home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



16

Весь день был теплым и солнечным. Солдаты построились для того, чтобы проводить своих товарищей, подлежавших демобилизации. Кольхаз стоял в строю и с грустью думал о двух своих товарищах, с которыми он расстается. Он смотрел то на Раудорна, с которым он особенно сдружился в последнее время, то на Шонера, на которого церемония прощания произвела особенно сильное впечатление. Раудорн, хотя у него на душе кошки скребли, пытался шутить, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

Вещи демобилизованных уже лежали в машине. А когда обер-лейтенант Гартман попросил уезжающих занять в ней свои места, ефрейтор Раудорн засмеялся:

— Чего у вас у всех такие физиономии, будто на похоронах? Мы ведь не на другую планету летим.

Сначала Раудорн пожал руки Полю и Кенигу, а затем подошел к Ульфу и сказал:

— Счастливо оставаться. Я тебе за многое благодарен, да ты и сам это знаешь лучше меня. Значит, мы договорились, что ты ко мне как-нибудь приедешь. Так?

— Договорились, — ответил Ульф. — Я у тебя тоже кое-чему научился, так сказать, взаимно обогащались, о чем ты тоже знаешь. Счастливого пути!

Когда ефрейтор подошел к Кольхазу, чтобы попрощаться с ним, у того в горле словно комок появился, который мешал ему говорить.

— Смотри сдержи свое слово, — сказал ефрейтор. — В июле ты приезжаешь ко мне и читаешь свой новые стихи в нашей бригаде. Я же тебе обещаю колоссальный успех!

— Конечно, я приеду, как обещал!

Раудорн несколько секунд не спускал с Кольхаза глаз, затем полез в свой рюкзак и, достав из него тетрадь в зеленом переплете, протянул со словами:

— Возьми мой блокнот, в нем я записывал кое-какие мысли, возможно, они покажутся тебе смешными. Когда приедешь ко мне, тогда поговорим о них.

— Добро. — Кольхаз пожал руку другу, который легко вскочил на подножку машины.

Шонер бросил беглое «счастливо оставаться» и вслед за ефрейтором сел в машину.

Через минуту машина была уже у ворот, а солдаты все махали отъезжающим руками. Долговязый Кениг громко прокричал ефрейтору-земляку:

— Привет родному городу и моим старикам! Передай им, что через полгода я к ним приеду!

Вскоре машина скрылась из виду, оставив позади себя шлейф густой пыли.

Рэке одернул френч и как ни в чем не бывало проговорил:

— Ну, что же, самое позднее через три часа сюда прибудут новички. Товарищ Кольхаз, проверьте еще раз, все ли у нас готово к встрече, вы у нас за это ответственный!

Солдат все еще держал в руках блокнот.

— Слушаюсь! — сказал он и вместе с Полем и Кенигом пошел в спальную комнату, где все с самого утра было в образцовом порядке.

От нечего делать Кольхаз вынул блокнот и наугад открыл его. Поль и Кениг с любопытством заглядывали в него сбоку. «Сегодня мы в первый раз до самой ночи проговорили с нашим фельдфебелем. Разговор был простой и откровенный. Он похож на человека, который не отступает ни перед какими препятствиями. Это мне в нем очень понравилось. Он абсолютно прав, когда говорит, что человек любое плохое дело может сделать еще хуже, а каждое хорошее — еще лучше. Однако любое хорошее дело само по себе лучше не станет. Наше же общее дело станет лучше тогда, когда каждый из нас на своем месте будет делать то, что ему положено».

— Это он написал полгода назад, — заметил Поль. — Он безусловно прав: все зависит от нас самих.

Кольхаз засмеялся и подумал: «Раудорн уехал, и все равно какая-то его частичка осталась здесь». Вслух же он спросил:

— Кто знает, что за новички к нам прибудут?

— Кроме фамилий и профессий, которыми они занимались до армии, ничего не известно… А вот и фельдфебель идет!

Все повернулись к Ульфу, а Кольхаз по-уставному доложил, что в отделении все в порядке.

Ульф все проверил сам и остался доволен.

— Посмотрите еще раз оружие. Пусть для новичков все начнется строго по уставу. Первое впечатление — самое сильное впечатление. Ну, а теперь пошли…

— А как поживает «Фауст»? — спросил Кольхаз фельдфебеля, когда они спустились по лестнице.

— Я еще не до конца его прочел, но мне нравится.

