home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Ливень обрушился на долину перед самым наступлением темноты. Дейсейн в это время развалился в старинном массивном кресле в доме Паже, наложенная на плечо тугая повязка не давала ему двигаться. Напротив него, осуждающе поглядывая на Дейсейна, на мягкой подушке примостилась Дженни.

Так и не изменив своего решения, Бурдо отвёз его в клинику, которая примыкала к дому Паже, и сопроводил его до дверей, ведущих в реанимацию, после чего оставил его и ушёл.

Дейсейн не знал, что его ждёт. Но всё равно холодная профессиональная отчуждённость, с которой Паже приступил к делу, явилась для него сюрпризом.

— Порванные связки и лёгкий вывих, — констатировал Паже. — Вы что же… пытались свести счёты с жизнью?

Дейсейн поморщился, когда на повреждённый участок накладывали тугую повязку.

— Где Дженни?

— Помогает готовить ужин. Мы сообщим ей о вашей идиотской выходке после того, как немного вас подлатаем. — Паже закрепил конец бинта. — Вы так и не ответили мне, что же это с вами произошло.

— Совал нос в чужие дела! — пробурчал Дейсейн.

— Теперь перестанете, а? — Доктор перебросил перевязь через голову Дейсейна и закрепил её, фиксируя руку неподвижно. — Что ж, это должно хотя бы на некоторое время удержать вас от необдуманных поступков. Не двигайте лишний раз рукой. Думаю, не мне объяснять вам всё это. Оставьте свой пиджак здесь. Отсюда есть крытый проход, который ведёт прямо в гостиную через вон ту дверь. Идите в дом, а я скажу Дженни, чтобы она составила вам компанию и развлекала вас до ужина.

Крытый проход имел стеклянные стены и был украшен горшочками с геранью. Дейсейн остановился, чтобы рассмотреть только что подстриженный газон, где рядами росли обыкновенные красные розы. Низко нависало потемневшее небо. И тут с ветром, сгибавшим ветки белых берёз, росших чуть дальше роз, на землю хлынул ливень. Застигнутые непогодой люди ускорили свой шаг по берёзовой аллее. При каждом порыве ветра намокшие края одежды хлестали их по ногам.

Дейсейн невольно поёжился, несмотря на то, что находился под защитой стеклянных стен. «Что я здесь делаю?» — подумал он. Он проглотил комок в пересохшем горле и поспешил к видневшейся уже недалеко двери дома и вскоре оказался в оббитой панелями гостиной, сплошь заставленной богатой мебелью. Он почувствовал слабый запах горящих углей. В плече всё ещё пульсировала тупая боль. Дейсейн прошёл через всю комнату мимо буфета, сплошь заставленного отборным хрусталём, и осторожно опустился в глубокое мягкое кресло с зелёной обивкой.

Немного погодя боль на время отступила, и он почувствовал временное облегчение. Но потом в плече вновь запульсировала боль.

Дверь хлопнула… раздались чьи-то торопливые шаги.

Через арку слева от него в комнату ворвалась Дженни с покрасневшим лицом. Мокрые волосы слиплись у висков. На ней было простое платье оранжевого цвета — подобная расцветка казалась поразительной среди унылых тонов огромной гостиной. Со странным чувством отчуждённости Дейсейн припомнил, что когда-то сказал ей, что оранжевый — его любимый цвет. Вспомнив это, он почему-то насторожился.

— Джил, Боже мой! — воскликнула она, останавливаясь перед ним с опущенными руками.

Дейсейн проглотил комок в горле.

Дженни смотрела на его разорванную рубашку, края бинтов, выглядывавших из-под неё, перевязь. Неожиданно она встала на колени и положила голову на его колени, прижимаясь к нему, и он увидел, что она плачет — бессловесные слёзы сверкающим ручейком струились по её щекам.

— Эй! — воскликнул Дейсейн. — Дженни… — Эти слёзы, её реакция на его ужасный вид — всё это ошеломило его. Он чувствовал себя виноватым перед ней, словно каким-то образом он предал её. Боль и усталость отступили на задний план.

Дженни взяла его левую руку и приложила её к своей щеке.

— Джил, — прошептала она. — Давай поженимся… прямо сейчас.

«Почему бы и нет?» — подумал он. Однако оставалось ощущение вины… и вопросы, на которые он ещё не получил ответа. Может, с помощью Дженни его заманивают в какую-то ловушку? Может, она даже сознательно играет свою роль? Осознаёт ли червь, насаженный на крючок, что он служит приманкой на форель?.

Слева от Дейсейна донеслось тихое покашливание.

Дженни немного отстранилась от него, но руку не отпустила.

Дейсейн посмотрел в ту сторону и увидел Паже. Доктор переоделся, и сейчас на нём был голубой смокинг, в котором он ещё больше напоминал истукана. Большая голова слегка наклонилась вправо, как бы насмешливо, однако тёмные глаза внимательно разглядывали его.

За спиной Паже, в столовой, горели свечи в янтарных настенных канделябрах. Дейсейн видел огромный овальный стол, накрытый ослепительно белой скатертью, он был сервирован на три персоны серебряными приборами и хрустальной посудой.

— Дженни? — произнёс Паже.

Девушка со вздохом выпустила руку Дейсейна и прошла к зелёной тахте, потом уселась на неё, поджав ноги.

Дейсейн почувствовал запах жаренного с чесноком мяса. И тут же понял, что проголодался. Пребывая в возбуждённом состоянии, он без труда различил соблазнительно острый запах Джасперса.

— Мне кажется, нам следует поговорить о вашей предрасположенности к несчастным случаям, — произнёс Паже. — Вы не возражаете, Джилберт?

— Разумеется, нет, — ответил Дейсейн. Он сидел, внимательно наблюдая за доктором. В голосе Паже чувствовались нотки насторожённости и нерешительности, скрывавшиеся за нежеланием хозяина дома вовлечь гостя в разговор, который мог бы встревожить его.

— Часто ли с вами происходили несчастные случаи, которые влекли за собой различные неприятности? — спросил Паже. Говоря это, он прошёл по комнате и подошёл к кожаному креслу за спиной Дженни. Усевшись в него, он через плечо Дженни посмотрел на Дейсейна, и у того внезапно возникло подозрение, что доктор не случайно выбрал именно это кресло.

— Ну так как? — произнёс Паже.

— Почему бы нам не обменяться вопросами? — спросил Дейсейн в ответ. Сначала вы отвечаете на один мой вопрос, потом я — на ваш.

— Да, в самом деле, почему бы и нет? — На лице Паже появилась задумчивая улыбка, вызванная одному ему известной шуткой.

Дженни казалась встревоженной.

— Ну, и каков ваш первый вопрос? — спросил Паже.

— Сделка так сделка, — произнёс Дейсейн. — Сначала я отвечу на ваш вопрос. Вы спрашивали у меня насчёт несчастных случаев. Нет, до сих пор они обходили меня стороной. Во всяком случае, до моего появления в Сантароге. Хотя, постойте, один припоминается — падение с яблони, мне тогда было восемь лет.

— Итак, — заметил Паже, — вы ответили и теперь задавайте свой вопрос.

Дженни нахмурилась и отвела взгляд в сторону.

Дейсейн почувствовал, как внезапно пересохло в горле, и каким-то скрежещущим голосом произнёс:

— Скажите мне, доктор, при каких обстоятельствах погибли мои два предшественника-исследователя?

Голова Дженни резко повернулась.

— Джил! — в гневе воскликнула она.

— Успокойся, Дженни, — произнёс Паже. Его левая щека нервно подёргивалась. — Вы на ложном пути, молодой человек, — проворчал он. — Мы — не дикари. В этом нет необходимости. Если мы хотим, чтобы кто-то уехал, то он уезжает.

— И вы не хотите, чтобы я уехал отсюда?

— Дженни не хочет этого. И это ваш второй вопрос. Теперь ваша очередь отвечать.

Дейсейн кивнул. Он пристально смотрел на Паже мимо Дженни, краем глаза замечая и её. «Да, — подумал он снова, — Паже всё рассчитал и устроился так, чтобы я видел их обоих».

— Вы любите Дженни? — спросил Паже.

Дейсейн сглотнул, потом взгляд его скользнул ниже, и он увидел мольбу в глазах Дженни. Паже знал ответ на этот вопрос! Так почему же он задаёт его?

