home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



36

Фотографии немецких спортсменов внезапно ожили. Атлеты с подбритыми висками бежали по довоенному берлинскому стадиону. Стремительные. Могучие. Великолепные. Их бег был неровным, прерывистым, словно мелькание кадров старого фильма на скверной зернистой пленке с пляшущими точками и полосами. Он видел, как мчатся эти люди по гаревой дорожке. Слышал топот их ног и учащенное хриплое дыхание, не совпадавшее с ритмом бега.

Но что-то в этой картине смущало его. Лица спортсменов казались слишком темными, слишком суровыми. Надбровные дуги чрезмерно выдавались вперед. Что же скрывалось в этих темных провалах под густыми бровями? И вдруг, под истерический, громовой рев трибун, атлеты вздымали лица к свету, и Ньеман с ужасом видел пустые орбиты с вырванными глазами. Но это не мешало им ни видеть, ни бежать. Напротив, в глубине окровавленных глазниц что-то зашевелилось, оттуда донеслись какие-то чавкающие звуки, показались странные огоньки...

Ньеман вздрогнул и проснулся в холодном поту. Мерцающий светлый экран включенного компьютера слепил глаза, как лампа на допросе у следователя. Он встряхнулся, спрятал лицо в воротник и украдкой глянул на окружающих: слава богу, кажется, никто не заметил, что он дремал и вместо сладких снов видел кошмар, в котором появились персонажи фотографий, висевших в квартире Софи Кайлуа. То были кадры из фильма, снятого женщиной-режиссером нацистской Германии; он не запомнил ее имя.

Часы показывали двадцать один тридцать. Ньеман проспал всего сорок пять минут. Вернувшись со склада Филиппа Серти, он тотчас отослал свои находки – тетрадь, частицы металла и белую пыль – эксперту Патрику Астье в Гренобль, через Марка Коста, который ждал, когда в больницу доставят труп с ледника.

Затем Ньеман пошел в университетскую библиотеку, чтобы включить в список вокабул – так, на всякий случай – слова «пурпурные реки». Он просмотрел карты в поисках речной системы, возможно, носящей это название. Включил компьютер, чтобы порыться в библиотечном каталоге, – вдруг там найдется книга или документ, где упоминается это словосочетание. Но он ничего не обнаружил и внезапно заснул прямо перед экраном. Он не спал уже около сорока часов и просто-напросто отключился, поникнув, точно марионетка с оборванными нитями.

Комиссар окинул взглядом просторный читальный зал. За столами в застекленных кабинках по-прежнему трудились дюжина полицейских, отыскивающих литературу о зле, о чистоте, о глазах... Двое из них составляли список студентов, регулярно бравших такие подозрительные книги. Еще один потел над чтением диссертации Реми Кайлуа.

Но Ньеман больше не верил в «литературный» след, не верил так же, как, очевидно, и все эти люди, нетерпеливо ожидавшие смены. Два часа назад стало известно, что руководство делом, ввиду крайне незначительных результатов работы группы Ньеман – Барн – Вермон, переходит к уголовной полиции Гренобля.

И в самом деле: расследование не продвинулось ни на шаг, невзирая на мощное подкрепление со стороны. В помощь капитану Вермону для прочесывания горных склонов прибыли триста солдат с Романской военной базы. Их доставили на грузовиках около семи часов вечера, и они тотчас начали обыскивать западный склон Белладонны под руководством Вермона. Кроме этих людей, капитан получил в свое распоряжение еще две роты спецназовцев из Баланса.

Было обследовано больше трехсот гектаров, но поиски ничего не дали – и не дадут, в этом Ньеман был абсолютно уверен. Если бы убийца оставил какие-нибудь улики, их давно бы уже обнаружили.

Однако комиссар продолжал поддерживать связь с Вермоном и сам пометил на карте ключевые точки поиска – места обнаружения обоих трупов, университетский городок, склад Серти и все альпийские приюты...

Усилился также дорожный контроль. Вместо восьми кордонов теперь было выставлено двадцать четыре. Все шоссе, национальные и департаментские дороги на огромном пространстве вокруг Гернона были взяты под наблюдение полиции, так же как окрестные города и деревни.

Кипучая «бумажная» деятельность разворачивалась под руководством капитана Барна. Факсы шли сплошным потоком: свидетельства очевидцев, ответы на вопросники, комментарии специалистов... Рассылались запросы на все окрестные лыжные курорты.

Начиная с середины дня полиция непрерывно допрашивала тех, кто в последние недели имел контакты с первой жертвой.

Еще одна бригада вела опрос самых опытных местных альпинистов, особенно тех, кто ходил по Валлернскому леднику. Не обошли вниманием и «туземцев»; они жили не в Герноне, а в высокогорных деревушках на склоне хребта со стороны университетского городка. Помещение жандармерии не пустовало ни минуты.

