home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мартин и Ксантиппа

В один жаркий солнечный день я поехал на заставу в Борнхайде, где когда-то служил. На КПП меня встретил начальник заставы капитан Эрнст Бардорф.

Эрнст прибыл на заставу в 1953 году. Был он тогда совсем юным и неопытным, любопытным, но еще не понимающим до конца всего того, чем мы тогда занимались. 17 июня во время заварушки его на улице подкараулили несколько хулиганов, избили до полусмерти и бросили на дороге.

Постепенно он оправился от побоев, много читал по ночам и начал разбираться в событиях. А спустя полгода пришел ко мне и положил на стол заявление, в котором просил принять его в Союз молодежи и послать учиться на младшего командира.

На заставу он вернулся уже командиром отделения. Осенью 1956 года вступил в партию, а через два года уехал учиться в офицерское училище пограничных войск. Во время событий 13 августа 1961 года он уже был моим заместителем, а спустя два года его назначили начальником заставы…

Мы внимательно и придирчиво разглядывали друг друга.

— А ты потолстел, как я посмотрю! — заметил я.

Эрнст усмехнулся и сказал:

— А ты, мой дорогой, каким-то серым стал, честное слово!

— Ничего не поделаешь, люди стареют, — объяснил я. — Один об этом до самой смерти скулит, другой же сам распоряжается собственной жизнью.

— Оставь свою философию при себе, — попросил он. — Лучше скажи, что тебе нужно?

— Вот хочу найти материал для статейки…

— Вот оно что! Тогда пошли поищем…

Мы прошлись по казарме, поговорили с солдатами и унтер-офицерами, посмотрели, как они живут. К обеду я исписал в своем блокноте несколько страниц мелким убористым почерком, однако особо интересного материала не было. Посмотрев на картину, висевшую на стене, я вдруг вспомнил об увлечении Эрнста и спросил:

— Ты все еще рисуешь?

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — сказал он заговорщическим тоном. — Проверим, как у тебя обстоит дело с памятью.

Мы прошли в комнату политпросветработы. Переступив порог, Эрнст остановился и показал рукой на картину, висевшую на противоположной стороне. На ней был нарисован молодой мужчина в пестрой рубашке и рядом с ним собака овчарка, которая, положив передние лапы ему на плечи, пыталась лизнуть его в лицо.

Парень показался мне знакомым. Я подошел ближе к картине и прочел под ней надпись: «Мартин и Ксантиппа».

— Мартин Дорнбуш! — воскликнул я. — Тот самый сумасбродный парень, который тогда вздумал просвещать крестьян, говоря, что они, если захотят, смогут брать от земли наполовину больше того, что она им дает. Но почему он на картине нарисован с собакой? Он ведь, кажется, был командиром отделения?

— Вскоре после твоего отъезда к месту новой службы, — начал свой рассказ Эрнст, — нам прислали маленького щенка, немецкую овчарку. После того как она порвала брюки двум солдатам, с нею никто не хотел заниматься, а какой-то шутник, хорошо знакомый с античной историей, дал ей кличку Ксантиппа, написав это слово на клетке. Мартин изъявил желание воспитать собаку, а поскольку нам нужно было иметь своего проводника служебной собаки, начальство решило попробовать в этой должности его.

Если бы ты видел, что это была за псина! Она все время громко лаяла, с жадностью поедала все, что бы ей ни дали, грызла зубами палки. Однажды у парня иссякло всякое терпение. Он ворвался в клетку, но собака моментально укусила его за левую руку, за что он ее как следует отлупил.

После этого случая началась их дружба, и спустя каких-нибудь три месяца овчарка уже спокойно ела из рук Мартина. А через год она стала одной из лучших служебных собак во всей округе…

Вот уже несколько месяцев, как Мартин демобилизовался и работает бригадиром в сельхозкооперативе «Пограничный», в соседнем селе. Разлучить с ним Ксантиппу нам не удалось. Овчарка отказалась есть, все ночи напролет жалобно скулила и так ослабела, что даже не могла стоять на ногах. Пришлось нам вызвать Мартина и подарить ему собаку, которую он унес к себе домой прямо на руках.

Я еще раз посмотрел на картину и спросил:

— Почему ты нарисовал его в гражданском, да еще на фоне ветряной мельницы?..

Эрнст вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся:

— Вот тебе и интересный материал, дружище! Ты его ищешь по углам, а он висит у тебя прямо перед глазами. Пойдем я тебе все расскажу…

Началась та история в начале июня. Утром, когда солнце вышло из-за горизонта, в кабинете капитана Бардорфа зазвонил телефон. Капитан снял трубку. Постепенно на его лице появилась озабоченность. Оказалось, что ночью в квадрате 90, на очень трудном участке, нарушена государственная граница. Следы нарушителя вели в тыл. Судя по немногим сохранившимся следам, нарушитель хорошо знал местность. Самый опасный участок он преодолел по окопчику, по колено залитому дождевой водой. Потом вышел на тропу, которая вела в тыл. Там его следы исчезли…

Слушая по телефону доклад, капитан уже ощупывал глазами карту, висевшую на стене. Он тут же принял решение поднять заставу по тревоге, окружить квадрат 90 и вести поиски, преследование. Преследование! Кто, собственно, будет преследовать? Мартин Дорнбуш несколько недель назад демобилизовался и работает в сельхозкооперативе, а с ним и умная Ксантиппа…

Правда, на заставе была новая овчарка, но на последнем учебном занятии она умудрилась потерять совсем свежий след, пройдя по нему всего три километра.

Что же делать?

Быстро были отданы необходимые приказы. В коридоре дробно стучали сапоги спешащих пограничников.

«Нужно немедленно вызвать Мартина! — мелькнула мысль. — Мартин-то все может, но вот не разучилась ли за это время Ксантиппа брать след?.. Да и не разрешено такое делать…»

В том, что Мартин согласится, начальник заставы нисколько не сомневался. Он решил сам поехать к нему.

Через четверть часа капитан звонил в дверь Мартина. Он уже встал и, распахнув настежь окошко, растопыренными пальцами пытался пригладить свои короткие непокорные волосы. Узнав капитана, Мартин обрадованно закричал:

— Ты что, дверью ошибся?!

— Не говори чушь. Открой дверь и быстро одевайся!

— Что случилось?

— Да открой же дверь и впусти меня, чудак человек! — торопил его Бардорф. — Не кричать же мне теперь на все село!

Мартин побежал от окна к двери.

— Нарушена граница! — выпалил офицер, едва войдя в комнату. — Нужен ты и твоя Ксантиппа.

— Где?

— В квадрате 90.

— Проклятый угол! Я давно удивлялся, что в нем ничего не случалось…

— У нас мало времени, — прервал его капитан. — Ну, так как?

— У меня сегодня свободный день. Занимаюсь, смотря учебную программу по телевизору.

— Поучись немного у жизни.

— У меня вот-вот экзамены.

— Ничего, сдашь.

— Кто знает.

— Раньше ты говорил, что от проводника служебной собаки зависит все… Собственно говоря, ты помощник пограничников или уже нет?

— Это на тебя похоже! — Мартин схватил куртку и начал ее надевать.

— Длинный поводок у тебя найдется?

— Разумеется!

На месте перехода границы их ожидал обер-лейтенант Кельнер, заместитель Бардорфа, держа в руках небольшой кусок коричневой материи. Этот клочок нашли над окопчиком на проволоке заграждения.

Кельнер доложил капитану.

— Я сам буду руководить поисковой группой, — сказал Бардорф. — Ты же возвращайся на заставу. Связь со мной поддерживай по радио. Я сам буду принимать решения!

— Не забывай, что ты начальник заставы, — заметил капитану Кельнер.

