home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Доктор Зло


Вручение премии Ласкера происходило во втором по величине зале Нью-Йорка. Атмосфера царила торжественная, но не напряженная, потому что большинство собравшихся знали, кому именно достанется награда.

Зал представлял собой огромное круглое пространство с высоким потолком, затянутым черным бархатом. Тяжелая старинная хрустальная люстра в центре давала яркий, но не резкий свет, рассеивая блики по всему помещению. На сцене возвышалась трибуна, на которой стояли микрофон, графин с минералкой и стакан. Слева от сцены располагался живой оркестр, который наигрывал легкую ненавязчивую музыку, справа — почетное жюри, выполняющее, скорее, номинальную функцию. Гости сидели за круглыми столиками, уставленными легкими закусками и украшенными цветами.

Стол Евгения Михайловича Сеченова располагался прямо напротив сцены. Как одно из главных действующих лиц Сеченов надел строгий черный костюм с бабочкой, лакированные остроносые ботинки, а седые волосы тщательно уложил и залил лаком. Пока ведущий говорил вступительное слово, его пальцы нервно барабанили по белой скатерти, но не потому, что он волновался за исход голосования, а потому, что в помещении запрещено курить. Сигары лежали во внутреннем кармане пиджака, но использовать их по назначению возможности не было.

Медицинская премия Ласкера присуждается с середины двадцатого века и является одной из самых престижных после Нобелевской премии. Хоть ее размер и не велик, она ценится прежде всего тем, что считается как бы ступенькой к Нобелевской премии, так как большинство нобелевских лауреатов после премии Ласкера обязательно получали и самую высокую награду в области медицины.

— А теперь настало время объявить итоги, — по-английски произнес ведущий — темноволосый мужчина лет пятидесяти в дорогом темно-синем костюме.

Под аплодисменты он показал публике три белых запечатанных конверта.

— Здесь имена трех лауреатов, и первый из них, — ведущий вскрыл один из конвертов, — Майкл Джеймс Страуб!

Аплодисменты усилились. Из-за соседнего с Сеченовым столика поднялся высокий тощий брюнет в сером костюме с белой розой в петлице. Мужчина поклонился во все стороны, немного постоял, дабы фотографы успели запечатлеть для потомков миг славы, и опустился на стул.

Евгений Михайлович не аплодировал. Не хотел. Не считал Страуба достойным аплодисментов. Невелика птица. Майкл оказывался номинантом на эту премию восемь лет подряд, но все это время его обходили более талантливые врачи. Теперь настал и его час. Сеченов подозревал, что оргкомитету просто было неловко оставить Страуба за бортом в девятый раз. И вот человек, всю жизнь работавший с вирусами, получил, наконец, свою награду.

Ведущий между тем распечатал второй конверт.

— Ли Сяу Дай!

На сей раз, Сеченов зааплодировал вместе с залом. Китаец был талантливым врачом, он разработал новую методику лечения злокачественных опухолей, благодаря которой рак перешел из разряда неизлечимых болезней в категорию поддающихся лечению. Смертность при злокачественных опухолях снизилась чуть ли не втрое.

Ли Сяу Дай улыбался, кланяясь фотографам, теребя в левой руке бумажку с речью. Евгений Михайлович улыбнулся — коварный китаец хорошо подготовился к церемонии.

— Евгений Михайлович Сеченов!

Услышав свое имя, мужчина поднялся, широко улыбнулся в объективы фотоаппаратов и быстро вернулся в исходное положение. В отличие от многих, он не гнался за славой, она сама преследовала его, он просто не мешал, позволял звездной пыли сыпаться на его макушку и плечи, не стряхивал, но и не старался сохранить каждую крошку.

— А теперь предоставим слово нашим лауреатам.

Первым на сцену поднялся Майкл Джеймс Страуб.

Евгений Михайлович сдержал зевок, наблюдая, как брюнет дрожащими руками раскладывает на кафедре листы с речью. Сеченов надеялся, что изъявления благодарности и заверения в искренней радости и обещания впредь работать еще усерднее не займут много времени, но внутренне приготовился слушать, точнее, пропускать мимо сознания, длинную-предлинную речь.

— Хочу поблагодарить организаторов и членов комитета, э-э-э, за оказанную мне честь, — начал Майкл Джемйс. — Я безумно рад, э-э-э, что мне выпала возможность, э-э-э, что я получил эту награду…

Страуб волновался, это видели все: его руки дрожали, голос то и дело срывался, мужчина покашливал, стараясь привести горло в порядок, и поправлял розу в петлице. Сеченову было безразлично волнение «соперника» так же, как безразлична его речь и его работа в области вирусологии. Евгений Михайлович ждал собственного выхода на сцену, потому что после этого, наконец, можно будет покинуть зал, закурить и отправиться в гостиницу. Хорошенько выспаться перед завтрашним суматошным днем, и смыть, наконец с волос лак, от которого жутко чешется макушка.

К счастью, выступление Страуба заняло не слишком много времени, и на сцену поднялся китаец. Ли Сяу Дай в отличие от предшественника, казался спокойным и уверенным в себе, хотя, возможно, эти качества присущи всем китайцам. Аккуратный доктор Дай бегло прочел по бумажке благодарственную речь, раскланялся и спустился в зал. Настала очередь Евгения Михайловича.

За свою жизнь русский нейрохирург побывал на стольких знатных приемах, что был спокойнее даже выступавшего перед ним китайца. Он не написал речь и не готовил ее устно, просто взял бокал шампанского и поднялся на сцену.

— Друзья, — произнес Сеченов, глядя в зал, — не буду утомлять вас бесполезными речами, как это делали мои предшественники. Давайте лучше поднимем бокалы за медицину и людей, которые ежедневно спасают десятки жизней. За тех, кто беззаветно отдается работе, рискуя собственным здоровьем, и, не жалея сил, трудится на благо всего мира. За тех, чьими стараниями медицина не просто идет вперед, а летит на крыльях, которые подарили ей прогресс и новые технологии. Гм. За всех нас, господа!

Зал наградил русского нейрохирурга аплодисментами втрое интенсивнее тех, которыми награждали двух предыдущих ораторов.

— Раз уж у нас тут сложилась не совсем формальная обстановка, — подошел к Сеченову ведущий, — может, вы ответите на пару вопросов? Уж очень любопытна проблема, которой вы занимаетесь.

Евгений Михайлович улыбнулся.

— Ни в коем случае. Давайте не будем превращать приятный и легкий вечер, гм, в лекцию. А о своей работе я обязательно расскажу. Завтра. Приглашаю всех желающих в актовый зал Большой консерватории в десять утра.

Сеченов подмигнул публике и спустился к столику.

Аплодисменты не стихли даже тогда, когда мужчина вышел в вестибюль и направился к выходу.



* * * | Импланты | * * *