Работа кипела вовсю, обстановка напоминала боевые действия, однако Ньеман не принимал в них активного участия. Больше чем когда-либо он был уверен, что найдет убийцу, лишь раскрыв мотивы его преступлений. А мотив был, скорее всего один – месть. Вот только высказывать эту гипотезу не следовало. Ни власти, ни широкая общественность не желали вдаваться в тонкости криминальных дел. Официальная версия звучала так: злодей убивает невинных. А он, Ньеман, пытался теперь доказать, что жертвы тоже были виновны.

Но как продвигаться вслепую? Кайлуа и Серти погибли, унеся тайну с собой. Софи Кайлуа не скажет ни слова, а слежка за ней не дала никаких результатов. Что же до матери Серти и его коллег по больнице, то все они знали обычного, вполне заурядного парня, и только. Матери даже не было известно о существовании склада, хотя он принадлежал ее мужу, Рене Серти.

Так что же делать?

Но в данный момент Ньеман не мог думать ни о чем, кроме одного загадочного обстоятельства. Включив свой телефон, он спросил Барна:

– Есть новости о Жуано?

Юный лейтенант, безупречный полицейский, горевший желанием приобщиться к опыту «мэтра», все еще где-то пропадал.

– Да, – пробасил капитан. – Я послал одного из моих парней в клинику слепых, чтобы узнать, куда Жуано собирался идти после.

– И что же?

Капитан устало сказал:

– Жуано покинул клинику около семнадцати часов. Похоже, он отправился в Аннеси, чтобы увидеться с одним офтальмологом, профессором Гернонского университета, который практикует и в этой клинике.

– Вы ему звонили?

– Да, конечно. И по рабочему номеру, и по домашнему. Ни один не отвечает.

– Адреса у вас есть?

Барн продиктовал только название улицы: врач держал кабинет в том же доме, где и жил.

– Я подскочу туда, – решил Ньеман.

– Но... зачем? Жуано рано или поздно появится и...

– Я чувствую себя ответственным за него.

– Как это?

– Если малыш сделал какую-то глупость, пошел на ненужный риск, то, я уверен, лишь для того, чтобы поразить мое воображение, отличиться передо мной, понимаете?

Жандарм возразил успокаивающим тоном:

– Да вернется ваш Жуано, куда он денется! Знаем мы эту молодежь. Небось забрал себе в голову какую-нибудь чушь и теперь копает в ложном направлении.

– Согласен. Но он может оказаться в опасности, сам того не подозревая.

– В опасности?

Ньеман не ответил. Наступила пауза: Барн как будто пытался осмыслить слова комиссара. Неожиданно он воскликнул:

– Ох, совсем забыл: Жуано еще звонил в больницу. Ему нужны были какие-то справки в архивах.

– В архивах? Что за архивы?

– Да у нас под зданием клинического центра есть огромные подвалы, где хранится вся история нашего края: документы о рождениях, болезнях и смертях здешних обитателей.

Комиссар ощутил неясный страх: значит, этот белокурый мальчик ведет какие-то поиски в одиночку. Значит, он взял след в клинике, и тот повел его сперва к офтальмологу, а затем в архивы центральной больницы. Он спросил напоследок:

– Кто-нибудь видел его там, в больнице?

Барн ответил отрицательно. Ньеман выключил телефон, но тотчас раздался новый звонок. Теперь участникам расследования было уже не до паролей, кодов и прочих предосторожностей, все переговоры велись в открытую. Голос Коста дрожал от волнения:

– Я получил тело, комиссар.

– Это Серти?

– Это он, без всякого сомнения.

Комиссар глубоко вздохнул. Итак, предположения о гибели Филиппа Серти подтвердились. Теперь он мог в официальном порядке послать бригаду для тщательного обыска склада.

Кост продолжал:

– Есть одно важное отличие в характере пыток первой и второй жертвы.

– Какое?

– Во втором случае убийца ампутировал не только глаза, но и кисти рук. Вы не увидели этого, потому что тело находилось в позе зародыша:

культи были спрятаны между коленями.

Глаза. Руки. Между этими анатомическими элементами Ньеману чудилась оккультная связь. В том, как убийца изувечил обе жертвы, крылась какая-то дьявольская логика, но полицейский ее пока не улавливал.

– Это все? – спросил он.

– Пока все. Я приступаю к вскрытию.

– Сколько тебе нужно времени?

– Минимум два часа.

– Начни с глазниц и позвони мне, как только обнаружишь что-нибудь интересное. Я уверен, что там найдется знак для нас.

– Комиссар, у меня такое чувство, будто я работаю посланником ада.


предыдущая глава | Пурпурные реки | * * *