— А как понравился вам монолог Фауста и сцена встречи с Мефистофелем? — поинтересовался солдат.

— Пока затрудняюсь сказать, кое-какие места мне нужно прочесть несколько раз, чтобы лучше понять их.

— Хорошо, позже поговорим.

— Конечно, только сейчас у меня другие заботы.

— Заботы заботами, чтение чтением, — заметил Кольхаз.

— Да, но в данный момент проверка оружия — для меня самое главное.

Около пяти часов вечера было объявлено построение. Кольхаз быстро привел себя в порядок и спустился вниз.

«Какие они, новички? Как они выглядят? С ними придется пробыть вместе полгода. Это время может пройти быстро и незаметно, а может и показаться длинным и нудным…»

— Когда закончится официальная часть, каждый из вас возьмет по одному солдату: вы, товарищ Кольхаз, возьмете Зимлера, Поль — Дуке, а Кениг — Брунера. Все ясно? — распорядился командир отделения.

Солдаты молча кивнули.

С минуты на минуту на дороге должна была показаться машина с новичками. Вскоре она действительно показалась, и гауптфельдфебель, построив пограничников, доложил командиру роты.

Когда машина остановилась, новички спрыгнули на землю и с любопытством начали оглядываться.

Кольхаз всматривался в лица прибывших… В их отделение были назначены педагог из вуза, бригадир из известного кооператива и конюх.

Ульрих Зимлер был худым двадцатилетним парнем, рядом с которым бывший бригадир Эрнст Дуке выглядел коротышкой. Петер Врунер казался на первый взгляд ничем не примечательным, среднего роста, крепко сложен.

Кольхаз смотрел на Зимлера, надеясь прочесть в его взгляде высокомерие, и потому заранее был готов к сопротивлению.

«Лучше всего сначала помалкивать, слушать и наблюдать, что скажет новичок», — решил про себя Кольхаз.

Они поздоровались за руку.

— Кольхаз?! Да еще Кениг! — шутливо воскликнул Зимлер. — Хорошие фамилии! Привет вам!

— И тебе привет! — ответил Кольхаз. — Чем доцента-историка не устраивают наши фамилии?

— Очень даже устраивают, только я занимался не просто историей, а историей искусства, к тому же никакой я не доцент, а всего лишь ассистент.

— Сейчас новичкам следует убрать свои вещи, ровно в шесть — на совещание, после которого вам будет вручено боевое оружие, — серьезно проговорил Ульф. — Затем у вас будет достаточно времени, чтобы познакомиться друг с другом, а завтра утром познакомим вас с нашим участком границы.

— Толковое объяснение, — заметил Зимлер.

— Да, хочу вам сказать, что моим заместителем является рядовой Кольхаз, в мое отсутствие по всем вопросам обращайтесь к нему. Сейчас он проводит вас в комнату, в которой вы будете жить, а через четверть часа я сам вернусь.

— Пошли! — воскликнул Зимлер. — Времени у нас для прохлаждения нет!

Дуке все время молчал, а Брунер стоял немного в стороне и почти с завистью смотрел на Зимлера, который так смело и самостоятельно разговаривал с командиром отделения и его заместителем.

Солдаты забрали свои вещи и пошли за Кольхазом. Зимлер нес рюкзак и чемодан, обклеенный пестрыми картинками.

Когда они проходили мимо домиков, в которых жили пограничники, Зимлер, все время оглядываясь по сторонам, говорил:

— Не плохо, совсем не плохо! У меня были знакомые пограничники, которые рассказывали, что жили в старых бараках, по которым шныряли крысы и малоприятные насекомые. О! У вас и стенная газета есть! Один момент! — Новичок поставил чемодан на землю и стал разглядывать стенгазету. — И Кольхаз пишет в газету?

Кольхаз почувствовал усмешку, но промолчал.

— Чьи это стихи? — спросил один из новичков.

— Мои, — ответил Кольхаз.

— Что? Ты пишешь стихи?! Да ты молодчага, дорогой! — воскликнул Зимлер. — Об этом мы с тобой потолкуем!

— Но только, пожалуйста, не сейчас, — заметил Ульф.

Кольхаз шел рядом с Зимлером и про себя удивлялся тому, как ловко у того подвешен язык.

— Да ты меня совсем не слушаешь, — Зимлер дотронулся свободной рукой до Кольхаза. — Я тебе рассказываю о Гёльдерлине, а ты мечтаешь о чем-то другом! Неужели ты не знаешь этого поэта?

