home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

В просторных апартаментах Канцлера, аскетических с виду, но несущих отпечаток сдержанной стильной роскоши, почти никогда не бывало светло. Канцлер ненавидел яркий свет, с которым приходилось считаться на официальных приемах и деловых встречах, потому он пред­почитал множество приглушенных бра на стенах, создавав­ших в помещении золотистый полумрак. Иногда, в порыве приступа эстетического голода, он приказывал зажечь со­тни свечей. Велиар это особенно любил.

Сейчас, лежа на спине в своей широкой постели и при­держивая крепкими ладонями гибкую талию своего любов­ника, Канцлер чуть улыбался, глядя на него.

Отец, покойный Император преподнес своему сыну ве­ликолепный подарок, женившись много лет назад на мате­ри Велиара. По закону они теперь считались братьями. Но сама природа отрицала этот факт: они были непохожи друг на друга, как небо и земля, как огонь и вода, как черное и бе­лое. В сущности, они и правда были «черным» и «белым»: Канцлер — высокий сухопарый блондин с зелеными глаза­ми, а Принц Велиар — миниатюрный брюнет с бархатистой смуглой кожей и темными глазами.

Они стали любовниками в день совершеннолетия При­нца, и с тех пор почти не расставались. Велиар стал иници­атором связи с «родным братом», соблазняя умело, грациоз­но и настойчиво, виртуозно создавая иллюзию того, что он тут вовсе ни при чем. Он пускал в себя, но при этом всегда оставался сверху, оседлав узкие бедра Канцлера и упираясь горячими мягкими ладонями в его плечи. Канцлер часто думал о том, что это прекрасное создание когда—нибудь может выхватить из—под простыни припасенный заранее нож и с легкостью перерезать ему горло в момент высшего наслаж­дения — не за что—то, а просто так. И Канцлер ловил себя на мысли, что не отказался бы от подобной смерти. Но Велиар, достигнув оргазма, во время которого замирал и хмурился, как от боли, всего лишь ложился рядом, сворачиваясь клуб­ком под горячим жестким боком сводного брата, и, лениво поглаживая того по груди, постепенно засыпал.

Как и подобает главе государства, Канцлер был женат и даже имел нескольких сыновей. Чего и настоятельно сове­товал своему младшему «брату». Но Велиар упорно сохра­нял холостое положение, с кошачьей наглостью и непри­нужденностью нарушая принятые в обществе моральные нормы и подчас даже законы. Он любил только мужчин. Причем, питал особую слабость к тем из них, кто из—за большого количества электроники и сплавов в теле уже не мог считаться человеком в полной мере.

Для чего Принц спал с ним, Канцлер не мог понять — Ве­лиар не слишком—то рвался к власти, скорее даже напротив, поэтому связь со старшим братом не использовал для «ка­рьерного продвижения» и уж тем более не пытался узурпи­ровать его положение.

А может быть, подобными «подачками» он пытался от­влечь Канцлера от того факта, что подобное поведение — постоянные интрижки с киборгами — не делает чести ни самому Принцу, ни всей семье.

Сегодня Велиар отдавался особенно страстно и самозабвен­но. Он запрокидывал голову, и его длинные черные волосы рассыпались по плечам и спине, стонал в голос, хотя их могли услышать. Наверняка опять влюблен в какое—нибудь ведро с гайками, и сейчас представляет, что он с ним, с безвестным ликвидатором или даже простым рабочим киборгом.

Крепкие ладони Канцлера стискивали чуть дрожащие на­пряженные бедра, жесткие пальцы вдавливались в кожу. Ве—тиар коротко вскрикивал, прогибая спину и царапая плечи брата. Когда его горячая белесая сперма плеснула на голый плоский живот Канцлера, он охнул, хотя редко когда поз—золял себе издавать звуки во время соития. Велиар плавно спустился рядом, все еще не открывая глаз, тяжело дыша и чуть заметно улыбаясь. Мягкие пальцы скользили по гладкой безволосой груди любовника. Канцлер некоторое время не нарушал золотистой натянутой тишины. Но потом спросил:

— А как его зовут?

— Кого? — Велиар приподнял голову, посмотрев на него немного мутными глазами. Канцлер повернулся к нему, пог­ладив по щеке.

— Того, о ком ты думал. Я знаю тебя слишком хорошо.

Даже лучше, чем тебе кажется...

— Это не имеет значения, — не моргнув глазом, сразу же ответил Велиар. Резанул по живому.

От ответа Велиара сжалось сердце. Черт побери, он мог бы и соврать, сказать, что никого, кроме брата, у него нет. Хотя, врать он умел очень плохо. И не считал нужным.

Канцлер знал, что Принц его никогда не любил. Иногда, впрочем, хотелось верить, что это все — лишь смутные до­гадки, и Велиар на самом деле любит его. Но когда насту­пало утро, и лихорадка горячей ночи растворялась в лучах солнца, Принц застегивал свой длинный черный френч на все пуговицы, поднимал воротник, словно отгораживаясь от всего мира, и вел себя так, будто общается с Канцлером исключительно на «Вы».

«Не имеет значения»...

Канцлер мягко отстранился от него, дотянувшись до упа­ковки салфеток и медленно стирая со своего тела его остыв­шее семя. Велиар приподнялся на локте, изогнувшись грациозно, как пантера, и смотрел на него исподлобья своими пронзительными темными глазами, не произнося ни слова.

—  Знаешь, тебе нужно все—таки подумать над своим пове­дением, — произнес Канцлер ровным и прохладным тоном,—  Все—таки, ты Принц.

