home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



В САДУ


Славка решил не ложиться спать. Опасался, что проспит. В двенадцать надо быть на месте. Уйти ему будет нетрудно: дед в десять засыпает и, хоть из пушки пали, — не разбудишь. Тем более, сегодня он наработался, устал: вон ещё только девять, а он то и дело зевает. Сейчас он, как всегда, возьмёт свою газету, почитает пять минут и захрапит. Но Славке ложиться нельзя. Он спит ещё крепче деда. Мать говорила не раз: «Если мой Славка спит, то свинья ему может пятку отгрызть, он все равно не проснется!»

А здорово же придумал этот ленинградец, восхищается Славка. Не то что он: вздумал в милицию идти. Эх, голова, только деньги на яблоки зря потратил! Будет тебе милиция всякими пустяками заниматься. «Займёмся на досуге»… Будто у них досуг есть! Днём и ночью на посту стоят, откуда у них досуг. Жаль трех рублей… Вот бы Граммофониха посмеялась, если бы узнала, как он её разоблачить хотел. Главное, никому говорить нельзя, даже Витальке. Тот и то высмеет.

Да, а как же Виталька из дома уйдет? У него мать чуткая. Должен уйти, раз обещал ленинградцу. За того-то беспокоиться нечего, тот откуда хочешь уйдет!

— А-а-а, — протяжно зевнул дед. — Ты что же спать не собираешься?

— Сейчас, сейчас. Только жу… журналы погляжу.

— Ну, посиди. Утром подольше поспишь. А я лягу. — Он снова зевнул. — Дай-ка мне, милый, «Известия».

Он лег на свою койку, укрылся солдатским одеялом; Славка подал ему «Известия», подвинул настольную лампу. Дед зашелестел газетой и почти сразу же воскликнул:

— Смотри-ка! Ну просто точь-в-точь! Мать солдатская пишет!

Славка из-за его головы увидел заголовок: «Сад солдата».

— Прочитай вслух, дед, — заинтересовался он.

— «Садик у меня — тридцать сотых гектара. С сыном еще до войны заложили», — читал дед, и голос его задрожал. — Как мы с Андреем…

Дядю Андрея Славка знает только по фотографии, что у деда над койкой. Он был старше Славкиного отца и пошел в армию в первый же день войны. Погиб он в сорок третьем году, здесь, в Смоленске. Но где его могила, никто не знает.

Дед продолжал: «Сад вырос, а сын так и не попробовал спелых черешен. Он не вернулся с фронта…»

— Дед! — закричал Славка. — Не смей плакать! Ну дед… не… не… — У него самого защемило в горле, и он больно закусил губу, чтобы не зареветь.

— Ничего, ничего, Славик. Ну-ка: «Прошу вас помочь сохранить этот садик до конца дней моих… — стал читать он, — как светлую память моему сыну. Ему не поставили памятника. Всем не поставишь. Так пусть же этот сад и станет ему памятником».


Славка сидел на краю койки и, как мог, успокаивал деда.

— Ладно, ладно, — вздыхал тот, — ничего… Двадцать лет прошло, а боль всё та же. Чуть затянуло, словно пеплом подернуло, а тронь — там огонь живой, красный. Но я хочу, чтобы мой памятник не только до конца дней моих остался… сколько мне жить-то ещё… пусть память будет всегда! Отдам я сад, слышишь, Славка? Передам в школу, а сам, пока силы есть, буду ухаживать, ребят учить. Ребята будут всегда-всегда жить…

— И на… написать: «Сад имени А-андрея Вихрова»!

— Не обязательно. Не один он погиб. Память, она сама по себе живёт, её только уважать надо. А такие, как Граммофониха, этого никогда не поймут! На какой земле живут, а? Тьфу!

— А почему она та… такая жадная?

— От лени, внук. От страха. Всю жизнь не работала и теперь боится старости. Мне ничего не страшно, я, пока жив, не пропаду, — работа прокормит! Я после войны сюда на голое место пришёл, а вон, какой сад шумит. А у неё, видишь ли, там осколки да ямы еще! Эх, поглядеть бы, что там делается!

— Посмотрим сегодня, — вырвалось у Славки.

