home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





70


Нат проснулся от жажды — и от ужасной сухости во рту. Язык распух и стал огромным и шершавым, как терка. Нат попытался сглотнуть, но сразу закашлялся. К счастью, он вспомнил, что нужно пососать камешек, чтобы стимулировать слюноотделение. Все тело ныло и болело, болели изрезанные о камни ступни, и все же он сумел подняться на ноги и захромал вдоль силового барьера по направлению к контрольно-пропускному пункту на границе. Зачем — этого Нат и сам не знал. Он еще не решил, будет ли он сдаваться или просто посмотрит, каковы его шансы перебраться на другую сторону.

Несколько раз ему попадались останки животных, которые имели неосторожность забрести в едва заметно мерцающее силовое поле. Некоторые из них давно превратились в высохшие кости, на других еще сохранялись клочья кожи и меха. Вскоре Нат набрел на мумифицированный труп волка и подумал, что его может ожидать такая же судьба.

Наконец он вскарабкался на небольшой пригорок, откуда открывался вид на шоссе. С пригорка хорошо просматривались длинные вереницы машин, стоявших в очереди к контрольному пункту. Машины почти не двигались, над силовым барьером парили с полдюжины летательных аппаратов, и Нат понял, что проверка идет серьезная. Вероятно, его все еще ищут.

Понаблюдав за КПП, Нат раздумал сдаваться. Он был уверен, что любой облеченный властью чиновник попытается разделаться с ним тем или иным способом. Даже если «Икор» не успел подмазать пограничный контроль, для солдат он все равно потенциальный источник опасной инфекции.

Пожалуй, рассудил Нат, его единственный шанс — это идти на восток. Если он найдет дорогу, то попытается добраться на попутках до Невады.

Шагая в ту сторону, где, как ему казалось, встало утром солнце, Нат вскоре набрел на покинутый лагерь каких-то бродяг. Среди мусора, грудами сваленного возле примитивного очага из камней, он отыскал старый башмак. Он был ему мал, но Нат разорвал мысок и натянул башмак на левую ногу. Для правой он соорудил что-то вроде мокасина из старых джинсов и обрывков веревки. Кроме обуви ему удалось откопать в мусоре несколько сравнительно целых пластиковых пакетов, ржавый нож и старый рваный рюкзак.

Весь остаток дня Нат кое-как ковылял по твердой, выжженной пустыне. Жара и жажда продолжали немилосердно мучить его, и он сосал мякоть кактусов, которую вырезал ножом. Его самодельная обувь оказалась никуда не годной — мокасин все время слетал с ноги, а присесть, чтобы перевязать веревки потуже, Нат не решался, боясь, что встать уже не сможет. Ближе к вечеру его стали посещать видения, причем Нат не мог сказать, галлюцинации это или он видит настоящий мираж. Пустыня впереди начинала дрожать и серебриться, словно водная гладь обширного озера, но Нат упрямо старался не смотреть в ту сторону, боясь потерять направление и сбиться с пути.

Но когда солнце уже почти село, Нат и в самом деле набрел на озеро. К сожалению, оно давно пересохло и в нем не было ни капли воды. Вдоль берегов засохла белая соляная корка, из-за чего озеро напоминало раззявленный рот циркового клоуна. Нат и сам выглядел не лучше: губы потрескались, на подбородке запеклись кровь и слюна, в голове стучало, ноги саднило, а перед глазами мелькали огненные точки.

Из последних сил Нат вслух проклял «Икор» и всех, кто его предал, — Гарта, Персис и даже Монти. Досталось и Мэри, которой пришла в голову странная фантазия увлечься криотехнологиями. Если бы не она, сейчас он вряд ли оказался бы в этом аду. Черт бы побрал ее самонадеянность и упрямство! Не вмешайся она в его судьбу, сейчас он не испытывал бы никаких страданий. Но она вмешалась, и теперь ему предстоит умереть во второй раз, умереть ужасной смертью посреди голой пустыни! Нереальными и ужасно далекими казались ему теперь и тихая жизнь в Венисе, и его практика на Беверли-Хиллз, и воскресные прогулки по побережью, и стаи китов и дельфинов в волнах, и индейка на Рождество, и вкус красного вина в ресторанчиках на Эббот-Кинни.

Опустившись на камень, Нат уронил голову, целиком отдавшись охватившему его отчаянию. Это было как внутренний взрыв, как заряд динамита, разорвавшийся в замкнутом пространстве его души. Прошло довольно много времени, прежде чем Нат осознал, что стоит на коленях и, сложив руки на груди, горячо, истово молится. Он всегда считал себя атеистом или, точнее, агностиком, пребывая в ожидании какого-то особого случая или сильного переживания, которое пробудит в нем религиозное чувство. Он и сейчас оставался неверующим — молитва исторгалась не из разума, а из тела.

