home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26

Ньеман спустился на первый этаж. Здешняя жандармерия походила на любую другую во Франции и, вероятно, во всем остальном мире. Сквозь застекленные перегородки комиссар видел железные шкафы-картотеки, колченогие столы с пластиковым покрытием, грязный, прожженный сигаретами линолеум. Как ни странно, Ньеману нравились эти невзрачные помещения с синеватыми трубками «дневного света» на потолке. Ибо они напоминали об истинной сути его профессии – работе на улицах, снаружи, а не в четырех стенах. Эти неуютные клетушки представляли собой не что иное, как скрытую от посторонних глаз полицейскую «кухню», откуда время от времени выбегали люди и мчались вдаль, под вой сирен, стремительные машины с мигалками.

И вдруг в коридоре он заметил ее. Она тоже была одета в синий жандармский пуловер и куталась в теплое фибровое одеяло. Комиссара пробрала дрожь при воспоминании о том, как он оказался пленником ледовой ловушки рядом с этой женщиной и чувствовал у себя на затылке ее теплое дыхание. Он быстро поправил очки – то ли прогоняя страх, то ли из кокетства.

– Почему вы не идете домой?

Фанни подняла на него светлые глаза.

– Я должна подписать свои показания. Знаете комиссар, это уже входит в привычку. Только не рассчитывайте на меня, когда будете искать третьего.

– Кого – третьего?

– Третий труп.

– А вы думаете, убийства продолжатся?

– А вы – нет?

Лицо Ньемана омрачилось. Заметив это, молодая женщина прошептала:

– Извините, комиссар. Ирония – моя вторая натура.

С этими словами она похлопала ладонью по скамье, как будто приглашала ребенка сесть рядом с нею. Ньеман опустился на скамью. Втянув голову в плечи, сжав руки, он зябко постукивал каблуками об пол.

– Я хочу поблагодарить вас, – еле слышно пробормотал он. – Если бы не вы, там, в трещине...

– О, я всего лишь выполнила свои обязанности проводника.

– Это верно. Вы не только спасли мне жизнь, но и привели именно туда, куда я стремился попасть.

Фанни нахмурилась. По коридору озабоченно сновали жандармы. Скрипели ботинки, шуршали плащи. Молодая женщина спросила:

– Как идут дела? Я имею в виду расследование. Чем вы объясняете эту кошмарную жестокость? А эти действия убийцы – бессмысленные, ненормальные...

Ньеман попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

– Пока результатов нет. Я могу полагаться только на свою интуицию.

– То есть?

– Она подсказывает мне, что это серийное дело. Но не в общепринятом смысле этого слова. Наш убийца действует не наобум, не под влиянием слепых наваждений. У него есть побудительный мотив. Определенный. Глубоко обоснованный. Рационально объяснимый.

– Какой же это мотив?

Полицейский взглянул на Фанни. На ее лицо то и дело падали тени от суетившихся людей, словно вокруг метались птицы.

– Не знаю. Пока не знаю.

Наступила пауза.

Фанни закурила сигарету и неожиданно спросила:

– Сколько лет вы уже в полиции?

– Около двадцати.

– А что вас подвигло на этот выбор? Возможность арестовывать плохих людей?

Ньеман улыбнулся, на сей раз вполне искренне. Уголком глаза он заметил вернувшихся из наряда патрульных в мокрых плащ-палатках. По выражению их лиц было видно, что они ничего не обнаружили. Он перевел взгляд на Фанни, выдыхавшую длинную струю дыма.

– Знаете, эта цель как-то очень быстро сходит на нет. Впрочем, справедливость и все эти байки, с нею связанные, никогда меня особенно не трогали.

– Тогда что же? Соблазн наживы? Солидная должность?

Ньеман удивленно пожал плечами.

– Странные у вас мысли! Нет, скорее всего, я выбрал эту профессию ради ощущений.

– Каких ощущений? Уж не тех ли, что мы с вами испытали сегодня?

– В том числе.