— Что, что? — удивился дед. — Сегодня?

— То есть я хо… хотел сказать, посмотрим когда-нибудь, — покраснел Славка. — Ты спи, дед, я све… свет отверну. А то ты расстроенный очень.

— И ты давай ложись, — отвернулся дед к стенке. Он пошептал ещё что-то про себя и вскоре громко захрапел.

Славку тоже неумолимо клонило ко сну. Он листал «Крокодил», но не видел картинок. Голова стала тяжёлой и все время норовила упасть на стол. Еще немного — и он так и уснул бы сидя.

«Пойду сейчас, — подумал Славка. — На улице подожду».

Он погасил свет и впотьмах потихоньку выбрался за дверь.


Олег лежал в постели с открытыми глазами. Скоро надо выходить. Тётя Таня спала в комнате соседки. Та уехала на юг и оставила ключ. Олег ещё и ещё раз проверял себя, всё ли учтено. Кажется, всё. Если не подведут смоленские — а они дали клятву, — попасть в сад будет нетрудно.

Надо ещё выйти из дома так, чтобы тётя Таня не проснулась. А вдруг проснётся? Придется ей рассказать всё. Она-то поймет. Но лучше не рассказывать. Вообще лучше всё делать самому. Вот теперь гадай: придут смоленские или нет?

А тётя Таня, конечно, поймёт. Мировой она человек! Как он её разыграл в тот день, когда она из похода вернулась! И ничего. Не обиделась, — наоборот, смеялась, а потом сказала: «Даю тебе, Кисличкин, полную свободу».

Смешно тогда получилось. Он прождал до вечера, уже собирался ложиться, думая, что она не приёдет, и вдруг звонок. Открыл, вошла какая-то коротышка с огромнейшим рюкзаком за плечами. Рюкзак был выше её головы, и казалось, вот-вот опрокинет коротышку.

— Помоги, не видишь? — недовольным голосом приказала она. — Мог бы догадаться. Рыцарь!

Олег снял с нее тяжеленный рюкзак.

— Ты что, беспомощный? — спросила она все тем же недовольным тоном. — Не можешь хлеба купить, да? Татьяна Сергеевна должна из похода по булочным бегать! Мы есть хотим, умираем, а у него даже хлеба, наверное, нет.

— Есть у меня хлеб, чего кричишь. Пришла в чужой дом и кричит!

Коротышка обвела его медленным взглядом, нос её презрительно сморщился.

— В чужой, — передразнила она. — Да мы здесь, когда тебя не было, всем классом раз ночевали. Прямо на полу. Мы и сегодня хотели, да ты помешал.

— Ну и дрыхли бы, — пожал плечами Олег. — Подумаешь. Значит, вы есть хотите?

— Мог бы и догадаться! — снова фыркнула коротышка.

— Я и догадался!

Он бросился в кухню, снял с полки кастрюлю с «витаминизированной» и чашку с кипяченым молоком.

— Обождите, — пробормотал он. — Я вас угощу!

Пришла тетя Таня.

— Ничего не купила, — сегодня же воскресенье, и магазины уже закрыты. А есть хочется! Кисличкин, покажись! Как! — всплеснула сна руками. — Царапин не прибавилось, и коленки целы? Паинька! Питался в столовой?

— Дома.

— Ну и ну, ты не болен? Шучу, шучу. Но есть хочется…

— Пожалуйста. Сейчас подам!

Тетя Таня изумилась:

— Неужели, а? Великанова, садись скорее.

— Великанова! — прыснул Олег. — Это ты Великанова?!

— Старо, — невозмутимо бросила коротышка Великанова, усаживаясь за стол, — скажи что-нибудь поновее.

Ох и давились же они его кашей! Тетя Таня пыталась тайком выкидывать брюкву и морковь, а молоко с толстой, похожей на мокрую желтую газету пенкой так и не стала пить.

— Ну Кисличкин, ох и Кисличкин! Я уверена, что ты специально подсунул нам это, а? Признавайся, — смеялась она. — Это непедагогично выбрасывать на стол брюкву, но я не такой герой, как ты! — весело продолжала тётя Таня. — Всё, Кисличкин, кладём крест на кашу! Разрешаю тебе пользоваться полной свободой.

