home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





44


— Что ты скажешь, Нат, если я приглашу тебя поужинать у меня дома?

Гарт явно чувствовал себя неловко, хотя и говорил с Натом не лично, а при посредстве веб-камеры. Да и само предложение было неожиданным, почти невероятным.

— По-моему, — улыбнулся Нат, — на ближайшее время у меня не запланировано никаких важных встреч.

— В таком случае завтра вечером. Я сам тебя отвезу…

Ната тронуло намерение Гарта пообщаться в неофициальной обстановке, но если говорить откровенно, то этот визит его пугал. После всего, что ему пришлось пережить, он был склонен к застенчивости и замкнутости.

Для поездки ему дали другой защитный костюм — с легким шлемом, снабженным широким плексигласовым забралом, обеспечивавшим довольно широкий обзор. Нату, впрочем, это одеяние показалось смешным, однако пока они с Гартом ехали через пригороды Феникса, Нат заметил немало людей в таких же, как у него, головных уборах.

Нату пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы разглядеть город через призматическое забрало шлема и сквозь стекла вместительного автомобиля Гарта. Большинство домов, которые они проезжали, напоминали Нату градирни мощной теплоэлектростанции, которую он видел когда-то на 405-м шоссе по дороге в Лонг-Бич: высокие цилиндрические башни, окруженные частоколом ажурных ферм, несущих мачт и стальных столбов. Как и говорила Персис, эти дома были необычны, но по-своему красивы.

Потом Нат посмотрел на небо. Над городом собирались могучие кучевые облака, в которых вспыхивали изломанные червячки молний.

— По-моему, погода портится, — заметил он, — не нравятся мне эти облака.

— У нас часто бывают так называемые «сухие грозы», — тотчас отозвался Гарт. — Намного чаще, чем в твое время. Но не беспокойся — вреда от них почти никакого, зато выглядят они весьма живописно.

— А эти огромные купола… — сказал Нат, насчитав примерно с дюжину странных построек. — Для чего они?

— Те, что поменьше, представляют собой электромагнитные табернакли. Люди ходят туда, чтобы расслабляться, медитировать, избавляться от депрессий. А в больших куполах мы выращиваем еду.

— Что-то вроде биосфер? — догадался Нат.

— Совершенно верно. К сожалению, в пустынных штатах только так и можно избежать загрязнения продуктов ядовитыми отходами, содержащимися в почве и воздухе. Как видишь, мы стараемся сами обеспечивать себя, насколько это возможно.

Тут Гарт свернул на боковую дорожку и вскоре остановил автомобиль перед массивными железными воротами.

— Береженого бог бережет, — заметил он чуть смущенно. — Еще недавно у нас были проблемы с бандами, но сейчас Национальная гвардия контролирует обстановку.

Ворота отворились. Дальше машина двигалась по плотно утрамбованной земляной дорожке, по обеим сторонам которой стояли довольно скромные кирпичные домики, наполовину скрытые за неровными, толстыми глинобитными стенами. Здесь машина бесшумно остановилась.

— Заряда осталось на семнадцать миль. Пора перезарядить аккумуляторы, — проговорил откуда-то из-под приборной доски мягкий, бархатистый голос робота.

Гарт провел Ната через изысканно красивый сад, в котором росли кактусы и ползучие растения в горшках. Их цветы наполняли ночной воздух своим тонким ароматом. В дальнем конце сада виднелась стена дома, из глубоко утопленных окон которого лился золотистый свет.

Перед самой дверью Гарт внезапно остановился:

— Должен тебя предупредить, Нат: моя жена все знает, но дети думают, что ты — мой коллега по работе. Мне показалось, им пока не стоит ничего объяснять. Кстати, в доме шлем можно снять…

Жену Гарта Клер они застали в кухне. То, как она выглядела, сразу пришлось Нату по душе. Казалось, все в ней чуть больше, чем нужно: мощные скулы, крупный, широкий нос с заметной горбинкой, полные губы. Почему-то Нату было приятно узнать, что Гарт заполучил себе в жены женщину столь героической наружности.

Гарт и Клер тепло поцеловались. Потом Клер повернулась к Нату и, взяв его за руку, сказала:

— Наконец-то вы приехали… Мне давно хотелось на вас взглянуть, ведь вы — настоящая звезда! — Она внимательно осмотрела его, словно желая удостовериться, что у него ничего не сломается, и крепко обняла.

— Как поживаете, Нат?

