home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



КЛЕОПАТРА-ИЗОЛЬДА,

РОБИН ГУД И ВИТАЛЬКА


Тусклым предательским светом горит осветительная ракета. То и дело ухают гранаты. На бруствере окопа яростно стучит пулемет. За пулеметом Андрейка Горикин. Олег не может пошевелиться. Бинты крепко стягивают раненую грудь. Он умоляет Горикина бросить его и поскорей уходить к своим. Андрейка не слушает и продолжает строчить. «Отобьемся, — кричит он, — а потом ты меня примешь в футбольную команду!» На Олега так и сыплются пустые горячие гильзы. Но врагов много. Они всё ближе. Уже слышатся их шаги. «Уходи, — повторяет Олег. — Оставь мне гранату». Но Андрейка строчит. Вдруг пулемет умолкает. «Всё, — говорит Андрейка. — Кончились патроны. Вставай, пошли врукопашную!» Он поднимает Олега. Обнявшись, они идут на врагов. Прямо на их выстрелы. «Это есть наш последний и решительный бой», — запевает Андрейка, и Олег подхватывает…

Олег проснулся. Протер глаза. Как это он уснул в кресле? Ну и сон! Сколько же времени? Он поглядел на будильник. Девять. Что-то он должен сделать… А-а, вспомнил.

Забежав в кухню, он отломил от батона добрую половину, взял из сахарницы два куска сахару и выскочил на улицу.

Вскоре он был у старого дерева.

Самое главное — выяснить, кто же проживает за этим высоким забором. Олег снова постучал, но опять никто не появился из массивной калитки. Вот странный дом!

Иногда из-за забора доносился лай и рычание собак. Интересно, сколько их там? Олег запустил разок камнем в забор, и собаки потом долго лаяли.

«Жил бы какой-нибудь военный, — думалось Олегу, — он бы уж знал, где тут был окоп!»

Снова и снова кружил он возле старого дерева. Ничего нового. Надо ждать. Должен же кто-нибудь появиться у калитки. Совсем стемнело. Тусклая лампочка, раскачиваясь от ветра, освещала кусок дороги и забор. «Интересно, сколько сейчас времени. Хорошо, что тёти Тани нет дома».

Никто не шёл по улице. Олег попробовал залезть на дерево — сорвался. Попробовал ещё раз — получилось. Усевшись на суку поудобнее, снова стал ждать.

Шаги послышались неожиданно. Олег замер. К маленькой калитке подошли двое — высокая полная тетка и мужчина в соломенной шляпе. Тетка всё время оглядывалась. Она достала связку ключей из кармана и, повернувшись к свету, стала их перебирать. Олег тихонько свистнул. Граммофониха! Вот это чей дом…

Торговка, отворив калитку, пропустила вперед мужчину и, ещё раз подозрительно оглядевшись, вошла в неё сама. Олег слышал, как застучали щеколды с той стороны.

— Странно, — прошептал он. — Боится чего-то!


— Привела! — проворчала Граммофониха, затворяя калитку за Василием. — Явился не запылился! Ну чего фыркаешь? Чего фыркаешь? Думаешь, уехал от тети в общежитие, так она о тебе забыла? Не забыла!

Граммофониха занимала обширный дом, но жила в одной комнате. Другие две были заставлены разным хламом, бочками, ящиками, ведрами. Тяжело ступая по немытым половицам, тетка разожгла примус и поставила на него чайник. Она очень любила чай и считала себя растратчицей, так как ежедневно истребляла пачку чая. Вот и сейчас, с трудом дождавшись, пока закипит вода, она высыпала в чайник полпачки и налила себе огромную кружку.

— Благодать, однако, дома, — просопела она, поглядывая на племянника. — Тебе не наливаю, ты ведь у меня другое любишь! Припасла, припасла, кто же тебя пожалеет, кроме тёти! Из рюмки будешь пить или сразу из стакана? Вот, держи-ка!

— А может, не буду, — ухмыльнулся Василий, принимая бутылку.

