home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





19


Телефонный сигнал ворвался в сон Гарта пронзительным, как визг сверла, писком, и он, еще не до конца проснувшись, зашарил рукой по сенсорной клавиатуре аппарата на ночном столике. Примерно после третьего сигнала ему удалось наконец нажать нужную кнопку. Кое-как разлепив веки, Гарт увидел, что часы показывают четыре утра.

Звонила Персис:

— Прошу прощения, Гарт, но я решила, что тебя необходимо разбудить…

— Что стряслось? — спросил он, чувствуя, как с него слетает последний сон. — Что-нибудь с пациентом?

— Да. Его иммунная система борется с вирусом герпеса.

У Гарта упало сердце.

— О'кей, — быстро сказал он. — Сейчас выезжаю.

Жена Гарта Клер оторвала от подушки заспанное аристократическое лицо.

— Что случилось? — спросила она сиплым со сна голосом.

— Ничего особенного, — ответил Гарт. — Спи. Какие-то неполадки с аппаратурой…


Шагая по коридору к лаборатории, где находилось тело, Гарт даже сквозь защитную маску улавливал витавший в воздухе запах жидких питательных растворов, испражнений и мокроты. В лаборатории он застал Персис и Монти, которые склонились над пациентом. Само тело было как никогда похоже на жертву неудачного медицинского вмешательства: обметанные губы растрескались, волосы свалялись, кожа набрякла и пошла багровыми пятнами, а пористый силиконовый бинт, прикрывавший шов на шее, покрылся пятнами проступившей сукровицы.

— Господи, неужели нельзя было привести его в порядок! — вырвалось у Гарта досадливое восклицание, и Персис с вызовом посмотрела на него. Похоже, замечание ей не понравилось.

— Мы были заняты, — отрезала она. — Взгляни-ка сюда…

И она драматическим, чуть картинным жестом показала на экран рентгеноскопа. Поглядев на него, Гарт убедился, что Персис нисколько не ошиблась в своем первоначальном диагнозе. Иммунная система организма атаковала вирус герпеса, который они использовали в качестве переносчика сорок седьмой хромосомы.

— О'кей, понятно, — проговорил Гарт. — Как ведут себя антитела?

— Активность нарастает, — сказал Монти.

— А белые кровяные тельца?

— Концентрация лейкоцитов составляет сорок один к пяти и продолжает расти.

— Я уверена, что это действует Голова, — добавила Персис, часто моргая слипающимися от усталости глазами.

— Ты права, — кивнул Гарт. — Иммунная система доктора Шихэйна приспособлена к старым вирусам, и теперь, когда его клетки столкнулись с новейшей разновидностью герпеса, они, естественно, отреагировали на него как на вторжение.

— Но почему ничего подобного не происходило раньше? — спросил Монти.

— Мы оживили его слишком рано, — объяснил Гарт. — А я оставил в Голове слишком много старых клеток. Естественно, это не могло пройти без последствий.

— И что нам теперь делать?

— Нужно привести его в порядок и… надеяться, что организм справится сам.

Весь остаток ночи Гарт, Персис и Монти трудились не покладая рук, делая все возможное, чтобы облегчить состояние пациента. Тщательно, словно совершая какой-то языческий обряд, они обмыли тело, натерли кожу ароматическими маслами и смазали губы антисептической мазью. Учитывая общее ослабленное состояние организма, существовала реальная опасность нагноения шейного шва, поэтому Гарт выложил на специальный бинт несколько порций мушиных личинок и укрепил этот странный компресс на ране. Личинки, питавшиеся пораженной тканью, должны были очистить шов, однако остановить развитие опасной инфекции не удалось. Не прошло и суток, как у пациента развилась острая бактериальная пневмония.

— Еще один сувенир из далекого прошлого, — вздохнул Гарт. — А ведь все шло так хорошо!

Но ничего поделать было уже нельзя, и он — хотя и неохотно — велел перевести основные органы на диализ.


— Мне кажется, в левом легком появились признаки некроза, — сказала Персис, обследовав пациента вечером следующего дня. Она ничего больше не прибавила, но этого и не требовалось — все и так знали, что это означает. В лунках губчатых альвеол начал скапливаться гной, что могло привести к кровотечению или даже к полному коллапсу легкого. Не тратя времени даром, Гарт вооружился фонендоскопом и сразу услышал грозные хрипы и бульканье в нижней части грудной клетки пациента.

— Ты не ошиблась, это гнойный плеврит, — подтвердил он поставленный Персис диагноз. — К сожалению, на данном этапе мы ничего не можем предпринять.

— Почему? — удивилась Персис.

— Мы и так сделали все, что могли. Нам остается только ждать, пока организм сам справится с инфекцией. Или… не справится.

— Мы могли бы попробовать сделать ему плевральную пункцию.

Эта процедура предусматривала введение в плевральную полость длинной дренажной иглы и забор образца гноя, по которому можно определить тип инфекции.

— …И если мы обнаружим вирусы распространенных в прошлом штаммов, — добавила она, — можно будет обратиться в архив Центра контроля заболеваемости. Там наверняка найдется подходящий антибиотик.