Ксантиппа сразу же взяла след. Пограничники рассредоточились и пошли вслед за овчаркой, держа оружие наготове.

«Вся надежда теперь на Ксантиппу, — думал Бардорф, идя метрах в десяти позади Мартина. — Лишь бы не подвела нас…»

Собака шла по лощине, ведя хозяина к приграничному лесу. Потом пошли по тропинке, которая бежала по склону холма и вела в тыл.

Ксантиппа шла, низко опустив голову к земле, а когда Мартин говорил ей: «Ищи! Ищи!» неторопливо поводила ушами.

Пройдя километра два, овчарка остановилась, понюхала воздух и свернула на старую тропинку, которая по мелколесью уходила куда-то влево.

— Надеюсь, она не заведет нас куда не надо, — пробормотал Бардорф. — Может, зверь какой…

Мартин покачал головой:

— Тогда она по-другому себя ведет…

Метров через сто Ксантиппа вдруг застыла на месте, а затем, ощетинившись, бросилась в кустарник.

— Вперед! — приказал Бардорф. — Унтер-офицер Рот, за мной!

Держа оружие наготове, пограничники шли справа и слева от тропинки, пока не заметили что-то светлое, похожее на платок.

— Остановитесь! — сказал капитан пограничникам, а сам осторожно приблизился к платку. Взяв в руки хворостину, он поддел ею тряпку, из которой сразу же посыпался белый порошок.

— Держите собаку! — Бардорф повернулся к Мартину и спросил: — Яд, наверно?

Мартин недоуменно пожал плечами:

— Возможно, а может, просто порошок, который отбивает нюх у собаки. Нарушитель, видно, рассчитывал на то, что собаки обычно обнюхивают предметы, которые их интересуют.

— Позже мы сделаем анализ этого порошка, — сказал Бардорф. — А теперь, вперед!

Они обошли стороной место, где рассыпался порошок, и снова вышли на тропку. Однако Ксантиппа вдруг непонятно почему начала бросаться во все стороны, натягивая повод, а затем вдруг, повизгивая, остановилась перед хозяином.

— Вот тебе и на! — пробормотал Бардорф. — Она потеряла след, а нарушитель тем временем скроется.

— Дай мне подумать, — попросил Мартин офицера. — Что-то мне в этой истории не нравится.

— Товарищ капитан! — позвал унтер-офицер, взобравшийся на штабель бревен. — Посмотрите вон туда!

Капитан посмотрел в указанную сторону и увидел жердь метра в два-три, которая лежала на земле.

— Эту жердь бросили, — заметил унтер-офицер, — и бросили примерно вот с этого места. След на земле от жерди свежий, значит, нарушитель совсем недавно был здесь.

— Ну и что? — не понимая связи, спросил капитан.

— С помощью этой жерди нарушитель взобрался на штабель леса, затем он бросил жердь, а сам ушел по бревнам… Помните, в начале тропы за кустами лежала целая куча таких жердей.

— Сейчас посмотрим, товарищ Рот, правы ли вы, — сказал капитан. — Я бы, откровенно говоря, до этого не додумался. Пустите овчарку по штабелю!

Оказавшись на штабеле, Ксантиппа так рванулась вперед, что Мартин с трудом успевал за ней.

— Осторожно! — крикнул им вслед капитан. — Добежав до конца штабеля, он наверняка спрыгнул на другую сторону вырубки!

Мартин кивнул офицеру. Овчарка, добежав до края штабеля, смело спрыгнула на землю и побежала вдоль просеки, заставляя хозяина и пограничников бежать со всех ног.

Вскоре просека уперлась в лесную дорогу, которая вела в юго-восточном направлении. Земля стала более влажной, и капитан хотел разыскать следы нарушителя. Однако земля была так густо усеяна хвоей, что это трудно было сделать, хотя сам хвойный ковер был кое-где примят.

Через несколько десятков метров дорога повернула прямо на восток. Пограничники вышли на поляну, где валили лес: повсюду валялись стволы деревьев, отрубленные ветки, сучья, сложенные в беспорядочные кучи. Группа лесорубов уже начала работу.

Бардорф сказал Мартину, чтобы тот прошел с овчаркой до конца вырубки и там подождал его. Сам он решил поговорить с лесорубами: может, они что-нибудь знают или заметили.

Капитан подошел к рабочим и, поздоровавшись, спросил, не видели ли они здесь мужчину в коричневом плаще.

Несколько человек сразу же закрутили головами.

— В коричневом плаще, говоришь? — спросил пожилой рабочий задумчиво.

— Возможно, в плаще, а может, в коричневом костюме.

— Тогда это не он, — проговорил мужчина.

— Кто он?

— Знаете, у меня иногда сердце пошаливает, и тогда я рано утром просыпаюсь и никак не могу заснуть. Подойду к открытому окошку, сяду у него и хватаю кислород ртом… Живу же неподалеку, на опушке леса, вы знаете. Так вот сегодня утром я видел, как вдоль вырубки бежал какой-то мужчина, но он был в сером костюме и сумка у него была похожая на докторскую.

— Дорожная такая?

— Я не знаю, как они называются… Я бы на него и внимания особого не обратил, если бы он бежал прямо, а не свернул вдруг в сторону на дорожку, что через горку ведет к озеру. Я еще подумал…

— Подожди, — перебил его капитан. — У меня мало времени. Скажи, что тебе в нем бросилось в глаза?

— Расстояние было неблизкое, да еще и не совсем рассвело, чтобы можно было разглядеть мелочи.

— Большое вам спасибо! Всего хорошего! — поблагодарил Бардорф рабочего уже на ходу, так как он заметил, что унтер-офицер, остановившись в конце вырубки, делает ему знаки. Видимо, овчарка не потеряла след.

— Вы оказались правы, нарушитель действительно прошелся, чтобы спутать следы, по штабелю, — доложил унтер-офицер. — Товарищ Дорнбуш обнаружил отчетливый след, на который овчарка особенно бурно реагировала. Я след измерил.

— Пошли дальше! — приказал капитан.

— Посмотрите-ка вот сюда, — предложил Мартин офицеру, встав на колени и держа собаку за ошейник. — Хороший отпечаток ботинка, которые можно купить в любой сельской лавочке. Вот только размер великоватый, не меньше чем сорок пятый.

Бардорф наклонился к Мартину и тоже начал разглядывать следы.

— Размеры следа у нас есть, пошли дальше!

Овчарка шла по дороге, ведя Мартина, за ним двигался капитан, которому стало жарко в обмундировании. Сколько он ни всматривался в землю, никаких следов он больше не видел.

— Если идти придется долго, я не прочь бы поесть, — заметил Мартин. — Ты ведь меня, можно сказать, прямо с постели поднял!

Ни сам капитан, ни его люди не успели позавтракать, тем более что он надеялся с помощью овчарки быстро захватить нарушителя.

— Посмотрим, — пробормотал капитан, — может, скоро все выяснится.

Метров через двести лес стал гуще, он вплотную подходил к дороге, затрудняя видимость. За поворотом неожиданно показалась поляна. Дорога через пшеничное поле вела к селу. От нее влево отходила дорога поуже, поросшая травой. Она шла вдоль опушки леса в направлении на север. Капитан приказал всем остановиться и, приложив бинокль к глазам, осмотрел местность. Недалеко от них на поле работали около десятка женщин.

«Вот она, тропа, которая ведет к озеру, — подумал капитан, — ведет прямо через лес. По ней и пошел незнакомец в сером костюме, которого видел старик лесоруб. По времени все вроде сходится…»

— Товарищ капитан! — позвал Бардорфа ефрейтор, который взобрался на дерево, росшее на опушке леса. — В поле что-то лежит! — Ефрейтор показал рукой в поле. — Что именно, отсюда не разберешь, однако посев помят… Как раз прямо перед вами… метрах в двадцати!