— Почему не знаю, знаю. Если хочешь, я расскажу тебе историю его жизни, только не сейчас.

— Это был человек! — восторженно воскликнул Зимлер. — Как он умел передать чувства словами! Сейчас так уже не пишут!

— Ты думаешь? — удивился Кольхаз. — Я не люблю поверхностных суждений.

Зимлер удивленно уставился на Кольхаза, а затем рассмеялся:

— Извини, друг, я не хотел тебя обидеть! Я вижу, разговаривая с тобой, нужно быть внимательным. Это мне правится! Сейчас такое не часто встретишь!

— Еще как встретишь. — Кольхаз открыл дверь комнаты и пропустил Зимлера. Тот вошел, поставил вещи на пол, осмотрелся. Потом прошел к постели и потрогал руками матрас.

Расположившись, новичок вышел во двор. Дуке начал распаковывать вещи, а Брунер стоял в нерешительности перед своим шкафчиком.

— Пошли, — произнес Брунер.

И только тут Дуке в первый раз открыл рот и сказал грудным голосом:

— Этот говорун сделает нас похожими на попугаев.

— А ты его знаешь?

Дуке кивнул, так как он служил с Зимлером в одном взводе.

— Не беспокойся, — успокоил его Кениг, — мы одного такого уже обломали.

— Он ученый и хочет это демонстрировать, где только может.

— А ты ему лично об этом говорил? — поинтересовался Кольхаз.

— Нет, конечно.

Вскоре Зимлер вернулся в комнату, оживленный и радостный. Вслед за ним появился и Ульф, который, бегло окинув комнату взглядом, убедился, что здесь наведен порядок.

После отбоя, когда все уже спали, Кольхаз долго не мог заснуть.

Он думал о записной книжке Раудорна, в которой он вычитал кое-что интересное. Сейчас же ему захотелось кое-что написать. Он пошел в клуб, где в это время не было ни души. Перелистав несколько страниц, он начал писать: «Что такое слова? Выражение мысли на бумаге. Никогда раньше я не понимал того, как осторожно нужно с ними обращаться…»

В полночь пошел дождь, но к утру небо снова стало безоблачным. Когда Рэке и Кольхаз вывели новичков из ворот заставы, дул легкий ветерок.

— Смотрите в оба и старайтесь как можно больше замечать, — наставлял новичков Рэке, когда они свернули с каштановой аллеи в сторону границы. — Пограничник должен знать свой участок, как свои пять пальцев, знать каждое дерево и каждый куст.

— Все ясно, — согласился Зимлер. — Такое качество нужно не только пограничникам. Что мне здесь у вас особенно нравится, так это чистый воздух и красивый ландшафт. Я люблю природу.

— Жизнь у нас простая и суровая. Не каждое утро бывает таким ясным, а воздух иногда намного свежее, чем хотелось бы.

— Разумеется, жизнь нужно воспринимать такой, какова она есть! — продолжал философствовать Зимлер.

— Жизнь нужно еще и переделывать, — возразил ему Рэке.

— Конечно, я именно это и имел в виду.

— Имели? — удивился Ульф. — А мне показалось, что мы с вами кое в чем не сходимся во взглядах.

— Возможно. Да это и естественно. Одно лицо бывает обычно похоже на другое, но в то же время они в чем-то разные.

Кольхаз шел сзади и, слушая болтовню Зимлера, все больше и больше настраивался против него.

На поле стояли озимые. Дуке сошел с тропы и сорвал несколько колосков.

— Эта зима обойдется нам в несколько миллионов, — пробормотал он. — У нас в районе почти все озимые вымерзли. Я видел это собственными глазами. Придется все перепахивать заново. У вас, правда, этого не случилось. В этом году ни у одного крестьянина не будет никакого отпуска: работы будет по горло!

— Я мало что понимаю в этом, — заметил Кольхаз, — но говорят, что техника может выручить. Жители соседнего села закончили сев за одну неделю.

Дуке засмеялся.

— Мы тоже работали не смыкая глаз семь дней и семь ночей. Машины не останавливались. Ели прямо в поле. Уставали так, что и объяснить нельзя.

— Что ж, в этом году тебе этим заниматься не придется, — констатировал Кольхаз.

Дуке окинул Кольхаза удивленным взглядом и недовольно пробормотал:

— Вы себе не представляете, какое наслаждение испытываешь, когда вспашешь поле и увидишь плоды своего труда…

— Прости, — сказал Кольхаз, — я не хотел тебя обидеть, право, не хотел.