— Нам нельзя обращаться в ЦКЗ, — резко возразил Гарт.

— Но старые бактерии могут быть восприимчивы к действию старых лекарств! В этом случае…

— Я знаю, — перебил Гарт. — Но… сначала мне нужно с тобой поговорить.

— О чем? — спросила Персис.

— Не здесь. Давай выйдем в коридор.


— Я не могу обращаться ни в ЦКЗ, ни в какое-то другое правительственное агентство! — резко сказал Гарт, когда они с Персис уединились в одной из законсервированных лабораторий, где их никто не мог подслушать. — Это все равно что самому сунуть голову в петлю!

— Но почему? Я не понимаю!..

— Если только в Центре контроля заболеваемости пронюхают, что наша Голова является носителем каких-то болезней из прошлого, они спустят на нас всех собак, и в первую очередь — Федеральное агентство бактериологической безопасности. А ФАББ с нами церемониться не станет. Эти ребята живо конфискуют нашего пациента, а проект закроют раз и навсегда. Как представляющий бактериологическую опасность для населения.

— Но если ФАББ убедится, что мы соблюдаем все меры предосторожности, оно, конечно, не станет нас закрывать. Возможно даже, агентство станет сотрудничать с нами… — сказала Персис.

— Похоже, ты ничего не знаешь о том, что такое ФАББ и как оно работает, — покачал головой Гарт и, наклонившись к ней, проговорил шепотом: — Пять лет назад несколько человек умерли, получив выращенные в этих самых лабораториях органы, которые оказались заражены вирусами. Этот случай едва не поставил крест на моей карьере, и я не хочу, чтобы что-то подобное повторилось. Мне удалось собрать достаточно информации, касающейся работы моей рибосомы. И я считаю, что самое разумное в данной ситуации — дать телу снотворное и… оставить его в покое.

Персис задумалась. Ее лицо отразило глубокую внутреннюю борьбу.

— Мне не удалось собрать никакой полезной для проекта информации, — промолвила она наконец. — Да и самовозбуждение нервных клеток остается пока под большим вопросом. Мне кажется, мы должны сделать все возможное, чтобы тело выжило. По-моему, просто преступно остановиться сейчас, когда успех так близок!

— Но тело является источником инфекции. И оно может быть опасно — для тебя, для меня, для всего мира, наконец!

— Мы можем сдерживать инфекцию, не давать ей распространяться.

— А потом что?

— Можно достать нелегальные антибиотики. В том же ЦКЗ или за границей. Я слышала — в особых случаях некоторые врачи именно так и поступают. У меня есть, гм-м… связи. И возможно, нам удастся найти средство борьбы с болезнью, не ставя в известность правительственные агентства.

— О'кей, допустим, мы достанем подходящий антибиотик и он сработает. Но если тело просуществует достаточно долго, ФАББ непременно захочет обследовать его, а любое обследование включает анализы на биопсию. Они обнаружат остаточные следы антибиотика и все равно конфискуют тело, а нас прикроют.

— То есть вне зависимости от того, останется пациент жив или нет, нас ждут крупные неприятности. Ты это хотел сказать?

— Я… я не предвидел подобного развития событий, — честно признался Гарт. — Я поторопился — слишком рано извлек тело из ванны — и вот результат.

Персис наклонила голову.

— Значит, — сказала она, глядя в сторону, — нужно как-то спрятать тело от агентства.

— Это невозможно, — возразил Гарт. — Они все равно узнают, и тогда…

— Если они явятся сюда, можно попытаться подсунуть им другое тело.

— Откуда мы возьмем другое тело?

— Агентство ведь не обследовало все наши тела?

— Нет. Они делали проверку всех образцов, кроме пятого, девятого и десятого номеров.

— Вот видишь! Насколько я помню, наш девятый номер — тоже белый мужчина. Им мы и подменим мистера Шихэйна.

— Возраст не подходит. Девятый номер слишком стар.

— Значит, нужно изменить записи в медицинской карте. Это довольно просто, насколько я понимаю… Ну же, Гарт, решайся! Это хороший план, и он может сработать. Что касается мистера Шихэйна, то… давай не будем предпринимать необратимых шагов, ладно? Пусть все идет как идет, во всяком случае — пока. Если хочешь, я возьму поиски антибиотика на себя. Тогда, если нам удастся победить инфекцию, мы всегда можем выдать нашего тринадцатого за следующий, четырнадцатый номер… Как будто это очередной эксперимент, понимаешь? Ну а если он все-таки умрет, мы зарегистрируем труп как обычно.

— Я… я не могу снова подвергать опасности весь Центр.

— Ты уже подверг опасности нашу карьеру, когда промолчал о том, какой репутацией ты пользуешься у агентства. Я уже не говорю о проекте в целом… Почему ты ничего не сказал мне? Почему не обратился к Рику?..

Впервые в разговоре с ним Персис упомянула о муже. Гарт удивленно вскинул глаза и заметил набухшую у нее на лбу вену. Еще никогда он не видел Персис такой сердитой.

