home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



15

– ...Весь наш регион изгажен, отравлен, погублен! Куда ни глянь, в долинах, на склонах гор, в лесах, всюду возникают промзоны, загрязняющие землю, водоемы, воздух, которым мы дышим. Взять хотя бы Изер – газ и яд, ничего, кроме газа и яда!

Ален Дерто был сухощавым человеком средних лет, с лицом аскета, обрамленным аккуратной бородкой. Он носил очки в железной оправе, делавшие его похожим на мормона. Склонившись над парником, он возился с баночками, наполненными ватой и перегноем. Ньеман прервал пылкую речь хозяина, которую тот завел сразу же после церемонии знакомства:

– Извините, мне нужна консультация... срочно нужна.

– Что? Ах да-да! – И он снисходительно усмехнулся. – Вы ведь из полиции...

– Известна ли вам в здешних краях электростанция, работающая на буром угле?

– На буром угле?.. Это природный уголь, яд в чистом виде...

– Вы знаете такую станцию?

Дерто отрицательно покачал головой и осторожно сунул в одну из банок крошечный черенок.

– Нет. Здесь у нас, слава богу, такого не водится. С семидесятых годов станции этого типа закрыты и во Франции, и в соседних странах. Слишком загрязняли атмосферу. Выбрасывали в воздух кислотные соединения, которые превращали каждое облачко в химическую бомбу.

Ньеман порылся в кармане и протянул Дерто факс Марка Коста.

– Вот анализ воды, обнаруженной неподалеку отсюда. Не могли бы вы взглянуть?

Дерто углубился в чтение факса, а полицейский тем временем рассеянно оглядывал помещение – просторную оранжерею с запотевшими, кое-где треснувшими стеклами, измазанными перегноем. Широченные, в полметра, листья, робкие крошечные побеги, гибкие спутанные лианы – казалось, вся эта растительность ведет непрерывную борьбу за каждый сантиметр почвы. Дерто поднял голову и удивленно взглянул на Ньемана.

– И вы утверждаете, что этот образец взят в нашем районе?

– Несомненно.

Дерто поправил очки.

– Можно узнать, где именно?

– Мы нашли эти элементы на теле убитого человека.

– Ах да, конечно... Я мог бы и сам догадаться... Вы ведь из полиции. – И он глубоко задумался. – Он убит здесь, в Герноне?

Комиссар проигнорировал вопрос.

– Вы можете подтвердить, что этот состав соответствует продуктам горения бурого угля?

– Ну, как минимум сильнейшее кислотное загрязнение. Я посещал семинары на эту тему. – Он еще раз просмотрел листок. – Уровень содержания серной и азотной кислот исключительно, невероятно высок. Но я повторяю: в нашей местности нет таких станций. Их нет ни здесь, ни вообще во Франции, ни в других странах Западной Европы.

– А могут быть такие выбросы на других промышленных предприятиях?

– Не думаю.

Где же тогда существуют станции, дающие подобные загрязнения?

Более чем в восьмистах километрах отсюда в Восточной Европе.

Ньеман сжал зубы; он был в ярости оттого, что первый же след оборвался так внезапно.

– Но есть другое решение, – прошептал Дерто.

– Какое?

– Может быть, эта вода попала сюда издалека – из Чехии, Словакии, Румынии, Болгарии. – И он доверительно сообщил комиссару: – Они там, на Востоке, совершенно варварски обращаются с окружающей средой.

– Вы имеете в виду контейнеры с водой? Какой-нибудь грузовик, проезжавший через...

Но его прервал горький смех Дерто.

– Нет, я имею в виду куда более естественную транспортировку. Эта вода могла попасть к нам с облаков.

– Господи, да объясните же! – взмолился Ньеман.

Ален Дерто театральным жестом простер руки к потолку оранжереи.

– Представьте себе электростанцию, расположенную где-нибудь в Восточной Европе. Представьте высоченные трубы, круглые сутки извергающие в атмосферу серный и азотный диоксиды. Эти трубы достигают иногда трехсот метров высоты. И густой дым, поднимаясь к небу, смешивается с облаками... Если ветра нет, ядовитые выбросы остаются на данной территории. Но если ветер дует, скажем, на запад, то облака, принесенные им сюда, встречают на своем пути вершины гор и проливаются сильными дождями – кислотными, так их называют. Именно они-то и губя1 наши леса. Как будто нам мало собственной заразы – так нет же, нате вам еще и чужую! Хотя, между нами говоря, мы и сами экспортируем со своими облаками немало всякой дряни...

Теперь Ньеману воочию, как на картинке, представилась та сцена. Убийца мучил свою жертву под открытым небом, где-то в горах. Он пытал, увечил, убивал, а в это время сверху лил дождь. И пустые, обращенные к небу глазницы заполнялись водой. Водой ядовитого дождя. Затем убийца прикрыл веками два маленьких резервуара с кислотным раствором, завершив тем самым свой жуткий обряд. Это было единственное логичное объяснение.

Пока человек-зверь терзал свою жертву, шел дождь.

– Какая погода была здесь в субботу? – резко спросил Ньеман.

– Простите, не понял?

– Вы не помните, шел ли дождь в субботу вечером или ночью?

– Нет, не думаю. Погода стояла великолепная. Солнце грело прямо как в августе, и...

Один шанс против тысячи. Если погода действительно была сухой в предполагаемое время убийства, то у Ньемана оставался этот крошечный шанс – обнаружить зону единственную, ограниченную зону, где пролился дождь. Кислотный дождь, который укажет место убийства так же четко, как нарисованный мелом круг. Теперь полицейский знал, что делать дальше: выяснить направление ветра в субботу.

– Где здесь ближайшая метеостанция? – торопливо спросил он.

Дерто, подумав, ответил:

– Километрах в тридцати отсюда, под перевалом Мин-де-Фер. Вы хотите выяснить, не шел ли где-нибудь дождь? Интересная мысль. Мне и самому хотелось бы знать, присылают ли к нам еще эти восточные варвары свои токсические бомбы. Поверьте, господин комиссар, идет настоящая химическая война, и это при полном равнодушии общества!

Дерто замолчал – Ньеман протягивал ему листок:

– Это номер моего мобильника. Если вам что-нибудь придет в голову, – любые соображения! – звоните сейчас же.

И Ньеман почти бегом направился к выходу из оранжереи. Листья эбенового дерева больно хлестнули его по лицу.


предыдущая глава | Пурпурные реки | cледующая глава