home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24

И спуск начался.

Полицейский висел на веревке, пропущенной в зажим с фиксатором. Достаточно было нажать на ручку, и она тотчас мягко отпускала веревку на нужную длину. Но стоило ослабить нажим, как веревка блокировалась, и комиссар останавливался, повисая в пустоте на своей обвязке.

Ньеман сосредоточенно выполнял эти простые действия по приказу Фанни, которая находилась несколькими метрами ниже и руководила их спуском. Добравшись до очередного крюка, Ньеман менял веревку, закрепив предварительно страховочный конец – короткий репшнур, прикрепленный к его обвязке. Опутанный всеми этими приспособлениями, комиссар очень напоминал спрута, только его «щупальца» звенели металлическими деталями, как колокольчики на санях Деда Мороза.

Опускаясь таким образом, он не мог видеть Фанни, так как она находилась прямо под ним, но полностью доверялся ее опыту. Все его мысли куда-то улетучились, и он, машинально выполняя команды, впитывал новые, неведомые доселе ощущения – холодное дыхание пропасти, давление жилета, поддерживающего его тело в пустоте, красоту льда, мерцающего, темно-голубого, похожего на упавший вниз кусок ночного небосвода.

Вскоре они проскользнули между вздутыми выступами в самое сердце пропасти, и дневной свет померк. Ньеману чудилось, будто он угодил в клешни какого-то гигантского чудовища. В этом ледяном колоколе, отлитом из текучей влаги, все впечатления обострялись с невиданной силой. Глаза не уставали любоваться прозрачными стенами с их фантастическими отсветами и бликами. Любое движение в этой пустоте отзывалось гулким и мрачным эхом.

Наконец Фанни удалось встать на узенький, почти горизонтальный карниз, идущий вдоль стенки. За ней туда же ступил и Ньеман. Здесь трещина вновь сужалась до нескольких метров.

– Подойдите! – скомандовала Фанни.

Комиссар приблизился. Фанни чем-то щелкнула у него на каске – Ньеман готов был поклясться, что зажигалкой, – и вдруг в глаза ему брызнул ослепительно яркий свет. В рефлекторе на шлеме своей спутницы полицейский опять уловил свое отражение, но еще явственнее различил пламя ацетиленовой горелки, свечение которой вогнутая зеркальная поверхность усиливала во много раз. Фанни ощупью зажгла свою лампу и шепнула:

– Если ваш убийца наведывался в эту трещину, то он наверняка стоял именно здесь.

Комиссар непонимающе смотрел на нее. Желтоватый свет его лампы горизонтально падал на лицо девушки, отчего оно искажалось, приобретая странное, недоброе выражение.

– Мы уже спустились на тридцать метров, – пояснила Фанни, коснувшись зеркально-гладкой стены. – Как раз тут находятся слои шестидесятых годов.

Фанни вынула новый моток веревки, несколькими ударами молотка вбила в стенку крюк и начала ввинчивать его в лед, как штопор в пробку. Сила молодой женщины буквально ошеломила Ньемана. Он смотрел на ледяную пыль, брызжущую из-под ее рук, и думал, что на такое способен не всякий мужчина.

Они пошли на новой связке, но теперь уже не вниз, а по горизонтальному карнизу, над бездной. Их фигуры смутно отражались на противоположной стенке. Каждые двадцать метров Фанни вбивала в лед новый крюк. Так они одолели около четырехсот метров, но до сих пор не встретили никаких следов убийцы. Внезапно Ньеману почудилось, будто ледяные стены колеблются и слегка фосфоресцируют; в ушах у него зазвучали какие-то странные сардонические шепоты, раздались вкрадчивые смешки. Все плыло у него перед глазами, ноги дрожали и подгибались. Что это – головокружение, ледовая болезнь? Он взглянул на Фанни, но она как раз доставала очередной моток веревки и ничего не заметила. Ньеман почувствовал, что сейчас упадет. Задыхаясь, он прохрипел из последних сил:

– Фанни...

Она обернулась, и вдруг Ньеману стало ясно, что он не бредил.

Лицо альпинистки было освещено не лампой, резко менявшей ее черты. Теперь его заливал другой свет, яркий, исходивший неведомо откуда. В этом свете Фанни обрела свою прежнюю лучезарную красоту. Ньеман огляделся. Ледяная стена играла и переливалась мириадами огненных искр. А сверху... сверху бежали ручейки воды; их становилось все больше и больше.

Нет, комиссар не сошел с ума. Напротив, он заметил то, что ускользнуло от внимания Фанни, сосредоточенной на страховке. Солнце! Там, наверху, разошлись облака, и солнечный свет проник в трещину. Вот откуда эти негаснущие блики и журчание, напоминавшее злорадное хихиканье.

Температура явно поднималась, и лед таял.

– Ах, черт! – выдохнула Фанни; ей тоже все стало ясно. Она вгляделась в ближайший крюк. Его резьба уже торчала из стены, таявшей и словно источавшей слезы. Еще несколько минут, и крюк выпадет. Тогда они оба рухнут в пропасть. Фанни крикнула: – Отойдите назад!

Ньеман попытался сделать это, но нога соскользнула с выступа, и он судорожно вцепился в веревку, державшую его в пустоте, стараясь сохранить равновесие. Он еще успел расслышать треск, с которым крюк вырвался изо льда, скрежет своих «кошек» о стенку и шумное дыхание Фанни, которая в последний миг схватила его за ворот куртки. Она втащила Ньемана на карниз и притиснула к стене. Ледяная вода обжигала ему лицо. Фанни шепнула:

– Не шевелитесь!

И Ньеман послушно замер, скорчившись на выступе и едва дыша. Фанни перешагнула через него, и он ощутил ее дыхание, запах пота и легкое касание волос. Она снова обвязала его веревкой и вбила пару дополнительных крючьев там, где лед еще не успел растаять.

Пока она занималась этим, журчание воды перешло в рев, струйки превратились в сплошной водопад, с грохотом низвергавшийся в бездну. Целые глыбы льда откалывались и падали вниз, разбиваясь на узком карнизе. Ньеман закрыл глаза. Он почти терял сознание среди этой ледовой фантасмагории, где все – углы, расстояния, перспектива – колебалось, таяло, исчезало из виду. Но крик Фанни вернул его к реальности. Посмотрев налево, он увидел молодую женщину в странной позе: повиснув на веревке, она изо всех сил отталкивалась от стены руками и ногами, словно боялась коснуться ее. Ньеман сверхчеловеческим усилием распрямился и двинулся к ней под ледяными, хлещущими сверху каскадами. Зачем Фанни отталкивается от своей единственной опоры – стены, – когда ледяная бездна вот-вот поглотит их? Но молодая женщина указала на стену.

– Там!.. Он там!.. – хрипло прошептала она.

Ньеман взглянул и содрогнулся от ужаса.

В ледяном зеркале, сквозь пелену воды, проступал силуэт обнаженного тела. Поза эмбриона. Рот, открытый в немом крике. Посиневшая, сплошь в ранах, кожа. А поверх – вода, сплошные потоки воды, искажающей это кошмарное видение.

Несмотря на страх и холод, грозивший убить их обоих, комиссар тотчас сообразил, что видит лишь отражение реальности. Кое-как сохраняя равновесие на узком выступе, он повернул голову, взглянул на противоположную стену и прошептал:

– Нет... Там.

Он стоял и не мог отвести глаз от настоящего, вмерзшего в ледяную стену тела, чьи кровавые контуры терялись в собственных отражениях.


предыдущая глава | Пурпурные реки | cледующая глава