home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



СТРАННЫЙ ДОМ


Обидные слова неслись вдогонку Олегу, а он уже шел рядом с Граммофонихой. В руках у нее осталась одна авоська, из которой торчала безголовая треска.

— Не беги! — командовала торговка. — Не на пожар!

Олег покорно слушался.

Граммофониха сердито вздыхала. День у нее сложился неважно. Какой-то милиционер все время крутился возле прилавка, это показалось ей подозрительным. Пришлось прекратить торговлю.

С рынка она шла устало. Всю ночь сегодня, не смыкая глаз, трудилась, перетаскивая яблоки из канавы. Часть их уже почернела, продать такие невозможно. Она мысленно подсчитывала убыток и вздыхала. Яблоки всё-таки перетащила не все. Если торговля будет идти, как сегодня — за целый день не продала двух вёдер яблок, — то сплошное разорение будет, для чего она так рисковала?!

Что-то плохи ее дела. Старик упрямится, цену, наверное, хочет набить. Но от старика-то она не отступится! Василий вот отбился от рук. Охо-хо… денег требует. Сейчас явится к ней. Уже напился. Придется дать немного, только пусть сперва остальные яблоки перетащит. А Васька таким же был раньше, — поглядела она на услужливого мальчишку.

— Ты чей же будешь, а? Родители есть? — Они уже подошли к её забору.

— Есть. В Ленинграде.

Граммофониха одобрительно кивнула:

— В Ленинграде? Это хорошо… Ага! Ну, помогай старухе. Правильно. Я таких люблю.

— Так я и завтра приду. Хотите утром?

— Пораньше тогда. Я засветло встаю.

— Хорошо, тетенька.

— Луиза Никоновна меня звать. Ну, сколько тебе?

— Мне денег не надо, Луиза Никоновна. Я так вам помог.

Граммофониха заулыбалась:

— Вот это пионер! Это по-божески — старушке помочь!

И тогда Олег, осмелев, спросил:

— Луиза Никоновна, какие там ямы у вас в саду? Вы говорили, от войны. Может, это окопы? Давайте я посмотрю.

Граммофониху как током ударило. Неужели её выследили? От испуга она разинула рот, но, овладев собой, хрипло переспросила:

— Чего? Как ты сказал? Ни про какие ямы не знаю!

Она в упор поглядела на Олега, а он весь так и подался вперед, ожидая ответа.

— Нет тут никакого окопа! Слышишь! — заорала она. — И помощи твоей не хочу! Убирайся, сейчас собак натравлю!

— По плану получается, что есть, — настаивал он.

— Что? По какому ещё плану?

Он достал из кармана курточки свой план. Торговка даже не взглянула на бумагу. Она выхватила её у него, скомкала в кулаке и снова заорала:

— Иди отсюда! Во-он там есть окопы, под горой. А сюда лучше не суйся! Иди, иди.

— Странно, — прошептал он. — Чего она боится? На немецкие окопы показала… Странно! Очень!


Олег снова забрался на свое излюбленное место, на сук изрешеченного пулями вяза.

Что же делать? Скоро в Ленинград, а он ничего не нашёл! Как побывать за этим проклятым забором? Интересно, чего так напугалась Граммофониха? Тут какая-то тайна… А вдруг… Вполне возможно! Надо проверить обязательно!

— Надо ей было тут забор поставить, — пробормотал Олег и, повернувшись на своем суку, замер.

К калитке, покачиваясь, шел знакомый мужчина в соломенной шляпе. Он потоптался, что-то мыча, у забора и вдруг двинулся к дереву.

«Заметил», — понял Олег. Бежать было поздно.

Мужчина подошел и заплетающимся языком приказал:

— Ну!

Олег только крепче вцепился в сук.

— Слазь! Опять ты здесь!

Олег не шелохнулся.

— Сейчас сниму — худо будет!

Мужчина начал карабкаться на дерево. Вяз был толстым, сук — метрах в двух с половиной от земли. Подпрыгнув, пьяный дотянулся до сука, но не удержался и упал.

Он сидел на земле и ругался:

— Тарзан… Я тебе ребра пересчитаю! — Он поднялся и снова принялся карабкаться вверх.

Наконец ему удалось ухватиться за сук одной рукой. Он начал было подтягиваться, но Олег ударил ногой по его пальцам. Пальцы разжались, пьяный полетел вниз.