—  Ох, не начинай снова! — отмахнулся Велиар, улыбаясь своей изящной распутной улыбкой и укладываясь на спину,—  Ты прекрасно знаешь, что я не имею значения ни для се­мьи, ни для государства. Я не должен заботиться о лице и о том, чтобы не упасть им в грязь. И могу делать, что хочу.

Он потянулся, бесстыже и колдовски улыбаясь. Потом протянул руку и прикоснулся к спине Канцлера, от чего по коже стрельнуло электричеством.

— Тем более... Тебе же это нравится, Эрц...

— Мне не нравится, что ты путаешься с чернью, — быстро произнес Канцлер, поднимаясь и сразу же принимая свою привычную прямую, как железный стержень, осанку. Он те­рялся, когда кто—либо называл его по имени. Особенно брат.

— Ты ревнуешь? — прошептал Велиар.

— Я не хочу, чтобы из—за твоих эм... связей и пристрастий семью и тем более государство перестали уважать, — отвечал деловым тоном Канцлер, порывисто одеваясь в жемчужно—серую, похожую на военную, одежду.

— А нас что, кто—то уважает? — Велиар прыснул со смеху,—  нас боятся, не более. Потому что на всем континенте имен­но у нас сосредоточено самое мощное оружие, и именно у нас научились создавать химер. Но попомни мои слова, как только кому—то из наших милых соседей станут известны все эти тайны, они мигом бросятся на нас со всех сторон, позабыв о военном этикете и пактах о ненападении... Поэ­тому мне плевать на их собачье трусливое уважение.

—  А на семью? — Канцлер повернул к нему голову. Высо­кий жесткий воротник френча немного мешал.

— А на семью — тем более, — спокойно ответил Велиар, зевнув.

— А на меня? — не меняя официального тона, спросил Кан­цлер, снова отвернувшись и рывками натягивая кожаныеперчатки.

Велиар помолчал, опустив черные пушистые ресницы. Потом улыбнулся:

— Значит, все—таки ревность...

Приподнявшись на локте снова, он спросил:

— Разве тебе не понравилось сегодня?

— Понравилось, — ответил Канцлер, — Но ты был не со мной. Я научился различать, когда ты со мной или когда ты рядом с очередным... «железным человеком». И, если хо­чешь знать, мне это неприятно.

— Я знаю, — тихо отозвался Велиар ничуть не извиняю­щимся, но и не злорадным тоном.

Канцлер захотел немедленно выхватить один из старин­ных коллекционных клинков, висящих на стене, и пронзить холодное кошачье сердце брата.

—  Эрц, — мягко произнес Велиар, вставая с постели, подхода к нему сзади и обвивая руками грудь, — Я не могу отказаться от него. Если бы мог, ты же знаешь, я бросил бы его немед­ленно... Но никто ничего не может изменить. Пожалуйста, прошу, смирись. Я же сплю с тобой. Тебе этого мало?

Канцлер повернулся к нему, осторожно снимая с себя его руки.

— Извините меня, Ваше Высочество. Я вынужден вас по­кинуть. Через пару часов назначена встреча с северными послами.

— Пара часов! Еще уйма времени... — Велиар улыбнулся, приникнув было к нему, но Канцлер отступил, галантно взяв его руку в свою и чуть притронувшись сухими про­хладными губами к глянцевым ногтям.

— Отдыхайте.

С этими словами Канцлер развернулся и вышел.

За пару лет до своей смерти Император решил, как будто замаливая грехи перед народом, изменить государственный строй. В результате родился жуткий мутант — смесь демок­ратии, монархии и военной диктатуры. Начались брожения и волнения. И только железная рука его безжалостного сына, Канцлера Эрца Айзэна, смогла сжать разгулявшиеся толпы в кулак и прекратить шатания. Он перекраивал законы, он ломал старые устои и жестоко насаждал новые, выстраивая новый порядок, даже Порядок с большой буквы. Все было под его контролем. Кроме оставшейся в спальне черноглазой бестии с бархатистой кожей. Велиар мило и беспечно раз­матывал нити его нервов, игрался с ними, как шаловливый котенок, терял интерес, снова игрался. Оставлял глубокие царапины. Но потом мурлыкал, и ему все сходило с рук, все прощалось. Эрц Айзэн, Канцлер Империи, чувствовал себя беспомощным сосунком перед человеком, который не имел никакого значения ни для семьи, ни для государства, и болез­ненно, тяжко его ревновал к этим людям—машинам, зачастую предпочитавшим сперва стрелять, а потом думать. Но Канц­лер не имел права проявлять такие малозначимые для госу­дарства эмоции, как ревность. Он терпел. Он терпел очень долго. Пока, наконец, не выяснил одной забавной детали.

Тайного любовника Принца звали Бехардом. Когда—то этот киборг отличился на службе одного из вассалов, кото­рый в дальнейшем возомнил о себе так много, что решился развязать революцию. Смутьян был казнен, а его киборги либо погибли, либо исчезли в зловонных клоаках больших городов, медленно разложившись от Топлива. Выжили не­многие. В частности, этот Бехард. Долгие годы, как оказа­лось, Принц поддерживал с ним связь, наплевав на его про­шлое и на его вину перед государством. Канцлер слишком поздно понял, что его младший брат, оказывается, умеет любить. И он любил. Врага. Предателя. Опустившегося наркомана. Бегал к нему в грязные мотели и притоны. Тер­пел. Ждал. Даже прощал нередкие удары и вспышки ярос­ти. И, в конце концов, нарушил закон.