— А при чем тут Рик? — возразил он. — Я сомневаюсь, что он согласится на что-то подобное.

— Я его проинструктирую, — пообещала Персис. — Он не будет против.

— А остальные? Лаборанты, техники? Думаешь, им можно доверять?

— Ты сам подбирал себе сотрудников, вот ты и ответь на этот вопрос… — В тоне Персис прорвались раздраженные нотки. — Насколько мне известно, каждый из них, поступая на работу в «Икор», должен был написать расписку о неразглашении конфиденциальной информации. Я, во всяком случае, такую расписку давала. И я доверяю тем, с кем работаю, а ты? — Она взглянула на него в упор. — Это наша первая возможность хотя бы частично оживить замороженный мозг, и я не собираюсь ее упускать.

Гарт долго молчал, не зная, что сказать. Слишком уж разными были его и ее мотивы. Он предпочел бы ничего не говорить, но Персис продолжала пристально смотреть на него, вынуждая принять решение.

— Сходи поговори с Риком, — промолвил он наконец и, круто повернувшись на каблуках, отправился назад в палату-лабораторию, где ожидала его возвращения вся бригада.

— Приготовьте мне троакар, дренажную трубку и вакуумный отсос, — сказал он делано бодрым голосом. — Нужно посмотреть, с какой инфекцией мы имеем дело.

Результаты пробы оказались именно такими, как и предвидел Гарт. Бактерии, извлеченные из легких пациента, не значились в современных базах данных, следовательно, все это время они сохранялись в Голове.

Потом вернулась Персис, и Гарт проинструктировал всю группу относительно того, как следует себя вести, если ФАББ нагрянет с проверкой. К его удивлению, никто не возражал против подмены, хотя если бы обман раскрылся, большие неприятности грозили всем. Впрочем, Гарт понимал, чем вызвано подобное единодушие: не только он, но и все остальные связывали большие надежды с успехом дерзкого проекта, получившего кодовое название «Пробуждение». Кроме того, среди тех, кто имел хоть малейшее отношение к медицине или биологии, почти не было людей, которые питали бы теплые чувства к Федеральному агентству.

Когда главный вопрос был решен, все — включая Гарта и Персис — начали по очереди дежурить у постели тринадцатого номера, находившегося на грани жизни и смерти. Он дышал тяжело, с присвистом и хрипом, а его лоб горел как в огне, однако нигде на теле не появилось ни бластом, ни опухолей. Это и был тот успех, к которому Гарт так стремился, однако он не испытывал по этому поводу никакой радости. Во время их последнего разговора Персис довольно прозрачно намекнула ему, что он гораздо больше интересуется контролем над своей транспортной рибосомой, чем сохранением жизни пациента, и Гарт никак не мог об этом забыть.


В эти тревожные дни у Гарта все валилось из рук. Он не мог сосредоточиться ни на одном деле и испытывал непреодолимое желание поговорить с кем-то, кто не имел бы отношения к «Икору» и не был скован жесткими правилами корпоративного поведения. В конце концов он решил позвонить своему старому другу, который проводил операцию по соединению донорского тела с Головой.

— Сан-Диего, больница СЦИ, Тим Боут, — сказал он, обращаясь к компьютеру. Веб-камера мигнула, и через несколько секунд на экране появилось лицо Тима.

— Тебе повезло, что ты меня застал. Я только что вернулся из Сан-Франциско — там произошла крупная авария на строительстве. — Тим всегда любил прихвастнуть своей готовностью сломя голову мчаться на край света, чтобы спасти жизнь тяжело раненному человеку. — Итак… Как там наше чудовище? Еще живо?

— Боюсь, ему недолго осталось.

— Ну вот, еще один возвращается в прах, — сказал Тим печально. — Неужели я где-то напорол?

— Нет. Просто Голова неожиданно дала сильную иммунную реакцию на один из наших вирусов-носителей. Теперь нам остается только ждать, чем все закончится, хотя я подозреваю, что кончится плохо… Собственно говоря, я просто собирался поблагодарить тебя за хорошую работу, Тим, но…

— Пустяки, не стоит благодарности. Мне было даже интересно, к тому же я не очень и напрягался. Всего-то двадцать часов пришлось попотеть. Кстати, когда этот парень умер в первый раз?

— Голова была заморожена в 2006-м.

— Постарайся сохранить его в живых, ладно? Хочу его кое о чем расспросить…

— О чем?

— О том, как он и его поколение умудрились так загадить планету, что теперь на ней и жить-то невозможно!

— Ладно, как только он придет в себя, я устрою тебе встречу. Только, боюсь, разговаривать с ним будет все равно что с кирпичной стеной.

Гарт был очень рад, что ему удалось поговорить с Тимом. Потрепаться — вот более подходящее слово. Их шутливая беседа помогла ему успокоиться и совладать с нервами. А нервничать было отчего. В глубине души Гарт почти не сомневался, что их эксперимент готов вырваться из-под контроля.



предыдущая глава | Пробуждение | cледующая глава