home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





41


Рассвет подкрался со стороны пустыни, озарив долину бледным розовым светом. Каменные перепелки, встопорщив хохолки, с пронзительным писком перепархивали среди кактусов. В зарослях опунций мелькали бурые спинки кроликов, которые то скрывались в глубоких прохладных норках, то снова выскакивали на поверхность. Яркие бабочки вились над цветами. Дикая природа за кирпичной оградой сада пробуждалась, и Персис никогда не упускала случая полюбоваться открывающейся из окна картиной, хотя для этого приходилось вставать вместе с солнцем.

— Иди сюда, — негромко позвал ее Рик. Обернувшись через плечо, Персис посмотрела на мужа. В голубоватом полумраке спальни его лицо с правильными, тонкими чертами казалось серым, опухшим. Они только что занимались любовью. В последнее время это случалось редко, и оба сжимали друг друга в объятиях с отчаянием обреченных, словно пытаясь заново разжечь остывшую страсть.

— Сейчас, — также шепотом ответила она.

— Скорей же!

Персис улыбнулась и скользнула обратно в постель. Рик снова привлек ее к себе и начал целовать, но вместо желания она почувствовала лишь глубокую печаль. Это чувство было таким сильным, что Персис испытала облегчение, когда в ее кабинете прозвучал сигнал веб-камеры.

— Не подходи… — пробормотал Рик, но Персис уже села на кровати и спустила ноги на пол.


— Ночью Нат пытался покончить с собой, — сказал Гарт. Он был небрит, волосы растрепались, под глазами набрякли мешки.

— О нет!.. — вырвалось у Персис. — То есть я хочу сказать… Он не…

— С ним все в порядке. Монти успел вовремя.

— Как это случилось?

— Он украл со склада флакон фолиевой кислоты.

— Слава Богу, он не нашел ничего сильнодействующего! Но кто, черт побери, оставил склад открытым?

— Понятия не имею. Как раз сейчас я пытаюсь это выяснить.

— А дежурная сиделка? Где она была в это время?

— Спала, — коротко ответил Гарт и добавил: — Как обычно…

— Ну, с ней понятно… — Персис почувствовала, как от злости ее руки сами собой сжались в кулаки. — Но наномашины… Почему они не подняли тревогу?

Она имела в виду двадцать девять нанокомпьютеров, имплантированных в тело Ната.

— Артериовенозный датчик записал изменение пульса, но почему-то не сработал. И если бы Монти не пришло в голову вернуться…

— А почему он решил вернуться?

— Не знаю… Может, интуиция, предчувствие. Накануне вечером они играли в шахматы, и Монти обратил внимание, что Нат был больше обычного возбужден, много разговаривал, причем говорил такие вещи, в которых чувствовалось что-то… окончательное.

— Слава Богу, что все обошлось. В каком он состоянии?

— Мы обнаружили легкое желудочное кровотечение, но это ерунда — мы быстро поставим его на ноги. Хуже дело обстоит с его психическим состоянием… Вероятно, нам придется разработать специальную программу, которая позволит Нату избавиться от душевных страданий, и в первую очередь — от чувства вины перед женой. А ведь какой решительный парень! Он говорил, что хочет освободиться, и это ему едва не удалось.

— Хорошо, я сейчас приеду.

Гарт покачал головой:

— В этом нет необходимости. Сейчас его состояние стабилизировалось. Я просто подумал, что должен поставить тебя в известность.

— Я должна приехать, Гарт! Это я виновата в том, что случилось.

Персис дала отбой и бросилась одеваться. Рику, который сидел в постели и удивленно наблюдал за ней, она не удосужилась ничего объяснить, поэтому он заговорил первым:

— Эй, не спеши так. Расскажи, что все-таки стряслось?

— Нат пытался покончить с собой сегодня ночью.

— Вот как? Но ему это не удалось?

— Нет, но он едва не преуспел.

— Во многих отношениях было бы лучше, если бы он умер, — сказал Рик, упруго спрыгивая с кровати.

Персис от удивления замерла на месте:

— Почему?!