Когда было изобретено Топливо, а несколько лет спустя его отрицательные побочные эффекты стали очевидны, за­висимых киборгов научились лечить. Изобретателем методи­ки стал некий Кукольник — странная и жутковатая личность, появившаяся в Империи неизвестно откуда и когда. Он вос­станавливал нормальное функционирование зависимых, и в результате страна наводнилась свободными, предоставлен­ными самим себе профессиональными убийцами, прези­равшими закон и хрупкую человеческую жизнь. Началась настоящая война. В конце концов, был принят жесткий закон о запрещении восстановления зависимых. Топливо означало для них конец жизни. Но Велиар в очередной раз обошел за­прет. Кукольник работал непосредственно на правительство. Приказ Принца был приказом Принца. И Бехард теперь, по слухам, жив и вполне здоров, промышляет ремеслом наем­ного убийцы. А Велиар до сих пор любит его.

После той ночи Канцлер решил перестать прощать и терпеть. Едва завершив деловую встречу с северянами — жуткими белоглазыми людьми, неспособными дышать воздухом нормальной температуры, а только охлажден­ным до минус восьмидесяти семи по Цельсию, — Кан­цлер заперся в своем кабинете. Около недели спустя, после нескольких чтений был принят закон о Топливе. Так как бороться с его производством и продажей было невозможно, а не получавшие привычной дозы киборги могли быть опасны, решено было сделать Топливо час­тью государственной политики и экономики. Все зави­симые становились на учет, и подлежали физическому уничтожению, если пропускали хотя бы одно посещение специальных заведений, в которых им выдавалась доза — ведь «прогул» мог означать, что киборг каким—то обра­зом сумел избавиться от зависимости. Стать свободным и опасным. Теперь все они оказались у Канцлера на ла­дони. И он мог сжать эту ладонь в кулак когда угодно.

— Что это значит, Эрц? — Велиар ворвался в кабинет брата как смерч. Канцлер подавил усмешку. И почувствовал, что в руках его — Власть.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — как ни в чем ни бы­вало проговорил Канцлер, поворачиваясь к нему и припод­нимаясь. Когда он поцеловал мягкую бархатистую руку, Ве­лиар отшатнулся, как от прокаженного и крикнул:

— Это просто низко! Из—за каких—то своих обид ты пе­рекраиваешь государство по своему усмотрению! Ты хоть продумал наперед все последствия твоих нововведений?!

— О.. .Вы наконец—то задумались о государстве... – учтиво склонил голову Канцлер.

— Прекрати издеваться, — прорычал Велиар, злобно уста­вившись на него, — Я знаю, это по твоему приказу схватили Бехарда! И он теперь в тюрьме.

— Он нарушил закон и завтра будет аннигилирован, как и прочие арестованные. А мои приказы здесь ни при чем. Мне плевать на какого—то бесхозного киборга, бывшего нар­комана и зависимого...

— Нееет, тебе не плевать! — прищурился Велиар, — Ты что, решил показать, наконец, коготки?

— Я решил, наконец, показать, что закон в этом государс­тве — я, — Канцлер взглянул в прищуренные глаза брата, упи­ваясь его ненавистью и страхом. И мольбой.

Велиар скользнул к нему, прижался всем телом, зашеп­тал, гладя ладонями по впалым щекам:

—  Эрц... Эрц, я умоляю тебя, отпусти Бехарда! Если хо­чешь, я никогда ни с кем не буду больше спать кроме тебя! Только отпусти его!

Канцлер проглотил подступивший к горлу ком. Что бы ни случилось, Велиар любит этого убийцу. Действительно любит.

— Вы предлагаете нарушить закон, Ваше Высочество? Закон, за нарушение которого я же сам приказал карать смертью?

— Святое небо, — всплеснул руками Принц, — Ведь закон — это ты! Хочешь, даешь слово, хочешь, берешь назад...

— Я не такой, как ты, — прошептал Канцлер, прямо посмот­рев на брата. Тот замер.

— По обвинению в несанкционированном восстанов­лении функций арестовано двадцать четыре киборга. Ты хочешь, чтобы я и их помиловал? — проговорил тем вре­менем Канцлер, — Они все виноваты в равной степени. И все понесут наказание. Бехард ничем не отличается от прочих. И он будет казнен, как и прочие.

— Тогда... Тогда я себя убью! — прошипел Велиар. Канц­лер почувствовал, как по его телу прокатилась легкая ледя­ная волна. Но произнес:

— Я неплохо изучил тебя. Брат. Ты слишком сильно любишь себя, чтобы пойти на самоубийство. Даже тво­его киборга ты любишь меньше... А теперь, Ваше Вы­сочество, потрудитесь покинуть мой кабинет. У менямного дел.

С этим словами он сел обратно в свое кресло с высокой спинкой и вернулся к компьютеру.

Велиар некоторое время стоял позади него. Потом подо­шел и повернул к себе его кресло.

—  Ты говоришь о любви, хотя не имеешь никакого поня­тия о ней. Брат.

Потом он взял узкую длиннопалую ладонь Канцлера, прижался к ней губами в язвительном поцелуе. После чего отбросил руку, как гнилое яблоко, и вышел.

Некоторые думали, что Кукольник родом с пораженного вечной зимой, как раковой опухолью, севера. Его никто и никогда еще не видел без респиратора и массивных очков, скрывавших верхнюю часть лица. Он ходил медленно и плавно, чуть склонив голову, и прятался от людей в подзем­ном бункере, состоящем практически целиком из металла.

С появлением Кукольника Империя обзавелась мощ­ным оружием. Канцлер вел себя максимально корректно со странным молчаливым отшельником, постоянно памятуя о том, что подобной личности ни в коем случае не стоит до­верять безоглядно. Но уничтожать такое сокровище просто ради избавления от возможной угрозы тоже не собирался. Кукольник, несмотря на то, что поначалу казался пугаю­щим, все—таки слыл спокойным и даже доброжелательным малым. Да и с Принцем они нашли общий язык практичес­ки моментально. Это заставило некоторых людей считать Кукольника вовсе не человеком.