Нат улыбнулся:

— Мне кажется, неплохо…

Гарт тем временем схватил со стола кусок хлеба, какой-то подозрительный помидор и, торопливо затолкав все это в рот, стал жевать.

— Но я умираю с голода! — возразил он, заметив изменившееся лицо жены. Клер еще больше нахмурилась, а Нат, исподтишка наблюдавший за обоими, невольно позавидовал подобному проявлению интимности. Шутливые перепалки из-за какой-нибудь мелочи были, по его мнению, неотъемлемой частью счастливой семейной жизни.

— Помидоры я приготовила для салата! — строго напомнила Клер.

— Ничего, как-нибудь! — весело откликнулся Гарт.

— Я прошу вас извинить моего мужа, — повернулась Клер к Нату. — Он бывает таким невоспитанным!

— У вас прекрасный дом, — проговорил Нат, пытаясь отвлечь Клер и Гарта от их счастья. — И такой уютный!

— Спасибо. Насколько мне известно, ему лишь немного недостает, чтобы стать историческим памятником. Этот дом построен еще в 1986 году… Гарт, можешь сделать мне одно одолжение? — добавила она тоном, не допускавшим никаких возражений.

Рука Гарта с зажатой в ней хлебной коркой остановилась на полпути к губам.

— Какое? — настороженно спросил он.

— Поговори с Сьюзен. Она что-то не очень хорошо себя чувствует.

— Сьюзен — моя дочь, — пояснил Гарт, намазывая на остатки хлеба творожистую белую массу (поразмыслив, Нат пришел к выводу, что это какая-то разновидность сыра). — Ей тринадцать лет, и у нее рак. Несколько недель назад у нее появились характерные злокачественные новообразования в брюшной полости, на спине и в печени. Инвазивный штамм… — добавил он совершенно обыденным тоном, и это поразило Ната больше всего. В его время подобный диагноз означал смертный приговор, но Гарт говорил о болезни, вызывавшей у современников Ната иррациональный, чуть ли не суеверный ужас, без каких-либо иносказаний, недомолвок и умолчаний.

— И… что вы собираетесь предпринять? — нерешительно спросил он.

— Вы помните ингибиторы роста сосудов? Они, кажется, появились как раз в ваше время.

— Только как одно из многих разочарований, — сказал Нат. — А ведь на них возлагалось столько надежд.

— И эти надежды оправдались! — Гарт поднял вверх указательный палец. — Мы до сих пор используем их для лечения опухолей. А с измененными клетками отлично справляются моноклональные антитела. Разумеется, методику лечения приходится определять индивидуально для каждого конкретного случая, но это совсем не так трудно, как может показаться. В этом нам помогают диагностические компьютеры — замечательные машины, которые обрабатывают результаты биопсии и гистологических тестов и выдают специальные рекомендации для производства лекарственных препаратов, приспособленных для борьбы именно с этой разновидностью болезни на ее конкретной стадии. Когда-нибудь я покажу вам, как они работают; вам это должно быть интересно.

— В настоящее время, — вмешалась Клер, — Сьюзен нужны не лекарства, а чтобы родной папочка обнял ее и немного подбодрил.

— О'кей. Извини, Нат, я сейчас вернусь, — сказал Гарт и вышел, оставив Ната и Клер в кухне.

— Вкусно пахнет! — заметил Нат, чтобы поддержать разговор.

— А как же! Ведь мы ждем в гости очень важных персон.

— Это кого же?

— Во-первых, вас. Кроме того, собирались заехать Рик и Персис. Они не часто у нас бывают — мы слишком обыкновенные.

Нат улыбнулся:

— Муж Персис тоже работает в «Икоре»?

— Рик? Да, конечно. Разве вы с ним не знакомы?

— Насколько я помню — нет. Впрочем, моя память частенько меня подводит.

— Рик Бандельер — директор всего здешнего филиала. Благодаря чему ему удалось пристроить Персис в проект «Пробуждение».

— Мне очень повезло, что Персис работает со мной, — сказал Гарт, появляясь в дверях. — И даже если Рик ее «пристроил», как ты выражаешься, я готов от души поблагодарить его за это.

Следом за ним в кухню вприпрыжку ворвался девятилетний сын Баннерманов Чарли. Последней вошла Сьюзен. Судя по припухшим глазам, она недавно плакала, и Гарт обнял ее за плечи.

— Наш мистер Грей пропал, и вы должны помочь нам найти его! — выпалил Чарли, не переставая скакать.