— Потому что мы каждый месяц тратим на этого парня чертову уйму денег, а он упрямо отказывается с нами сотрудничать.

— А тот факт, что он — научная сенсация? Разве это не имеет никакого значения?

— Имеет, но не такое большое, как ты думаешь. Наш филиал должен как можно скорее встать на ноги и начать приносить прибыль. Главной целью проекта было испытание гартовского стимулятора роста, чтобы мы могли начать его коммерческое производство. Что касается Ната, то он сыграл свою роль, поэтому, когда я вижу, какую значительную часть бюджета мы тратим только на то, чтобы лечить его, я невольно спрашиваю себя, сумеем ли оправдать эти расходы и как Нат…

— Я не хочу обсуждать это сейчас, — решительно перебила мужа Персис, направляясь к двери.

— Нет, ты меня не поняла! Я вовсе не хочу ставить под сомнение твою работу, — быстро сказал Рик. — Ты прекрасно потрудилась и достигла значительных успехов. В этом никто не сомневается, но…

— Не трать на меня свои банальные похвалы, — снова перебила Персис. — Оставь их для наемных работников.

С этими словами она выскочила за дверь.


Войдя в палату, Персис обнаружила в ней Монти, который, стоя на коленях возле койки Ната, что-то шептал ему на ухо. Нат, казалось, спал, но кожа у него на лице была совсем серой, как у тяжелобольного, и блестела от испарины.

— Он так сильно стиснул зубы, — сказал Монти, глядя на Персис снизу вверх, — что я едва сумел разжать ему челюсти, чтобы достать оставшиеся таблетки. А когда я вызвал рвоту, в ней была кровь…

Как раз в этот момент Нат пришел в себя и, открыв налитые кровью глаза, поморщился, словно от сильной головной боли.

Монти и Персис вместе переложили его на каталку и отвезли в лабораторию, где Голову соединяли с телом. Так Нат впервые попал за пределы своей «квартиры» в подземном этаже.

— Здесь это все и происходило, — объяснила ему Персис. — Я имею в виду операцию, которая вернула тебе жизнь.

Нат не ответил, и она посмотрела на него. Его глаза снова были закрыты, а зубы крепко сжаты. Подбородок покрывала густая рыжеватая щетина, в которой Персис с удивлением заметила серебристые волоски.

— Я должна произвести полное транскраниальное исследование твоего мозга, — сказала Персис чуть более жестким тоном. — Если хочешь, могу дать тебе наркоз.

— Мне все равно, — отозвался Нат, но глаза не открыл.

Они сделали укол, выждали, пока все его мускулы расслабятся, потом развернули каталку таким образом, что голова Ната оказалась под рабочей панелью мультиспирального томографического сканера. Персис работала как одержимая, слой за слоем фотографируя серое вещество и посылая результаты на компьютер Монти для проверки.

— Мне кажется, я обнаружила источник его депрессии, — сказала она наконец. Ответа не было, и Персис удивленно вскинула глаза. Монти спал, уронив голову на клавиатуру.

— Монти! — шепотом позвала Персис.

Вздрогнув, Монти открыл глаза и выпрямился:

— Что?!

— Взгляни-ка на это.

Томограмма лимбической системы Ната напоминала сделанный со спутника фотоснимок лунной поверхности. Одним движением трекболла Персис увеличила многочисленные проводящие пути, соединяющие лимбическую систему с передними участками коры.

— Мне кажется, дело в том, что его лимбическая система наделена слишком большой, гм-м… производительностью. Все проводящие пути, ведущие к коре, были восстановлены нами в полном объеме, так что с этой стороны все в порядке. Проблема в том, что ему не хватает проводящих путей, идущих в обратном направлении, а ведь именно по ним передаются от коры импульсы торможения. Очень хорошо, что Нат испытывает больше эмоций, чем раньше; плохо то, что его эмоции не демпфируются корой. Пожалуй, придется ввести ему еще какое-то количество стволовых клеток.

«Снова расходы, — подумала она. — Или, как сказал бы Рик, «непроизводительные издержки». Ну и черт с ним! Я сделаю все, что будет в моих силах, только бы Нат остался жив».


