home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement






55


После серии проб и анализов Нату показали целую коллекцию вирусов, которые он подхватил на самолетном кладбище. Словно зачарованный, он смотрел, как дрожащие точки и черточки на экране окружают клетки, прорывают мембраны и атакуют молекулы ДНК. Поистине страшное наказание — дать ему своими глазами увидеть, чем грозит внешний мир такому, как он. Правда, Нату сказали, что ни один из вирусов не смертелен, однако предупредили, что он может испытывать недомогание, слабость, боли в мускулах и суставах и прочие неприятные симптомы.

Но по большому счету Ната это не слишком волновало. Все его мысли были направлены на другое. Стоило ему закрыть глаза — и перед его мысленным взором вставало посиневшее лицо Тони. Умом он понимал, что это не его вина и что он мог бы погибнуть, если бы не пытался защищаться, однако Нат не мог не задумываться, чем бы все кончилось, если бы он сам контролировал собственное тело. Не исключено, что он бы просто немного придушил Тони, чтобы заставить подчиниться, а потом отпустил. И тогда смерть вожака не отягощала бы его совесть и не смущала ум.

После возвращения в «Икор» за ним ухаживало гораздо меньше людей, да и отношение к нему изменилось. Санитары и сиделки — почти всегда одни и те же — были загружены работой в основных лабораториях филиала, поэтому, принося Нату еду или проводя процедуры, они почти не разговаривали с ним, спеша вернуться к своим непосредственным обязанностям. Привыкнув быть в центре внимания, Нат отчаянно скучал по Монти и Карен и не раз спрашивал себя: чем-то они теперь заняты? Ему неприятно было думать, что после увольнения из «Икора» они могут остаться без средств к существованию, и он несколько раз спрашивал Гарта, нельзя ли походатайствовать, чтобы Монти и Карен, имевших безупречный послужной список, приняли обратно. Но каждый раз Гарт довольно сухо отвечал, что это невозможно, не вдаваясь, впрочем, ни в какие подробности. Понемногу у Ната начало складываться впечатление, что ученый винит во всех неприятностях именно его. Можно было подумать, что он слишком напуган своим последним столкновением с Федеральным агентством и потерял всякий интерес к проекту.

Персис, напротив, как никогда была полна решимости довести проект до успешного или, по крайней мере, удовлетворительного завершения. Спустя всего несколько дней после возвращения Ната в «Икор» она позвала его в наблюдательную комнату, которой Нат начинал понемногу бояться.

— Мы решили рассказать тебе о нашем времени все, что только возможно, чтобы, когда ты вернешься к обычной жизни, тебя ждало как можно меньше неприятных сюрпризов, — начала она. — Кое-что тебе будет нелегко услышать, но я думаю — теперь ты справишься. А тебе как кажется? — спросила Персис, включая большой экран и открывая на нем сразу несколько видеоокон.

— Предупрежден — значит вооружен, — пошутил Нат. Это была любимая поговорка его отца.

— О'кей, — кивнула Персис. — Как ты помнишь, в прошлый раз мы остановились на Большом лос-анджелесском землетрясении 2012 года. Это событие нанесло серьезный ущерб экономике Калифорнии и во многом сформировало нынешний облик нашей страны. Но, к несчастью, не только оно. Были и другие, не менее важные факторы, определившие пути развития на десятилетия вперед, и некоторые из них продолжают действовать до сих пор…

— Мне кажется, я знаю, о чем ты говоришь, — перебил Нат. — О глобальном потеплении, не так ли?

— Ты совершенно прав. Характер двадцатого столетия, в котором ты жил, во многом определили две мировые войны. Наш век испытал на себе воздействие таких серьезных факторов, как мировой нефтяной кризис и глобальное потепление, за которыми последовало широкое распространение вирусных инфекций нового и новейшего поколения. Что касается глобального потепления, то… Я затрудняюсь, с чего мне следует начать, поэтому я лучше покажу тебе карту.

На экране перед Натом появилось изображение земного шара.

— Так выглядит Западное полушарие сейчас, в эту самую секунду.

Нат пристально смотрел на переданное со спутника изображение Земли, на синеву морей и океанов, на коричневые с зеленым пятна суши, на знакомые завитушки атмосферных фронтов. Поначалу ему показалось, что ничего не изменилось, и он вопросительно посмотрел на Персис.

— Если я вызову аналогичный снимок, сделанный в начале столетия, ты сразу увидишь обширные области — они отмечены желтым, — которые были затоплены в результате подъема уровня Мирового океана.