Принц, дитя жаркого, сухого и пыльного юга, всегда жес­токо страдал от холода и влажности в бункере Кукольника. Не спасало плотное черное пальто и толстые перчатки. Но Велиар готов был терпеть все неудобства ради большего. Ведь он никогда не приходил сюда по незначительному по­воду. Как и сегодня.

В воздухе зависла ледяная сырость и едва слышный писк каких—то электронных приборов. Вся «берлога» Кукольника была наводнена странными созданиями — то ли машинами, то ли невиданными полумеханическими зверушками или насекомыми. Они выполняли какие—то свои, плохо понят­ные окружающим, функции. Сновали туда—сюда, изредка мелькали тенями на заиндевелых стенах.

Ждать Кукольника пришлось недолго. Дверцы отсека с шорохом разъехались в стороны, и из прямоугольника ярко—цианового света к ногам Принца хлынули полупрозрачные клубы серебристого пара. Получается, в том отсеке темпера­тура еще более низкая? Страшно даже подумать — какая...

Принц невольно отступил. И вот в проеме появилась громадная широкоплечая фигура. Кукольник шел, как всег­да, неспешно и чуть прихрамывая. Едва слышалось почти неразличимое жужжание механического сустава. Тронутые сединой или инеем волосы неровными прядями ниспадали на массивные очки.

Кукольник остановился напротив Принца, чуть склонил го­лову. Он никогда не целовал руку Велиару, как того требовал этикет и обычай. Принц сам попросил его не делать этого.

— Слушаю, Ваше Высочество, — пророкотал бас Кукольника.

— Я никогда не просил тебя об этом, — начал Принц, сглот­нув, — Но теперь, чувствую, настал такой момент... Я прошу тебя предоставить мне некоторые из твоих...эм...игрушек. Я верну их, как только исполню то, что задумал.

— Боюсь, здесь я не смогу вам помочь, — произнес Куколь­ник без всякой интонации, — Вы не знаете, как обращаться с ними. Вы можете навредить не только им, но и себе.

— Научи меня! — с жаром произнес Принц, шагнув было к нему, но отступив снова под давлением ледяного воздуха, который, казалось, исходил от самого Кукольника.

— Это займет слишком много времени, Ваше Высочест­во. Но, как я могу догадываться, вам нужны мои «игрушки» немедленно?

— Да.. .Как  можно скорее... — прошептал Принц, чуть при­крыв глаза. Он должен вытащить Бехарда из тюремного бокса до полуночи, когда наступит завтрашний день. День казни нарушителей.

—  Все, что я могу предложить вам, это помочь вам лично, —  проговорил Кукольник. Принц быстро прикусил нижнюю губу. Он не рассчитывал на такое везение.

—  Но... Насколько мне известно, ты не покидаешь бункер, —  осторожно начал Велиар.

—  Не было мотива, — спокойно отозвался Кукольник, — Кро­ме того, Бехард — мой шедевр. Я не могу допустить, чтобы он пострадал, если вы потерпите неудачу.

Принц на секунду похолодел. Даже Кукольнику, отгоро­дившемуся от всего мира отшельнику, известно о его свя­зи с Бехардом. Однако, подобное рвение этого в высшей мере странного типа показалось Принцу подозрительным. Его даже кольнула тонкая заиндевелая иголочка ревности. У Бехарда, скорее машины, чем человека, гораздо больше общего с Кукольником, нежели с простым смертным, хоть и королевских кровей.

— Вы также можете подождать, пока я все сделаю, — сказал

Кукольник, но Принц быстро перебил его:

— Нет, нет. Я хочу пойти с тобой. А потом сразу же поки­нуть страну. С ним.

Массивные непроницаемые очки—полумаска и респира­тор скрывали лицо Кукольника, но Велиару почему—то пока­залось, что подо всем этим отшельник усмехнулся.

Тюрьма представляла собой некое подобие коробки из же­лезобетона и прочного полимера — слепой прямоугольник без единого окна. Подземные ярусы были отведены для содержа­ния особо опасных преступников, к которым относились и киборги. Некоторое время шли споры, не станет ли подобное расположение бронированных боксов ошибкой — ведь при определенной сноровке можно сбежать и канализационными путями скрыться в неизвестном направлении. Тем более что некоторые киборги (например, такие, как Бехард) могли раз­бивать толстенные стены ударами кулаков. Таких содержали в отдельном отсеке, в специальных криокамерах.

И именно тем способом, который вызвал столько споров, Велиар и Кукольник проникли на нижние ярусы тюрьмы — через подземные коммуникации. Канализация — не самое подходящее место для Принца, но он все терпеливо вынес, брезгливо придерживая полы своего пальто и стараясь не оскальзываться на узких скатах по краям тоннеля. Канали­зация всегда оставалась канализацией, какой бы высокораз­витой не являлась цивилизация.

Вдруг Кукольник замер. Принц едва не врезался в его широченную спину. Тот тем временем приложил ладонь к стене. Широкий рукав его потертого плаща зашевелился, и на свет вылезло поблескивающее хромированными сочлене­ниями острых лапок существо, больше всего напоминавшее здоровенного паука. Прошуршав по отвесной стене, «паук» замер, распластался, и вдруг его лапки разветвились, истон­чились, растекаясь по всей стене, опутывая старые склизкие кирпичи, пока не превратились в такие тонкие и практически прозрачные нити, что стали незаметны. Кукольник медленно распрямился. Стоял неподвижно. Абсолютно неподвижно, как каменная статуя. Принц нервно облизнул губы, понимая лишь то, что сейчас не время для любопытства. Паукообраз­ная «игрушка» — вероятно, какой—то декодер. Или сканер. Или отмычка. Или и то, и другое, и третье.