— Это наш кот, — пояснил Гарт. — Он часто забирается далеко в пустыню, что довольно безрассудно с его стороны, учитывая количество проживающих по соседству койотов. А что, Нат, может быть, вы действительно сходите с нами?

— А для этого нужно надевать шлем?

— Да, обязательно.

Выйдя из дома, они двинулись по грунтовой дороге в сторону, противоположную въездным воротам. Вскоре перед ними замаячили резкие очертания скалистых холмов. Где-то вдали завывали койоты. Чарли убежал далеко вперед, и Нат различал его в полутьме только благодаря светлым брюкам. Чем больше сгущались вечерние сумерки, тем сильнее охватывало его чувство нереальности происходящего. Казалось, в том, что он отправился разыскивать пропавшего кота, нет ничего странного, и все же Ната не оставляло какое-то смутное беспокойство. Ни на секунду он не забывал, что Баннерманы — другое поколение, хотя при иных обстоятельствах это милое, неплохо обеспеченное семейство, принадлежащее к среднему классу, показалось бы ему до тошноты банальным. Должно быть, именно обыденность, банальность того, что он считал невозможным, и действовали на него столь сильно.

— А вы работаете вместе с папой над его проектом? — спросила Сьюзен.

— Да, — коротко ответил Нат.

— Значит, вы тоже будете знаменитым, как он?

— Надеюсь, что нет.

— Пап, объясни мне еще раз, почему это твое вещество не сработало с другими головами, — попросила Сьюзен, и Нат заметил, как Гарт поморщился.

— Послушай, Сьюзи, ты не могла бы догнать Чарли и попросить его вернуться? Я не хочу, чтобы он убегал далеко вперед.

— Нет, сначала скажи, почему у тебя ничего не получилось с другими головами! — настаивала девочка.

— Потому что разработанный нами стимулятор роста был еще далек от совершенства, — буркнул Гарт. — Новые нейроны между головой и телом росли недостаточно быстро, поэтому в первых экспериментах нам не удалось добиться сколько-нибудь значительного обмена информацией между донором и реципиентом. А теперь беги, догони Чарли!

Сьюзен неохотно потрусила по дороге.

— Твоя дочь знает о твоей работе! — воскликнул Нат, как только девочка удалилась на значительное расстояние. — Мне казалось… ты говорил…

— Сьюзи знает о моей работе, но не знает, что это — ты, — объяснил Гарт.

Нат покачал головой. Он все еще не мог оправиться от потрясения.

— Я имел в виду другое, хотя и это тоже… Разве не опасно рассказывать детям такие… о таких вещах?

— Чарли ничего не знает, следовательно, он не проболтается. Что касается Сьюзен, то я просил ее никому ничего не рассказывать. Она большая девочка, и я уверен — она сдержит слово.

— И все равно она может…

— Может, но не станет.

— Кроме того, ты говорил, что я — единственный…

— Ты единственный, кто выжил. Мы действительно сделали несколько попыток… до тебя. В этих экспериментах мы использовали самые старые головы, какие только смогли найти, — они были заморожены в 60-х и 70-х годах. Увы, в те времена применялись еще слишком примитивные и грубые методы замораживания. Процент поврежденных клеток в них неизменно оказывался столь велик, что с самого начала было понятно: оживить этих людей мы не сможем ни при каких условиях.

— То есть вы на них… тренировались?

— Можно сказать и так. А можно сказать — отрабатывали методику предстоящей операции.

— А тела? Откуда вы брали тела?

— Из местного морга, — солгал Гарт.

— Я только что видел мистера Грея! — Выбежав из темноты, Чарли с размаху ткнулся отцу в живот. — Правда видел! Но Сьюзен схватила меня и потащила назад!

— Никуда я тебя не тащила! И вообще — там никого не было! — возразила Сьюзен, появляясь из темноты следом за братом.

— Я думаю, мистер Грей прекрасно нас слышит, — сказал Гарт, обнимая обоих своих детей. — Но ведь вы знаете, какой он… независимый. Идемте лучше домой — ужин стынет. А мистер Грей придет. Проголодается и придет.

И они повернули назад. Уже у самой калитки сада Нат невольно замедлил шаг, потом и вовсе остановился и оглянулся на теряющуюся во мраке дорогу. Сейчас ему больше всего хотелось шагать и шагать сквозь тьму, покуда хватит сил, пока не подогнутся колени и он не упадет от изнеможения… И тогда, быть может, милосердная смерть сама придет за ним.