— Подстрахуйте меня, — попросил его капитан и, взяв с собой унтер-офицера, пошел к месту, которое ему назвал ефрейтор.

Пшеница местами была примята, с нее еще не сошла утренняя роса. Через несколько метров они нашли узелок с одеждой, перевязанный бечевкой.

В узелке оказался плащ коричневого цвета. Капитан достал из кармана клочок ткани и сравнил: сомнений не могло быть, ткань была одинаковой. Развернув плащ, капитан нашел на спине дыру, в которой не доставало такого куска. Над правым карманом плащ был разорван.

— Он, как я вижу, пытается запутать нас, а я хочу знать, куда он пошел.

— Я уже знаю это, — сказал Мартин. — Он пошел вдоль опушки налево. Плащ его, не так ли?

— Думаю, что да. — Капитан обернулся к радисту и сказал:

— Свяжитесь немедленно с заставой! Сообщите им наши координаты и скажите, чтобы прислали нам машину!..

— И пусть пришлют чего-нибудь из еды, — добавил Мартин. — Да и попить тоже, а то кто знает, сколько мы тут еще проволынимся.

— Верно. Сухой паек на шесть человек и канистру чая, — добавил офицер радисту.

Пока радист настраивал рацию и вызывал заставу, капитан изложил пограничникам свое предположение.

— Мы сократим маршрут и выйдем нарушителю наперерез. Этим мы выиграем, по крайней мере, полчаса. Вы, товарищ унтер-офицер, приведите старика лесоруба. Заодно поговорите с бригадиром!

— А если мы его там не найдем? — засомневался Мартин. — Тогда мы потеряем полчаса времени, и нам снова придется возвращаться обратно.

— Послушай меня, — снова заговорил офицер. — Все вполне понятно: нарушитель дошел до этого места и здесь заметил, что плащ у него порван, вернее, в нем не достает целого лоскута, тогда он его снял и бросил в пшеницу. Отсюда он побежал к лесосеке, где его и увидел старик. Коричневый плащ ему теперь ни к чему.

— Рассуждать можно как угодно, — проворчал Мартин. — Но доказательств, что это именно так, у тебя нет.

В этот момент унтер-офицер Рот привел к капитану старика лесоруба.

— Садитесь ко мне поближе, — сказал старику офицер, — и расскажите еще раз, как выглядел тот незнакомец.

Ничего особенного лесоруб не сказал, разве что добавил, что незнакомец среднего роста, темноволосый и, кажется, чуть-чуть волочит одну ногу.

— Если он хромает, то это не он, — заметил один из пограничников. — Хромой никак не взобрался бы на штабель из бревен.

Капитан с любопытством посмотрел на солдата.

— Не так шибко с выводами, — не согласился с пограничником Мартин, — быть может, он как раз и повредил ногу, вскакивая на штабель или спрыгивая с него.

Капитан Бардорф явно медлил. Он прекрасно понимал, что от его решения целиком и полностью зависит успех операции. Его неправильное решение может привести к непоправимой ошибке.

Когда подъехала машина, присланная дежурным с заставы, капитан приказал:

— Всем в машину! Позавтракаете во время езды! — Сам он сел в кабину.

«Что-то теперь будет? — думал капитан. — Поиски уже давно вышли за линию оцепления района. Менее километра осталось до районного городка, где уже никто не обратит никакого внимания на незнакомого мужчину. Кто знает, возьмет ли след овчарка? Правда, в наших руках плащ, но…»

Через несколько минут машина уже подъехала к селу и остановилась на околице. Старый лесоруб повел пограничников по тропе, которая вела на холм.

— Вот она, потайная наша тропка, — проговорил старик. — Уж я-то ее хорошо знаю: мы еще парнями не раз ходили по ней на озеро купаться или к девкам. Черт возьми, вот было времечко!.. А незнакомец шел вон оттуда.

— Спасибо вам, вы нам здорово помогли, — капитан пожал руку лесорубу и приказал водителю отвезти его на место, а затем подъехать к озеру и ждать там распоряжений.

Овчарке дали понюхать плащ и пустили на след, которого она никак не могла найти. Она довольно долго бегала взад и вперед по опушке, нюхала воздух и лишь спустя несколько минут стала подниматься по тропе.

Мартину пришлось взять собаку на короткий поводок, так как кругом рос густой кустарник и идти было трудно.

— Не знаю, куда она нас заведет, — пробормотал капитан, шагая вслед за Мартином. — Уж больно неуверенно она идет…

— Не мешай ей, — проговорил Мартин. — И у собак не каждый день бывает похож на другой.

Подъем становился все круче. Овчарка с силой натягивала поводок.

— Вот видишь! Мы на правильном пути. Здесь еще не выветрились запахи, — обрадовался Мартин.

Вскоре собака побежала, и пограничникам пришлось прибавить шаг.

Капитан временами оглядывался назад, чтобы убедиться, что никто не отстал. Он часто рассматривал тропку, но, сколько ни старался, не видел на ней ни одного следа, Вытерев потный лоб, он попросил Мартина:

— Она нас скоро совсем загонит, попридержи немного.

— Я не могу этого сделать, если я ее начну придерживать, она потеряет уверенность. Нам нужно спешить.

— Но тогда…

Капитана догнал радист с рацией за спиной и, запыхавшись, сказал:

— Товарищ капитан, дежурный по заставе запрашивает наши координаты, обстановку и ваше решение.

— Сообщите на заставу, что мы находимся в полутора километрах севернее Брайтхольца и идем в северном направлении к озеру. Нарушитель, по-видимому, прошел здесь часа два назад. Решили продолжать идти по следу. Пусть оповестит о случившемся местную полицию. Нарушитель в сером костюме. Он носит большой размер обуви… Передайте тогда, когда мы дойдем до вершины; до нее уже недалеко.

Радист повторил приказание и занял свое место в цепочке. Перед самой вершиной местность стала скалистой. Вдруг послышался какой-то шорох. Мартин рывком положил Ксантиппу на землю. Капитан мигом оказался рядом с ним и снял автомат с предохранителя.

Послышался треск ветвей, и вот перед ними появился мужчина в сером костюме, с дорожным саквояжем в руках…

«Не может быть, чтобы нам так повезло!» — мелькнуло в голове у капитана. Он уже хотел приказать мужчине поднять руки вверх и арестовать его, но его перебил Мартин.

— Боже мой, господин доктор, куда вас занесло? — крикнул он. — Ну и страху же вы на меня нагнали!.. — И, повернувшись к Бардорфу, добавил: — Это доктор Клевер, местный ветеринар. Он терпеть не может машин и потому всегда ходит пешком к своим пациентам.

Мартин встал и, взяв недовольно ворчавшую овчарку за ошейник, протянул доктору руку:

— Привет вам, господин Дорнбуш! Вы все еще работаете бригадиром в «Пограничном»?..

— Простите, доктор, — перебил его Бардорф, у которого все еще не рассеялось подозрение. — Вы, случайно, не проходили сегодня утром через Брайтхольц?

— Это что, допрос?

— Если хотите, да. Мы разыскиваем мужчину в сером костюме с саквояжем.

Выдержав взгляд капитана, доктор осмотрел самого себя и засмеялся:

— Он перед вами. Что вам угодно?

— Где вы находились сегодня рано утром?

— Встал я в половине шестого, я всегда встаю в это время. Выкупался в озере. Летом я делаю это вместо первого завтрака. А сейчас я направляюсь в Брайтхольц. Мне нужно осмотреть в кооперативе скот. Вас удовлетворяет мой ответ?