— Полной-полной?

— Полной, — махнула она рукой. — Хоть на голове пляши!

Вот она какая, его тётка! Ей, конечно, можно бы доверить тайну, но самое лучшее, подумал он, самое лучшее — всё делать одному. Так сколько же сейчас времени? Может, уже пора?

Олег вскочил с кровати, стараясь потише шлепать, пробрался в комнату тети Тани и осторожно снял с буфета будильник. Ступая ещё тише, вернулся к себе. Половина двенадцатого. Ого! Через полчаса надо быть на месте. Фонарик с новенькой батарейкой уже лежал в кармане брюк. Во дворе под скамейкой припрятана лопата. Олег ловко оделся в темноте, но ботинки не стал обувать — потом! Снова подошел к двери, прислушался. Кажется, можно. Взяв ботинки, хотел тронуться в путь и вдруг услышал кашель. Кашляла тётя Таня. Олег притаился. Стала кашлять громче…

Что делать? Ждать ещё? А вдруг она увидит, что будильника нет на месте?

Прошло еще немного времени. Кашляла.

Попробовать в окно? И надо же тете Тане жить на втором этаже! Олег отодвинул занавеску. Справа водосточная труба. Под окном небольшой карниз. Если дотянуться до трубы, то спуститься на землю пара пустяков…

А если сорвёшься?

Тетя Таня всё кашляла. Олег подождал ещё и выбросил в открытое окно ботинки. Теперь уж надо лезть!

Он стоял на карнизе и держался за подоконник. До трубы два шага. Всего два. Но как их сделать?

Неожиданно в комнате тети Тани вспыхнул свет. Сейчас она увидит, что нет на месте будильника…

Олег прижался к стене, сделал шаг, еще шаг, а вот и труба! Через минуту он уже сидел на земле и обувал ботинки. Потом поглядел наверх. В его комнате тоже горел свет. Взяв лопату, он выбежал со двора.

На улице шумел дождь. На небе не было ни звездочки. Тусклые фонари еле светили. Олег не раз попал в лужу в темноте. Но дорогу он знал отлично и вскоре был у высохшего вяза. Здесь он обнаружил, что его никто не ждёт. Так он и думал! Натянув на голову курточку, Олег прижался к дереву.

Из темноты кто-то свистнул.

— Эй, Не… Нева, — послышалось сверху, — лезь сюда.

На дереве, съежившись, сидел Славка.

— Це… целый час жду, — объявил он шёпотом. — Спите там! — Славка дрожал.

— Боишься?

— Чего ещё! Те… темень, не увидим ничего.

— Увидим, нащупаем. Фонарь есть.

Оба смолкли, прижавшись друг к дружке. На дороге никто не появлялся. В свете фонаря тянулись нити дождя. Слышалось, как лязгали вагоны внизу на станции.

— Да где же он? — вырвалось у Олега.

— При… придёт, — твердо сказал Славка.

По стволу и веткам дерева запрыгал яркий свет. Из-за поворота вынырнул грузовик. Он протарахтел мимо и скрылся.

Славка задрожал ещё сильнее. Олег понял, что ему невмоготу.

— А ты хорошо на воротах стоишь, — решил он подбодрить мальчишку.

Славка отозвался не сразу.

— Эт-то что, ты бы меня, когда я в фор… форме, увидел! Ну где же он? — простонал Славка.

Холодный дождь не прекращался ни на минуту. Олег почувствовал, что и у него застучали зубы.

— В-все из-за Гра… Граммофонихи!

Олег спросил;

— А если война? И надо наших раненых спрятать от врагов? Граммофониха бы спрятала к себе или нет? Как думаешь? — Эта мысль пришла ему на ум, когда он в прошлый раз сидел здесь на дереве.

— Ты что? — ответил Славка. — И не по… подумала бы! Стала бы она прятать…

— А что бы она сделала? Выдала бы врагам? Могла бы выдать?

— Она-то? За… запросто.

— Я так и думал, — отозвался Олег. — Я так и знал… Она в войну здесь была?