Но вот нити зашевелились, стягиваясь обратно к продолго­ватому гладкому тельцу, пока не сложились обратно в лапки. «Паук» встрепенулся и быстро зацокал коготками по стене. Кукольник протянул руку, и его хромированное создание юркнуло в его рукав, как в уютную норку. Принц невольно сглот­нул и поежился. Не хотелось даже думать о том, что «игруш­ка» вполне может являться частью самого Кукольника.

—  Сигнализация отключена. У нас пятнадцать минут на то, чтобы вызволить Бехарда и покинуть тюрьму. Потом срабатывает резервная система защиты, против которой я пока не изобрел достойного оружия, — сообщил Куколь­ник ровным тоном, как будто отвечал на вопрос «который час». Он зашагал дальше по коридору, то и дело прикаса­ясь к стене, Велиар не отставал, не задавая никаких воп­росов. Он просто будет неотступно идти по пятам, а потом увидит Бехарда и сбежит с ним так далеко, что Канцлер никогда не найдет их.

Кукольник отошел к противоположной стене, прижал к ней Принца и вытянул руку вперед.

—  Прикройте глаза, — велел он. Велиар, быстро среагиро­вав, отвернулся, прижавшись к массивному плечу Куколь­ника. Даже сквозь толстую ткань плаща ощущалось, как пронзительно—холоден его необычный сообщник. Почти сразу же, как он сделал это, из рукава Кукольника выско­чило очередное чудо техники, мало чем отличавшееся от предыдущего «паука», прилипло к стене. И вспыхнуло.

Вспышка была такой чудовищной силы, что даже сквозь плотно зажмуренные веки Принц ощутил ее. Кукольник двинулся вперед. Велиар увидел, что в стене образовалась громадная дыра, захватившая даже часть потолка, с оплав­ленными сероватыми краями. Образовавшийся тоннель длиной в пару десятков метров, то и дело пересекаемый поперек другими ходами канализации, выходил прямиком в коридор отсека С—7. Первый «паук» и вправду оказался сканнером, сообщившим Кукольнику кратчайший путь до намеченной цели. Зачем плутать по извилистым коридорам, когда можно пройти напрямик?

В узком коридоре стоял легкий гул, почти незаметный для человеческого уха, и царил сиреневато—молочный полумрак. Кукольник размашисто шагал, немного прихрамывая, но от этого не утратив даже маленькой доли своей плавной грации. Принцу приходилось иногда переходить на легкий бег, чтобы не отстать. Он опасливо поглядывал на камеры наблюдения. Но был уверен, что «паук» добрался до их кабеля и заморозил съемку — на экранах операторов в течение пятнадцати минут будет та же картинка, которая была до того, как из рукава Ку­кольника выползло одно из его творений.

— Здесь, — сообщил Кукольник, резко остановившись перед массивной дверью, защищенной многоступенчатым кодом.

К счастью, Бехард считался не настолько опасным пре­ступником, чтобы закодировать дверь, например, данными сетчатки глаза начальника тюрьмы. Все оказалось проще. Для Кукольника. Он протянул к плоской коробочке кодового замка кулак, разжал его. На ладони, подобрав тоненькие лапки, си­дел очередной «паучок». Встрепенувшись и блеснув в сирене­ватом свете, он засеменил по ладони Кукольника, прыгнул на панель и замер. Велиар на секунду занервничал — ему показа­лось, что время понеслось с невиданной скоростью. Скоро их обнаружат, а они теряют здесь время! Но вдруг «паучок» ловко застучал по клавишам лапками—иглами. И дверцы с шорохом разъехались. За ними оказалась крошечная ниша. В противо­положную от входа стену была впаяна прозрачная криокамера. Внутри, в синеватом свете, в вяло колыхающейся жидкости, как в невесомости, почти незаметно покачивался Бехард.

Он сопротивлялся до последнего, даже когда его накачали транквилизаторами и парализовали электричеством, а потом постепенно охладили до состояния статуи. Но даже в кри­огенном растворе его лицо было сведено судорогой ярости. Полные губы раздвинулись, оголяя хищные зубы, сжатые в яростном оскале, переносица сморщилась. Но длинные прямые ресницы лежали безмятежно, как во сне, а волосы еще хранили следы прически — Бехард ставил их торчащими тол­стыми иглами. На висках были пробриты угловатые молнии.

Велиар приник к ледяному бронестеклу, принялся гладить его руками, как будто хотел добраться до любимого сквозь преграду. Но Кукольник осторожно отстранил его и снова на­пустил на кодовый замок криокамеры проворного «паучка». Тот поколдовал тонким лапками, и уровень криогенной жид­кости начал быстро снижаться. Бехард гулко ударился лбом о стекло. Принц судорожно вздохнул — он испугался, что в проклятом растворе его любимый стал хрупким, как ледяная статуя, и может расколоться на куски. Но с Бехардом ничего не случилось. Как только последние капли жидкости исчезли в сток, внутри барокамеры постепенно повысилась темпера­тура, образовалось нужное давление. Кукольник открыл ее без труда, зная все коды. Бехард рухнул к нему на руки безвольной куклой. Принц рванулся было к любовнику, желая обнять, но Кукольник осторожно положил Бехарда на пол, закатал ру­кав его куртки, в которой киборг был схвачен и заморожен, и вколол нечто слегка фосфоресцирующее из длинного узкого шприца. Потом еще из нескольких шприцев — в вену на шее, на виске, и еще один — с длинной иглой — в сердце.

