home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Третья встреча

В один из летних дней 1962 года мы, сев в штабной автомобиль, поехали в северный пригород Берлина, в район железнодорожного моста, где должны были встретиться с советскими товарищами.

Фред Барлах, худощавый мужчина лет сорока с темными, но уже кое-где посеребренными волосами, начальник штаба нашего полка, сидел на заднем сиденье. Он снял с головы фуражку, чтобы ее не сдуло. В руках он держал папку с секретными документами.

С советскими товарищами мы должны были увязать вопросы взаимодействия на предстоящих учениях с советским механизированным полком, расквартированным по соседству с нашей частью. Сегодня мы ехали на рекогносцировку, чтобы все вопросы взаимодействия разрешить на местности.

Я был на десять лет моложе Барлаха и являлся офицером оперативного отдела. В руках я держал топографическую карту, на которую время от времени поглядывал, чтобы мы не заблудились.

— На следующем перекрестке нам следует свернуть направо, — напомнил я Барлаху. — А вы знаете товарищей, с которыми нам предстоит сегодня встретиться?

— Нет, — ответил он. — Я знаю, что начальником штаба полка является майор Бережной, с которым мы и должны будем выяснить все вопросы. Вот сегодня мы с ним и лично познакомимся… — Барлах откинулся на сиденье и снова попытался сосредоточиться на вопросах, которые нужно было обговорить с русскими товарищами, но это ему, видимо, так и не удалось, ибо он то и дело посматривал по сторонам.

Я тоже не мог сосредоточиться и думал о товарищах, к которым мы ехали.

«Интересно, что за человек этот майор Бережной? — думал я. — Судя по фамилии, он русский, а быть может, украинец. Но сама фамилия еще ничего не говорит…»

Впереди показался железнодорожный мост. Я посмотрел на часы и отметил, что в нашем распоряжении было еще одиннадцать минут. Мы остановились и вылезли из машины.

Шофер занялся мотором, а мы отошли в сторону.

Барлах сориентировался и, развернув карту, наносил на нее какие-то пометки. Однако долго заниматься изучением местности ему не пришлось, так как вскоре послышался шум автомобиля. Вдоль реки навстречу нам ехал советский военный газик.

Машина остановилась рядом с нашей. Из нее вышел белокурый майор. Сощурив глаза под густыми бровями, он оглядел нас, поздоровался и по-немецки сказал:

— Я майор Бережной, а вы, как я думаю, майор Барлах.

— Точно так, — ответил ему Фред по-русски.

Я удивился тому, как хорошо говорил русский майор по-немецки, в то время как наш начальник штаба говорил по-русски с явно немецким акцентом.

— Я вас сразу узнал, — продолжал Бережной, — так как видел ваше фото у моего предшественника подполковника Шелякина. Так что никакой ошибки тут быть не может, хотя… Вы когда-нибудь были в Тюрингии? Или в районе Веймара?

— Разумеется, — усмехнулся Фред, — только недолго. Бывает так, что встретишь незнакомого человека и готов спорить, что ты его хорошо знаешь. Хотя почему бы и нет, вполне возможно, что мы с вами где-то встречались. Да, к слову, фото-то мое старое, я тогда еще не носил очков… А вот это капитан Келлер, — представил он меня.

Бережной протянул мне руку, дружелюбно поздоровался и сказал, что он приехал один, так как его помощник заболел, а другие по горло заняты работой.

— А вы хорошо говорите по-немецки, — сказал я Бережному. — Здесь у нас научились?

— Более или менее прилично я разговариваю всего с год, — ответил он, — а начал я учить немецкий еще мальчишкой, когда мне было всего пятнадцать лет, и, как мы говорим, совсем в других условиях.

— В других условиях и я изучал русский, — заметил Барлах. — Должен сказать, что с русской грамматикой я до сих пор не в ладах.

— Вы были в то время солдатом? — спросил Бережной.

— Разумеется. Был я тогда молод, здоров, плохо, к сожалению, просвещен политически, так что нет причины щадить меня: я был ефрейтором.

Разговаривая, мы подошли к реке.

Бережной остановился на бугорке и спросил:

— Будем разговаривать по-немецки?

— Я бы хотел, — быстро согласился Барлах. — В интересах дела, так мы скорее поймем друг друга. Я по-русски говорю неважно, а мой заместитель — и того хуже.

— Согласен, — майор Бережной хлопнул рукой по папке, которую держал под мышкой. — Для начала давайте проверим идентичность нашей документации!

Проверка прошла быстро: все документы и на русском и на немецком языках оказались идентичными. Нужно было только нанести на карты кое-какие обозначения. Затем мы уточнили все вопросы взаимодействия, направления наступления, задачи отдельных подразделений и так далее. Встреча прошла по-деловому.