Гарт заметил его колебания.

— Идем же, — сказал он, но Нат не двинулся с места.

— Идем, — повторил Гарт. — Вот увидишь, все будет хорошо. К тому же Клер отлично готовит.


— …То есть вы хотите сказать, что к семьдесят третьему году ваш филиал должен начать приносить прибыль? — переспросила Клер.

— Я дал такое обещание, когда меня назначили сюда, в Феникс.

Повернув голову, Нат взглянул на человека, который произнес эти слова. Это был неправдоподобно красивый мужчина — молодой, с правильным острым носом и быстрыми глазами. Кто это, ему объяснять не пришлось — Нат сразу сообразил, что перед ним не кто иной, как Рик Бандельер, муж Персис. Генетически Модифицированный Супермен… Даже если бы Монти не проговорился ему, что Рик — гемод, Нат бы и сам без труда догадался. В каждом жесте и интонации мистера Бандельера сквозило сознание собственного превосходства. Даже в том, как он скрещивал ноги и наливал себе вина, была отчетливо видна врожденная грация высшего существа.

Заметив вошедших, Рик непринужденно обернулся.

— О, привет! — воскликнул он с таким видом, словно сам был хозяином, пригласившим гостей на вечеринку.

Нат, впрочем, заметил, что Персис метнула на мужа быстрый сердитый взгляд. Похоже, ей не по душе манера Рика держаться так, словно весь мир принадлежит лично ему. Сама она помогала Клер, поливая оливковым маслом готовый салат.

— Надеюсь, ваша деловая хватка, о которой я столько слышала, вас не подведет, — сказала Клер. В ее устах эти слова прозвучали не как лесть и не как дежурная любезность, а как самый настоящий вызов.

— Прошу прощения, вы, вероятно, Нат?! — воскликнул Рик Бандельер, вскакивая со стула и с несколько преувеличенным рвением пожимая Нату руку. — Я о вас наслышан, но познакомиться времени не хватило. В последнее время я слишком занят вопросами управления…

Чушь, подумал Нат. Интуиция подсказывала ему, что Рику просто не хотелось оказаться в ситуации, в которой он бы выглядел полным профаном по сравнению с собственной женой.

— Вы, я вижу, быстро поправляетесь… Уже и по гостям ходите! Впрочем, я за вас рад.

Нату очень хотелось, чтобы Рик ему понравился, но он не мог себя пересилить. В произнесенной фразе не было ничего особенного, если не считать несколько искусственной приветливости. Похоже, все, что Рик говорил или делал, носило на себе отпечаток сознательного усилия. К примеру, в данный момент он твердо решил показать себя внимательным и заботливым руководителем.

— Надеюсь, мои сотрудники не дают вам скучать?

— У меня нет времени даже для того, чтобы думать, — ответил Нат.

— Насколько мне известно, благодаря вам команда Гарта трудится не покладая рук. Я уж и не припомню, когда мы с женой в последний раз ужинали вместе.

— Конечно, по сравнению с Нью-Йорком, где я почти не видела тебя, перемена прямо-таки разительная! — не удержалась от шпильки Персис.

И снова Нат перехватил холодный, почти враждебный взгляд, которым обменялись супруги.

Клер тем временем открыла дверцу духовки и вытащила оттуда глубокую миску, из которой выглядывала поджаристая корочка.

— О'кей, прошу к столу, — сказала она с натянутой улыбкой. — Давайте наконец поедим.


Ужин был сервирован во дворе, накрытом стеклянной крышей, которую Нат сначала не заметил. Теперь же, когда он узнал о том, что двор герметически закрыт, сладковатый запах многочисленных цветов показался ему удушающим.

— Как называется это блюдо? — вежливо осведомился он, пытаясь отвлечься от неприятных ощущений в горле.

— Боботи, — объяснила Клер, кладя ему на тарелку ломтик чего-то коричневатого, отдаленно напоминающего вспененную резину. — Южноафриканская кухня.

— Это боботи… оно из мяса?

— Из сои, — ответила Клер извиняющимся тоном. — Мяса у нас почти не бывает. Только курятина, да и то редко. Мы приписаны к большому биокуполу, но даже там получают не слишком много мяса, поэтому мы, как правило, обходимся без него. Говорят, это полезно, но сидеть на овощной диете очень надоедает.