— Вам прекрасно известно, что я люблю её, — ответил Дейсейн.

Дженни улыбнулась, однако две слезинки сверкнули на её ресницах.

— Тогда почему вы ждали целый год, чтобы приехать сюда и сказать ей это? — спросил Паже. В его голосе звучали гневные язвительные обвиняющие нотки, которые заставили Дейсейна сжаться.

Дженни повернулась и внимательно посмотрела на своего дядю. Её плечи дрожали.

— Потому что я чертовски упрямый осёл и дурак, — ответил Дейсейн. — Я не хотел, чтобы любимая женщина указывала мне, где мне следует жить.

— Значит, вам не нравится наша долина, — заметил Паже. — Возможно, вы измените ещё это мнение. Может, вы позволите нам попытаться переубедить вас?

«Нет! — мысленно воскликнул Дейсейн. — Не позволю!» — Однако он знал уже возникший внутри него инстинктивный ответ, дерзкий и по-детски наивный. — Делайте всё, что сочтёте нужным, — пробормотал он.

Его ответ удивил его самого. Неужели это заговорили инстинкты, до того запрятанные глубоко внутри? Что же такого есть в этой долине, что держит его чуть ли не в постоянном напряжении.

— Ужин готов, — раздался женский голос из прохода под аркой.

Повернувшись в ту сторону Дейсейн увидел сухопарую бледную женщину в сером платье. Она была потомком первых поселенцев Америки — длинноносая, с насторожённым взглядом и лицом, где каждая чёрточка, казалось, выражала неодобрение.

— Спасибо, Сара, — поблагодарил Паже. — Познакомься, это доктор Дейсейн, парень Дженни.

Её глаза оценивающе оглядели Дейсейна, и, похоже, он её удовлетворил.

— Еда стынет, — заметила она.

Паже поднялся из кресла.

— Сара — моя кузина, — произнёс он. — Она из старинного рода настоящих янки и поэтому категорически отказывается обедать с нами, если мы едим засветло.

— Всё у вас шиворот-навыворот, обедать в такой час, — проворчала она. Мой отец всегда спал в своей постели в это время.

— И вставал на рассвете, — заметил Паже.

— Не стоит смеяться надо мной, Ларри Паже, — произнесла женщина и повернулась. — Идите к столу. А я принесу жареное мясо.

Дженни подошла к Дейсейну и помогла ему встать. Наклонившись, она поцеловала его в щёку и прошептала:

— Вообще-то ты понравился ей. Она сказала мне это на кухне.

— О чём это вы там шепчетесь? — поинтересовался Паже.

— Я сообщила Джилу мнение Сары о нём.

— О, и каково же оно?

— Она сказала: «Ларри не удастся запугать этого молодого человека с глазами, как у дедушки Сафера».

Паже повернулся и внимательно оглядел Дейсейна.

— Клянусь святым Джорджем, она права! А я и не заметил этого. — Он резко повернулся и направился в столовую. — Идёмте, или Сара изменит своё хорошее мнение о вас. О нас самих она так не думает.

Дейсейну этот обед запомнился на всю жизнь. Раненое плечо ныло, непрекращающаяся пульсация боли заставляла его всё время быть начеку, каждое слово или движение давались с неимоверным трудом. Рядом была Дженни — никогда ранее она не была такой милой, женственной и желанной. Тут же был и Паже, объявивший о перемирии на время еды и засыпавший Дейсейна вопросами о его учёбе в университете, профессорах, их студентах, его амбициях. Между кухней и столовой постоянно сновала Сара, то и дело подносившая блюда — бормочущая тень, черты лица которой размягчались только при взгляде на Дженни.

«Когда здесь Сара, Дженни позволено всё», — подумал Дейсейн.

Наконец, подали жареное мясо, приготовленное отнюдь не самым лучшим образом, горох с соусом Джасперса, картофельные оладьи, местное пиво с уже знакомым острым привкусом и свежие персики на десерт.

Пиво, поданное к ужину, сперва показалось Дейсейну незнакомым, однако вскоре он распознал букет различных ароматов, неуловимую смесь запахов и вкусовых ощущений, когда даже в сочетании, рождающем совершенно новые ощущения, на языке сохраняются и прежние отдельные составляющие. Всё смешалось: запахи приобрели вкус, цвета усиливали ароматы.

Первым попробовав пиво. Паже одобрительно кивнул и сказал:

— Свежее.

— Ещё бы, только час назад взяла, как ты и просил, — резко ответила Сара. И бросила странный, испытующий взгляд на Дейсейна.

Где-то после 9:30 Дейсейн начал прощаться с хозяевами.

— Я подогнал к дому ваш грузовик, — сказал Паже. — Вы как, в состоянии управлять им, или же мне сказать Дженни, чтобы она отвезла вас в отель?

— О, я доберусь сам, — ответил Дейсейн.

— Не принимайте таблетки от боли, которые я дал вам, пока не окажетесь у себя в номере, — заметил Паже. — Вы ведь не хотите съехать с дороги и врезаться во что-нибудь.

А потом они стояли на широкой веранде у фасада дома, уличные фонари отбрасывали влажные тени берёз на газон. Дождь прекратился, но в ночном воздухе осталось ощущение влажности, от которой пробирала дрожь.

Дженни набросила пиджак Дейсейна ему на плечи. Она стояла рядом с ним, и лицо её озабоченно нахмурилось.

— Ты точно уверен, что доберёшься сам?

— Ты же должна знать, что я смогу управлять машиной и одной рукой, заметил он и улыбнулся.

— Временами ты меня поражаешь, — произнесла девушка. — Не знаю, почему я так привязалась к тебе.

— Химия, — сказал Дейсейн.

Паже прокашлялся.

— Вот что меня интересует в этой истории, Джилберт, — начал он. — Что вы делали на крыше отеля?

Дейсейн внезапно ощутил укол страха — настолько неожиданно прозвучал этот вопрос.

«Какого чёрта! — подумал он. — Посмотрим, к чему приведёт прямой и откровенный ответ».

— Я пытался узнать, чем вызвана такая засекреченность вашего телевидения, — сказал он.

— Засекреченность? — Паже покачал головой. — Ну, это просто мой любимый проект. Они занимаются анализом идиотской инфантильности телевидения, собирая данные для книги, которую я собираюсь написать.

— Тогда к чему такая секретность? — Дейсейн почувствовал, как Дженни вцепилась в его руку, не обращая внимания на страх, который он ощущал в её реакции.

— Это не секретность, мы просто учитываем особую чувствительность людей, — сказал Паже. — Многие из них просто звереют от большинства телепередач. Конечно, нам приходится смотреть все новости подряд, хотя в основном это подслащённая ложь, к тому же тщательно перемешанная с крупицами правды.

В объяснениях Паже содержалась часть истины, Дейсейн понимал это, но вот что же он упустил при этом? Что же ещё исследовали женщины в той комнате?

— Понимаю, — произнёс Дейсейн.

— За вами остался должок в один ответ, — заметил Паже.

— Справедливо.

— Как-нибудь в другой раз, — заметил Паже. — Оставляю вас наедине. Спокойной ночи.

Потом он зашёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Вскоре Дейсейн направлялся по улице на своём грузовике, ощущая тепло губ Дженни.

Около десяти часов он подъехал к перекрёстку перед гостиницей, после секундного колебания он выбрал правую дорогу, ведущую в Портервилль. Принимая это решение, он руководствовался в первую очередь инстинктом самосохранения, хотя и успокаивал себя, что просто хочет некоторое время покататься в одиночестве… и поразмышлять.

«Что же это происходит со мной?» — подумал он. Мысли в голове уже не были необыкновенно ясными, как днём, его охватило беспокойство, от которого всё сжалось внутри. Странным образом расширились рамки бытия, и это заставило его осознать, что он загнал своё «я» внутрь себя, сосредоточившись на одном лишь психологическом аспекте. Что-то подталкивало его сейчас сломать созданные им самим внутренние барьеры, и он видел, как за этими барьерами уже вырисовывается нечто, к чему он боялся повернуться лицом.

«Почему я здесь?» — подумал он.

Можно было отследить всю цепочку причин и следствий, вплоть до времени учёбы в университете, до Дженни… но он ещё раз ощутил вмешательство неких сил, которые находились за пределами этой цепочки, и он боялся этих сил.

