home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



34

Как же убить эти два часа?

Натянув шапку на уши, Карим побрел к машине. Ветер, насыщенный морскими миазмами, вовсю разбушевался во мраке; казалось, он вот-вот расколет и асфальт, и землю под ним. Так как же убить эти два часа? И сыщик сказал себе, что может быть, он еще не все выжал из этого района.

Он попытался представить себе Фабьенн и Жюдит Эро – двух отверженных, одиноких беглянок, приезжавших сюда летом каждое воскресенье. Ему хотелось восстановить всю картину их пребывания здесь, каждый шаг, каждую деталь, все, что могло бы подсказать ему направление дальнейших розысков. Вот они идут – мать и дочь – под утренним солнцем, через этот городок, где их никто не знает. Женщина, терзаемая страхом за лицо своего ребенка. И девочка в мальчишеском обличье, замкнувшаяся в своем страхе. Карим явственно видел эту странную, гонимую тревогой пару. Он представил, как они шагают в испуганном молчании, держась за руки... Как они приезжали сюда? Поездом? Или на машине?

Лейтенант решил обследовать все окрестные вокзалы, автостанции и жандармерии в поисках новых следов – полицейского протокола, воспоминаний, да мало ли...

Больше ему все равно нечем было заняться.

Отыскав телефонную будку, он первым делом позвонил в комиссариат Родеза, чтобы узнать, не регистрировался ли в департаменте Ло в 1982 году автомобиль на имя Фабьенн Паско или Фабьенн Эро. Нет, карточки с таким именем там не оказалось. Тогда он начал объезжать все окрестные вокзалы, решив все-таки позже выяснить, была ли у Фабьенн Паско машина.

На четырех железнодорожных станциях Карим не нашел ровно ничего. Он ездил концентрическими кругами, постепенно, километр за километром, удаляясь от монастыря и парка аттракционов и видя в свете фар только высокие силуэты деревьев, утесов, башен... Ему было хорошо. Адреналин приятно грел кровь, возбуждение помогало сконцентрироваться. Наконец-то молодой араб вновь наслаждался острыми ночными ощущениями, которые испытывал когда-то на стоянках, засовывая отмычку в дверцу чужого автомобиля. Карим не боялся темноты, она была его домом, его укрытием, в ней он чувствовал себя уверенно, как рыба в воде, как хищник в джунглях, как пуля в стволе.

Пятая станция оказалась товарной, загроможденной старыми вагонами и платформами с голубоватыми турбинами. Полицейский развернулся, но тотчас затормозил. Его машина стояла на мосту, над автострадой, ведущей из Сета на запад. И с высоты моста, метрах в трехстах от себя, он заприметил небольшой ПДП. Инстинкт сыщика вынудил его проверить и этот пункт.

Не упускать ни единой зацепки, никогда!

В здании было темно, но во дворе, среди гаражей, лейтенант увидел человека, возившегося около большого автофургона.

Ветер задул с удвоенной силой. Казалось, он готов сокрушить все вокруг своим яростным соленым дыханием. Карим пробрался между сваленными в кучу дорожными указателями, лопатами, пластиковыми заградительными щитами и стукнул кулаком в борт фургона. Тот откликнулся резким металлическим звуком.

Человек вздрогнул от неожиданности. На нем был шерстяной шлем-маска, скрывавший все лицо, кроме глаз. Седые брови недоуменно нахмурились.

– Что такое? Кто вы?

– Демон.

– Кто?

Карим с ухмылкой прислонился к кабине.

– Шучу, папаша. Я из полиции. Мне нужны кое-какие сведения.

– Сведения? До завтрашнего утра здесь никого не будет.

– А я слышал, что ПДП должны работать круглые сутки.

– Сборщик сидит у шлагбаума, а я здесь сторожу.

– Вот и хорошо. Давай-ка пройдемся с тобой в контору, ты хлебнешь кофейку, а я тем временем загляну в компьютер.

– В компьютер? А что вы там забыли?