— Я уверен, что это очень вкусно, — сказал Нат, осторожно отделяя вилкой небольшой кусочек боботи. Похожее на резину южноафриканское блюдо оказалось и жестким, как резина, зато оно имело привкус настоящего мяса. Его, впрочем, почти полностью заглушали приправы: сладкий яичный соус, чатни, куркума, еще что-то. Многочисленные приправы соперничали друг с другом, наводя на мысль о кулинарном излишестве.

Разговор за столом был вежливым и немного неловким. Прислушиваясь к репликам сидевших рядом с ним людей, Нат пытался угадать их характеры и связывавшие их отношения. Персис была молчалива, сдержанна, но внимательна. Во всяком случае, каждый раз, когда Нат открывал рот, чтобы внести в общую беседу свой скромный вклад, она поощрительно улыбалась. Клер казалась человеком откровенным и простым, однако как только представилась возможность, она не удержалась от нескольких завуалированных выпадов в адрес Персис, которые, в свою очередь, вызвали у Гарта недовольную гримасу. Наблюдая за ними, Нат невольно спросил себя, уж не ревнует ли она мужа к генно-модифицированной богине. Что касалось Рика, то он откровенно наслаждался своей властью над собравшимися, однако Нат подозревал, что бросающаяся в глаза самодостаточность Персис не дает ему покоя. Последняя, таким образом, была в этой маленькой компании ключевой фигурой, определявшей поведение остальных.

— Скажи нам, какой твой любимый предмет в школе? — спросил Рик у Чарли, когда в разговоре возникла слишком уж продолжительная пауза.

— История, — без колебаний ответил мальчик.

— А что из истории нравится тебе больше всего?

— Чума.

— Вот не думала, что кому-то могут нравиться подобные вещи, — заметила Клер.

— А какая именно чума? — уточнил Рик.

— Та, которая разразилась на Восточном побережье в 2057 году.

— Почему же именно она?

— Мне очень нравится, как люди придумали избавляться от трупов! — выпалил мальчуган.

— Чарли! Чарли! — вмешалась Клер. — О таких вещах за столом не говорят!

— Он первый спросил! — с негодованием возразил мальчик.

— У нас в доме тоже есть чума, — заметила Сьюзен, с угрозой покосившись на брата.

Чарли в испуге округлил глаза.

— А также сибирская язва, — вмешался Гарт, с упреком глядя на дочь. — К счастью, эпидемии случаются редко, и они совсем не так опасны…

Этот небольшой эпизод, хотя и наполовину шутливый, заставил Ната задуматься о том, с чем ему предстоит столкнуться в ближайшие месяцы. Глядя на сидевших за столом людей, он пытался представить себе, какие колоссальные усилия потребуются от него, чтобы адаптироваться к новой жизни. Наверное, подумал он, это будет не легче, чем если бы он попал во времена Тюдоров, когда люди жили тесными общинами и не имели ни малейшего шанса спастись от чумы, которую могли принести вороны или крысы. Быть может, подумал Нат, и эти люди — люди будущего — стали столь же суеверны, как их предки из далеких эпох, и тоже поверили в дурные предзнаменования и в то, что только немедленная расправа с чужаком способна оградить их от страшных болезней. И, пытаясь заглянуть в собственное будущее, Нат испытывал глубокий страх при мысли, что навсегда останется для этих людей чужим — и этого будет достаточно, чтобы с ним захотели расправиться.

Не в силах совладать с собой, он резко встал из-за стола.

— Все в порядке, Нат? — спросила Клер.

— Да. — Он кивнул. — Можно мне воспользоваться ванной комнатой?

— Конечно. Она как раз напротив гостиной.

И Нат отправился искать туалет. По пути он проходил красиво обставленные, хорошо освещенные комнаты, вдыхая запахи множества ароматических свечей. Этот дом мог бы стать для него убежищем. Едва переступив его порог, Нат позволил себе ненадолго отдаться этим несбыточным мечтам, но теперь насыщенный приторно-сладкими ароматами воздух напоминал ему контору похоронных принадлежностей. А как легко убежище могло превратиться в усыпальницу! Для этого достаточно было, чтобы отравленный ветер подул не с той стороны!

В задумчивости он толкнул первую попавшуюся дверь, но это оказался не туалет, а гостевая спальня. Тем не менее Нат вошел и устало присел на краешек кровати.

Спустя какое-то время в дверь негромко постучали. Это была Персис.

— Как дела, Нат? — негромко спросила она.

— Здесь все какое-то… хрупкое! — вырвалось у Ната почти помимо воли.