Ночь стремительно проносилась мимо грузовика, и он осознал, что поднимается в гору, пытаясь выбраться из долины.

Он подумал о Дженни, о той Дженни, которую видел этой ночью: эльфесса, одетая в оранжевое платье и оранжевые туфли, милая Дженни, нарядившаяся так, чтобы доставить ему радость; искренность и любовь открыто читались на её лице.

Он стал вспоминать обрывки разговора за обедом. Джасперс. «Это старый Джасперс». — Это сказала Дженни, пробуя соус. «Настало время закрывать новую секцию Джасперса под номером „5“. — Эту реплику бросила Сара, принося десерт. И Паже продолжил: „Я поговорю с ребятами об этом завтра“.

Теперь, вспоминая всё это, Дейсейн вдруг понял, что даже в мёде чувствовался едва уловимый, но такой уже знакомый ему привкус. Он ещё тогда удивился, почему так часто в их разговорах всплывает слово „Джасперс“. Так или иначе, но их разговоры возвращались к кооперативу, и, похоже, ничего необычного в этом они не находили. Они говорили о Джасперсе… даже в самые неподходящие моменты.

Наконец он достиг перевала, за которым кончалась долина, дрожа от двойственного чувства — бегства… и потери.

На склонах холмов, где вилась дорога, начавшаяся спускаться, догорал пожар. Через вентилятор в кабину проникал влажный пепел, разносимый ветром, и Дейсейн вспомнил об обрыве телефонных линий. Здесь, за долиной, небо начало проясняться от облаков. Мёртвые деревья стояли на обгоревших склонах, как герои китайских сказок на залитых лунным светом холмах.

Неожиданно он нашёл логическое объяснение своему бегству из долины: „Телефон“! Я должен позвонить Селадору и посоветоваться с ним. Связи с долиной нет, но я могу позвонить из Портервилля… а потом вернуться назад».

И, приняв это решение, он успокоился и продолжал путь в необычном состоянии — полностью отсутствовали какие-либо эмоции или мысли. Даже боль в плече поутихла.

Вскоре во мраке замаячили огни Портервилля, шоссе расширилось, переходя главную улицу городка, слева мелькнула табличка, где синими буквами на белом фоне было написано: «Автобусное депо»; чуть дальше находилось ночное кафе. Два больших трейлера с прицепом стояли рядом со спортивным автомобилем с откидным верхом и светло-зелёной машиной шерифа. Оранжевым блеском сияла вывеска: «Салон матери Френчи». Машины, припаркованные у обочины, произвели на Дейсейна унылое впечатление своей потрёпанностью и старостью.

Дейсейн проехал мимо, увидел одинокую телефонную будку, стоявшую под уличным фонарём на углу рядом с неосвещённой автобусной остановкой. Он свернул в проезд и остановился возле кабинки. Разгоревшийся двигатель начал издавать резкие, скрежещущие звуки, стоило ему только выключить зажигание. Потом он несколько секунд сидел неподвижно, глядя на кабинку, после чего выбрался из машины. При этом изношенные рессоры грузовика слегка скрипнули.

Мимо проехала машина шерифа, фары высветили на белом заборе за кабинкой огромную тень.

Со вздохом Дейсейн зашёл в кабинку. Ему вдруг почему-то расхотелось звонить, но он заставил себя набрать номер.

Вскоре он услышал в трубке голос Селадора с его акцентом:

— Джилберт? Это ты, Джилберт? Телефонная связь уже что, восстановлена?

— Я звоню из Портервилля, из городка, который расположен совсем рядом с долиной.

— Что-то случилось, Джилберт?

Дейсейн сглотнул. Даже на расстоянии Селадор оставался таким же чувствительным. «Что-то случилось?» Дейсейн коротко рассказал о едва не случившемся с ним несчастье.

После долгой паузы Селадор произнёс:

— Всё это очень странно, Джилберт, но я не вижу, как ты можешь строить из этих несчастных случаев нечто большее. К примеру, когда ты отравился газом, они приложили огромные усилия, чтобы спасти тебя. И когда ты едва не свалился с лестницы — откуда кто-либо мог знать, что именно ты окажешься там?

— Я просто хотел, чтобы ты знал об этом, — сказал Дейсейн. — Паже считает, что я предрасположен к несчастным случаям.

— Паже? Ах, да — местный врач. Ладно, Джилберт, не следует обращать внимание на заявления, которые делает человек в области, которая выходит за рамки его специальности. Сомневаюсь, что квалификация Паже достаточна для того, чтобы ставить такой диагноз в отношении тебя, даже если у тебя действительно наблюдается похожий синдром — во что я лично не верю. Селадор прокашлялся. — Ты ведь не думаешь всерьёз, что эти люди вынашивают против тебя злобные замыслы?

Рассудительный ровный голос Селадора успокаивал Дейсейна. Конечно, он прав. Здесь, вдали от долины, события последующих двадцати четырёх часов приобретали несколько иную окраску.

— Конечно, нет! — ответил Дейсейн.

— Отлично! Джилберт, ты всегда удивлял меня своей невозмутимостью. Но позволь мне теперь предупредить тебя: ты оказался в ситуации, попав в которую многие люди начинают вести себя крайне беспечно. При подобных обстоятельствах гостиница может оказаться чрезвычайно опасным местом, и поэтому тебе лучше сменить место проживания.

— И куда же мне переехать? — спросил Дейсейн.

— Должны же быть там и другие гостиницы.

«Беспечность в гостинице? — подумал Дейсейн. — Тогда почему же никто, кроме меня, не пострадал? Опасное место — да, возможно, но только потому, что она — часть долины». Ему совсем не хотелось соглашаться с Селадором. Ему подумалось, что это его нежелание основывается на данных, которых не было у Селадора.

Неожиданно он понял, какое отношение к нему имел ненатянутый по краям ковёр. Ловушка с приманкой. Приманка? Конечно, телевизионная комната место странное, уж точно, и кто-то решил, что она должна привлечь его внимание. Вокруг приманки можно было установить несколько ловушек, заполнив ими все возможные проходы. Интересно, какую ловушку он избежал на крыше? Подумав об этом, Дейсейн вспомнил, что перила лестницы были сломаны.

— Ты всё ещё слушаешь меня, Джилберт?

Голос Селадора казался едва слышным и далёким.

— Да, слушаю.

Дейсейн кивнул про себя. Это же так просто и понятно! Ответ на все те неясности, которые беспокоили его в отношении несчастных случаев. Так просто — вроде детского рисунка на запотевшем окне — никаких дополнительных штрихов или лишних деталей. Приманка и ловушки.

Но одновременно Дейсейн понимал, что Селадор не согласится с его выводами. И обзовёт параноиком. Если его теория окажется ошибочной, его в действительности станут считать параноиком, которому пригрезилось существование большой организации, в которую входит множество людей и официальных лиц.

— Ты ещё хочешь что-то узнать, Джилберт? Твоё молчание на линии обходится нам не так уж дёшево.

Дейсейн внезапно пришёл в себя.

— Да, сэр. Вы помните о статье Паже относительно сантарожанцев и аллергенов?

— Да. — Селадор прокашлялся.

— Сделайте запрос в Департамент здравоохранения и на сельскохозяйственный факультет университета. Узнайте, смогут ли они провести химический анализ продуктов, поступающих из фермерских хозяйств, особенно меня интересует сыр.

— Департамент здравоохранения… сельскохозяйственный факультет… сыр, — повторил Селадор. Дейсейн почти зримо представлял себе, как он делает записи на листке бумаги. — Что-нибудь ещё?

— Да. Не могли бы вы обратиться в адвокатскую контору, занимающуюся куплей-продажей недвижимости? Я уверен, там рассматривали правомерность использования арендованных земель, которые…

— К чему ты ведёшь, Джилберт?

— Фирмы, финансирующие наш проект, арендовали землю и начали дорогостоящее строительство установки ещё до того, как узнали, что сантарожанцы откажутся торговать с нами. Нет ли в этом какой-то системы? Не может ли быть так, что сантарожанские агенты по продаже недвижимости заманивают в долину неосторожных чужаков?

— Заговор с целью обмана, — заметил Селадор. — Понимаю. Но я больше склонен считать, что это направление поисков окажется неверным.