— Разрешите мне осмотреть подошвы ваших ботинок?

— Пожалуйста. — Доктор поднял одну ногу, показывая капитану подошву.

— Спасибо, — поблагодарил его Бардорф. — И последняя просьба: померьте, пожалуйста, вот этот плащ.

Ветеринар бросил на офицера удивленный взгляд поверх очков. Молча взяв плащ, он осмотрел его, а потом сказал:

— Жаль, плащ почти новый, а в таком виде. Да и маловат он мне будет.

Плащ на самом деле оказался доктору мал: по длине он не доходил ему даже до колен, рукава едва прикрыли локти, а застегнуться ему вообще не удалось, так узок он был…

Бардорф с улыбкой забрал плащ и сказал:

— Прошу вас, доктор, извинить нас за этот, я бы сказал, варварский опрос, но обстоятельства принуждают нас к этому…

— Может, вы объясните, что все-таки произошло? Мне как-то еще никогда не приходилось показывать подошвы своих ботинок и примерять в лесу чужие плащи.

Капитан на миг задумался, он медлил с ответом.

— Я понимаю, понимаю, — смущенно забормотал доктор, — но, быть может, я чем-нибудь смогу вам помочь?

— Хорошо. Я скажу вам, — проговорил наконец капитан и вкратце, рассказал о случившемся. — Вот почему в первый момент вы и вызвали у нас подозрение.

— Подождите, — начал ветеринар, — по дороге сюда я не встретил ни одной живой души, а вот рано утром… хотя нет, это вас тоже не заинтересует…

— Что именно?..

— Да так, чепуха. Сегодня утром, когда я стоял на берегу озера, кто-то на лодке, маленькой такой лодчонке, а может даже на надувном матрасе, плавал по озеру. Я не очень рассмотрел, да и далековато было… Наверное, это кто-то из отпускников, которые живут в палатках на берегу… Вы говорите, что тот, кого вы разыскиваете, хорошо знает наши места? Значит, он знает и озеро. В таком случае он не случайно может найти лодку или что-нибудь подобное. От озера ведут многие дорожки и тропы.

— Спасибо вам, — поблагодарил доктора капитан. — Мы все проверим. До свидания.

— Желаю успеха! — крикнул доктор и спросил у Мартина, как он справляется со своими обязанностями бригадира в кооперативе.

— Справляюсь, — ответил Мартин. — Обязан справляться, ничего не поделаешь.

— Вперед! — скомандовал капитан. — Время нас ждать не станет!

— Дай-ка мне плащ, — попросил Мартин у капитана, — а то доктор мог испортить нам след.

Однако Ксантиппа легко взяла след и пошла вперед, натянув поводок.

— Браво! — шепнул Мартин Ксантиппе. — Браво!.. Ищи! — И, улыбнувшись капитану, добавил; — Когда ее хвалишь, она еще больше старается… Да, нужно наверстать время, потраченное на доктора. Если бы доктор был нарушителем, то она спустила бы с него штаны, можешь не сомневаться.

— И да и нет, — заметил Бардорф. — В данном случае я придерживаюсь иного мнения: дело в том, что ветеринары так умеют смотреть на животных, что те как-то сразу становятся смиренными.

— Плохо же ты разбираешься в собаках… Слава богу, вот мы и на вершине!

— Стой! — приказал капитан и, вынув бинокль из футляра, внимательно осмотрел местность вокруг. Местность отсюда шла на понижение до самого озера, которое находилось за следующим холмом. К востоку от озера местность была не такой пересеченной, а за самим озером вновь виднелись холмы. На самом озере виднелось несколько лодок. Вот и все, что мог разглядеть капитан в бинокль.

— Давайте закусим! — шутливо простонал Мартин. — Может, нарушитель дошел до села, сел в машину и укатил, а мы гоняемся за ним голодные!

— Перестань ныть! Вперед! — распорядился капитан.

Подбадривать овчарку не пришлось, почувствовав, что поводок не сдерживает ее, она сразу же ринулась вперед. Обратный склон холма оказался не таким крутым и менее заросшим кустарником, так что Мартин смог спустить Ксантиппу на длинный поводок. Вскоре они оказались у подножия холма и пошли по тропинке, которая через несколько сот метров разделилась на две. Овчарка побежала по прямой тропке.

— Черт побери, да она тащит нас прямо к озеру! — удивился Мартин. — Посмотри-ка, как она натягивает поводок! Идет уверенно!

Капитана Бардорфа мучили сомнения: «Зачем нарушителю идти прямо к озеру? Он должен его хорошо знать. Быть может, это только обманный маневр? Не понятно, вижу, нам придется быть похитрей…»

Земля стала влажной. Вдруг Мартин так неожиданно остановился, что капитан чуть было не сбил его с ног.

— На место! — крикнул Мартин овчарке. — Ложись!

— Вот он! — Мартин показал капитану на отчетливый отпечаток следа. — Готов поклясться, что это именно он!

Мартин оказался прав: след полностью совпадал и по размеру и по конфигурации с тем, что они встретили раньше.

Быстро обработав след, пограничники пошли дальше.

Ксантиппа шла бодро, не нуждаясь ни в каких понуканиях и подбадриваниях.

Через несколько минут ходьбы земля справа и слева от тропы стала влажной, вся покрыта зеленым ковром растительности. До озера было рукой подать.

Дойдя до берега, Ксантиппа сосредоточенно понюхала воздух и, повернув влево, побежала вдоль берега к старому помосту, к которому привязывались лодки. Она пометалась на узком деревянном пятачке и, огласив воздух несколько раз отрывистым лаем, уселась на берегу.

— Вернемся немного назад, — посоветовал Мартин. — Овчарка взволнована, надо дать ей возможность сконцентрировать свое внимание.

Капитан приказал пограничникам отойти от берега назад к лесу, вместе с ними отошел и сам и уже оттуда наблюдал за стараниями Мартина.

Тот же что-то тихо нашептывал Ксантиппе, словно уговаривал ее, и снова подвел ее к помосту. Овчарка же, потолкавшись на нем немного, снова сбежала на берег и начала обнюхивать столбы вдоль берега.

Наконец Мартин встал с колен и сказал:

— Видимо, нарушитель спустился на воду, иначе я никак не могу объяснить поведение собаки. Может, здесь была лодка и он уплыл на ней.

Капитан подошел к помосту, внимательно осмотрел его и, покачав головой, сказал:

— Нет, лодки тут не было и в помине… Нет никаких следов…

В этот момент слева от мостков раздался довольно громкий шелест кустарника, а затем какое-то непонятное бормотание.

— Внимание! Рот, ко мне! — приказал капитан и побежал по берегу к тому месту, откуда раздавался шорох.

И вдруг из зарослей выплыла лодочка, в которой с удочкой в руках сидел пожилой мужчина в соломенной шляпе. Он пытался подсечь рыбину, которая попалась ему на крючок.

Рот хотел было окликнуть старика, но капитан жестом остановил его.

— Молчи! — прошептал он пограничнику. — Если мы спугнем ему рыбу, он нам ни одного слова не скажет. Сейчас он кончит с ней возиться.

Через минуту в лодку шлепнулась, блеснув на солнце чешуей, приличная рыбина, по-видимому карп.

Капитан пожелал рыбаку хорошего улова. Старик, довольный, улыбнулся и не без гордости сказал:

— Хорош красавец, не так ли? Целый час он водил меня за нос, но я его все же прихватил…

— Мы бы хотели вас кое о чем спросить, — проговорил Бардорф. — Если, конечно, у вас есть время.

— Момент… — Рыбак бросил рыбину в деревянное ведро и накрыл его сверху сеткой. — Теперь я готов…

Несколькими ударами весел он подогнал лодку к берегу и выпрыгнул на землю.