— Ладно, что уж там. Ты член партии?

— Нет. А что?

— Да так просто. Я вчера прочел твое стихотворение в стенгазете. И мне показалось, что ты партийный.

— То, что написал я, может написать не только член партии. — Заметив, что они несколько поотстали от остальных, Кольхаз прибавил шагу.

Когда они вышли к опушке леса, Ульф предупредил солдат:

— Теперь все разговоры прекратить. Мы с вами не на тренировке, а на обходе государственной границы. Вперед!

Они шли по малохоженой тропинке, скрывающейся в зарослях густого кустарника. Фельдфебель показывал солдатам следы зверей, называл их, обращал особое внимание на еле заметные тропки, которые вели от границы в глубь территории: по ним может пройти нарушитель границы.

Через несколько минут они подошли к контрольно-следовой полосе, а затем вышли к наблюдательной вышке.

— Рядовые Кольхаз и Зимлер, занимайтесь наблюдением, остальные — за мной! — приказал Рэке.

Кольхаз спрыгнул в окопчик, отрытый сбоку от вышки.

— Иди сюда! — позвал он Зимлера. — Ты наблюдаешь вправо вплоть до таможенного домика, я — влево.

Зимлер кивнул и, осторожно спустившись в окоп, начал очищать грязь с брюк.

Заметив это, Кольхаз усмехнулся и подумал: «И нужно же было, чтобы мне достался именно он, а не Дуке или Брунер…»

Зимлер с любопытством осмотрелся. Он о чем-то спрашивал Кольхаза, но тот давал односложные ответы.

Вскоре к ним подошел фельдфебель и приказала

— Проводите рядового Зимлера на вышку.

— Слушаюсь! — сказал Кольхаз и полез на вышку.

Когда они оказались на самом верху и подошли к окошку, прорубленному в будке часового, Кольхаз стал знакомить новичка с местностью, показывал и называл местные предметы, деревеньки, расположенные по ту сторону границы.

Зимлер слушал внимательно, вопросов задавал мало.

Когда все было уже названо и Кольхаз хотел было спускаться, Зимлер вдруг спросил:

— Скажи, ты что-нибудь против меня имеешь?

Кольхаз удивленно обернулся и спросил:

— Почему ты так решил?

— Я это просто интуитивно чувствую. Без интуиции жить нельзя. Правда, тебе она не нужна.

— Это почему же?

— Глаза человека, говорят, являются зеркалом его души. У тебя же таким зеркалом является все лицо, на котором выражается все, о чем ты думаешь. Вот почему я и отгадал твои мысли.

Кольхаз почувствовал, как кровь прилила к его щекам.

— Я люблю честность и откровенность. Ты много говоришь, но толку от твоих слов мало. Я несколько иначе представлял себе преподавателя. Вот тебе мое откровенное мнение.

Зимлер скривил губы, на какое-то мгновение можно было подумать, что он вот-вот взорвется, но он сдержался и просто сказал:

— Чтобы делать такое заключение, нужно, как мне кажется, получше узнать человека. Думаю, что твои представления несколько хромают. Может, в ком-то ты и быстро разобрался, но не все люди так быстро поддаются пониманию.

— Возможно, — Кольхаз задумался. — А теперь пошли.

— Подожди! Дай мне высказаться до конца!

Кольхаз задумчиво покачал головой:

— Здесь ни к чему, у нас еще будет для этого время и место.

Через минуту они уже спустились на землю.

— Что случилось? — сразу же спросил Кольхаза Рэке. — Вы что там, тронную речь произносили?

— Нет.

Рэке повел пограничников по участку дальше.

— На этом участке нужно быть особенно внимательным, — объяснил он. — Это самый трудный участок, особенно в ночное время.

— Нарушитель границы, видимо, будет скрываться в лесу, чтобы его не заметили, — высказался Зимлер.

— Это само собой разумеется. В одном месте лес подходит почти вплотную к контрольно-следовой полосе, там есть одна ложбина…

— Разрешите вопрос? — перебил Зимлер Рэке. — Вот эта ложбинка, наверное, и есть самое опасное место на этом участке, а? По ней незаметно можно подойти к самой границе.

— Конечно. Каждый, даже самый маленький участок границы имеет свои особенности, — терпеливо объяснил Ульф, — а какие именно, я вам покажу на местности.


предыдущая глава | Туманы сами не рассеиваются | cледующая глава