Слушая Селадора, Дейсейн вдруг обратил внимание на несколько замедленный темп его речи. Возможно, сказывалась усталость.

— Вполне вероятно, — согласился Дейсейн. — Но всё равно не повредило бы узнать мнение наших стражей закона. Возможно, это даст мне новые ключи к разгадке Сантароги.

— Очень хорошо. И, Джилберт, когда ты отправишь мне копии своих заметок?

— Вышлю по почте из Портервилля уже сегодня вечером несколько копий своих записей.

— Лучше завтра. Уже поздно и…

— Нет, сэр. Я не доверяю почте Сантароги.

— Почему?

Дейсейн рассказал, как Дженни разгневалась на женщин, работавших на почте. Селадор захихикал.

— Создаётся впечатление, что там орудует целая банда настоящих гарпий, — заметил Селадор. — Есть ли в Сантароге законы, предусматривающие ответственность за перлюстрацию корреспонденции? Впрочем, ну конечно же, они честные люди и всё такое. Надеюсь, ты застал мисс Сорже в добром здравии?

— Она прекрасна, как всегда, — ответил Дейсейн, стараясь говорить беззаботно. Этот вопрос его удивил. Мисс Сорже. Селадор назвал её мисс, значит, он знал, что она не замужем.

— Мы занимаемся изучением источников поступления топлива в Сантарогу, продолжал Селадор. — Пока ничего нового. Береги себя, Джилберт. Не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой.

— Мне тоже, — заметил Дейсейн.

— Ну, тогда пока! — попрощался Селадор. В его голосе прозвучала нерешительность. Потом раздался щелчок, и связь разъединилась.

Дейсейн повесил трубку и повернулся, услышав какой-то звук за своей спиной. В проезд свернула машина шерифа и остановилась прямо перед будкой. В глаза Дейсейна бил ослепительный свет фар. Дейсейн услышал, как открылась дверь и раздались звуки шагов.

— Выключите этот чёртов свет! — крикнул Дейсейн.

Свет фар потускнел. Он разглядел крупную фигуру человека в форме, стоявшего перед таксофоном с поблёскивающим на груди значком.

— Какие-нибудь проблемы? — раздался неожиданно писклявый для такой громадины голос.

Дейсейн вышел из кабинки, всё ещё в гневе от того, что его ослепили светом фар.

— А что, должны быть?

— У, чёртовы сантарожанцы, — пробормотал шериф. — Наверное, очень уж приспичило кому-то из вас позвонить во внешний мир, раз для этого пришлось пожаловать сюда.

Дейсейн хотел было возразить, что он не сантарожанец, но промолчал, когда его мозг затопил поток новых вопросов. Почему его принимают за сантарожанца? Сначала толстяк на «крайслере», а теперь и этот шериф. Дейсейн вспомнил слова Мардена. У него что, на лбу есть отличительный знак об этом?

— Если разговор закончен, то вам лучше ехать домой, — сказал шериф. Здесь нельзя стоять всю ночь.

На приборном щитке грузовика Дейсейн увидел неожиданное изменение уровня бензина — прибор ошибочно показывал, что бак почти пуст, хотя он был полон. Поверит ли он, что ему нужно дождаться утра, когда заработает заправочная станция? Может ли он вызвать дежурного, и тогда будет обнаружено, что израсходовано всего несколько галлонов?

«К чему заниматься самообманом?» — задал себе вопрос Дейсейн.

Он вдруг понял, что ему не хочется возвращаться в Сантарогу. Почему? Может, потому что, живя там, он превращается в настоящего сантарожанца?

— У тебя довольно неплохая перевязка, — заметил шериф. — Побывал в аварии?

— Ничего серьёзного, — ответил Дейсейн. — Потянул слегка связки.

— Тогда спокойной ночи, — сказал шериф. — Будь осторожен на этой дороге. — Он вернулся к своей машине и сказал что-то тихим голосом напарнику. Они оба захихикали. Потом патрульная машина медленно выехала из проезда.

«Они ошибочно приняли меня за сантарожанца», — подумал Дейсейн и принялся размышлять над реакцией полицейских. Им совсем не хотелось, чтобы он находился в городе, но вели они себя с ним как-то неуверенно — словно боялись его. Без всяких колебаний они оставили его одного, даже не поинтересовавшись, с какой целью он приехал в Портервилль. А если он преступник?

Почему же они подумали что он сантарожанец? Этот вопрос не давал ему покоя.

Ухабистая дорога тут же заставила его вспомнить о больном плече. Правда, теперь оно лишь отзывалось тупой болью. Голова была ясная, чувства обострёнными, впереди чернела выступавшая клином вершина горы. Он удивлялся этому новому для себя состоянию.

Дорога поднималась всё выше и выше…

Неясные образы вдруг стали проноситься перед глазами Дейсейна, как бы являясь продолжением окрестностей, мелькавших за окнами машины. Они оформлялись в слова, фразы, лишённые всякого смысла, так что от всего этого у психолога стала кружиться голова. Ощутив внезапно наступившую необыкновенную ясность в голове, он попытался разобраться, что они означают.

«Пещера… хромой… пожар…»

«Какая пещера? — подумал Дейсейн. — Где я видел хромого? Что ещё за пожар? Не тот ли это пожар, что привёл к выходу из строя телефонных линий?»

У него внезапно возникло впечатление, что он-то и является этим хромым. Однако обнаружить связь между пожаром и пещерой никак не удавалось.

Дейсейн понял, что он не рассуждает, а воскрешает в памяти прежние мысли. Образы являлись ему в форме увиденных им предметов. Автомобиль. Он видел сверкающую машину Джерси Хофстеддера. Забор. Он видел забор вокруг кооператива. Тени. Он увидел бестелесные тени.

«Что творится со мной?»

Дейсейн почувствовал, что дрожит от голода… хотя на лбу появились крупинки пота, которые начали скатываться вниз на лицо. Он ощущал их солёный вкус на губах. Дейсейн опустил окно, позволяя холодному ветру наброситься на него.

На повороте, том самом месте, где он остановился в первый вечер, Дейсейн съехал на обочину, заглушил двигатель и потушил фары. Облаков на небе уже не было, и расплющенная серебряная луна низко скользила над горизонтом. Он посмотрел на долину — повсюду виднелись огни, далеко слева — сине-зелёные — там были теплицы; а справа, у кооператива, суетились люди.

Здесь же, наверху, Дейсейн чувствовал себя отчуждённым от всего этого, изолированным. Его окружала темнота.

«Пещера? — подумал он. — Джасперс?»

Трудно размышлять, когда всё тело ломит. Плечо его по-прежнему ныло от боли. Усилилась боль и в левом лёгком. Давало о себе знать и сухожилие на левой лодыжке — не болью, а слабостью. Он мысленно мог представить любую из царапин, которые оставили на его груди сломанные перила, из которых с таким трудом извлекал его Бурдо.

Перед его мысленным взором мелькнула картина карты, которая висела на стене в кабинете Джорджа Ниса, но тут же исчезла.

Ему казалось, что он потерял контроль над своим телом — словно нечто или некто управляли им. Это была старая, пугающая мысль. Безумная. Он вцепился в руль, но, представив, как тот изгибается в его руках, отдёрнул их прочь.

Горло пересохло.

Дейсейн пощупал пульс, глядя одновременно на светящийся циферблат часов, и заметил, что вторая рука почему-то слегка подрагивает. Может, из-за учащённо бившегося сердца? Что-то искажало его ощущение времени.

«Неужели меня отравили? — подумал он. — Когда я ужинал у Паже? Трупный яд?»

Чёрная чаша долины казалась длинной ужасной рукой, способной дотянуться до этого места и схватить его.

«Джасперс, — подумал он. — Джасперс».

Что же на самом деле означает это слово?

Он почувствовал некую общность, коллективное единение, связанное с этим кооперативом. Ему представлялось нечто всеобъемлющее, скрывающееся во мраке, на самом краю его сознания.

Дейсейн опустил руку на сиденье. Пальцы вцепились в портфель с записями и документами, которые свидетельствовали о том, что он учёный. Он попытался ухватиться за эту мысль.

«Я учёный. Как сказала бы тётя Нора: твоё беспокойство вызвано буйной фантазией».