Изображение на экране изменилось; рядом с Западным появилось и Восточное полушарие. И почти повсюду берега континентов, островов и полуостровов оказались словно изъедены оранжево-желтой проказой. Особенно глубоко она вдавалась в сушу в тех местах, которые всегда находились ниже уровня моря и были подвержены затоплениям. Насколько Нат понял, сильнее всего пострадали Голландия, дельта Нила, Бангладеш, Нью-Йорк и часть Восточного побережья США.

— Вечная мерзлота в арктических и субарктических областях растаяла, вынудив эскимосов и инуитов искать новые места для жительства. Впрочем, дичи, на которую они могли бы охотиться, практически не осталось. Гольфстрим тоже изменил свое течение, поэтому на Британских островах и в Северной Европе теперь несколько прохладнее. Разница как будто невелика — всего два-три градуса, но в Лондоне бушуют вьюги и дуют холодные арктические ветры. В некоторых районах Великобритании климат стал похож на сибирский, однако большинство населения предпочло остаться на прежних местах и пытается приспособиться к новым условиям.

А теперь обрати внимание на районы, которые отмечены красным. Это — большая часть Африки, Средиземноморье, Центральная Азия, Южная и Центральная Америка, — продолжала Персис. — С каждым годом площадь районов, пригодных для жизни, все больше сокращается. И главная проблема — вода. Из-за водных ресурсов происходило и происходит немало пограничных конфликтов. Насколько мне известно, уже в твое время некоторые ученые и политики предсказывали такую возможность.

— А где именно произошли такие столкновения? — спросил Нат.

— Да почти везде. Во всех странах и на всех континентах. Самыми жестокими и трагичными по своим последствиям считаются конфликты между Северной и Южной Испанией, между Северной и Южной Италией, между Иорданом, Сирией и Израилем, Египтом, Ливией и Суданом. В Китае до сих пор происходят столкновения между отдельными провинциями, а в США — между округами Палм-Спринте и Сан-Бернардино. Водоносные слои во многих местах эксплуатировались столь интенсивно, что в считаные годы запасы воды были полностью исчерпаны. Большинство великих рек находятся в плачевном состоянии — Колорадо, Амазонка, Нил, Янцзы и некоторые другие отравлены промышленными отходами или обмелели и пересыхают. Таяние ледников вызвало ряд наводнений, за которыми последовали продолжительные засухи. Лыжный спорт прекратил свое существование. Горнолыжные курорты заброшены из-за отсутствия снега, который выпадает теперь далеко не каждый год даже высоко в горах. Из-за этого страны, жившие во многом за счет туризма, — такие, как Швейцария, Франция, Италия и Австрия, — столкнулись с серьезными экономическими трудностями. Начали подтаивать также ледяной щит Гренландии, арктические и антарктические полярные шапки, что вызвало подъем уровня Мирового океана почти на десять дюймов. Соленые морские воды затопили низменные побережья и долины… впрочем, ты видел это на предыдущей карте. Правда, у этого процесса есть и хорошая сторона…

— Пожалуйста, скажи какая. Добавь ложечку меда в бочку дегтя, — попросил Нат, грустно улыбаясь.

— Некоторые районы, некогда пустынные, стали получать гораздо больше влаги. Существует несколько глобальных проектов по разведению в таких районах особых видов растений, способных поглощать так называемые «парниковые газы». Три года назад нам удалось наконец взять под контроль выброс фреонов в атмосферу, так что есть надежда на восстановление в обозримом будущем озонового слоя.

— Поздравляю, — уныло кивнул Нат.

— Мне продолжать или достаточно?

— Продолжай, чего уж там…

— Спасибо. — Персис сдержанно поклонилась. — Как тебе известно, максимум добычи дешевой нефти пришелся на 1979 год. С тех пор нефть дорожала и дорожала, а объемы ее добычи с каждым годом сокращались. Некоторые страны готовились к неизбежному, тогда как остальные предпочитали не заглядывать в будущее. Кризис не застал США врасплох, однако несколько президентских администраций, сменявших друг друга на протяжении полутора или двух десятилетий, недооценили масштабы проблемы. Ты сам знаешь, какое количество импортной нефти было необходимо нашей стране для автомобильного и воздушного транспорта, для химической промышленности, энергетики, для производства пластиков, пестицидов, удобрений и прочего. После войны в Ираке власть в Саудовской Аравии захватили исламские фундаменталисты; несколько лет спустя то же произошло и в самом Ираке, то есть около сорока процентов мировых запасов нефти оказались в руках заклятых врагов США. Это привело к серии так называемых нефтяных войн, потрясших Ближний Восток. Фактически это были новые крестовые походы: все христианские силы обеих Америк, Канады и Европы объединились, чтобы сражаться с исламскими или, вернее, исламистскими государствами за последние на Земле источники нефти, хотя все понимали, что при существующих темпах потребления запасов хватит на несколько жалких лет. Китай, который к этому времени тоже остался без нефти, принял сторону фундаменталистов, в результате конфликт затянулся почти на десятилетие.