Велиар волновался и нервно расхаживал туда—сюда за спиной Кукольника. И вдруг послышался приглушенный, гортанный стон Бехарда. Велиар вздрогнул и бросился к нему. Киборг бешено и немного безумно озирался по сторо­нам, медленно и неуклюже перекатился набок и скорчился на полу. Его трясло. Велиар схватил его за плечи, прижался к нему и зашептал:

— Бехард, это я... Помнишь?

Прозрачные серо—голубые глаза обратились к нему. Ве­лиар с дрожью проследил, как из мертвенной стеклянной глубины проступает разум и узнавание.

— Вел... — прохрипел Бехард и закашлялся.

— У нас пять минут, — сообщил Кукольник, направившись к выходу.

Бехард поднял голову и воскликнул:

—  Кукольник!

И улыбнулся. Велиар поморщился, как от занозы. Бехард улыбнулся не ему...

Потом он помог подняться своему любовнику, хотя ско­рее висел на нем сам, так как он физически не смог бы удер­жать массивное тело. Бехард был холодным и слегка дро­жал. После такого быстрого и грубого «размораживания» ему надо прийти в себя. Но на это не было времени.

Огромный прямоугольный силуэт Кукольника исчез в дверном проеме, и Принц с киборгом скользнули следом.

—  Ваше Высочество?... — ошарашено прошептал не из­вестно откуда взявшийся оператор (вероятно, шатался без дела, от скуки разглядывая диковинных заключенных через мониторы, вмонтированные в двери). Он столкнулся с тро­ицей нос к носу. На беду. На свою беду.

Бехард молниеносно, не меняя каменного выражения лица, скользнул вперед, обхватив пальцами лоб оператора и надавил на виски. Послышался хруст черепной кости. Опе­ратор задергался, как марионетка, перекосив распахнутый в беззвучном крике рот. Лицо его мгновенно деформирова­лось. Выпустив свою жертву, Бехард быстро подхватил об­мякшего Велиара и встряхнул его. Принцу никогда прежде не приходилось видеть смерть так близко. Но, очнувшись, он быстро наклонился, снимая с трупа бирку—ключ.

— Давайте и остальных освободим! — крикнул Принц, бе­гом отправившись к панели в конце коридора.

— Вел, у нас нет времени! — всплеснул руками Бехард.

Рядом с ним неподвижный, как скала, стоял Кукольник и помалкивал.

Принц вставил бирку в специальное углубление, набрал код, выгравированный на обратной стороне «ключа», а за­тем быстро застучал по клавишам, набирая номера камер, которые следовало отпереть.

— Вел, мы тратим свое время... — прорычал Бехард, при­близившись.

— Было бы несправедливо спасать только тебя одного, прав­да? — Велиар повернулся к нему, бегло улыбнувшись. А по­том нажал на большую продолговатую кнопку «выполнить».

С низким коротким гудением одновременно открылись все двери в отсеке.

В коридор, почувствовав свободу, выскочило около двадца­ти киборгов. Остальные находились в криогенных камерах, как Бехард, но на них времени и инъекций не осталось совсем.

Завидев Принца, освобожденные шумно порадовались, под­бегая к нему. Бехард стоял рядом, недовольно сморщив перено­сицу, и это остановило разномастную толпу от того, чтоб хватать Принца за руки и целовать их, присягая в верности. Солдаты, даже оставшиеся без хозяина, все же считали необходимым от­платить верностью тому, кто спас их жизни. Кроме того, благо­даря слухам и подтвержденным фактам насчет пристрастий Его Высочества, киборги любили Велиара, считая, что он как никто другой понимает их, а не придерживается общепринятых взгля­дов о том, что киборга — это просто ходячее оружие и грубая рабсила. Ему даже дали прозвище — Принц Машин.

— Нужно забрать конфискованное оружие и транспорт! — заявил Бехард.

— У нас остается две минуты восемнадцать секунд, — на­помнил Кукольник, — После этого здание будет заблокирова­но, и операторы вполне могут включить поле, активирую­щее ваши чипы. Ваши мозги просто превратятся в кашу.

— Да, я помню, — кивнул Бехард. Потом он приподнял ука­зательный палец. Из него стрельнуло тонкое плоское лезвне. Велиар вздрогнул — он до сих пор не мог привыкнуть к титановым когтям своего любовника. Но имплантант, без сомнения, был весьма полезен. В три счета Бехард вырезал чип из—под затылочной кости, слегка задев в спешке верх­ние слои мозга и от того пошатнувшись. Но мозгу киборга требовалось более серьезное ранение, чтобы оно сильнее отразилось на общем самочувствии. Отшвырнув бесполез­ную железку и выпрямившись, Бехард проговорил:

—  Следующий...

Велиар отвернулся. За оставшиеся сто десять секунд Бехард успел не слишком бережно вырезать чипы почти у всех собратьев по несчастью. Если бы у них имелись такие же «когти», как у Бехарда, то они смогли бы избавиться от чипов и без его помощи. Но именно потому, что когтей и иных приспособлений, годных для таких операций, у них не было, в криокамеры их не заточили.

На предпоследнем киборге сработала тревога. Бехарда ударило током, а его «пациент» рухнул на пол, изогнувшись и заорав. Остававшийся последним киборг тоже схватился за голову и медленно осел на пол, невнятно взвыв что—то. Через несколько секунд они оба были мертвы. Велиар жму­рился, не поворачиваясь.