— Зовут меня Янич, Иоганн Янич, — представился он. — Но здесь я просто-напросто рыбак. Да и чем еще заняться человеку, дожившему до пенсии? Вас, наверное, интересует один мужчина?

— Какой мужчина? — быстро спросил Бардорф.

— Который появился здесь рано утром.

— Я вас слушаю.

Рыбак не спеша начал свой рассказ.

Оказалось, что часов в пять утра из лесу вышел мужчина. Он взошел на вот эти мостки, надул надувную лодку и, переправившись на ней на тот берег, скрылся в лесу. Спустя полчаса рыбак видел незнакомца на поляне холма, что по ту сторону озера.

— Я даже видел, что он что-то бросил в воду, — закончил свой рассказ рыбак, блеснув глазами. — Вот почему я и решил, что вас интересует именно он…

— Господин Янич…

— Я знаю, вы сейчас скажете, что у вас мало времени. Вот я вам сейчас кое-что дам… — С этими словами он достал из-под лавки в лодке пару полуботинок и протянул их капитану.

Бардорф схватил ботинки и, повернув их подошвами кверху, внимательно рассматривал их.

Подошедший к капитану Рот приложил к подошве вырезанную из бумаги мерку и сказал:

— Это они!

— Почему он их бросил в воду? — растерянно прошептал капитан. — Не пошел же он дальше босиком… Потом, куда он дел надувную лодку? Дело усложняется…

— Я в тот момент сидел в своей посудине неподалеку от того места, — объяснил старик. — Видел я мало и ничего не слышал. Когда он шел по берегу, он мне как-то показался знакомым, черт его знает…

— Постарайтесь вспомнить, где вы его видели раньше. Это очень важно.

Старик покачал головой:

— Ничего не могу… кто знает, может, когда где и видел… но не помню. Ради любопытства я выловил ботинки из воды. Увидев же, что они почти новые, я почувствовал, что тут дело не чистое…

— Как он был одет?

— Подождите… На нем был… костюм серого цвета и спортивная рубашка с расстегнутым воротом… Темные волосы… здоровый такой мужчина… Нет, не припомню, где я его мог видеть,

— Он хромал?

— Чего не знаю, того не знаю, — сказал рыбак, немного подумав. — С близкого расстояния я не видел, как он шел.

— Вы можете перевезти нас на другой берег? Нас шестеро и одна собака. Грести мы будем сами.

Рыбак кивнул.

— При нужде в моем челне и десять человек могут усесться.

Пока Рот подзывал пограничников, старик спросил у капитана:

— Тот тип чего-нибудь натворил?

— Да, — односложно ответил капитан.

Тем временем к лодке подошли пограничники, сели в нее и поплыли.

Мартин, зорко всматриваясь в противоположный берег, первым нашел место, где, по его мнению, сошел на берег нарушитель.

— Вот где он сошел! — воскликнул он. — В другом месте с надувной лодки не так удобно…

— Пусти-ка меня к рулю, — потребовал рыбак, заметив, что сидевший за рулем ефрейтор правит нескладно.

Лодка, сделав плавную дугу, подплыла к месту, указанному Мартином.

Капитан, подавшись корпусом вперед, старался заметить на берегу хоть какие-нибудь следы нарушителя, но их не было.

Тогда лодка медленно поплыла вдоль берега.

— Вот оно! — сказал вдруг радист, показав рукой на берег, на котором была заметна узкая белая полоса длиной в три ладони.

Капитан, внимательно осмотрев царапину, посмотрел на радиста и сказал:

— Я что-то не понимаю вас…

— Именно здесь нарушитель и высадился на берег, — объяснил радист. — Он вытащил лодку на берег и выпустил из нее воздух. Вместе с воздухом из лодки вылетел и тальк, которым была присыпана резина.

— Вот это ловко! — похвалил капитан пограничника. — Вот это глаз!

— Дай овчарке понюхать плащ, — посоветовал капитан Мартину. — Обувь у мерзавца теперь другая.

Мартин дал Ксантиппе понюхать плащ и пустил на землю.

Овчарка беспокойно покрутилась на месте, но никуда не пошла.

— Ничего не выходит. Видимо, мешают посторонние запахи. — Мартин немного поговорил с собакой, успокаивая ее.

И, словно вняв его уговорам, Ксантиппа, низко опустив голову к земле, медленно пошла вдоль берега.

— Вы пока подождите в лодке! — крикнул Мартин пограничникам. — Еще не ясно, взяла ли она след.

Мартин оказался прав: Ксантиппа вскоре остановилась, а затем вернулась на старое место. Пробежала немного в противоположную сторону и, дойдя до тропинки, тявкнула.

Капитан не выдержал. Он вылез из лодки и подошел к Мартину, с расстроенным видом наблюдавшим за странным поведением овчарки, которая легла на тропке и, вертя хвостом, уставилась на хозяина.

Мартин пожал плечами.

— Я всегда понимаю ее поведение, но тут я бессилен что-либо понять, — растерянно пробормотал он. — Может, незнакомец перешел сюда… Но зачем? Если бы это было так, то старик рыбак увидел бы его здесь.

Мартин взял овчарку за ошейник и, оттащив ее от тропки, провел немного вдоль берега. Не прошли они и нескольких десятков шагов, как Ксантиппа рванулась вперед и побежала по склону холма наверх.

— Смотри-ка! — обрадовался Мартин. — Я ее с трудом удерживаю на поводке.

— Ты уверен? — спросил его капитан. — Смотри сам!

— Хорошо, — сказал капитан и, вернувшись к лодке, поблагодарил старика за помощь, а пограничникам приказал сойти на берег.

Пограничники побежали догонять Мартина, который вел Ксантиппу уже на длинном поводке.

Через четверть часа они поднялись на поляну, где рыболов видел незнакомца с озера. Здесь пограничники обнаружили следы новых ботинок. Отпечатки были гладкие, а не рифленые, как прежде.

Ксантиппа остановилась перед следом, ощетинилась вся.

— То, что он надел новые ботинки, не удивительно, — вслух размышлял капитан. — Но почему они оказались на два номера меньше прежних, никак не пойму.

— Следы одного и того же человека, — успокоил его Мартин. — Ты посмотри, как встревожена собака!

Преследование продолжалось. Солнце тем временем поднялось высоко. По холму Ксантиппа пошла чуть медленнее, но, однако, нигде не останавливалась.

Здесь начиналась местность, которую капитан уже не знал. Он вынул карту и, сориентировавшись, сказал Мартину:

— Через километр лес кончится. Если нарушитель не изменит направления, он выйдет в квадрат 800.

— Я эти места знаю, — заметил Мартин.

— Ты уверен, что Ксантиппа идет по верному следу?

— Идти-то она идет, но нужно учитывать и то, что она работает без передышки километров одиннадцать…

— После поляны мы не нашли ничего…

— Уж не хочешь ли ты, чтобы нарушитель оставлял свои визитные карточки на каждом дереве?

— Будем считать, что ты прав, — кивнул капитан.

Вдруг Мартина осенила идея:

— Боже мой, какие же мы дураки!.. Знаешь, почему собака так суетилась у берега, нет? Да там спрятана надувная лодка. Ну и чудаки же мы! Иначе и быть не может. Теперь мне ясно, почему она бегала взад-вперед по берегу: нарушитель искал место, где бы ее понадежнее спрятать. Так оно и было!

— Возможно, — согласился с ним капитан. — Не забудь, однако, что он ее откуда-то взял.

— Он принес ее в саквояже. Там черта можно спрятать.