— Берегись у меня! — зарычал он, подбирая здоровенный камень.

— Дядя, за что вы меня?!

— Мёдом тебе тут намазано, что ли? Чего здесь болтаешься?

— Я ищу.

Мужчина, покачнувшись, спросил:

— Чего ещё ищешь?

Олег решился:

— Дядя, а за тем забором никакой ямы нет? Окопа?

— За забором? — медленно соображая, проговорил тот. — Как же! За забором есть! Там много ям! — Он загоготал. — И окопы там, и долговременные огневые укрепления.

— Нет, верно?

— Говорю. Попробуй погляди!

Он потряс камнем:

— Ну вот что, Робин Гуд, лучше слезай у меня, а то я тебя…

Делать было нечего.

— Ладно, сейчас слезу!

«Срочно нужна собака и ещё двое», — думал Олег, бредя в сторону от граммофонихиного забора.


— Пей да поговорим о деле.

— Денег давай, какое ещё дело? Опять?

Она не ответила. Занялась поросёнком.

— Во, ласковый бесенок! Тпрусь, тпрусь, на яблочка! — Потом она повернулась к племяннику: — Думаешь ты за старика браться?

— Пристала! Пусть живет.

— Пристала не пристала, а больше я тебе гроша не дам! Хватит. На меня милиция косится. Глаз не сводит! Всё. Куплю сад и буду торговать по-честному.

— Как это ты без меня купишь, а? То-то! Давай денег! Ну, Брунгильда!

Она вздохнула. Подвинула к себе огромную кружку:

— Чай остыл.

— Ну, как хочешь, — пригрозил Василий.

— Дам уж, дам. Но ты мне сегодня яблоки перенеси. Слышишь? Много ли я одна могу? Тётя у тебя уже старая. Таскала-таскала, а их ещё воз с верхом! Кто тебя просил их туда сыпать? Высыпал бы в саду в яму под сливой… Сколько я на них денег теряю!.. Чтобы перенести сегодня!

Покачав головой, Василий потянулся к бутылке.

— Во! Пей! — взвилась тетка. — А я огурчика подам. Смотри, прямо с грядки огурчик. Ты ж подумай, какие там яблоки, а? Какие яблоки! Старика ему жаль! Да старик теми яблоками и пользоваться не может. Раздает всё.

Поросенок постукивал копытцами по комнате, тыкаясь пятачком во все углы. Остановившись у набитого мешка, он вопросительно поглядел на хозяйку и хрюкнул.

— Ну и плут, — заулыбалась Граммофониха, — привык к яблокам, шельмец!

Поросенок нетерпеливо повизгивал.

— Из ума не идут яблоки. Неделю в яме лежат!

— Сгниют, — зло кивнул Василий.

— У меня-то? Я своего не упущу!

— Ты поаккуратней с канавой. Поглядывай. А то пацан там какой-то вертится!

Она всплеснула руками:

— Уж не худенький ли? Вихрастый?

Василий изумленно взглянул на тетку:

— Откуда ты знаешь?

Та испуганно молчала.

— Тебя спрашивают?

— Он, — Граммофониха понизила голос, словно кто-то мог подслушать, — он спрашивал про яму.

Племянник одним махом выпил водку, поднялся и направился к выходу.

— Стой! Не уйдешь!

Могучая тетка стала оттирать Василия от двери назад к столу.

— От греха подальше хочешь?! Думаешь, я отвечать буду? Не-ет. Кто мне, Васенька, привез эти яблочки? Не сами они в канавке-то оказались…

— Ух и сильна жаба! — выругался Василий. Но к столу ему пришлось вернуться.

— Не бойсь! — не обратив внимания на ругань, пела тётка. — Никто нас и не видел! А мальчишку… мальчишку отвадь! Тисни разок, он и носа не покажет! Вот, держи. Твоя доля.

Она протянула стопочку денег.

— И это всё? — спросил он удивлённо.

— Перенесешь яблоки, добавлю, — отрезала она. — Привык к подачкам, племянничек. Поработай немного! Мне-то, старухе, шиш кто даром копейку подаст!



НУЖНА СОБАКА И ЕЩЁ ДВОЕ | Путаный след | ЧЕТЫРНАДЦАТЬ — СЕМЬ