—  Черт... — выдохнул Бехард, вытерев окровавленной ру­кой вспотевший лоб и глядя на погибших.

Прочие киборги, вполне возможно, посчитают его ви­новным — мог бы шевелиться и быстрее. Но никто из них не произнесет этого вслух. Не при нем...

—  Ладно, не повезло ребятам. Давайте выбираться. Надо добраться до терминала, и я вычислю, где склад с конфис­кованным, — Бехард отвернулся к панели на стене и быстро набрал код. Двери отсека разъехались в стороны, и вся окро­вавленная, потрепанная и очень серьезно настроенная толпа киборгов рванулась бегом по узкому белому коридорчику.

Дверь на его противоположном конце раскрылась. Веро­ятно, другой оператор отправился на поиски своего задер­живающегося напарника, да еще и заинтересовался, отче­го сработала сигнализация... От картины надвигающихся молчаливых убийц у бедняги отвисла челюсть. Он принял­ся судорожно хвататься за кобуру с бластером.

Бехард буквально нырнул вперед, совершая прыжок та­кой длины, на который не способны ноги без мышечных имплантантов. Вытянув руку с длинными когтями, киборг пронзил шею оператора насквозь. Велиар вздрогнул. Гос­поди, ну почему не додумаются посадить за компьютеры, контролирующие тюрьму, хотя бы солдат? Не говоря о ки­боргах. Эти бедолаги, умеющие лишь нажимать нужные клавиши в определенное время, неспособны противостоять даже простому уличному драчуну, не то что реагировать на подобные чрезвычайные ситуации. Впрочем, подобных ситуаций доселе не бывало. Не каждый день особа коро­левских кровей решает пойти против закона, да еще зару­чившись поддержкой такого взломщика, как Кукольник, и такого убийцы, как Бехард.

Когда толпа вломилась в довольно просторный зал с тер­миналами, операторы растерянно и суетливо вооружались портативными пушками и бластерами, а также посылали сигналы тревоги, прося о подмоге действующую армию. Теперь, когда камеры наблюдения заработали в прежнем режиме, стали видны и трупы сослуживцев, и распахнутые настежь двери камер. Сбежало девятнадцать киборгов раз­ной степени опасности. Разом. В одни день и час. С такой напастью справиться будет нелегко...

— Никому не двигаться! — зычно гаркнул Бехард, обхва­тив одной мощной лапищей Велиара поперек шеи, а к виску его приставив бластер, снятый с трупа оператора. Велиар вздрогнул. Ход, конечно, беспроигрышный. И Бехард намеренно немного отвернул дуло в сторону — издалека не замет­но. Но что, если какой—нибудь идиот выстрелит, попадет в руку Бехарду, а тот совершенно случайно убьет Принца?... Но операторы и прочие работники тюрьмы, кажется, ку­пились. Даже не потрудившись задуматься — откуда в тюрьме оказался Принц, если он не входил в нее? По крайней мере, с центрального входа его никто не замечал и не регистрировал.

— Быстро! Код от камеры хранения! — прорычал Бехард, бесцеремонно волоча за собой притихшего Велиара. Какой—то молодой оператор, весь в юношеских прыщиках, при­поднял руки, давая понять, чтобы Бехард не нервничал, и юркнул к компьютеру. Быстро застучали по клавишам про­ворные пальцы.

— Отсек пятнадцать, — чуть заикнувшись, пробормотал парнишка, его взгляд метался от лица Бехарда к лицу При­нца. Тот прикрыл глаза, стараясь выглядеть если  не испуган­ным, то хотя бы напряженным. Бехард  поволок его за собой, и все киборги двинулись следом. Последним, прихрамывая, шел Кукольник. От него отступали в стороны, точно он был Чумой, пришедшей в город.

На пороге он развернулся, раскрыл ладонь и дунул сквозь респиратор. То ли искристая циановая пыль слете­ла с его ладони, то ли рой микроскопических насекомых — но через пару секунд все компьютеры будто взбесились. Данные стирались с накопителей памяти подчистую, вмес­те с программами защиты и операционными системами. Операторы жались друг к другу, в ужасе ожидая, что сей­час это высоченное чудовище предпримет что—нибудь и для ликвидации живых свидетелей, то есть, их. Но Кукольник, разрушив связь тюрьмы с внешним миром, развернулся и скрылся за серебристыми дверями.

Когда киборги забрали свое оружие и транспорт, солдаты уже окружили тюрьму.

—  Хе, — презрительно усмехнулся Бехард, осторожно следя через щель жалюзи за группирующимися отрядами – Надо же! Подразделение «Шершень». Там тоже есть киборги. Ка­жется, повеселимся...

Он оглянулся на остальных. Никто из девятнадцати ки­боргов не выглядел испуганным или раздосадованным. Они знали, что киборги, работающие на правительство, не име­ют доступа к большинству имплантантов, которые имеют киборги Мастеров, ибо эти игрушки, в основной своей мас­се, нелегальны.

— Бехард, — Велиар прильнул к любовнику, — А что если и перед ними сыграть историю с заложником?

— Они — киборги, а среди нашей братии слухи разносятся быстро. Особенно, когда с одним из нас спит младший брат Канцлера, — усмехнулся Бехард, погладив Принца по спине и цепко наблюдая за «шершнями», — Так что они не поверят, что ты мой заложник..,

Наконец, за стенами тюрьмы раздались обычные в таких случаях слова — приказ отпустить Принца и угроза о немед­ленной атаке в случае невыполнения.

—  А не пойти бы вам?... — прорычал Бехард, вскидывая дикрайзер и прошибая стену насквозь. Несколько машин подбро­сило взрывами вверх, «шершни» открыли ответный огонь.