— И кто победил? — осведомился Нат. — Силы прогресса и демократии или…

Персис покачала головой.

— Никто не победил, — с горечью проговорила она. — После десяти лет жестоких сражений и миллионных потерь с обеих сторон был заключен мирный договор, но что он дал? Да, наши страны получили возможность поддерживать на плаву свою нефтезависимую экономику еще в течение полутора десятка лет, но стоила ли игра свеч? Правильно ли мы поступили, своими руками толкая нашу страну — и весь мир — навстречу сильнейшему экономическому кризису, от которого мы не оправились до сих пор и, возможно, вообще никогда не оправимся?

— Кто-нибудь использовал ядерное оружие во время этих… нефтяных войн?

— Да. В 2046 году Индия сбросила водородную бомбу на Пакистан. В результате ответной ядерной атаки весь Кашмир превратился в радиоактивный кратер. Нужно сказать, что нефть здесь была почти ни при чем. Согласна, эти две страны имели давние счеты, но вести себя так безответственно… Их правительства поступили как дети, которые, ссорясь из-за тряпичной куклы, готовы разорвать ее на части, лишь бы она не досталась противнику.

— Вот не думал, что до этого когда-нибудь дойдет, — сказал Нат. — Конечно, Индия и Пакистан все время грызлись из-за территории, но чтобы бомбить друг друга…

Персис вопросительно посмотрела на него, и он кивнул в знак того, что она может продолжать.

— В 2054 году из-под земли выкачали последний баррель нефти, добыча которого была экономически оправдана. Кое-где нефть еще осталась, но ее месторождения либо очень невелики, либо условия ее залегания делают разработку невыгодной. Исчезновение важнейшего энергоносителя и глобальное потепление и вызвали жесточайший экономический кризис, какого еще не знала история.

— Большинство людей озабочены только повседневной жизнью, — медленно проговорил Нат. — Они погружены в собственные мелкие проблемы, вроде налогов и страховых выплат, и считают, что обо всем остальном должен позаботиться кто-то другой, например правительство. Я тоже был таким и никогда не заглядывал в будущее. Занимался другим, да и особого желания думать о подобных вещах не испытывал.

Персис кивнула:

— Да, так было. Но пришла беда — отворяй ворота. Людям пришлось круто изменить свой образ жизни. Некоторые страны были вынуждены вернуться к самым примитивным экономическим формам. Фермеры продавали свою продукцию там, где они ее выращивали, многие люди ели только то, что могли посадить у себя на огороде. В странах с сухим и засушливым климатом основными поставщиками продовольствия стали биосферы, работающие на водородных топливных элементах. Увы, решая наши насущные проблемы, мы почти упустили из виду еще одну экологическую проблему — опустынивание Африки. Этот процесс начался в самом центре Черного континента и быстро достиг побережья. Он сопровождался массовым голодом и распространением болезней, которые с ветрами и иммигрантами очень скоро пересекли Атлантику и добрались до наших берегов. Эпидемии самых страшных болезней разразились именно тогда, когда мы были слабее всего и не могли эффективно им противостоять.

— Какие именно болезни ты имеешь в виду? — уточнил Нат.

— Энцефалит Западного Нила, атипичная пневмония, птичий грипп и многое другое. В наименее благополучных районах появились даже бубонная чума и проказа. Это были новые штаммы, устойчивые к девяносто двум процентам известных антибиотиков, поэтому мы мало что могли сделать. Детская смертность достигла небывалого уровня — подобное наблюдалось в последний раз больше двухсот лет назад. Нефтяные войны были забыты — теперь каждая страна пыталась справиться с хаосом, локализовать очаги инфекции и наладить процесс утилизации инфицированных трупов. Трубы крематориев возносились над городами выше, чем шпили соборов и кресты церквей. Если эти трубы начинают изрыгать дым, сразу становится ясно, что где-то в разгаре очередная эпидемия… Извини, Нат, но именно так обстоят дела.

Нат поймал себя на том, что кивает, словно китайский болванчик.

— Население страны резко сократилось. Болезни унесли почти двадцать миллионов жизней.

— Господи помилуй! — вырвалось у него.