— Что именно?

— Все. Весь ваш мир.

Персис опустилась на кровать рядом с ним.

— Каждому поколению приходится сталкиваться со своей реальностью и решать свои проблемы, Нат.

Повернув голову, Нат долго смотрел на правильное лицо Персис, на ее длинные ресницы и крошечную родинку на щеке. Она молода и очень хороша собой, но Нат, угнетенный своими мрачными мыслями, без труда представлял себе, как эта бархатная кожа покрывается трупными пятнами, а сгнившая плоть отпадает от костей, обнажая скалящийся череп. Было ли это предчувствием? Или его перевозбужденный, не до конца восстановившийся мозг порождал одно кошмарное видение за другим?

— Ты готов вернуться к столу? — спросила Персис.

— А это обязательно?

— Нет, но… Сегодня утром Клер удалось вне очереди купить клубнику. Она очень расстроится, если ты ее не попробуешь.

Они вернулись в сад, и Гарт собственноручно разложил клубнику по блюдцам. Каждому досталось всего по несколько неровных, скособоченных ягод. Глядя на них, Нат испытывал сильнейшее желание вскочить и бежать куда глаза глядят. Ему понадобилась вся его сила воли, чтобы остаться на месте и вести себя как подобает нормальному, воспитанному человеческому существу. Неизвестно, чем бы закончилась эта его борьба с собой, если бы Ната не отвлек радостный вскрик Чарли. Обернувшись, он увидел худого серого кота, который, совершенно игнорируя присутствующих, с важностью прошествовал через сад по направлению к кухне. Слава Богу, хоть коты не изменились, подумал Нат, провожая животное взглядом. Мистер Грей действительно вел себя как самый обычный кот, который проголодался и решил зайти домой, чтобы подкрепиться блюдечком молока.


— Ну, что ты скажешь о Нате? — спросила Персис, когда они с Риком возвращались домой.

— Что он насторожен и всего боится. Кроме того, он испытывает сильную эмоциональную привязанность к тебе.

Персис рассмеялась.

— Весь вечер он смотрел только на тебя.

— Нет, это я смотрела на него. Мне было интересно…

— Значит, вы смотрели друг на друга.

— Ба-а! Да ты никак ревнуешь?

— Ничего подобного.

— Ты ревнуешь, и не спорь.

Некоторое время оба молчали, упрямо глядя на дорогу. Потом Персис сказала:

— Нат для меня просто эксперимент. Удивительный, необычный эксперимент. Кроме того, я была с ним с самого начала, и то, что он привязался ко мне, а я — к нему, только естественно. Но это вовсе не значит, что он интересует меня в каком-то особом смысле…

Каждый раз, когда Рик выказывал ей свою ревность, это заставало Персис врасплох. Она знала, что некое собственническое чувство постоянно бурлит под маской его внешнего спокойствия и сдержанности. Еще в первые годы их супружеской жизни Рик несколько раз довольно резко отчитал ее за «неподобающее поведение», и Персис взяла за правило отзываться о поклонниках в пренебрежительном тоне, чтобы лишний раз не раздражать мужа. Но сейчас в душе у нее остался неприятный осадок. Ей казалось — она предала Ната, назвав его «экспериментом», пусть это и было сказано в шутку. В последнее время он стал для нее чем-то большим, чем незаурядной научной сенсацией, любопытным объектом исследования или пациентом. Но поняла это Персис только сейчас, и как ни странно, помогла ей в этом обостренная ревностью наблюдательность мужа.

Слегка повернув голову, она украдкой посмотрела на чеканный профиль Рика. Персис давно чувствовала, что отсутствие интереса к проекту с его стороны объясняется не только заботой о рентабельности предприятия, за которое он, как бизнес-директор, отвечал перед правлением корпорации. Правда, Рик не вмешивался в ее работу, но ей часто казалось, что на самом деле ему очень хочется, чтобы она оступилась. Сейчас Персис с горечью подумала, что, если бы она потерпела поражение, Рика это только бы порадовало. Похоже, чувство соперничества пустило в его душе такие глубокие корни, что он органически не переносил чужого успеха, не делая исключения даже для собственной жены.

— Как жаль… — пробормотала Персис вполголоса.

— Чего тебе жаль? — небрежно поинтересовался Рик.

— Что Нат потерял Мэри. Он действительно ее любил.

— Ах ты об этом! — Рик включил музыку.



предыдущая глава | Пробуждение | cледующая глава