Это должен делать учёный, Дейсейн ясно сознавал. Он должен внедриться в мир Сантароги, найти для себя место в их единении, пожить с ними некоторое время, постараться даже думать, как они. Только так можно разгадать загадку долины. Существовал присущий сантарожанцам образ мышления. Он должен принять его, привыкнуть к нему подобно тому, как привыкают к новому костюму, и тем самым будет достигнуто понимание.

Эта мысль принесла ощущение, что нечто вторгается в его сознание. Он почувствовал, что некое древнее существо воскрешается в нём и изучает его. Оно захватило всё его подсознание — назойливое, что-то ищущее, беспокойное, но ощущаемое как отражение в зеркале, неразделимое и неясное… но реально существующее. И существо шевелилось в нём, тяжёлое и неясное.

А потом это ощущение исчезло.

И едва это случилось, как внутри себя Дейсейн ощутил пустоту, настолько подавляющую, что ему стало казаться, что он — щепка, брошенная в волны бескрайнего океана и опасающаяся любого течения или водоворота.

Дейсейн понимал, что это лишь грёзы наяву. Но он боялся вернуться в реальный мир, в эту долину.

Джасперс.

Дейсейн понимал, что ему нужно сделать и ещё одну вещь. И снова он мысленно нарисовал карту, висевшую на стене в кабинете Джорджа Ниса, чёрные тонкие линии, изображавшие центральную часть долины.

Пещера.

Вздрогнув, он посмотрел вдаль, туда, откуда доносился гул. Что же скрывается там, за проволочной изгородью, которую охраняют сторожа с собаками и патрулирующие полицейские багги?

Должен же отыскаться способ узнать всё.

Дейсейн запер кабину. Единственным оружием, которое он обнаружил в грузовике, был ржавый охотничий нож в изъеденных коррозией ножнах. Он сунул ножны за пояс, неуклюже действуя одной рукой. Пусть это и выглядело несколько глупо, но неясное предчувствие какой-то опасности руководило его действиями. Потом нашёлся и фонарик. Он сунул его в карман.

От всех этих движений снова заныло плечо. Дейсейн не обращал внимание на боль, убеждая себя тем, что, конечно, проще всего уговорить себя ничего не делать, сославшись на физическую немощь, даже зная, насколько важны твои действия.

Узкой звериной тропой он спустился вниз с холма и оказался у верхнего конца охраняемой изгороди. Дейсейн продолжил путь по тропе, постепенно теряющейся в зарослях кустарника.

Ветки цеплялись за одежду. Он продирался сквозь них, ориентируясь на луну и шум кооператива. И вот перед ним с вершины холма предстал и сам кооператив. В чём бы ни заключалась загадка Сантароги, Дейсейн знал, что ответ скрывается за этой изгородью.

Один раз он споткнулся и соскользнул вниз с холма в высохший ручей. Идя по руслу, он вышел на крошечную ровную насыпь, откуда он мог обозревать весь кооператив и долину, простирающуюся вслед за ним и утопающую в лунном сиянии.

Дважды он спугнул оленя, скрывшегося во мраке ночи. Из кустов постоянно доносились шорохи, когда какие-то маленькие существа убегали, напуганные его неуклюжим приближением.

Придерживаясь узкой звериной тропы, он вышел наконец к скалистому уступу, располагавшемуся примерно на расстоянии тысячи ярдов по прямой до ограды кооператива. Дейсейн присел на один камень, чтобы перевести дыхание, и услышал во внезапно наступившей тишине справа от себя урчание какого-то мощного двигателя. После этого он пополз обратно в небольшую рощицу кустарников и припал к земле.

Урчание двигателя становилось всё громче и громче. К звёздам взметнулись гигантские колёса, занимая холм над Дейсейном. Откуда-то сверху ударил луч света, пробежал по кустам, на мгновение замерев, словно что-то выискивая, а потом продолжил в следующий миг движение то ли вперёд, то ли назад.

Дейсейн узнал эту машину — багги, чудовище находилось всего в двухстах футах от него. Ему казалось, что он весь на виду, обнажён (какой защитой может служить просвечивающийся кустарник?) перед этим созданием из ночных кошмаров. Свет ударил по листьям над ним.

«Он приближается, — подумал Дейсейн. — Направляется прямо ко мне!»

Во время остановки багги, когда он обыскивал лучом окрестности, урчание двигателя стало тише — Дейсейн даже смог расслышать вой какой-то собаки, и тут же он вспомнил о псах, которые сопровождали Мардена.

«Собаки уж точно почуют меня», — мелькнула мысль.

Он пытался сжаться в комок, насколько это было возможно.

Неожиданно шум двигателя стал громче.

Рискнув посмотреть сквозь кусты, Дейсейн отодвинул ветку, приготовившись выпрыгнуть из кустов и бежать. Однако огромная машина, развернувшись, начала подниматься на гребень, с которого она появилась. Когда багги исчез за холмами над Дейсейном, шум двигателя и свет прожекторов перестали беспокоить его.

Всё смолкло, Дейсейн несколько секунд приходил в себя, потом выполз на скалистый выступ. И тогда он понял, почему багги не стал спускаться дальше — здесь был тупик, вниз уже тропы не было. Теперь ему придётся взбираться обратно на гребень, где исчезла машина, и пытаться найти какую-нибудь другую тропку, которая привела бы его вниз.

Он уже начал поворачиваться, когда остановился, увидев чёрную трещину в скалистой поверхности уступа справа от себя. Дейсейн подошёл к этому месту и стал всматриваться в темнеющую щель. В ширину пролом не превышал и метра, сужаясь вправо от него. Дейсейн опустился на колено и рискнул на несколько секунд посветить фонариком. Луч высветил гладкую скалистую стену, проход опускался к ещё одному уступу. И, что было более важно, в лунном свете он разглядел какую-то звериную тропу.

Дейсейн соскользнул к краю расщелины и, свесив ноги в тёмную бездну, задумался над дальнейшими своими действиями. Если бы не его раненое плечо, он бы не колеблясь начал спускаться по расщелине, прижавшись спиной к одной стене и упираясь ногами в другую. Да, такой спуск опасен, но в горах ему часто приходилось сталкиваться и не с такими преградами. До второго выступа было не более пятидесяти футов.

Дейсейн огляделся. «И что теперь, — спрашивал он себя, — может рискнуть?» В это мгновение Дейсейн вдруг вспомнил, что так и не отправил Селадору по почте копии своих записей. Ему словно холодной водой брызнули в лицо. Ему показалось, что его же тело и предало его, что он подписал себе приговор.

«Как мог я забыть?» — подумал он. В этом мысленном вопросе звучал и гнев на себя, и страх. Пот выступил на ладонях. Он взглянул на светящийся циферблат наручных часов: почти полночь. Его охватило почти непреодолимое желание вернуться назад к дороге и своему грузовику.

Ещё больше его пугало то, как может повести себя его тело в случае опасности, которая могла явиться из мрака ночи или во время спуска. Дейсейн некоторое время сидел, дрожа и вспоминая недавнее ощущение, словно его телом некто обладает.

Это какое-то безумие!

Он яростно затряс головой.

Пути назад не было — он должен спускаться, найти путь к кооперативу и выведать его секреты. Пока его не покинула ярость, Дейсейн опустил ноги в расщелину и нащупал скалистую поверхность противоположной стены, после чего, соскользнув с камня, начал спуск. При каждом передвижении спины вниз по скалистой поверхности, плечо взрывалось болью. Он стиснул зубы, но продолжал медленно спускаться во мраке. Камень царапал спину. Однажды его правая нога соскользнула, и ему с огромным трудом удалось удержаться и не рухнуть вниз.

Уступ расщелины, когда он добрался до него, оказался покатым, сплошь покрытым мелкими камнями, сыпавшимися из-под ног на звериную тропу, которую он видел сверху.

Несколько секунд Дейсейн пролежал, пытаясь отдышаться и позволяя жжению в плече угаснуть и перейти в тупую пульсирующую боль.

Вскоре он с трудом поднялся и отметил про себя место, где освещённая лунным светом тропа шла вниз справа от него. Он продрался сквозь кустарник к лугу, усыпанному чёрными тенями дубов. А ещё дальше в свете луны сверкала изгородь. Итак, вот она, граница кооператива. Интересно, удастся ли ему перебраться с помощью одной руки через забор? Было бы досадно, если бы он совершил весь этот путь только для того, чтобы капитулировать перед обычной оградой!