— Господи, помоги мне! Милосердный Боже, пожалуйста, помоги! Пусть я останусь жив! Пусть я не умру здесь! Господи Иисусе, ведь ты же любишь меня, правда?

Эти слова он знал. Однажды Нат даже написал их, когда пытался установить связь со своим телом. Вернее — не своим. Иэна. Должно быть, парень был верующим, и теперь его тело снова пыталось взять контроль в свои руки. Но Нату было уже все равно.

И как только Нат об этом подумал, ему стало ясно: это тело хочет двигаться, хочет идти дальше. Оно не желает сдаваться! Но Нату и на это было наплевать. Он не знал даже, то ли все, что он чувствует, происходит на самом деле, то ли у него действительно начались галлюцинации как следствие солнечного удара или сильного обезвоживания. И все же он поднялся и пошел дальше, пока не наткнулся на небольшое углубление в самой середине каменистого распадка, куда его завели ноги. Забравшись в эту щель в камнях, он разложил небольшой костерок из веток и травы, не забыв поблагодарить природу за то, что она заботливо высушила их на солнцепеке. Вечерняя прохлада немного освежила его, и Нат сообразил, как сделать из камней примитивный поддон для сбора ночной росы. Однако с каждой секундой его одиночество продолжало расти, а вместе с ним рос и страх. Если бы поблизости оказалось хоть что-то, связанное с людьми, ему было бы легче. Дорога. Машина. Старый поломанный забор на худой конец… Что-нибудь!!! Но нигде поблизости не было даже следа присутствия человека, и Нат подумал, что, если бы сейчас в пустыне появились охотники на машинах, он бы с радостью сдался на их милость, лишь бы они увезли его подальше от этой тишины и безлюдья.

Но никто не появлялся. Лишь с неба смотрели равнодушные звезды, и, глядя на них, Нат немного успокоился. Отыскав Полярную звезду, он выложил на земле еще один компас из камней. Нат хорошо помнил карту Невады из дорожного атласа; произведя несложные расчеты, он установил, что не далее чем в двадцати милях дальше на восток должно проходить небольшое шоссе. Разумеется, Нат мог и ошибиться, но об этой возможности он решил не думать. Он знал, что еще один день ему в любом случае не пережить, так что вариантов было всего два: либо дорога, либо мучительная смерть.

Когда на следующее утро Нат проснулся, а вернее — очнулся, солнце стояло уже довольно высоко. Выпив глоток воды, скопившийся в лотках, он слил остатки в пластиковый пакет, заново перевязал веревки на правой ноге и двинулся в путь. Каждый шаг давался ему с неимоверным трудом; истерзанные камнями ноги распухли, а у него уже недоставало сил, чтобы выбирать место, куда ступать, поэтому Нат шел и шел прямо по острым камням и щебенке, которые еще сильнее ранили ступни. Наконец он споткнулся о какой-то камень и, не в силах удержать равновесие, упал на колени.

— Вот и все, — сказал он в тишине, которая казалась ему оглушительной. — Дальше хода нет. Во всяком случае — для меня.

С этими словами Нат повалился на бок и вытянулся во весь рост. Он мог бы проползти еще милю или две, но никакого желания двигаться у него не было. Какая разница, загнется он здесь или через две мили? Он допил остатки воды и уже начал погружаться в некое подобие забытья, когда вдруг заметил какой-то механизм, который быстро двигался к нему сквозь знойное марево. Это было настолько невероятно, что в первую секунду Нат решил, что у него снова начались галлюцинации, но потом он услышал мерный рокот двигателя и приподнялся на локте. Теперь он ясно видел что-то вроде судна на воздушной подушке с очень длинным корпусом, отдаленно напоминавшее змею или гигантского механического червя.

Собрав последние силы, Нат вскочил на ноги и замахал руками. Механический червь громко засигналил в ответ. Спустя несколько секунд его длинное металлическое тело пронеслось совсем рядом, и у Ната упало сердце. Он уже решил, что его надеждам на спасение не суждено сбыться, как вдруг заметил, что странная машина замедляет ход. Вскоре она остановилась, и Нат заковылял вдоль ее блестящего бока к кабине, из которой уже спускалась клепаная металлическая лестница. Из открытого люка над верхней ступенькой появился невысокий полный мужчина в шлеме и сером комбинезоне. Вот он поднял забрало, и Нат разглядел пухлые детские щечки, курносый нос и невыразительные бледно-голубые глаза.