– Это я тебе объясню внутри, в тепле. Внутри станция выглядела так же бедно и уныло, как снаружи. Свет не горел, и все казалось мертвым, кроме синеватого экрана компьютера, мигающего в темноте. В нем была собрана информация обо всем, что происходило на дорогах департамента. Каждое происшествие, каждая авария, каждый вызов дорожной полиции заносились в его память.

Старик настоял на том, чтобы самому сесть за компьютер. Карим нагнулся к нему и сказал:

– Ладно, давай. Меня интересует июль восемьдесят второго года. Абсолютно все – несчастные случаи, поломки, число пострадавших, любые мелкие происшествия.

Старик снял шлем и перчатки, подул на озябшие руки. Несколько секунд он набирал запрос; наконец на экране монитора появились данные за июль 1982 года. Ничего интересного для Карима в них не было.

– А ты можешь сделать запрос на определенное имя? – спросил сыщик, глядя через плечо сторожа.

– Назови по буквам.

– Жюд Итэро, Жюдит Эро, Фабьенн Паско, Фабьенн Эро.

– Это ж сколько их там? – проворчал старик, набирая имена. Через несколько секунд на экране возник ответ. Карим рванулся вперед.

– Что это?

– На одно из имен что-то значится. Но не в июле восемьдесят второго.

– Ищи дальше!

Старик набрал еще несколько команд. На темном экране высветились цифры – дата. Увидев ее, сыщик окаменел от ужаса. 14 августа 1982 года. Дата, выбитая на могиле Жюда. И здесь, над цифрами, значилось то же имя – Жюд Итэро.

– Имя-то я запамятовал, – прошептал сторож, – а вот сам случай помню. Жуткое дело, автокатастрофа возле Эрон-Сандре. Машина вылетела за разделительный барьер на встречную полосу и разбилась о противошумную стенку на другой стороне шоссе. Там были мать и сын, их так зажало, что еле вытащили. Но погиб только малыш. Он сидел спереди. Мать отделалась легкими ушибами. Все шоссе было залито кровью, шесть полос, по три с каждой стороны, представляешь?

Карим никак не мог унять бившую его дрожь. Значит, вот как закончились странствия Фабьенн и Жюдит Эро. Врезались в стенку на скорости сто тридцать километров в час. Какой абсурд! И как все просто! Сыщик едва не кричал от ярости. Он не мог смириться с мыслью, что вся эта долгая интрига, все предосторожности несчастной женщины привели к такому страшному концу.

А ведь он знал – знал с самого начала, что Жюдит умерла в августе 1982 года; об этом свидетельствовала надгробная надпись. Теперь он всего лишь узнавал подробности этой смерти. Слезы жгли ему веки, как будто он только что услышал о гибели любимого существа. Да, он любил этого ребенка – пускай всего несколько часов, но любил, неистово и самозабвенно. Через слова и годы. Через пространство и время.

– Продолжай! – сказал он. – Как выглядел погибший?

– Он... Да его вбило в радиатор так, что... В общем, сплошное месиво из мяса и железа. Черт подери, никогда этого не забуду! Им понадобилось больше шести часов, чтобы... собрать части. А лицо... Не осталось там никакого лица, ни головы, ничего.

– А мать?

– Мать? Я не уверен, что это была мать. По крайней мере, имя у нее было другое.

– Я знаю. Она тоже была ранена?

– Нет. Она-то легко отделалась. Ну, конечно, с синяками, царапинами, не без того... Потому что машину развернуло, понял? И в стенку она ударилась со стороны пассажира, да со всего маху. Когда такое случается, тут уж...

– Опиши мне эту женщину.

– Женщину-то? Ну, ее не скоро забудешь. Настоящая великанша. Лицо широкое, волосы темные. И большие очки. Вся в черном, вроде в вязаном. И вела себя как-то чудно. Не плакала, держалась так, будто ей все равно. Может, это у нее шок был, не знаю...

– А лицо ее помнишь?

– На лицо-то она была красивая.

– То есть?

– Ну, как бы это сказать... щеки такие крепкие и кожа белая, гладкая.