Узнав, что Нат пришел в себя после наркоза и снова находится в своей палате, Гарт надолго задумался. Он чувствовал, что должен что-то сказать своему пациенту, но как вообще разговаривают с неудавшимися самоубийцами? Но что-то сказать было необходимо, и в конце концов он отправился в палату. Когда он вошел, Джессика как раз брила Ната. Глаза у него все еще красные, но на губах появилась незнакомая Гарту странная усмешка.

— Ты выглдишь намного лучше, — сказал Гарт и кивнул. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Хочешь поговорить о том, что случилось?

— Нет.

— Тогда вот что… Давай рассматривать ночное происшествие как некий… критический пункт, как психологический и физический минимум. Начиная с этого момента ты будешь чувствовать себя все лучше и лучше…

Но Нат только криво усмехнулся, и Гарт, с самого начала чувствовавший себя не очень-то уверенно, окончательно утратил почву под ногами.

— Видишь ли, Нат, мы… Мы все очень любим тебя, переживаем за тебя. Я отлично понимаю, как трудно тебе пришлось, но…

— Правда понимаете?

— Ну, мне кажется, я имею некоторое представление… — Гарт замолчал. Нужно позвать Карен, решил он. Быть может, она сумеет как-то разговорить Ната, достучаться до его сердца и рассудка.

Карен вошла в палату запыхавшись, как после быстрого бега. Сев на кровать к Нату, она взяла его за руку и повернулась к Гарту:

— Могу я поговорить с ним один на один?

— Разумеется. — Гарт кивнул и вышел.

Когда они остались одни, Карен еще долго молчала и только пристально смотрела на Ната своими светло-серыми внимательными глазами. Наконец она сказала:

— То, что произошло, меня вовсе не удивило, Нат. Я ждала, что ты попытаешься сделать что-нибудь подобное с тех самых пор, как ты пробудился.

При этих ее словах выражение лица Ната немного смягчилось, но он не собирался ни оправдываться, ни тем более говорить какие-то успокоительные слова. Он хотел выбраться отсюда — и точка. И как только за ним перестанут следить, он обязательно испробует какой-нибудь другой способ. Кровь подобно молоту стучала у него в ушах, с каждым ударом к горлу подступала тошнота, но он крепился изо всех сил.

Карен снова пожала его пальцы.

— И вот теперь, мне кажется, пришла пора сказать тебе то, что я скрывала от тебя все это время.

— Что же именно?

Выразительное лицо Карен на мгновение осветилось радостью, словно она вспомнила что-то очень приятное:

— Когда-то, Нат, у меня была семья. Муж Кен, две дочери и сынишка. Тогда мы жили в Вашингтоне: Кен работал на правительство, а у меня была небольшая частная практика. И вот я узнала, что в Нью-Йорке состоится международная конференция практикующих врачей-логопедов. Крупнейшая конференция подобного рода за много-много лет, куда должны были приехать врачи из Европы, Японии, Китая и других стран, и мне очень хотелось принять в ней участие: послушать, что скажут другие, поделиться кое-каким опытом. Только одно останавливало меня: я не знала, что делать с детьми. Несколько недель я раздумывала, принимала то одно, то другое решение. Потом мне пришло в голову, что на Восточном побережье вот уже пять лет не было ни одной серьезной эпидемии, и это решило дело.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с бумажной работой, передать практику временному заместителю и получить документы на выезд за границу штата. Для некоторых категорий людей, в особенности для медицинских работников, получить такой пропуск — дело очень нелегкое: власти выдают их с большой неохотой. — Карен с трудом сглотнула. — А пока я была в отъезде, на побережье разразилась сильнейшая за всю историю эпидемия тропической лихорадки. Моим родным не повезло — мы жили у самого Чесапикского залива, который стал одним из очагов распространения болезни…

Только теперь Нат понял, почему в глубине глаз Карен всегда таилась печаль.