— Ну да! Бу… будет она здесь! В Ташкенте. Дед говорил.

— В Ташке-енте, — протянул Олег. — Значит, это не она…

— Выдала бы, — повторил Славка, — в о… одну минуту!

Наступило молчание. Потом Олег вдруг сказал:

— А я в окно вылез. Со второго этажа.

— По… подумаешь, — нехотя откликнулся Славка.

«Рассказать им, — мелькнуло в голове у Олега. — Они мне, конечно, помогут. А если я сейчас и найду окоп? Сам найду? Нет, сперва в сад, а там видно будет. Я вон сколько ищу, а им теперь расскажи. Как бы не так!»

И снова стучали на станции буфера вагонов. Лил не переставая мелкий дождь. Шло время. Никто не появлялся на улице.

Виталька возник неожиданно. Он появился у фонаря. Ребята увидели, что он держит на поводке Рекса.



Путаный след


— По… порядок! — обрадовался Славка.

Мальчишки разом спрыгнули вниз.

— Ты что? — просипел Славка. — Хочешь, чтобы мы ту… ту… туберкулезом заболели?

— Рекса жалко, — тихо-тихо отозвался Виталька.

— Да ты видел, с каким он справился? Что ему эти дворняги! Только лаять умеют! — успокаивал Олег. Он очень боялся, что союзники внезапно передумают.

По плану Олега у каждого было свое задание. Славка прижался к забору и стал выстукивать каблуком по гулким доскам. В ответ сразу же раздался лай и злобное рычание. Слышно было, как собаки прыгали на забор и царапали когтями доски.

Виталька с Рексом остались у вяза. Виталька с трудом сдерживал собаку, которая рвалась на лай.

— Молчи, Рекс! Тихо! — приказывал Виталька. — Ты уж не сердись на меня. Ты сильный, а они только лают здорово. Ты их напугай, а потом ко мне. Понял? Сразу-сразу ко мне!

Виталька нашел в кармане кусочек сахару и сунул его в пасть Рексу. Пес ненадолго успокоился.

Лопата, которой орудовал Олег, оказалась совсем тупой. К тому же в земле все время попадались какие-то корни, и работа подвигалась медленно. Иногда приходилось включать фонарик, но Олег экономил батарейку, — она ещё должна пригодиться. Он работал изо всех сил, только изредка останавливался, чтобы отдышаться и послушать, как заливаются собаки Граммофонихи совсем в другой стороне, там, где стучал по доскам Славка. Пока всё шло по плану.

Наконец-то Виталька услышал короткий свист. Готово!

— Где ты?

— Здесь.

— Ну как?

— Порядок. Слева за кустом. Такая, что сам пролезешь.

Возле забора виднелась куча земли и неясно темнело отверстие.

— Ну что, давай?

— Давай.

Погладив Рекса, Виталька вздохнул и подтолкнул его к отверстию. Потом отстегнул поводок, поцеловал собаку в морду и приказал:

— Вперед!

Рекс лег и сунул голову в дыру. Замер. Вдруг он взвизгнул и исчез за забором.

— Пошел! — сказал Олег, прислушиваясь к тому, что делается за забором.

Некоторое время в саду было тихо. Смолк визг собак в дальнем углу. Но вот раздался шорох и первое, еще недоуменное рычание.

— Учуяли!

Рычание повторилось, потом было подхвачено с другой стороны. И вот вовсю затрещали кусты, и понесся по саду отчаянный лай.

— Чёрт, — обеспокоился Олег, — не проснулась бы Граммофониха. Всё могут испортить!

К счастью, собаки перестали лаять, они только яростно хрипели и визжали, потом перестали и визжать. Слышны были звуки возни.

— Рекс, держись… — зашептал Виталька.

— Ну, хватит, полезли, — оборвал Олег.

Он первым бросился на землю и нырнул в дыру. Виталька за ним.

— Яблони там, — потянул он за рукав Олега. — Я с забора видал. Надо хоть по одному с каждой сорвать, а то в этой тьме и не увидишь, что там у неё.

Но Олег неожиданно пополз совсем в другую сторону, и вскоре его не стало видно.