– Все ясно! – иронически бросила она. – Вы любитель крайностей. Жизнь начинаешь ценить лишь тогда, когда ею рискуешь каждый день.

– Почему бы и нет?

Фанни изменила позу, подражая Ньеману, – ссутулилась, сложила руки, как для молитвы. Она больше не смеялась – видимо, поняла, что за этими общими словами таится нечто серьезное и Ньеман поделился с ней чем-то заветным. Поднеся сигарету к губам, она прошептала:

– Действительно, почему бы и нет...

Полицейский скосил глаза и украдкой, через дужку очков, взглянул на руки девушки. Обручального кольца нет. Вместо него пластыри, ссадины, порезы. Как будто молодая альпинистка сочеталась браком с природой, со стихиями, с острыми ощущениями.

– Никто не может понять сыщика, – медленно заговорил он. – И еще менее того – судить его. Мы живем и умираем в жестоком, зверином, обособленном мире. Это опасный мир, живущий по своим собственным законам. Если вы находитесь вовне, то не способны постичь их, а если внутри – утрачиваете объективность. Вот таков он, мир сыщиков. Государство за семью печатями. Кратер вулкана за оградой из колючей проволоки. Он непостижим, и в этом его суть. Одно ясно: сыщику не нужны нравоучения бюрократа-законника, который поднимает крик, прищемив себе палец дверцей машины.

Фанни потянулась, запустила обе руки в свою буйную шевелюру и откинула ее назад. Ньеман мысленно сравнил их с корнями, смешанными с землей. Корнями опьянения, называемого сладострастием. Полицейский вздрогнул; ледяные иголочки желания взбудоражили теплый ток его крови.

Молодая женщина вполголоса спросила:

– Что же вы будете делать дальше? Каков ваш следующий шаг?

– Продолжать поиски. И ждать.

– Ждать? – сердито повторила она. – Чего, скажите на милость? Новой жертвы?

Ньеман встал, не ответив на эту колкость.

– Ждать, когда тело спустят с горы. Убийца назначил нам встречу. Он оставил на первом трупе улику, подсказавшую мне, что нужно отправиться на ледник. Я думаю, второе тело тоже содержит какое-то указание, отсылающее нас к третьему... И так далее. Это что-то вроде жуткой игры, где мы всякий раз будем на шаг отставать от него.

Фанни тоже встала и потянулась за своей курткой, сохнувшей на спинке скамьи.

– Надо будет взять у вас интервью.

– Какое еще интервью?

– Видите ли, я главный редактор факультетской газеты «Темпо».

Ньемана передернуло.

– Надеюсь, вы не собираетесь...

– Успокойтесь, комиссар, я пошутила. Мне наплевать на эту газетенку, и я не намерена вредить вам. Просто события разворачиваются так бурно, что скоро сюда слетится журналистская братия со всей страны. И тогда на вас набросятся такие матерые волки – не чета мне.

Комиссар энергично отмахнулся, словно отметая такую возможность.

– Где вы живете? – спросил он.

– На факультете.

– А именно?

– На верхнем этаже центрального корпуса. У меня квартирка рядом с «кельями» интернов.

– Там же, где живут Кайлуа?

– Именно.

– Что вы думаете о Софи Кайлуа?

Лицо Фанни озарилось восхищением.

– Странная женщина! Очень молчаливая. Но потрясающе хороша собой. Они оба были ужасно скрытные. Как бы это сказать... Ну, словно их связывала какая-то общая тайна.

Ньеман кивнул.

– Вполне с вами согласен. И очень вероятно, что мотив убийства кроется именно в этой тайне. Если не помешаю, я хотел бы зайти к вам попозже вечером.

– Это чтобы покадрить меня, как вы тогда выразились?

– Ну конечно, даже более того. Я вам обещаю «право первой ночи» для вашей газетенки, когда смогу раздавать интервью.

– Я же вам сказала, что мне на нее плевать! И, кроме того, я неподкупна!

– Так до вечера! – бросил Ньеман через плечо, направляясь к выходу.


предыдущая глава | Пурпурные реки | cледующая глава