Пока он стоял, изучая луг и забор, какое-то жужжание привлекло его внимание. Оно доносилось откуда-то справа от него. Его взгляд пытливо пробежался по теням в поисках источника звука. Что это там блестит, какой-то металлический круг на лужайке? Он припал к сухой траве. Всё вокруг заполнял тяжёлый запах грибов. Он внезапно узнал его — да ведь это же запах Джасперса. Такой же запах он почувствовал, когда заглянул в вентиляционное отверстие.

Вентилятор!

Дейсейн поднялся и быстро пошёл по лугу в направлении этого звука. Он уже не сомневался: звук и запах Джасперса исходили из одной точки. Где-то глубоко под землёй работал огромный вентилятор.

Дейсейн остановился рядом с вентиляционным выходом: диаметр около четырёх футов, примерно такая же высота, а сверху противодождевой козырёк конической формы. Он уже собирался заняться изучением креплений козырька, когда услышал чьё-то сопение и треск веток, доносившиеся со стороны забора. Он нырнул за вентилятор, и в этот момент из-за кустов за изгородью появились два охранника в форме, а впереди них, что-то вынюхивая и натянув поводки, бежали собаки.

«Если они учуют меня, мне конец», — подумал Дейсейн.

Он припал к земле за вентилятором, еле дыша. Как назло, запершило в горле, ему захотелось кашлянуть, прочистить горло, но он сдержался. Собаки и охранники остановились прямо под ним.

Ослепительный луч света скользнул в сторону вентилятора, осветив землю с обоих сторон. Одна из собак яростно зарычала. Раздалось какое-то громыхание, потом один из охранников отдал резкую команду.

Дейсейн затаил дыхание.

Громыхание повторилось. Судя по звукам, охранники с собаками пошли дальше вдоль забора. Дейсейн рискнул бросить быстрый взгляд в сторону кооператива. Охранники освещали землю у самой изгороди в поисках следов незваных гостей. Один из охранников вдруг рассмеялся. Дейсейн почувствовал дуновение лёгкого ветерка и понял, что ветерок дует от собак, после чего позволил себе слегка расслабиться. Снова повторился грохот. Дейсейн увидел, что один из охранников проводит палкой вдоль забора.

Видя, с какой небрежностью относятся к выполнению своих обязанностей охранники, Дейсейн ещё больше расслабился. Он глубоко вздохнул. Охранники уже достигли вершины холма и начали спускаться по противоположному склону. Мрак ночи поглотил их.

Дейсейн дождался, когда с их стороны затихнут последние звуки, и выпрямился. Левое колено всё ещё дрожало, и понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с этой дрожью.

Охранники, собаки, огромные багги — всё это подчёркивало особую важность обследуемого им объекта. Дейсейн кивнул про себя и начал осматривать вентилятор. Под противодождевым козырьком он обнаружил массивную решётку. Он рискнул посветить фонариком и увидел, что вентилятор и решётка крепятся при помощи массивных металлических винтов.

Дейсейн достал свой охотничий нож и попытался открутить один винт. Послышался скрежет металла о металл. Он остановился и прислушался. Однако слышались только звуки ночной жизни: где-то в кустах заухала сова, и её печальный крик разорвал ночную тишь. Дейсейн продолжал раскручивать винт. Когда тот упал ему на ладонь, он сунул его в карман и принялся за следующий. Вскоре Дейсейн открутил все четыре.

После этого взялся за решётку. С противным металлическим скрежетом он приподнял её и козырёк. Дейсейн направил луч фонарика внутрь и увидел гладкие металлические стены, тянувшиеся прямо вниз примерно на пятнадцать метров, затем изгибающиеся обратно в сторону холмов.

Дейсейн вернул решётку и козырёк в прежнее положение и прошёл к дубам, где обнаружил упавшую ветку примерно в шесть футов длиной. Её он использовал в качестве подпорки, подложив под решётку и козырёк, после чего снова, посвечивая фонариком, осмотрел трубы вентилятора.

Чтобы спуститься, понял он, нужно обе руки — по-другому добраться до низа невозможно. Стиснув зубы, он снял перевязь и сунул её в карман. Даже без перевязи он знал, что от больной руки толку будет мало… он будет использовать её только в случае крайней необходимости. Дейсейн ощупал край вентилятора — острый грубый металл. «У меня ведь есть перевязь», вспомнил он. Дейсейн достал её, свернул в некое подобие подушечки, чтобы не поцарапать ладони, и, приставив к краю вентилятора, начал протискиваться. Но тут перевязь соскользнула, и он почувствовал, как металл впивается в кожу живота. Он ухватился за край вентилятора и пролез вниз. От рубашки отлетели все пуговицы. Дейсейн услышал, как они звякнули где-то внизу. Здоровой рукой он обхватил перевязь и начал спускаться вниз, упираясь ногами о противоположную сторону. Боль в раненом плече усилилась. Он вытащил охотничий нож из ножен, поднял его и выбил ветку, подпиравшую решётку.

Решётка и козырёк с грохотом упали вниз, и ему показалось, что это падение можно было услышать на много миль в округе. Дейсейн подождал некоторое время, прислушиваясь.

Тишина.

Осторожно он продолжил свой мучительный спуск.

Вскоре Дейсейн почувствовал под ногами изгиб. Он выпрямился и включил фонарик. Вентилятор уходил под холм под углом примерно в двадцать градусов. Под левой ногой он почувствовал что-то мягкое. Он посветил фонариком и увидел перевязь, потом поднял её. Рубашка на животе прилипла к коже. Направив на неё свет, Дейсейн увидел красные капли крови, проступавшие на теле в том месте, где он порезался о край вентилятора. Но это была совсем незначительная боль по сравнению с тем, как ныло его плечо.

«Я болван, — подумал Дейсейн. — Какого чёрта я сюда полез?»

Ответ чётко вырисовывался в его сознании, и он не давал ему покоя. Он здесь, потому что не по своей воле выбрал эту дорогу с односторонним движением, такую же прямую и замкнутую, как эта вентиляционная труба. С одной стороны — Селадор и его друзья; Дженни и остальные сантарожанцы — с другой.

А между ними находился он.

Дейсейн осмотрел перевязь. Она порвалась, но всё же ещё могла пригодиться. Уцепившись зубами за один конец, ему удалось вернуть её в некое подобие прежней формы.

И идти можно было только в одну сторону. Он опустился на колени и пополз дальше по воздухопроводу, время от времени освещая путь фонариком.

Запах Джасперса чувствовался повсюду, смешиваясь с резким запахом грибов. Дейсейн вдруг понял, что этот запах прояснил его голову.

Воздухопровод всё тянулся и тянулся… Как показалось Дейсейну, он сворачивал на юг. Наклон увеличился. Однажды он поскользнулся и проскользил вниз двадцать футов, оцарапав при этом о заклёпку левую руку. Он не был уверен, но ему показалось, что звук двигателя вентилятора стал громче.

И снова труба повернула… потом ещё раз. Дейсейн потерял ориентировку в темноте, окружавшей его. «Почему у этого вентилятора так много поворотов? — подумал он. — Возможно, из-за природных дефектов в скале?» Это казалось вполне вероятным.

Левой ногой Дейсейн нащупал конец трубы. Он остановился и посветил фонариком. Слабый луч высветил плоскую металлическую стену в шести футах от него и под ним — квадратное пространство, окутанное тенями. Он направил луч вниз и высветил отверстие прямоугольной формы, примерно в пять футов глубиной, с массивной решёткой с одной стороны. Звук работающего вентилятора доносился откуда-то из-за решётки, и он определённо стал здесь громче.

Держась рукой за решётку, Дейсейн опустился в это отверстие. Несколько секунд он постоял, оглядываясь. Стена напротив решётки отличалась от остальных. В неё было вкручено шесть болтов, которые поддерживались фланцевыми металлическими контргайками, будто должны были всё время оставаться в этом положении, пока затягивали гайки с другой стороны.

Дейсейн поддел ножом один из фланцев и начал откручивать болт. Он на удивление очень легко открутился. Дейсейн надавил на него и повернул ещё раз, приложив большее усилие. И был вознаграждён оказавшимся в руке болтом, тогда как гайка упала с другой стороны, и Дейсейну показалось, что она стукнулась о деревянную поверхность.