— Это ты-то! Не болтай! — Граммофониха всплеснула руками. — А Сенька голодный сидит! Я забыла, и ты не вспомнишь.

Она закрыла ставни, прошла в заднюю комнату и принесла оттуда повизгивающего пятнистого поросёнка. Выдвинув ногой из-под стола корытце, накрошила в него хлеба. Поросенок забрался в корытце и стал жадно чавкать.

— Проголодался, бедненький, некогда и за животным приглядеть, господи, — тетка снова принялась за чай. Некоторое время в комнате раздавалось только чавканье и прихлёбывание…


Родители Василия погибли во время войны. Он скитался по стране. В Ярославле выучился на шофера, и тут ему встретилась тётка. Тётка продавала из-под полы самогонку и занималась разными тёмными делишками. Её чуть не засудили за продажу краденого, но она удрала в освобожденный от немцев Смоленск. Василия прихватила с собой. Она и приучила его пить. Она ездила с ним по деревням за продуктами и втридорога сбывала их на рынке. С Василием рассчитывалась водкой.

Так продолжалось до тех пор, пока Василию не дали место в общежитии, куда он перебрался от сварливой тетки. Первое время, придя с работы, Василий ложился на койку и молча наблюдал за соседями по комнате. Один из них — механик по ремонту машин, близорукий Иван, — учился в вечернем техникуме и возвращался поздно. Перед сном он ещё уговаривал второго жильца, токаря, сразиться с ним в шахматы:

— Хоть одну партийку!

Прошло время. Василий сжился с соседями. К тётке не заглядывал. Но однажды она заявилась сама и при всех стала лить слёзы: мол, он позабыл, что она спасла ему жизнь, и не хочет даже навестить больную старуху. Она выла, пока Василий не пошел с ней. Дома тётка объявила, зачем он понадобился. Где-то раздобыла она яблоки, наверное ворованные. Требовалась машина, чтобы перевезти их в Смоленск. Тётка умоляла помочь. Плакала. Уверяла, что к нему последняя просьба.

И Василий сдался. Сгонял на своем самосвале и ночью привёз яблоки. Их было так много, что некуда было прятать. Сонная Граммофониха металась по двору, отыскивая мешки и ящики. Она наполнила всё, что можно, но все равно оставалось еще полкузова.

— Что прикажешь с ними делать? — зло спросил Василий.

Надо было скорей ехать в гараж, ставить машину на место.

— Не знаю, ох, не знаю, Васенька, — стонала Граммофониха.

— Свалю во дворе, и всё!

— Что ты, что ты! — испуганно отозвалась тётка. — Закопать бы, Васенька!

Недалеко от её дома на улице была канава, — собирались когда-то прокладывать водопровод. Водопровод не провели, а яма так и осталась. Граммофониха сбегала к канаве, убедилась, что там никого нет. Василий подъехал и опрокинул в нее кузов.

— Помоги зарыть, Васенька!

— Ну уж нет! — Василий стал разворачиваться.

В гараже ему удалось благополучно поставить машину на место. Он считал, что всё кончилось удачно и теперь он навсегда отделался от тётки. Но не тут-то было!

После того как Василий съездил за яблоками, тётка обнаглела и стала заставлять его выполнять различные поручения. Снова он стал пить. Нарушил правила вождения, и у него отобрали права. Теперь работал в гараже на ремонте машин. Вернее, не работал, а прогуливал. «Раз такая жизнь, — решил он, — пусть всё катится колесом!»


— Ну, — проворчал он. — Говори, чего нужно, Клеопатра!

— Во! Как будто тётя не может тебя просто так угостить.

— Просто так не может. Говори, чего хочешь?

— Сирота ты у меня. Кто о тебе позаботится?

— Хватит! — заорал племянник.

— Какой нервный стал. Это всё общежитие. Жил бы у тети спокойно.

Василий опустил голову на руки. Выпил он немного, но тётка подсунула такую самогонку, что и с трёх стаканчиков замутило.