— Если все это так и есть, — начал Бардорф задумчиво, — и если мы не идем давно по несуществующему следу несуществующего фантомаса, то мы имеем дело с очень опытным и коварным врагом. У него есть цель… Твою версию с лодкой мы сейчас проверим. — Капитан подозвал к себе радиста и приказал: — Свяжитесь с водителем нашей машины, а затем с заставой. Водителю прикажите переместиться в квадрат Ф-800, а с дежурным по заставе я поговорю сам.

Радист быстро установил связь с заставой, и через минуту капитан разговаривал со своим заместителем, сообщив ему свои координаты и то, что тот должен был сделать. На заставе никаких новостей не было, были приняты меры по расширению района оцепления, и только.

— Через двести метров будем в селе, — заметил Мартин. Будем надеяться, что машину ему специально не подали.

На околице овчарка остановилась и, немного помедлив, свернула в улицу. Однако, пройдя метров пятьдесят, она внезапно остановилась, полаяла несколько раз и села на асфальт. Мартин еще раз отвел ее в сторону, но Ксантиппа снова привела его на это же место.

— Все ясно, — проговорил Мартин. — Здесь он сел на машину и уехал. Адью…

— В душе я больше всего этого и боялся, — признался капитан и задумался: «Что же теперь делать? То ли прекратить поиски и возвращаться на заставу, то ли продолжить их, положившись на волю случая. А если продолжать, то в каком направлении. Кто знает, куда могла ехать машина?» — Перекур, — объявил капитан. — Давайте передохнем немного, пока не подойдет наша машина. — Капитан дал знак Мартину и унтер-офицеру, чтобы они подошли к нему, а сам отошел в сторону и сел в тени под липой.

— Ни одна собака не берет след машины или мотоцикла, — объяснил Мартин. — Теперь нам нужно полагаться только на самих себя.

— Мне думается, что он уехал в сторону Ренгельдорфа, — заметил Рот. — Остановил первую попавшуюся машину, которая ехала из Биркенфельда, сел и уехал.

— Вполне допустимо, а что дальше?

— Относительно «дальше» лучше всего поинтересоваться в селе, — предложил Рот и кивнул в сторону женщин, которые стояли неподалеку на другой стороне улицы.

— Они слишком далеки от наших забот, — сказал капитан. — Потом, при их работе не больно-то посмотришь по сторонам. Я-то уж это точно знаю!

— Как бы то ни было, а поинтересоваться у них нужно, — предложил Мартии, — Кто знает, может, они что и видели.

— Тогда пойдем к ним, — согласился капитан. — Овчарку оставь здесь.

Женщины заметили их еще издали. Капитан уважительно поздоровался с ними, коснувшись козырька фуражки, и без комментариев спросил, не видел ли кто из них утром незнакомца на дороге, ведущей в Ренгельдорф.

Женщины ответили, что они с шести утра работали рядом с дорогой. Разумеется, видели проходившие по дороге машины и пешеходов, но никто не обращал на них внимания.

— Выслушайте меня внимательно, — попросил капитан. — Вы нам можете очень помочь. Мы ищем мужчину в сером костюме с большой сумкой. Здесь он мог пройти около половины седьмого.

Женщины недоуменно пожали плечами.

Капитан поблагодарил, и они с Мартином повернули обратно. В этот момент их окликнули. Капитан оглянулся. За ними бежала женщина в зеленом платке и что-то кричала.

— Подождем, может, она что вспомнила, — сказал Бардорф и медленно пошел навстречу женщине.

— Вот глупая, — проговорила женщина, — одна из наших женщин, оказывается, видела примерно в половине седьмого какого-то мужчину, который вышел из лесу и пошел по дороге в сторону Ренгельдорфа. Ехала машина и подобрала его. Больше его никто не видел.

— Как он выглядел? — спросил Бардорф.

— Его видели только со спины.

— А что была за машина?

— Это был большой хлебный фургон.

— Как-как?

— Машина из булочной, у нас ее все знают.

— Большое спасибо и до свидания, — капитан пожал женщине руку.

— Так-так, — обрадованно произнес Мартин. — Выходит, что нам еще рано бить отбой?

— Что значит бить отбой? — переспросил его капитан. — С заставы уже давно оповестили о случившемся местную полицию, у которой достаточно сил и средств, чтобы задержать нарушителя. Наша задача сообщить об этом товарищам из полиции.

— Нам самим далеко не безынтересно разыскать машину и допросить ее водителя, — предложил Мартин. — Такие сведения сильно помогут полиции.

— Хорошо, я согласен попытаться сделать это, — кивнул капитан.

Когда капитан и Мартин подошли к отдыхавшим пограничникам, Рот доложил Бардорфу, что по рации сообщили — на озере найдена надувная лодка с короткими веслами.

Тем временем подошла машина. Пограничники поехали в Ренгельдорф. Это селение было расположено в небольшой долине на склоне двух холмов. Все общественные постройки и лавка находились в самом центре. Тут же в одноэтажном домике была и булочная.

Капитан приказал шоферу остановиться и, войдя в булочную, спросил заведующего.

— А я и есть заведующий, — ответил ему толстый мужчина лет пятидесяти. — Я вам и заведующий, и продавец, все в одном лице… Что вам угодно?

— Я хотел бы, — начал капитан, покосившись на двух женщин, единственных покупательниц магазина в этот момент, — поговорить с вами с глазу на глаз. На одну минуту, не больше, но сейчас же.

— Прошу вас, проходите и садитесь. — Заведующий провел капитана в отдельную комнату и, закрыв дверь, добавил: — Я к вашим услугам, господин капитан…

Бардорф представился и спросил:

— Вы сегодня утром получали хлебобулочные изделия?

— Разумеется. В большом ассортименте, самые свежие.

— Вы хорошо знаете своего шофера?

— Акселя? Понимаю вас! У нас он работает уже два года. Он что-нибудь натворил?..

— Меня интересует другое: скажите, он сегодня вез в машине кого-нибудь из посторонних?

— Посторонних нет, одного старого знакомого… Ах, ясно… Опять из-за этого Фалентео… И вы из-за него приехали… Любопытно, очень любопытно.

— Кто такой этот Фалентео? — спросил Бардорф. — И что значит «опять», господин?..

— Лефельхолц, Готфрид Лефельхолц! Этого Фалентео зовут, собственно, Тео Янека. Ему уже за сорок пять, к нам он приехал вместе с отцом из Чехословакии, короче говоря, он переселенец из села, что подальше Баркенфельда… Старик был отличным стрелком, и Тео тоже научился отлично стрелять. Старик вскоре умер, а Тео приютили крестьяне… Его арестовывали за незаконное хранение оружия… Три раза он сидел…

Заметив, что капитан с нетерпением посматривает на часы, торговец скороговоркой сказал:

— Один момент, сейчас я дойду до самого важного! Три или четыре года назад из районного центра были похищены какие-то ценности… понимаете…

— Я помню этот случай, — прервал его Бардорф. — Похищена была коллекция старинных монет.

— Совершенно верно… А в ночь хищения Фалентео видели где-то поблизости. Его арестовали, допрашивали, но доказательств его вины не было. Поэтому его быстро освободили, а через трое суток он куда-то исчез… Во всяком случае, сегодня утром он ехал в нашей машине.

— Вы с ним разговаривали?

— Перебросился несколькими словами… Разгрузка должна проходить быстро, знаете, хлеб нужно завезти во все села. Он мне говорил, что его сильно тянет на старую родину… Якобы хочет сходить на могилу отца…

— Его здесь знают?

— Нет, — твердо ответил Лефельхолц. — Здесь не знают… Я ведь десять лет был барменом в Хорсмаре, а Тео был завсегдатаем…

Бардорф встал:

— Благодарю вас, господин Лефельхолц, и одновременно попрошу, чтобы наш с вами разговор остался между нами.