Карим сменил тему:

– Вы ведь тут храните досье на каждую аварию, верно? Полицейский отчет, заключение о смерти и все прочее?

Старик испытующе взглянул на Карима.

– Чего это ты так глубоко копаешь, а, парень?

– Покажи мне досье.

Сторож вытер руки о куртку и открыл шкаф с раздвижными дверцами. Карим слышал, как он шепотом, по слогам, читает имена пострадавших.

– Жюд Итэро. Вот оно. Но только смотри, парень...

Карим взял у него из рук папку и перелистал документы. Показания свидетелей, протокол, страховые квитанции. Описание самого происшествия. Фабьенн Паско вела машину, арендованную в Сарзаке. Ее адрес был тот же, что дал Кариму доктор Масэ, – одинокая лачуга на каменистой равнине. С этой стороны ничего нового. Самое странное заключалось в другом: мать позволила зарегистрировать гибель своего ребенка под именем Жюда Итэро, мальчика.

– Ничего не понимаю, – сказал полицейский. – Погибший ребенок был мальчиком?

– Ну да... – Сторож заглядывал в досье через плечо Карима. – По крайней мере, она так сказала...

– А ты не помнишь, по этой части были проблемы?

– Какие еще такие проблемы? Что ты имеешь в виду?

Сыщик постарался говорить как можно спокойнее:

– Послушай, я только спрашиваю, можно ли было определить пол ребенка.

– Ну откуда мне знать, я же не врач. Но, честно говоря, не думаю. Там было сплошное месиво. – И он провел рукой по лицу. – Что тебе объяснять, парень... Я тут кручусь уже двадцать пять лет, всякого навидался. И каждый раз сплошной ужас... Будто дьявол какой сидит там, под нами, и изничтожает род людской, одного за другим, одного за другим!..

Карим понял, что состояние тела позволило матери скрыть правду и похоронить ее вместе с ребенком. Но зачем? Неужели она чего-то опасалась и после смерти дочери?

Лейтенант снова порылся в папке и обнаружил фотографии, сделанные на месте катастрофы. Кровь. Искореженное железо. Фрагменты тела среди обломков кузова. Он быстро вернул их на место, у него не было сил смотреть на это. Дальше ему попались свидетельство о смерти и описание трупа, сделанное медиками: в нем не содержалось никаких конкретных деталей.

Карим прислонился к стене, борясь с головокружением. Потом взглянул на часы. Что ж, ему удалось убить эти два часа.

Но и они, в свою очередь, убили его.

Собравшись с силами, он бросил последний взгляд на страницы досье. На специальной карточке были сделаны синей краской отпечатки пальцев. Он несколько секунд смотрел на них, потом спросил:

– Это его отпечатки?

– Что ты имеешь в виду?

– Это отпечатки ребенка?

– Странный вопрос. Ну конечно его. Я сам держал краску. Останки лежали в чехле. Врач достал оттуда руку, маленькую детскую ручку, всю в крови, и приложил пальцы к бумаге. Черт подери! Они так торопились скорее покончить с этим. Слушай, мне до сих пор снятся все эти ужасы, ей-богу!

Карим сунул папку за пазуху.

– О'кей. Я ее забираю.

– Ладно, как хочешь. Удачи тебе.

Лейтенант с трудом оторвался от стены. Он был оглушен, перед глазами плясали огненные искры. Когда он вышел на крыльцо, сторож крикнул ему вдогонку:

– Эй, поберегись!

Карим обернулся. Старик глядел на него с порога, придерживая плечом застекленную дверь. Льющийся сзади золотистый свет делал его силуэт массивным и мрачным.

– Что? – переспросил сыщик.

– Я говорю: побереги себя. И никогда не принимай кого-то другого за собственную тень. Карим попытался улыбнуться.

– Это почему?

Старик натянул на лицо шерстяную маску.

– Да потому, что я вижу, я чую: ты ходишь среди мертвецов.


предыдущая глава | Пурпурные реки | cледующая глава