— Придется и мне огурчик взять, — невозмутимо сказала тетка. — Сладко во рту после чая. Не люблю, когда сладко! — Она громко захрустела огурцом. — Я ж тебе говорила давеча, Васенька, надумала я для тебя домик купить. Хватит тебе по общежитиям болтаться! Ежели ты сирота, так о тебе тётя подумает. Верно?

— Не продаст старик тебе дом. Зря болтаешь!

— Мне-то? Продаст! Я уже тут кое-что сделала. Пустила слух. Да и куда ему? Будет в сторожке жить. Вот схожу к нему, потолкую, припугну, деньги покажу. Всё и получится, Васенька! Документы на тебя и оформим.

— А потом?

— Потом тебе домик.

— А сад тебе?

— Угадал! Угадал, Васенька, — пела она. — Сам подумай, какая прибыль с того сада! Не надо никуда ездить за товаром. Прятать его, беспокоиться! Всё под рукой. Никакая милиция не придерётся. А то торгуй да трясись!

— Да ведь запустишь, и расти не станет. Свой-то запустила. Совсем заглох.

— Некогда мне! — отрезала тетка. — Дела. Сад старика лет десять будет яблоки давать и без ухода. А там посмотрим. Опять пьёшь? Может, отдохнешь пить-то, ведь крепкая!

— В своём-то саду ничего нет, — пьяно твердил Василий. — Заглохло всё — не пройти. Даже ямину эту не закопаешь! Я по пьянке туда два раза свалился.

— Это под сливой, что ли? У забора? От самой войны ямина. Я в неё всякий хлам кидаю. Что её закапывать? Нужна.

— А я с-сейчас закопаю! Где эта… лопата?

— Ты мне о деле говори. Согласен?

— Валяй, Изольда, делай что хочешь! Пусть все катится… этим… колесом! Где лопата? Я трудиться хочу!

— Потом, потом потрудишься, — сказала тетка, нахлобучивая на него соломенную шляпу. — Иди выспись!

Василий, покачиваясь, вышел из калитки и пошел было к себе, но вдруг решил посмотреть, хорошо ли замаскирована канава. Он свернул за угол и от неожиданности замер. На том самом месте, где были зарыты яблоки, топтался какой-то худенький взъерошенный мальчишка. В руках у мальчишки была палка, которой он тыкал в землю. Лицо у него было озабоченным. Вот он отбежал к корявому, засохшему дереву и принялся отсчитывать шаги к тёткиному забору. Василий сразу отрезвел.

— Эй, Робин Гуд, тебе чего надо?

Мальчишка поднял голову, но не ответил.

— Я тебе говорю, давай проваливай. Ну, бегом!

Мальчишка не тронулся с места. Тогда Василий подошёл к нему, взял за плечи и, развернув, дал пинка. Мальчишка отбежал в сторону и погрозил Василию кулаком.


Он был уже неподалеку от своего дома, когда кто-то позвал его:

— Нева!

Присмотревшись, Олег различил Витальку. Что он тут делает так поздно?

— Дай яблочка, — сказал тот, — есть охота!

— Какого яблочка? — удивился Олег.

— Будто не понимаю, чего ты здесь разгуливаешь! Валяй, лазай где хочешь, у Артюши мы уже всё сняли. Опоздал! А здорово ты удрал, только пол в сарае зря испортил. Так не дашь яблочка?

— Нет у меня, вот пристал.

— Ладно. Ну что, не едешь на свою Неву, понравилось у нас?

Олег пожал плечами. К Смоленску он действительно стал привыкать, но не признаваться же в этом Витальке.

— Ничего городок, — процедил он.

— «Городок»! Воображаешь. Почитай сперва историю, потом зазнавайся!

— Побольше твоего читал.

— Ха! Знаешь, сколько наш город воевал?..

— Знаю, тысяча восемьсот двенадцатый год и раньше. — Олег заговорил тоном экскурсовода. — За кинотеатром «Октябрь» вы увидите остатки земляного вала. Это — Шеин бастион. Храбро бился воевода Шеин с осадившими город поляками, бился даже тогда, когда остался почти один. Многими подвигами прославил этот человек свою Родину, а в конце жизни был казнен на плахе изменниками-боярами… Рядом с Успенским собором вы увидите маленькую часовенку. По преданию, в ней молился Кутузов, но это только предание, великий полководец в Смоленске не был… Ну, что тебе ещё рассказать? — отбарабанив, усмехнулся Олег. — Знаю я историю Смоленска получше тебя! Но меня только Великая Отечественная война интересует.