Он замер на мгновение, прислушиваясь.

Ничего не происходило.

Дейсейн приставил глаз к отверстию, где раньше был болт, и начал всматриваться в жуткий красный сумрак. Когда его глаза привыкли к нему, он различил массивный экран напротив и очертания сваленных в одну кучу упаковок.

Дейсейн выпрямился. «Что ж, Нис говорил о складских пещерах. Наверное, это одна из них».

Дейсейн принялся откручивать остальные болты. Оставив один в верхнем правом углу, он выгнул и отвёл металлическую крышку в сторону. Сразу же под ней находились деревянные подвесные леса из досок, на которых он увидел три крыльчатые гайки. Дейсейн шагнул на доски и поднял гайки. Остальные, очевидно, провалились в щель между досками. Он огляделся, пытаясь понять, для чего же предназначено это помещение.

Оно напоминало троглодитовую пещеру, освещённую тусклым красным светом, который лился из круглых стеклянных абажуров, установленных и снизу, и сверху от лесов. Они бросали огромные тени на скалистую стену и на тянувшиеся отсеки, отдалённые сеткой, и каждый такой отсек был завален коробками. Всё это очень напоминало Дейсейну общий холодильник.

Насыщенный влажный запах Джасперса ощущался повсюду.

Табличка справа, расположенная ниже лесов, обозначала данный отсек, как «Платформа 21 — от D-1 до J-5».

Дейсейн повернулся к вентилятору, вставил три болта и поставил крышку на прежнее место. В месте сгиба металла осталась вмятина, но он рассудил, что при поверхностном осмотре на это не обратят внимание.

Потом осмотрел отсеки и снизу, и сверху от лесов.

Какой же из этих отсеков ему удастся открыть для осмотра содержимого? В поисках двери Дейсейн подошёл к одному из них, находившемуся напротив крышки вентилятора. Может, ему удастся найти отсек, оставленный незапертым каким-нибудь беспечным сантарожанцем… если, конечно, он найдёт дверь. В первом осмотренном им отсеке двери, очевидно, не было. Дейсейн встревожился. Но где же она!

Он отступил назад и внимательно изучил расположение отсеков. У него от удивления прямо-таки отвисла челюсть, когда он увидел ответ. Сетка спереди и являлась дверью: она просто откатывалась в сторону по деревянным направляющим… и, главное, не было никаких замков — лишь простая щеколда.

Дейсейн открыл отсек и вытащил небольшую картонную коробку. Этикетка на ней гласила: «Дикие пряные яблоки Аунти Беренай. Подвергнуто обработке в апреле 55». Он вернул коробку на прежнее место и взял упаковку, похожую на ту, где хранились салями. На этикетке было написано: «Лимбургер. Подвергнуто обработке в начале 1929 года». Дейсейн вернул лимбургер на прежнее место и закрыл отсек.

«Подвергнуто обработке?»

Дейсейн методично обследовал всю 21-ю платформу, осматривая одну-две упаковки в каждом из отсеков. Большинство было помечено надписью: «Подвергнуто обработке» — с указанием даты. На самых старых упаковках надпись уже стёрлась.

«Подвергнуто обработке».

Дейсейн лихорадочно соображал. «Подвергнуто обработке. Но какой именно? И как?»

Раздался звук шагов — с расположенных ниже лесов. Дейсейн повернулся, мышцы его напряглись. Он услышал, как дверь какого-то отсека скользнула в сторону. Зашелестела бумага.

Дейсейн попытался бесшумно скрыться подальше от источника этого звука, но остановился в нерешительности: один ряд ступенек вёл наверх, другой вниз. Он не был уверен, куда же он идёт: в глубь комплекса или наоборот, к выходу. Над ним находились ещё ряд лесов, поверх которых виднелся скалистый потолок пещеры. А снизу находилось по меньшей мере ещё три яруса.

Он выбрал ступеньки, ведущие наверх, медленно приподнял голову над досками следующих лесов и огляделся.

Никого.

Этот уровень ничем не отличался от нижнего, если не считать каменного потолка. Камень, похожий на гранит, имел жирные коричневые прожилки.

Двигаясь как можно более тихо, Дейсейн поднялся на леса и пошёл назад в сторону вентилятора, опасаясь человека, шаги которого он слышал на нижнем уровне.

Снизу доносилось насвистывание какой-то идиотской мелодии, казалось, она никогда не закончится. Прижавшись спиной к сетке, Дейсейн всмотрелся в щель в досках. Раздалось царапанье дерева о дерево, потом насвистывание сместилось влево и вскоре затихло.

Значит, скорее всего, путь влево ведёт к выходу.

Он слышал, как внизу ходит человек, но ему так и не удалось рассмотреть его.

Осторожно ступая, Дейсейн направился дальше. Вскоре он оказался у нового перекрёстка. Никого поблизости не было видно. Слева от него сумрак, казалось, ещё более сгущался.

И тут Дейсейн понял, что до самого этого момента его не беспокоило, как же он выберется из этой пещеры. Он слишком сосредоточился на разрешении тайны Сантароги. Но тайна-то оставалась неразгаданной, а он всё ещё находится здесь, в этом комплексе.

«Не могу же я взять и просто отправиться к выходу, — подумал он. — Или рискнуть? Что же они тогда сделают со мной?»

Его ноющее от боли плечо, воспоминание о газовой струе и том факте, что два предыдущих исследователя умерли в этой долине — разве этого мало для получения ответа, спросил он у самого себя.

Раздался скрип дерева снизу и спереди, потом громко застучали по деревянным лесам башмаки — бежало по крайней мере два человека, а то и больше. Бег прекратился почти прямо под Дейсейном, кто-то тихо начал давать инструкции, разобрать которые ему не удалось. Дейсейн расслышал только три слова: «назад», «вдали» и ещё одно, которое заставило его обратить внимание на тускло освещённый боковой проход слева:

— …вентилятор…

Это слово прозвучало отрывисто и отчётливо.

Стучание подошв возобновилось снова, гулко отдаваясь в проходе.

Дейсейн начал лихорадочно осматриваться в поисках места, где можно было бы спрятаться. Откуда-то снизу доносился гул машинного отделения. Леса сворачивали влево под углом в пятнадцать градусов, и Дейсейн увидел, что далее стены пещеры сходились в одной точке — рядов стало меньше, и сами отсеки уменьшились. Его проход резко сворачивал вправо, и оставалось лишь два прохода — его и ещё один, под ним, и на каждой из сторон имелось лишь по одному отсеку.

Дейсейн понял, что зашёл в тупик. И всё же спереди раздавался звук работающих машин.

Его проход закончился деревянными ступеньками, которые вели вниз. У него не было выбора — сзади кто-то бежал в этом направлении.

Дейсейн начал спускаться.

Ступеньки сворачивали влево, в каменный проход — никаких отсеков, только голые стены пещеры. Справа располагалась дверь с вытяжным отверстием, из-за которой доносился громкий звук электрического двигателя. Его преследователь уже достиг лестницы.

Дейсейн открыл дверь и, перешагнув порог, закрыл её за собой. Он оказался в прямоугольной комнате, имевшей в длину примерно пятьдесят футов, двадцать футов в ширину и пятнадцать футов в высоту. У левой стены расположились выстроенные в ряд огромные электрические двигатели; в круглых отверстиях виднелись вентиляционные лопасти, рассекающие воздух. Дальняя стена представляла собой одну гигантскую металлическую сетку, и он чувствовал, как воздух громадным потоком устремляется к вентиляторам.

Вдоль правой стены стояли картонные коробки, тюки и деревянные ящики, сваленные в одну кучу. Между этой кучей и потолком имелось свободное пространство, и, Дейсейну показалось, что там темнее, чем где-либо в этом помещении. Он начал взбираться вверх по этой груде вещей, потом пополз по верху и почти что рухнул в пространство, свободное от коробок и тюков у дальнего края кучи. Он скользнул туда и обнаружил, что под ним — нечто, похожее на одеяла. Его рука наткнулась на какой-то металлический предмет. Ощупав его, Дейсейн понял, что это электрический фонарик.