— Власти, естественно, объявили полный карантин пораженных областей. Никто не мог ни въехать туда, ни выехать. Быть может, это сурово, но другого выхода нет… — сказала она, но ее голосу недоставало убежденности. — Как бы там ни было, больные оказываются предоставлены самим себе. Несколько недель я жила в отеле неподалеку от границы штата и ждала. Разумеется, я поддерживала постоянный визуальный контакт со своими родными, и я видела, как они угасали один за другим. Все происходило у меня на глазах, а я ничего не могла поделать! Последним умер мой сын, мой Рональд. Он был еще совсем маленький, поэтому, когда он остался один, мне приходилось подсказывать ему, как готовить пищу, как ухаживать за собой, куда позвонить, чтобы кто-то приехал за трупами отца и сестер. К счастью, ему помогал наш сосед по площадке — уже немолодой, но прожил он довольно долго. Это был настоящий мужчина, и он хорошо заботился о моем мальчике.

Подбородок Карен задрожал, по щекам потекли слезы.

— Я… я не могла быть с ним в его смертный час, Нат! Я не могла прикоснуться к нему, приласкать, не могла даже закрыть ему глаза, когда он… когда его… Да, я не скрываю — я тоже хотела умереть вместе с моими родными. Я хотела пройти по этому пути до конца и, может быть, соединиться с ними где-то наверху…

— Можешь не продолжать, Карен. Я понимаю… — начал Нат, но она не дала ему договорить.

— Я еще не все сказала, — проговорила Карен каким-то незнакомым голосом, из которого пропала обычная певучая жизнерадостность. — Я думала — горе убьет меня. Поэтому я решила воспользоваться Куполом. Поначалу все шло как будто нормально. Во всяком случае, я могла что-то делать, да и окружающие были бесконечно добры ко мне. Но чудовище, которого я так страшилась, никуда не исчезло: я постоянно чувствовала его присутствие за своей спиной или за ближайшим углом. Сеансы под Куполом продолжались, но мне казалось — я ничего не делаю, чтобы справиться со своим горем. Тогда я перестала пользоваться Куполом, и горе очень быстро подчинило меня себе. Я как будто вовсе перестала жить, хотя физически была еще жива. Я перестала смеяться. Перестала понимать людей. Мне казалось, весь мир зло смеется над моей потерей. Но понемногу, очень медленно, я начала… — Карен оборвала себя на полуслове и вытерла слезы. — Теперь я знаю, почему я выжила. Я должна была выжить. Провидение сохранило меня, чтобы ухаживать за тобой. Чтобы помочь тебе пережить все, что выпало на твою долю. Я нисколько не жалею, что не умерла. Жить, чтобы помогать другим, — наверное, это единственная стоящая вещь в мире.

Нат молчал. Он не знал, что тут можно сказать.

— Ты — чудо, Нат. Феномен. Взгляни на себя с этой точки зрения. Прекрасная новая жизнь появилась там, где было два безжизненных тела. Ты упорен, сдержан, и у тебя сильный характер. Я знаю, что для мужчины этого обычно достаточно, но… Тебе, Нат, недостает только одного. Ты должен повернуться к нам, протянуть руки нам навстречу… Мы ждем, Нат, и мы готовы подставить наши плечи, чтобы помочь тебе. Ты потерял жену, и эта потеря останется с тобой навсегда, но с другой стороны, ты вернулся в мир, ты жив, и у тебя новое тело. Ты только посмотри на него, посмотри и подумай о том, что ты мог бы совершить. Сдаться сейчас, добровольно уйти в небытие, из которого ты только недавно был возвращен, — это… это просто расточительно и глупо! И недостойно. Попробуй жить, Нат, просто жить, и ты увидишь, что не все так плохо, как тебе кажется. И еще… Мы не в состоянии контролировать силы, которые унесли уже многих: вне зависимости от своего желания ты можешь умереть завтра, через месяц, через год… Поэтому, пожалуйста, постарайся с пользой прожить то время, которое у тебя еще осталось!

Наклонившись, Карен отвела со лба Ната упавшую на него прядь волос, прижала его к своей груди, и он услышал, как громко стучит ее сердце и как ее слезы просачиваются сквозь его больничный халат и жгут кожу, будто расплавленный свинец.



предыдущая глава | Пробуждение | cледующая глава