— Откуда, черт побери, ты взялся? — сердито осведомился коротышка, и его голубые глаза гневно блеснули. — Я тебя чуть не переехал! Что стряслось? Может, твоя баба решила от тебя избавиться?

Речь его была такой быстрой и отрывистой, что Нат почти ничего не понял. Тогда он попытался улыбнуться, но неожиданно всхлипнул.

— Что-то вроде того, — проговорил он.

Коротышка покачал головой:

— Ты со мной не шути, парень! За все время, что я езжу по пустыне, я видел много брошенных собак и одну брошенную женщину, но еще ни разу мне не попадался брошенный мужчина. Впрочем, в жизни еще не то бывает, — философски заключил он и, склонив голову к плечу, как-то странно посмотрел на Ната. Его правая рука медленно поползла к карману комбинезона, в котором лежало что-то тяжелое — гаечный ключ или пистолет.

— У меня… неприятности, — сказал Нат, стараясь говорить как можно спокойнее. — Плохие люди завезли меня сюда и оставили умирать. Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Мне нужно только выбраться отсюда. Скажите, куда вы направляетесь?

Коротышка долго смотрел на него и молчал, так что Нат уже решил — он ничего не понял. Наконец он разлепил губы и спросил:

— Ты ведь не из этих… не из голодранцев?

— Как-как вы сказали?.. — переспросил Нат, понимая, что его израненные ноги, грязная одежда и полупустой рюкзачок за спиной выглядят в лучшем случае предосудительно.

— Голытьба. Голодранцы. Я никогда не вожу таких, как они.

— Почему же они голодранцы?

— Так… Живут как хотят, и ничего хорошего от них ждать не приходится. Голодранцы и есть… У тебя хоть документы-то в порядке? Через сорок миль — граница, а я не хочу, чтобы меня наказали за то, что я вожу всяких подозрительных типов.

Нат вздохнул:

— Нет. У меня нет документов.

Мужчина посмотрел по сторонам, потом поскреб в затылке:

— Я могу поделиться с тобой водой и едой, но подвезти не смогу. Уж извини.

— Довезите меня хотя бы до границы, — попросил Нат. — Здесь я умру.

— Ну ладно, черт с тобой… так и быть. — Коротышка отступил в глубь кабины, и Нат воспринял это как приглашение. Он быстро вскарабкался по лестнице, и мужчина, протянув ему отдающий пластиком хлеб и воду, снова запустил двигатель.

— Что вы везете? — спросил Нат, напившись и утолив голод.

— Фтороксид водорода.

Вот повезло, подумал Нат. Мало того что на границе его наверняка схватят, так его еще и угораздило забраться в самую настоящую самоходную бомбу.

— Кто же теперь пользуется фтороксидом водорода? — спросил он.

Коротышка рассмеялся, и на его короткой толстой шее заходил под слоем жира кадык:

— Невадские легавые — вот кто.

Нат тоже несколько раз хихикнул, хотя ему было совсем не смешно.

— А как мне перебраться через границу без документов? — спросил он, пользуясь тем, что коротышка явно в хорошем настроении.

— Это уж твое дело.

— Понятно… — Нат попытался устроить ноги поудобнее, но задел за какой-то рычаг и, не сдержавшись, застонал от боли. Водитель бросил на него быстрый взгляд, потом посмотрел вниз.

567

— С такими ногами ты далеко не уйдешь, — проговорил он. — Как тебя звать-то?

— Натаниэль… Нат.

— А я — Кости. Смешно, правда?

— Что же тут смешного?

— А то, что никаких костей у меня давно не видно — один жир! — Коротышка снова засмеялся, по-видимому, очень довольный своей безыскусной шуткой.

Нат тоже улыбнулся. Этот парень — Кости — нравился ему помимо его воли.

— Знаешь что, — продолжал тот, — пожалуй, мы переправим тебя через границу так, как это делалось в доброе старое время.

— А как это?

— Я спрячу тебя под моей койкой. Под матрасом должно быть достаточно свободного места. Давай-ка полезай туда сейчас — до границы осталось минут пятнадцать езды. Можешь прикрыться моим старым пальто. Оно, правда, все в собачьей шерсти, но другого выхода у тебя все равно нет. Закопайся поглубже в тряпье и молчи, иначе нас обоих ждут крупные неприятности.