И в этот момент распахнулась дверь. По комнате застучали чьи-то шаги. Кто-то начал карабкаться вверх у дальнего края кучи. Женский голос произнёс:

— Здесь никого нет.

Он показался Дейсейну знакомым. Дейсейн мог поклясться, что он уже раньше слышал его.

Какой-то мужчина спросил:

— А почему ты побежала сюда? Ты что, слышала что-то?

— Мне показалось, но я не уверена, — ответила женщина.

— Ты уверена, что там, наверху, никого нет?

— Проверь сам.

— Чёрт побери, жаль, что нельзя включать здесь свет.

— Послушай, не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость.

— Не беспокойся насчёт меня. Чёрт бы побрал эту Дженни, связалась с каким-то чужаком!

— Не возводи на Дженни напраслину. Она знает, что делает.

— Я тоже так считаю, но из-за этого приходится заниматься дополнительно дурацкой работой, и ты ведь знаешь, какие будут последствия, если мы не схватим его в самое ближайшее время.

— Так поторопимся.

Они вышли из помещения и закрыли дверь.

Дейсейн лежал неподвижно, пытаясь переварить услышанное. Дженни знает, что она делает, верно? Что же случится, если они не схватят его?

Теперь можно растянуться во весь рост на одеялах. Плечо по-прежнему ныло. Он взял обнаруженный им фонарик и включил его. В тусклом красном свете он разглядел свой маленький уютный уголок: одеяла, подушка, фляга, наполовину наполненная водой. Он с жадностью сделал несколько глотков и почувствовал привкус Джасперса.

Казалось, все вещи в этом помещении пропитались запахом Джасперса.

Его охватила дрожь. Крышка фляги звякнула, когда он закручивал её на прежнее место в тусклом красном свете.

Всё в этой комнате пропиталось запахом Джасперса!

Вот оно что!

«Подвергнуто обработке!»

Нечто, что могло жить вот в такой пещере — плесень или лишайник, что-нибудь, связанное с грибами и затемнёнными местами, нечто, что растёт, не двигаясь… Джасперс, который проникает во всё, что подвергается обработке в этой среде.

Но почему так важно держать это в секрете? К чему эти собаки и охранники?

Он услышал, как открылась дверь, и выключил свой фонарик. Кто-то легко бежал по каменному полу в его сторону.

— Джилберт Дейсейн! — прошептал ему чей-то голос.

Дейсейн замер.

— Меня зовут Вилла Бурдо, — тихо произнёс голос. — Я подруга Дженни. Я знаю, что вы здесь, в этом месте, предназначенном Кэлом для вас. А теперь слушайте. Арнульф скоро спустится сверху, и я должна уйти до его прихода. У вас есть немного времени. Надо бежать. Для тех, кто не привык к Джасперсу, слишком долгое пребывание здесь может привести к необратимым последствиям. Вы дышите им, он проникает через ваши поры и всё такое.

«Какого чёрта!» — подумал Дейсейн.

Он вылез из своего уютного укромного уголка и посмотрел на смуглое красивое с резкими чертами лицо Виллы Бурдо.

— А что случится, если я слишком много наглотаюсь им? — спросил Дейсейн.

— Разве Дженни не объяснила вам всё? — прошептала девушка. — Ладно, сейчас нет времени. Вам необходимо убраться отсюда. У вас есть часы?

— Да, но…

— Нет времени объяснять, просто слушайте. Дайте мне пятнадцать минут, чтобы увести отсюда Арнульфа. Он такой педантичный, такой мелочный! Через пятнадцать минут выходите из этой комнаты. Сверните влево от того прохода, каким вы сюда прибыли, но идите вниз, а не вверх. Затем ещё раз влево, во второй проход, а потом всё время идите влево. Запоминается легко. Поворачивать только влево. Вы должны пройти к платформе 2-G. Дверь туда я оставлю незапертой. Проникнув вовнутрь, закройте её за собой. До входных ворот от этой незапертой двери примерно двадцать шагов. Пройдя через них, тоже заприте их. Гостиница будет прямо через дорогу. Постарайтесь справиться сами.

— По всей видимости, вас оторвали от работы.

— Я находилась в конторе, когда объявили тревогу. А теперь прячьтесь и сделайте всё в точности, как я вам сказала.

Дейсейн снова нырнул в свой укромный уголок.

Вскоре он услышал, как дверь открылась и закрылась. Он посмотрел на часы: без пяти три. «Как летит время! Можно ли доверять Вилле Бурдо?» — спросил себя Дейсейн.

В тёмном лице феи сквозила какая-то насторожённость. Дейсейн вспомнил о незапертых отсеках, где хранилась ценная пища. Почему же её готовность помочь вдруг встревожила его? Возможно, она помогала ему не только из-за порядочности. Страх тоже способен управлять поступками людей.

Может ли он доверять Вилле? И есть ли у него вообще выбор?

«Итак, это укромное местечко Кэл Нис устроил специально для него и Дженни. Почему бы и нет? Любовники часто хотят остаться наедине.

Дженни знает, что делает.

Что же именно она знает?»

Его голова была ясна, как никогда, и работала, как отлично смазанный механизм, с невероятной скоростью. В чём же опасность атмосферы Джасперса? Он вспомнил о людях с тусклыми глазами у конвейера, когда он мельком увидел их во время посещения кооператива.

Может, именно это и происходит с людьми, надышавшимися Джасперса?

Дейсейн пытался побороть охватившую его дрожь.

Десять минут четвёртого, момент, когда предстояло приступить к действиям, наступил быстрее, чем он того хотел. У него не было выбора, и он знал это. Его плечо занемело, болезненно горели царапины на груди и животе. Оберегая пораненное плечо, Дейсейн спустился с кучи.

Дверь платформы, как и обещала Вилла, была не заперта. Но, оказавшись в затемнённом дворе, Дейсейн остановился в нерешительности. Звёзды над головой казались холодными и близкими. Похолодало. Дейсейн почувствовал, как руки покрываются гусиной кожей. Нигде не было видно охранников, но вдалеке на склонах холмов он увидел огни и какое-то движение.

— Закройте за собой дверь платформы, — сказала Вилла.

Дейсейн закрыл дверь и бросился через двор к узким воротам в заборе. Заскрипели петли, и ему показалось, что цепь звякнула слишком громко. Он нащупал засов и запер ворота на висячий замок.

От забора к дороге вела узкая тропинка. Через дорогу находилась гостиница — с затемнёнными окнами, но такая желанная. Тусклый жёлтый свет струился через двойные двери. Ориентируясь на него, как на маяк, Дейсейн прихрамывая направился по тропинке в сторону гостиницы.

В вестибюле никого не оказалось, большинство огней было потушено. Из комнаты с коммутатором за конторкой доносилось похрапывание.

Дейсейн тихо пересёк вестибюль, поднялся по лестнице и прошёл по коридору в свой номер.

Ключ… неужели он оставил его в грузовике? Нет… вот он, в кармане. Дейсейн тихо открыл дверь и шагнул в тёмную комнату. Он провёл в ней всего одну ночь, но сейчас он чувствовал, словно вернулся в родной дом.

Грузовик! Он всё ещё там, на дороге в Портервилль. Да чёрт с ним! Завтра он закажет другой, съездит туда и отвезёт его в город.

Вилла Бурдо! Почему она сделала всё это?

Дейсейн начал раздеваться. Теперь — под горячий душ и в постель! В темноте пришлось довольно долго провозиться с одеждой, но он знал, что свет нельзя включать — тогда будет ясно, когда он вернулся в номер.

«А, впрочем, разве это имеет какое-либо значение?» — подумал он. От его одежды, разорванной, испачканной в грязи, по-прежнему пахло пещерой неопровержимое свидетельство того, где он был и что делал.

Неожиданно он понял, что всеми этими играми в прятки он сыт по горло.

Рассердившись да себя, он включил свет.

Прямо перед ним на столике у кровати стояла бутылка пива с запиской, прикреплённой к ней. Дейсейн взял записку и прочитал:

«К сожалению, ничего более я не смогла достать. Подкрепись им утром. Я позвоню Дженни и скажу ей, что с тобой всё в порядке. Вилла».

Дейсейн взял бутылку и посмотрел на этикетку. На ней голубыми буквами было выведено: «Подвергнуто обработке в январе 1959 года».


предыдущая глава | Барьер Сантароги | cледующая глава