— Вот чудак, — удивленно прошептал Виталька.

Шло время. Славка следил за дорогой, в случае опасности он должен был свистнуть. Но Славке не терпелось, так хотелось узнать, что там делается в саду. Наконец он не выдержал и, отыскав подкоп, стал на колени, сунул голову в дырку под забором и крикнул:

— С-скоро вы там?

Никто не отозвался. Тогда Славка сам пролез в сад и опять окликнул Витальку. И снова ответа не последовало. Но мимо него, чуть не сбив с ног, пронесся визжащий клубок дерущихся собак.

— Дер… держись, Рекс! — только и успел крикнуть Славка и стал продвигаться в глубину сада.

Граммофониха заснула поздно. Обычно она любила перед сном плотно поужинать, но сегодня не притронулась даже к чаю. В постели долго ворочалась и причитала:

— Ох, старик, ну, старик, моя бы власть! Но я тебя ещё объегорю! Деньги покажу — не устоишь!

Наконец-то сон сморил её. Засыпая, она услышала лай и проговорила:

— Лайте, лайте, хоть вы-то не подведете!

Но спала она недолго. Разбудила отчаянная возня собак. Даже сквозь ставни было слышно, как они носятся по саду, ломая кусты.

— Что такое, господи?

Трясущимися руками Граммофониха напялила платье и, отомкнув замки, замерла на пороге.

В темноте, задыхаясь и хрипя от злости, неистово рычали собаки.

Схватив подвернувшуюся под руки лопату, торговка на всякий случай отперла калитку и выглянула на улицу. Та же тьма. Никого нет! И вдруг из сада, чуть не сбив ее с ног, выскочили собаки и тут же исчезли в темноте.

— Назад, дьяволы! — крикнула торговка, но их уже и след простыл.

В этот момент в саду кто-то свистнул. Она ахнула и, размахивая лопатой, бросилась на свист. Справа послышался какой-то шорох; она повернула туда, и вдруг кто-то свалился на нее сверху.

— Стой! — не своим голосом заорала она. — Ага, попался!

Схватив за шиворот свалившегося с яблони Витальку, она со всей силой, на какую была способна, втащила его в дом и захлопнула за собой двери.

Славка поднялся с земли и несколько раз свистнул. Никто не отозвался. В саду Витальки уже не было, собаки тоже исчезли. Славка пошел к дому, поднялся на крыльцо и дернул дверь. Заперта. Тогда он припал к ставне, из которой била полоска света.

Прежде всего он увидел Витальку. Друг стоял спиной к окну. Граммофонихи в щель не было видно, но вот появилась и она. Повязывая платком голову, она что-то говорила, говорила, потом подтолкнула Витальку к дверям.

«В милицию поведёт», — понял Славка, отскакивая в сторону. Граммофониха шла быстро. Она цепко держала за воротник Витальку. Мальчишка спотыкался, скользил, попадал в лужи, но молчал. Славка бежал чуть позади. От расстройства он забыл о всякой предосторожности. Торговка обернулась и ловко ухватила за ворот и его.

— Ага! Артюшин внучек попался! Вот чем вы занимаетесь, праведники! Ну и ну… я вас выведу на чистую воду.

Она продолжала разглагольствовать, а Славка шепнул товарищу:

— На… нарвал?

— Нарвал, — так же шепотом ответил тот, — за пазухой. Одни дички. Нет у неё ни черта.

— О чём вы там, милые, а? Сейчас в милиции заговорите! Там шептать не дадут. Ой!.. — закричала она. — Куда, куда, стервец?!

Это рванулся Виталька. Ему удалось освободиться, но он не убежал. Тут же, воспользовавшись замешательством торговки, он вцепился ей в руку, чтобы высвободить и приятеля.

— Готово, беги, Славка.

Но, к его изумлению, тот сказал:

— Ни… никуда не побегу. По… пошли в милицию.

Граммофониха успела опомниться и опять ухватила за воротники обоих.

— Веди, веди, — шептал Славка. — Сейчас будет потеха!



СОБАКА И ЕЩЁ ДВОЕ | Путаный след | САМА СЕБЯ ПРИВЕЛА