— Понял вас, очень хорошо понял…

В это время к кондитерской подъехал оперуполномоченный местной полиции.

— Тебе знаком Фалентео? — спросил Бандорф гауптфельдфебеля.

— Конечно, три года назад он бежал за пределы республики.

— Вот как…

Капитан проинформировал гауптвахмистра о случившемся. В дверь постучали. Вошел Лефельхолц.

— Извините, — тяжело дыша, выпалил он. — Я кое-что забыл, что, видимо, поможет вам… Вот, пожалуйста! — С этими словами он положил на стол фотографию, на которой были изображены трое мужчин, играющих в скат.

— Вот он, — сказал булочник, ткнув пальцем в среднего мужчину. — Фото, правда, десятилетней давности, но он почти нисколько не изменился. И еще одно: в данный момент Аксель сидит в «Золотом льве» и пьет кофе. В Буркенфельде. Если вы поспешите, то…

— Добро. Мы попытаемся, — сказал полицейский.

— Разрешите мне оставить это фото у себя? — попросил капитан.

— Пожалуйста.

— Мы поедем по кратчайшей дороге, — сказал полицейский капитану, когда они сели в машину. — У церкви свернем налево. Правда, дорога полевая, но ваш вездеход пройдет.

Когда они въехали в Буркенфельд, часы на башне пробили десять раз. Пограничникам повезло: машина булочной как раз стояла перед «Золотым львом».

Водитель машины оказался худощавым парнем лет двадцати с небольшим. Он в это время оказался единственным посетителем кафе.

Капитан и гауптфельдфебель подошли прямо к его столу. Бардорф поздоровался и сказал:

— Сегодня утром в вашей машине ехал один мужчина.

— Было такое, Я его не очень-то охотно брал, но ведь человек все же. А что с ним?

Капитан сел к столу и показал шоферу фото.

— Это он, — проговорил шофер.

— Мы его разыскиваем. Вы с ним разговаривали?

— Совсем немного. Он раньше жил в этих местах и приехал навестить старого знакомого.

— И это все?

— Поговорили еще о погоде и тому подобном…

— И до какого места вы его подвезли?

— Я думал, что ему нужно на вокзал, а оказалось, что нет. Он сошел в лесу…

— Вы можете сказать, где именно?

— Могу, но неточно. Там от дороги отходит ответвление, но ведь таких на дороге много встречается.

Когда все трое вышли из «Золотого льва», шофер вдруг остановился, уставившись неподвижным взглядом на почтовый ящик, висевший на стене дома.

— Еще кое-что может вас заинтересовать, — произнес он. — Он дал мне два письма, которые я должен бросить в Лейнтале в почтовый ящик, так как он сам, возможно, до завтрашнего дня останется у друга. Вот они.

Он вытащил из кармана куртки и протянул гауптвахмистру два письма в заклеенных конвертах. Одно из них было адресовано господину Шлехдорну в Лейне, другое — фрау Ритмюллер в Шведт.

— Да там, видимо, открытки лежат, — проговорил полицейский, вертя конверты в руках.

— Точно! — подтвердил шофер. — Он эти открытки писал, сидя у меня в машине. Но тут у меня что-то мотор забарахлил, я остановил машину и вышел посмотреть, что именно барахлит, а когда снова залез в кабину, открытки уже были заклеены в конверты, на которых он уже и адреса успел написать. Там открытки, это точно…

— Лейне и Шведт, — задумчиво сказал капитан. — Я попрошу вас, — обратился он к водителю, — о нашем с вами разговоре никому ни слова. Ни единого, понятно?

— Это такое скверное дело, да? — растерянно спросил шофер. — Разве нельзя взять письма, когда тебя об этом просят?

— Не волнуйтесь! — успокоил его капитан. — Ваше поведение было вполне корректным. Только, как мы уже договорились, никому ни слова!

— Я буду нем, — заверил шофер. — Мне только и не хватает влипнуть в какую-нибудь дрянную историю…

— Пойдемте быстрее! — торопил капитан шофера. — Время не ждет! Вы нам сможете показать место, где он слез с машины?

Шофер посмотрел на часы и сказал:

— Времени у меня маловато.

— Не беспокойтесь, я сообщу о задержке к вам на работу, — пообещал гауптвахмистр.

— Тогда другое дело.

Они ехали по дороге. Стояла тишина. Вскоре шофер остановил машину и, выйдя на дорогу, дал знак пограничникам.

— Вот здесь он сошел, — сказал он, — и пошел вон по той дороге. Так вы не забудьте сказать на базе о том, что задержали меня.

— Одну секунду! Скажите, а он не прихрамывал?

Шофер на миг задумался, а потом покачал головой и попрощался.

— Возьми плащ и веди сюда свою овчарку, — сказал капитан Мартину. — Остальные пусть пока сидят в машине.

Мартин подошел к месту, которое им указал водитель.

Ксантиппа потянула носом воздух, сделала несколько шагов по дороге, а затем вернулась обратно. Натянув поводок, она перешла на противоположную сторону дороги и побежала по тропе совсем в противоположном направлении.

Капитан связался по радио с заставой и передал туда свои координаты, сообщив последние новости.

— Нам нужно быть особенно осторожными, — предупредил Бардорф пограничников. — Он, видимо, вооружен!

Ксантиппа шла по следу спокойно, ведя пограничников сначала по троне, бежавшей среди соснового леса, затем по крошечной лощинке, посреди которой тек ручей.

Вскоре они подошли к селу Холунчен. И когда до крайнего дома оставалось не более трехсот метров, овчарка вдруг замедлила шаг, спустилась к ручью и, понюхав камни, забегала вдоль берега.

Тихо уговаривая овчарку, Мартин показал ей след на влажном от воды камне.

Они шли вдоль ручья, который метров через десять резко сворачивал на северо-запад и тек по самой опушке леса. Собака отошла от ручья и повела всех в лес.

Бардорф приказал пограничникам рассредоточиться и быть готовыми ко всяким неожиданностям.

— Долго так продолжаться не может, в конце концов он выдохнется и потеряет бдительность, — заметил Мартин.

Они свернули вправо, пробравшись сквозь густые заросли молодого ельника, вышли на опушку и сразу же залегли в кустах.

— Смотри-ка, мельница! Ветряная мельница!

— Стой! — распорядился капитан и поднес бинокль к глазам. Не более чем в ста метрах от них на холме посреди пустого луга красовалась хорошо сохранившаяся ветряная мельница. Капитан обшарил биноклем узенькие оконца мельницы и дверь, но никаких признаков человека не обнаружил.

Гауптвахмистр подполз к капитану и прошептал:

— Вполне возможно, что нарушитель скрывается на мельнице… Сразу после войны мельница не работала, но потом ее отремонтировали и оставили стоять как памятник. Теперь сюда лишь иногда приводят школьников на экскурсию, чтобы показать им, как в старину мололи зерно… Так что он здесь может чувствовать себя в безопасности…

После десятиминутного наблюдения капитан сказал:

— Нам нужно что-то предпринять. Если он внутри, то его все равно нужно будет оттуда «выкуривать», а если его там нет, то нечего попусту и время терять.

План капитана заключался в следующем: окружить мельницу и приближаться к ней со всех сторон. Мартин должен остаться в укрытии до конца всей операции.

— Только не уничтожьте мне все его следы: если его нет на мельнице, тогда он ушел дальше.

— Хорошо, — успокоил его капитан. — Через две минуты мы начнем. Унтер-офицер, действуйте!

Взяв оружие наизготовку, пограничники начали подходить к мельнице.

«Если нарушитель здесь и видит нас, то он подпустит нас поближе, а уж потом откроет огонь», — думал капитан, не сводя глаз с окошка.