Подняв матрас водительской лежанки в задней части кабины, Нат подумал, что никогда не сможет втиснуться в это узкое, тесное пространство. Каким-то чудом он, однако, сумел там поместиться, хотя для этого ему пришлось сложиться в три погибели. Сверху Нат накрылся пальто и старым рваным одеялом, от которого пахло плесенью и машинным маслом, а потом опустил матрас. Теперь каждым квадратным дюймом своего изможденного, ноющего тела он чувствовал толчки гигантского червя, который понемногу сбавлял скорость и наконец остановился совсем. Послышался скрежет сервоприводов, опускавших лестницу, потом чей-то голос спросил:

— Ты не встречал вот этого парня? Он пропал в пустыне пару дней назад.

— Нет, — донесся ответ Кости. — Я его не видел.

— Ты не против, если мы обыщем твою телегу?

— Вы что, мне не доверяете? Ведь я на копов работаю — не на кого-нибудь!

Нат услышал снаружи собачий лай и затаил дыхание.

— Можете смотреть сколько хотите, — добавил Кости, — только не тащите в кабину собаку. У меня астма — аллергия на кошачью и собачью шерсть.

— У тебя есть соответствующая справка?

— Обычно я ее с собой не вожу — меня здесь многие знают. Я, конечно, не помру, но до самого Вегаса буду кашлять и задыхаться, потому что у меня осталась только одна таблетка… А невадским копам не нравится, когда я задерживаюсь.

Нат услышал лай еще нескольких собак, потом по лестнице загремели шаги — в кабину поднимался кто-то еще. Послышалась возня, скрип петель, щелчки замков. Внезапно кто-то поднял матрас на койке, и голоса стали громче. Нат уже готов был вылезти из-под пальто и сдаться, но в последний момент заставил себя лежать тихо.

— Я тебя, кажется, видел раньше, — сказал Кости. — Или я ошибаюсь?

— Мы с тобой виделись уже много раз, — отозвался охранник, опуская матрас.

Голоса сразу стали тише, но обыск уже почти закончился, и вскоре Нат услышал, как охранники спускаются по лестнице. Металлический червь вздрогнул — это Кости запустил двигатель — и сдвинулся с места.

Еще какое-то время спустя Кости постучал по матрасу в знак того, что Нат может вылезать.

— Похоже, здесь тебе выходить. Я должен доставить легавым ихнее топливо.

— Даже не знаю, как тебя благодарить!

Кости осторожно покосился на него.

— В чем дело?! — довольно резко спросил Нат.

— Они сказали — ты убил четверых, — сказал Кости, и Нат понял, что он разглядывает. Ну конечно — его шею и шрам на ней.

Машинально он поднял воротник.

— Это неправда. Четыре человека чуть не убили меня — это было, но чтобы я… Верь мне — это они хотели прикончить меня.

Кости пожал плечами:

— Обычно я не слушаю, что одни люди говорят о других людях, пока не составлю собственное мнение, но охрана на контрольном пункте называла тебя «Головой», а начальник сказал, что ты убил четырех человек, которые тебя сопровождали.

Нат с горечью покачал головой:

— Что еще они говорили?

— Я не совсем понял… Кажется, ты — что-то вроде ископаемого, которого ученые… ну, оживили, что ли… Ну и поездочка, мать ее! — Кости восхищенно покрутил головой, потом открыл входной люк. Порывшись под сиденьем, он протянул Нату пару башмаков. — Вообще-то у меня маленький размер, но тебе они, наверное, будут впору. Я все равно не могу их надеть — в последнее время ноги что-то отекают… Да, возьми еще вот это… — Кости дал Нату две крошечные красные таблетки. — Это для твоих ног. Я хочу сказать — какое-то время ты не будешь чувствовать боли. Только принимай по одной, не забудь. Это очень сильная штука.

Нат проглотил таблетку и, выбравшись из люка, стал спускаться по лестнице.

— Честное слово, Кости, я не убивал этих четверых, — сказал он.

— Я-то тебе верю, — проворчал коротышка. — Но большинство людей, которых ты встретишь, не поверят, так что будь осторожен. Кстати, здесь поблизости когда-то была больница; я не знаю, существует ли она до сих пор, но на твоем месте я бы туда обратился. Твои ноги что-то скверно выглядят.

— А здесь — это где?

— Когда-то это место называлось «страной непуганых идиотов», — сказал Кости и презрительно усмехнулся. — Лас-Вегас, мать его! — добавил он и вывел своего червя, наполненного смертоносным газом, обратно на дорогу.



предыдущая глава | Пробуждение | cледующая глава