К полудню все основные вопросы были решены, оставались кое-какие мелочи.

Стало жарко. На лбу Бережного блестели крупные капли пота. Бросив взгляд на реку и на поле, расстилавшееся на противоположном берегу до синевшего на горизонте леса, и раскинув в стороны руки, он сказал:

— Когда наша Припять разливается осенью после сильных дождей или же весной после таяния снегов, все вокруг залито водой, которая выходит из берегов, а вода становится прямо-таки темно-коричневой. Детишками мы очень боялись наводнения, особенно моя сестренка.

— У вас есть сестра? — спросил Барлах.

— Да. Зовут ее Галина, она на несколько лет моложе меня. Училась в Москве. В прошлом году вышла замуж, у нее растет дочка. Когда мы виделись в последний раз, она была совсем девчонкой.

— Галина… — задумчиво проговорил Барлах. — Красивое имя. Когда-то у меня была одна знакомая, которую тоже звали Галиной. Вот только время тогда было ужасное, да и история эта длинная. Прошло чуть ли не двадцать лет.

— Одно десятилетие разума значит гораздо больше, чем одно столетие ненависти, — заметил Бережной. — Тогда мы учились ненавидеть тех, кто напал на нас. Было и такое. Человек научился любить, однако он может, если нужно, и ненавидеть. Более того, он даже может одновременно любить и ненавидеть, и горе тому, кто не способен на то и на другое… — Майор бросил взгляд на часы и инстинктивно воскликнул: — Мы еще поговорим с вами об этом, товарищ Барлах! Мне кажется, что наши с вами отношения пока еще довольно поверхностны, а? Нам нужно получше узнать друг друга.

Майор сел на траву рядом с Фредом и продолжал:

— Братство по оружию — это гораздо больше, чем общность взглядов и дружба между нашими народами. Они должны быть не только между народами, но и между отдельными людьми тоже. Мы должны как можно ближе узнать друг друга, больше встречаться, работать вместе, провести совместные учения. Так мы лучше узнаем не только самих себя, но и других.

Барлах кивнул в знак согласия с русским майором, но тот еще не все сказал и продолжал:

— А что нам известно друг о друге? Например, что вы знаете о природе нашей страны, о ее людях, их жизни, традициях, обычаях и тому подобном? Очень немногое.

— Вы, конечно, правы. Я очень сожалею, что мы с вами встречаемся, как правило, за праздничным столом да вот на таких учениях! — Барлах положил руку на плечо Бережного. — Тогда не будем откладывать это на дальний срок… У вас есть экземпляр нашего плана-календаря? — спросил он меня.

Я ответил, что план у меня есть. Майор снова повернулся к Бережному, который с любопытством разглядывал его, а затем спросил:

— А как вас зовут, товарищ Бардах?

— Фредом, — ответил наш начальник штаба. — Вернее, полное мое имя Альфред, но с детских лет все зовут меня Фредом. Так я и привык к этому.

Неожиданно для нас Бережной вдруг вскочил на ноги и, словно забыв о разговоре, посмотрел на воду, затем подошел к Фреду и спросил, не хочет ли он искупаться в реке.

Барлах засмеялся и сказал:

— Здесь запрещено купаться, товарищ! Если одного из нас поймают за этим занятием, придется платить штраф. К тому же у меня нет с собой плавок.

— Ничего, — не отступал от своей затеи Бережной. — Девушек вблизи что-то не видно. Давайте искупаемся!

Барлах растерянно оглянулся и спросил меня, что я по этому поводу думаю.

— Я за предложение майора, — ответил я.

— Ну, хорошо! — засмеялся Альфред и начал раздеваться.

Бережной разделся быстрее всех и в одних трусах дожидался нас. Все тело у него было здорового шоколадного цвета, и я позавидовал его загару, так как у нас в то лето было много работы и загорать было некогда.

Между тем разделся и Барлах. Растирая свою худую грудь, он крикнул:

— Ну, пошли! Кто решится первым?

Бережной оглянулся на Альфреда и, заметив на его левой руке плохо зажившую рану, подошел к нему и спросил:

— Вы что, во время войны были в штрафном батальоне?

— А вам, собственно, как стало об этом известно? — удивился Фред.

— Уж не стреляли ли в вас, когда вы решили перебежать к нашим партизанам?

— Да, стреляли!

— Это было под Ровно, на опушке леса, в августе сорок третьего, а?

Альфред кивнул и с удивлением посмотрел на Бережного.

— Я Алексей. Неужели ты не помнишь подростка Алексея и его сестру?

Позже Фред рассказал мне эту историю. И признаюсь, я в первый раз в жизни видел слезы на глазах мужчины.


* * * | Туманы сами не рассеиваются | * * *