Однако кругом царила тишина. Через минуту пограничники сошлись перед дверью мельницы.

Капитан осторожно нажал на ручку. Она оказалась заперта. Однако полицейский, знавший устройство замка, без труда отпер дверь.

Бардорф смело шагнул внутрь и стал подниматься по лестнице. Сняв автомат с предохранителя, он громко крикнул:

— Входите! Тут никого нет!

— Похоже, что тут отодрали доску, — заметил гауптвахмистр, показывая на стену, — а потом неудачно ее приставили.

— Пожалуй, ты прав, — согласился с ним капитан. — Посмотри-ка сюда…

На одной из горизонтальных балок, покрытой густой пылью, виднелся чистый четырехугольник, который можно было накрыть двумя ладонями, как будто тут только что стоял какой-то сосуд.

— Все ясно, — пробормотал гауптвахмистр, покачивая головой. — Он спрятал монеты в сосуд, который держал здесь. Прийти за ними раньше он по какой-то причине не мог. Откровенно говоря, до сих пор я сам не очень-то верил в свою теорию… но теперь…

— Монеты он прятал или что другое, во всяком случае, ясно, что он здесь был и что-то прятал. Меня интересует, как давно он здесь был и далеко ли успел уйти за это время? Приведите сюда Ксантиппу!

Капитан направился к двери, где подал Мартину знак, чтобы вел овчарку.

— Поторапливайтесь! Нам нужно знать, куда он ушел! — Капитан явно волновался.

— Ходить по мельнице мне нет никакого смысла, — заметил Мартин офицеру. — Я начну от двери, если вы вообще не затоптали следы.

Прислонившись к косяку двери, капитан наблюдал за тем, как Мартин пускал Ксантиппу по следу. Овчарка сначала внимательно обнюхала ступеньки, затем на несколько шагов отошла в сторону, а потом довольно бодрым шагом побежала к лесу.

— Похоже, что он ушел на восток, — не без удивления заметил капитан. — Пошли, его нельзя надолго оставлять одного…

Быстро заперев дверь мельницы, пограничники поспешили вслед за Мартином, который тем временем почти дошел до опушки леса.

Через полкилометра они уже шли по лесной тропе, извивавшейся между высокими соснами.

Вдруг Ксантиппа сделала круг, затем, свернув налево, направилась на маленькую, заросшую густой травой лесную поляну, окруженную со всех сторон соснами.

Неожиданно овчарка остановилась. Шерсть на ней встала дыбом.

— Эрнст, дружище! — шепотом сказал Мартин Бардорфу. — Посмотри-ка, а наш нарушитель спокойно спит!

«Не может быть, чтобы так просто окончилась эта сложная операция!» — невольно подумал капитан.

Но Мартин оказался прав. В десяти метрах от края поляны в траве под развесистой сосной спал мужчина. Он снял с себя ботинки и носки, а под голову положил саквояж. Рядом с ним прямо на траве валялась серая куртка. Сомнений быть не могло: это был он.

Капитан жестом подозвал к себе унтер-офицера и гауптвахмистра. Трем пограничникам он приказал на всякий случай зайти на другую сторону лужайки, чтобы преградить нарушителю путь к бегству. Радист остался рядом с Мартином, а сам капитан решил арестовать нарушителя.

— А я? — шепнул Мартин. — Что мне делать?

— Ты останься возле овчарки и не сходи с места до тех пор, пока мы не возьмем негодяя. Вы с Ксантиппой и так сегодня превзошли все свои возможности. Теперь наша очередь!

Унтер-офицер и два пограничника стали осторожно обходить лужайку. Незнакомец не шевелился.

— Это он! — шепнул полицейский капитану, когда они подошли ближе к спавшему на траве мужчине и снова залегли.

— Понятно…

Солдаты тем временем дошли до противоположного края поляны. Капитан быстро встал и, сняв автомат с предохранителя, пошел напролом через кусты. Под ногой у него громко хрустнула ветка.

Мужчина проснулся и, заметив капитана, выстрелил в него из пистолета.

Капитан, не спускавший глаз с преступника, вовремя бросился на землю, и пуля просвистела у него над головой.

Не успел Бардорф крикнуть нарушителю: «Сдавайся! Сопротивление безнадежно!», как Мартин, спустив Ксантиппу с поводка, крикнул ей:

— Взять его! Взять!

Овчарка, делая огромные прыжки, мигом выскочила на поляну и вцепилась зубами в руку преступника. Раздался еще одни выстрел, но уже явно неприцельный… Скорчившись от страха, стрелявший выронил пистолет.

Капитан подскочил к нарушителю одновременно с солдатами и Ротом.

— Руки вверх и не шевелиться! — приказал Бардорф. — Мартин, заберите овчарку!

Мартин с трудом оттащил от задержанного Ксантиппу, которая, оскалив пасть, угрожающе рычала.

— Не вздумайте глупить, господин Янек! — строго сказал гауптфельдфебель, подняв с земли пистолет нарушителя. — Вы арестованы!

— За что?! — воскликнул с наигранным удивлением преступник, опуская укушенную овчаркой руку. — Как вы сюда вообще попали?

Полицейский тем временем наклонился над саквояжем Янека и вытащил из него одну из кассет с древними монетами.

— Нас заинтересовало содержимое вашего саквояжа, — проговорил полицейский.

На лице арестованного появилась горькая усмешка.

— Мне нужно было уйти подальше, — пробормотал он.

Гауптфельдфебель обыскал преступника, с ненавистью смотревшего на Мартина, который, присев на корточки, ласково гладил Ксантиппу по шее.

Когда Эрнст Бардорф закончил свой рассказ, мы уже подъехали к кооперативу «Пограничный». Там нам сказали, что Мартин уехал в поле, где испытывается новый комбайн…

— Скажи, почему Янек не сразу забрал монеты после похищения? — спросил я капитана. — Ведь он должен был опасаться, что их могут найти, ну хотя бы случайно!

— Не забудь, что мельница в то время была только что приведена в порядок и заперта, а сам Янек чувствовал, что за каждым его шагом следят. Пока монеты лежали в тайнике, он успел побывать в Западной Германии… К слову, границу он тоже нарушил в квадрате 90, мы же все это заметили.

— А почему именно там? — не удержался я от вопроса. — Откуда он знает, что в этом проклятом месте сделать это легче всего?

Капитан усмехнулся:

— Это я хотел объяснить тебе позже, но уж раз ты так хочешь… Янек за большие деньги, которые ему платили западные торговцы живым товаром, переводил через границу людей. Для этой цели он и пользовался тайными тропами квадрата 90, которые он хорошо знал и считал вполне надежными.

— Кувшин до тех пор носит воду, пока не разобьется, — заметил я, немного подумав.

— Во всяком случае, нам уже тогда нужно было предпринять более действенные меры, чтобы закрыть лазейку в квадрате 90.

— А почему он не забрал монеты раньше?

— Ждал удобного случая. И когда один из его бывших, так сказать, соучастников дал ему новое поручение, Янек счел момент вполне благоприятным, тем более что это отвечало его собственным интересам. Вот он и решил сразу одним ударом убить двух мух… Ты понимаешь, что в этом деле скажут свое слово и еще кое-какие инстанции. Янек считал, что на этой полянке его никто не увидит. С наступлением темноты он бы пошел дальше. Вот и все… Однако… Ксантиппа в тот день пробежала ровно 18 километров. Это намного больше нормального. Вот я и решил нарисовать Ксантиппу вместе с Мартином.

Наш вездеход тем временем свернул на полевую дорогу. Вдруг Бардорф воскликнул:

— А вот и Мартин, узнает ли он тебя сразу!


* * * | Туманы сами не рассеиваются | cледующая глава