаменитые ученые Гернона.

Я понял, что эти одержимые решили соединить блестящие умы гернонских интеллектуалов с мощными телами горных жителей, хрустальщиков и пастухов. Кайлуа и Серти не ограничились подменой детей – они усовершенствовали свою систему, организуя браки между избранными.

Карим молчал, он жадно впитывал слова комиссара, подтверждавшие его собственные догадки. А Ньеман продолжал говорить:

– Как же устроить такие браки, как заставить встретиться подходящих кандидатов? Я поразмыслил над тем, какие возможности давала Кайлуа и Серти их работа. Я уже знал, что именно их скромные должности позволили осуществить столь грандиозный проект. Вспомни запись в тетради Серти: «Мы господа, и мы рабы. Мы везде, и мы нигде». Эти слова означали, что, несмотря на свое низкое положение, а может быть, и благодаря ему, эти люди держали в своих руках судьбы целого региона. Да, они были – в какой-то степени – рабами. Но они же были и господами.

Итак, Серти, отец и сын, занимались подменой детей. А оба Кайлуа, используя свою должность, осуществляли вторую часть этого дьявольского плана – браки. Но как, как им удавалось достигать своей цели? И тогда я вспомнил о личных журналах Кайлуа. Мы проверяли в библиотеке списки взятых книг. Изучали фамилии студентов, которые ими пользовались. И только одна вещь ускользнула от нашего внимания – каким образом Кайлуа рассаживал читателей в застекленных кабинках зала. Я кинулся в библиотеку и сравнил план кабинок, в который были вписаны фамилии, с подделанными листками новорожденных за последние тридцать, сорок, пятьдесят лет. И все эти фамилии сошлись, Карим, все до единой!

Подмененные дети вырастали, поступали в университет, и их всегда сажали в одни и те же боксы для чтения, напротив одной и той же особы противоположного пола, принадлежавшей к блестящей местной элите. Я выверил все эти фамилии в мэрии. Не все сошлось полностью, но подавляющее большинство молодых людей, увидевших друг друга в библиотеке, в стеклянных кабинках читального зала, впоследствии поженились.

Значит, я угадал верно. «Повелители» подменяли младенцев, а затем хитроумно организовывали встречи будущих супругов. А те, вступив в брак, рождали на свет представителей высшей расы. И система функционировала без сбоев, Карим: университетские чемпионы – дети этих запрограммированных родителей.

Карим молчал. Казалось, его мысли кристаллизуются в нечто определенное и столь же реальное, как сосновые иглы, которые ветер швырял ему в лицо вместе с дождем.

Ньеман продолжал:

– Я собрал все элементы этой головоломки в единое целое. И тут понял, что иду след в след за убийцей, которого привела в ярость история с найденными картами. Вероятно, он, так же как и я, сравнил две серии документов. И наверняка они заронили в него догадки по поводу происхождения блестящих гернонских «чемпионов». Я почти уверен, что он и сам принадлежит к их числу. Творение рук безумцев... И вот, разгадав их замысел, он выследил сына похитителя карт, Реми Кайлуа, и установил, что между ним, Серти и Шернесе существует тайная связь. Мне думается, этот последний был у них пятым колесом в телеге; просто, занимаясь лечением больных детей, он случайно обнаружил правду и предпочел присоединиться к заговорщикам, вместо того чтобы выдать их. Короче, убийца выследил злодеев и решил покарать их. Подвергнув пыткам свою первую жертву, Реми Кайлуа, он вытащил из него всю правду об этом деле. Поэтому двух других сообщников он просто изуродовал и убил не пытая.

Карим встрепенулся; его тело под кожаной тужуркой сотрясала крупная дрожь.

– Но за что? Неужели только за то, что они подменяли младенцев и занимались тайным сватовством?

– Ты еще не знаешь самого страшного: в горных деревнях вокруг Гернона наблюдается повышенный уровень смертности новорожденных младенцев. Это совершенно необъяснимое явление, если вспомнить, что речь идет о семьях, славящихся крепким здоровьем. Теперь мне ясна причина этой смертности. Оба Серти не только подменяли детей, они еще и убивали младенцев, якобы происходивших из крестьянских семей, а на самом деле – хилых и слабеньких отпрысков интеллектуалов. Они были уверены, что крестьяне-горцы, лишаясь, таким образом, потомства, будут зачинать все новых и новых детей, оздоровляя ряды ученых обитателей долины. Карим, эти люди – что отцы, что сыновья – были настоящими фанатиками, душевнобольными, убийцами, готовыми на все, лишь бы вывести новую породу суперменов.

Карим хрипло спросил:

– Но если наш убийца мстил им, то зачем он наносил такие странные увечья?

– Я думаю, эти увечья имеют чисто символическое значение. Их цель – уничтожить биологическое своеобразие жертвы, полностью разрушить ее отличительные признаки. Вот почему каждое тело помещалось в такое место, чтобы сначала было видно его отражение, а не оно само. Это еще один способ дематериализовать жертвы, лишить их плотской сущности. Кайлуа, Серти и Шернесе были похитителями личностей. И им отплатили той же монетой. Почти буквально: око за око...

Абдуф подошел к Ньеману. Ветер и дождь по-прежнему остервенело хлестали по их призрачно-бледным лицам. Дыхание легким белым облачком поднималось над коротко стриженной головой Ньемана, над длинными мокрыми косами Абдуфа.

– Ньеман, вы гениальный сыщик.

– Нет, Карим. У меня есть теперь мотив убийцы, но я так и не узнал, кто он.

– Зато я знаю.

– Что?

– Теперь все сходится. Вспомните мое собственное расследование, вспомните демонов, которые хотели изничтожить лицо Жюдит, ибо оно было доказательством их преступления. Так вот, эти демоны – Этьен Кайлуа и Рене Серти, отцы двух убитых, и теперь я знаю, почему они так исступленно добивались своего. Лицо Жюдит могло разоблачить их заговор, пролить свет на тайну пурпурных рек, раскрыть подмену младенцев.

Настал черед Ньемана изумиться:

– ПОЧЕМУ?

– Потому что у Жюдит Эро была сестра-двойняшка, которую демоны подбросили в чужую семью.


предыдущая глава | Пурпурные реки | cледующая глава