— Сейчас численность населения стабилизировалась, но как долго продлится этот период относительного спокойствия, никто не знает. Воздушные путешествия практически прекращены, авиационная промышленность почила в бозе, поскольку никакой замены керосину и газолину в те времена так и не нашлось. Сейчас, правда, появилось новое поколение летательных аппаратов, использующих альтернативные топливные элементы, но, как ты, наверное, заметил, они стали гораздо меньше. Думаю, расцвет авиации, пришедшийся на конец XX столетия, навсегда остался в прошлом. Политики, дипломаты, некоторые бизнесмены все еще летают, но иммиграция практически прекратилась. Все страны — и даже отдельные штаты, как у нас, — предпочли закрыть границы, лишь бы не подвергать себя опасности новой эпидемии. Как ни парадоксально, менее развитые общества с аграрной экономикой — например, государства Восточной Европы и Южной Америки — переносят эту добровольную изоляцию не в пример легче, чем страны, ушедшие далеко вперед по пути прогресса промышленности и науки. Я имею в виду в первую очередь государства Северной Европы, да и Северной Америки тоже… Большинство наших штатов уже не способны производить продовольствие. Некогда плодородные равнины Среднего Запада разрушены эрозией и превратились в гигантские зоны пыльных бурь, наподобие африканских пустынь. Никто, видишь ли, не следил за состоянием почв, никто не заботился о них, и вот чем это обернулось!

— Неужели все так плохо и тебе совершенно нечем меня порадовать? — спросил Нат.

— Почему же? Я как раз собиралась перейти к единственной хорошей новости. — Персис грустно улыбнулась. — Обилие проблем стимулировало развитие науки и изобретений. Наша программа по использованию солнечной энергии не знает себе равных. Теперь огромные здания вроде этого полностью обеспечиваются энергией за счет экологически чистых и практически неисчерпаемых источников. Процветают железные дороги, переведенные на питание от солнечных батарей. Не отстает и судоходство — в настоящее время эти два вида транспорта главенствуют в мире. Как видишь, мы многое потеряли и теперь относимся особенно бережно к тому, что у нас осталось. Главное же заключается в том, что наше общество почти не производит отходов, загрязняющих окружающую среду, и в этом — наша главная надежда.

— Вы, должно быть, здорово злитесь на мое поколение — на тех людей, которые жили до вас?

— Да, приходится признать, что мы относимся к образу жизни наших предков без особого пиетета. Поколение беби-бумеров13 печально известно своей жадностью, склонностью к излишествам и полной безответственностью по отношению к собственным потомкам, — проговорила Персис. В ее голосе не слышалось ни злобы, ни раздражения, и все же Нат остро почувствовал свою вину. Он вспомнил лекции в Обществе попечения о будущем, на которые время от времени вытаскивала его Мэри. Тогда его только злило, что она не дает ему отдохнуть в редкий свободный вечер, а ведь на этих лекциях речь шла именно о том, чего можно ждать от будущего, если не принять самых решительных мер по защите окружающей среды от разрушительного воздействия техногенных и антропогенных факторов. Сейчас-то ему ясно, что из них двоих именно Мэри была дальновиднее и разумнее. И храбрее, ибо она не боялась повернуться лицом к будущим проблемам, тогда как Нат только и делал, что посмеивался да дразнил ее. Каким же недалеким, самодовольным и ограниченным казался он себе теперь!

— Прости меня! — пробормотал он вполголоса, не зная, куда деваться от стыда.

Он обращался к Мэри, но ответила ему Персис.

— Ты не виноват, — сказала она. — Ты…

— Нет, здесь есть и моя вина, — возразил Нат. — Мэри… моя жена… она ведь знала, что все это будет. Она была… — Он запнулся. Обычная беда — он никак не мог вспомнить нужное слово.

— Агитатором? Возмутителем спокойствия? — подсказала Персис. — Я знаю, даже в твое время существовало немало людей, которым было не все равно и которые отчаянно пытались что-то сделать. К сожалению, они очень редко занимали в обществе достаточно высокое положение, чтобы изменить что-то на практике.

— Нет, нет, Мэри не была возмутителем спокойствия, — возразил Нат почти сердито. Ему не понравилось выбранное Персис словосочетание — в нем ему чудилось что-то окончательное и слишком определенное, словно в юридическом термине или приговоре суда. — Я бы сказал, она была футуристкой. Будущее заботило ее больше, чем настоящее, о нем она думала, о нем мечтала. Именно поэтому, кстати, она так верила в криотехнологии. А мне казалось, что она увлекается ерундой, и я часто ворчал на нее за то, что она слишком разбрасывается и поэтому никак не может навести порядок в собственной жизни. Ведь она даже счета забывала оплачивать и просто бросала их у двери в одну кучу со старыми газетами и рекламными листовками.

— Очень жаль, — медленно проговорила Персис, — что таких, как твоя Мэри, было слишком мало.



предыдущая глава | Пробуждение | cледующая глава