— А в Великую-то Отечественную, — сказал Виталька уже не так запальчиво, — в эту войну здесь бои были не меньше, чем под твоим Ленинградом! Даже здесь на Покровке знаешь какие бои были!

Олег насторожился.

— Какие уж тут бои, — безразличным голосом сказал он.

— Тут? — Виталька опять начал горячиться. — Да тут даже танковые бои были. Спроси деда.

— Когда?

— В сорок третьем, во время штурма.

— В сентябре?

— А ты-то откуда знаешь?

— Вот чудак! Город ваш освободили двадцать пятого сентября.

— Верно. Вот если бы что про Артюшиного сына узнать! — доверительно вздохнул Виталька. — Сколько лет о нем Артюша вестей ждёт. Только и узнал, что погиб он здесь, на Покровке. Покровка большая, попробуй найди.

— Да, большая. — Олег помедлил. — Наверно, и здесь окопы были? — спросил он затаив дыхание.

— Окопы? Да они и сейчас есть!

Олег изо всех сил старался не выдать волнения.

— А ты не врёшь? Что-то я их не видел.

— Вот ещё! Да под горой за ручьём. Хоть кого спроси!


Виталька так и не вернулся домой.

Дарья Романовна то и дело зажигала свет и смотрела на часы. «Пошёл-таки к своему Артюше», — думала она. Но решила выдержать характер и не ходить за сыном.

Подумать только, ещё год назад боялся словечко поперёк вымолвить, а сейчас — видали: «Ты вроде Граммофонихи!» Нет, она сходит утром к старику и поговорит как следует с обоими!


В семь она уже постучала в калитку Артемия Артемьевича. Постучав, подумала, что пришла слишком рано, но из-за калитки сразу же ответили:

— Входите, не заперто!

Увидев ее, старик засуетился:

— Дарья Романовна! Я сейчас.

Он был одет по-рабочему, в клеёнчатый фартук, из-под которого выглядывали короткие, как у мальчишки, брюки, а на ногах стоптанные домашние туфли. В руках старик держал кисть, с которой на землю капала краска.

— Виталька у вас? — спросила Дарья Романовна.

— Не-ет, — удивленно протянул старик. — Вечером был. Разве не дома? — Он с тревогой поглядел на неё.

— Приходил. Потом ушёл.

— Как же так, ночью? Что стряслось, Дарья Романовна?

— Значит, у соседей, — как можно спокойнее сказала она. Ей хотелось скорее бежать, проверить, там ли сын. Но чтобы не подать вида, она спросила: — Что это вы красите?

— Да вот, не спится. Годы спать не дают! Что-нибудь да надо делать. Время убиваю.

Она повернулась к калитке:

— Пойду.

Но и у соседей Витальки не оказалось. Напуганная окончательно, Дарья Романовна побежала домой, надеясь, что сын вернулся.

По улице шли на работу знакомые ткачихи. Они с удивлением глядели на запыхавшуюся Дарью Романовну, которая, едва отвечая на приветствия, пробегала мимо. И вдруг она резко остановилась. Как же она раньше не заметила?!

На пустыре, на столе для пинг-понга, накрыв голову курткой, спал Виталька. Рекс лежал рядом на земле и сторожил его сон.

Дарья Романовна так обрадовалась, увидев его живого и невредимого, что гнев её сразу пропал. Она осторожно подошла к столу и потянула куртку к себе:

— Виталик! Чего же ты спишь тут?

— Я не сплю, — пробормотал он, откидывая куртку и жмурясь от утреннего света.

— Ты что это со мной делаешь, а? — Мать тяжело дышала. — Почему к Артюше своему не пошёл?



ПОБЕГ ИЗ ДОМА | Путаный след | ДВЕ НЕУДАЧИ