Кукольник сгреб в охапку Принца, уволок его в дальний угол, чтобы его ненароком не задело, и заслонил своим ог­ромным ледяным телом. Велиар не видел ничего из того, что происходило. Он жмурился, чтобы не упираться взгля­дом в широкую грудь Кукольника, на которой, под тяжелым кожаным плащом, вероятно, жили механические пауки...

«Шершни» действовали слаженно и расторопно. Дав­ненько не приходилось усмирять какие либо восстания или ловить сбежавших особо опасных преступников. И никакие учения не могли подготовить к реальному бою так, как сам реальный бой. Недавние смертники—киборги уже много лет ежедневно пробовали на крепость собственную жизнь и пока что держались. Некоторым приходилось даже сталки­ваться и с правительственными войсками.

Отбив первую атаку, они оседлали свои байки и рвану­лись прямиком по широким прямым коридорам. Бехард; хватил Велиара за руку, заставив быстро вскочить в седло, а сам сел позади. Принц повернулся к нему и неловко об­хватил руками, прижавшись и азартно улыбаясь. Он чувс­твовал всю полноту свободы — от правил, от закона, от свое­го сводного брата. . . Они не могут не сбежать — правда на их стороне. Какие бы уловки не изобретал ревнивый братец, думал Велиар, все равно любовь победит их все. . . Хотелось верить в эту возвышенную и наивную сказку.

Когда байки вырвались на улицу, вышибая двери, не­сколько киборгов вылетели из седла, скошенные очередями вражеских дикрайзеров. Более опытные уворачивались и даже умудрялись отстреливаться. Бехард не предпринимал ничего. Он несся на заслон бронированных муверов, чуть пригнувшись к рулю и сдержанно ухмыляясь. Потом крик­нул, заглушая рев мотора:

— Вел, держись крепче!

Принц вцепился в его торс что было сил. И почти сразу же массивный байк Бехарда, с серебристыми молниями по бокам, взлетел на крышу ближайшего мувера, а с нее — бух­нулся за спинами правительственных солдат. Резко раз­вернув машину и упершись одной ногой в землю, Бехард вскинул дикраизер и пошел косить врагов в самом высоком скоростном режиме выстрелов.

Велиар успел услышать чей—то крик за секунду до это­го: «Осторожнее! С ним Принц!» Потом заломило голову и уши от писка дикрайзеров. Бехарда, словно заговоренного, даже не оцарапало, хотя асфальт то тут то там, в опасной близости от его ног, вспарывали выстрелы. Велиар успел подумать, что они все—таки стреляют в него и действитель­но пытаются попасть. Но боятся попасть и в Принца. Не­плохой щит выбрал себе Бехард... На секунду стало очень горько. Потом горечь ушла — все—таки спина Бехарда ока­залась гораздо более уязвимой для выстрелов, и он защи­щал своим телом Принца. Велиар замер. Оказаться в кольце выстрелов, чувствовать, как волосы колышутся воздухом, вспоротым пролетающими мимо пулями — это не могло не выбить из колеи. Потом наступила относительная тишина. Сюда спешили остальные киборги и те «шершни», которые занимали иную позицию в бою, успев перегруппироваться. Бехард снова надавил на газ и рванул с места. Велиар смог вздохнуть спокойно. Сейчас они уедут отсюда. Никто их не догонит. Только бы не стреляли в спину...

Погоня теперь шла по запутанным узким улицам бедных кварталов. Безликие серые дома—коробки и безвкусная не­оновая реклама проносились мимо, сливаясь в сплошное разноцветное месиво. Свернуть куда—либо станет возмож­ным только через пару секунд, когда узкий проулок вольет­ся в расположенную перпендикулярно к нему улицу, а дома, в тисках которых он находится, закончатся. Из—за угла мед­ленно и плавно показался мувер, на котором Принц отпра­вился спасать своего любовника и который оставил в паре кварталов от тюрьмы, чтобы не привлекать ненужного вни­мания. Ругаясь, киборги огибали вставшую поперек проул­ка машину. Бехард, подняв байк на дыбы, лихо перепрыг­нул ее. А несущиеся на огромной скорости преследователи в большинстве своем не успели затормозить. За спинами беглецов послышались взрывы и скрежет искореженного металла по асфальту. Врезаясь в мувер, перекувыркиваясь через него, солдаты падали и не сразу могли подняться. Многие катались по земле, пытаясь сбить пламя. Но прочие быстро сориентировались и открыли огонь по машине. Мувер превратился в огненный шар. Кто бы ни был за рулем, он принес себя в жертву, прикрывая отход других...

Солдаты попытались продолжать преследование, но про­изошло то, во что никто из них не поверил. В густых черных клубах дыма, рядом с обугленными и пылающими останка­ми мувера стоял огромный человек, весь объятый пламе­нем, но, казалось, не обращающий на это никакого внима­ния. Он приподнял руку, снимая черную кожаную перчатку. Его пальцы, не имевшие ни кожи, ни мышц, а представляв­шие собой переплетения титановых и псевдоорганических волокон, уже складывались вместе, деформировались, как и сама рука. И вот вместо нее уже массивное оружие, напо­минающее базуку. Из сетчатого дула ударила струя напалма такой силы, что солдат смело ею, как насекомых — струей воды из брандспойта.

Кукольник медленно двинулся вперед, не обращая вни­мания на критическое повышение температуры. Охладиться можно будет несколько позже. Тем более, расправа над несо­вершенными созданиями, по какой—то глупости считавшими себя полумашинами, не займет много времени. Он шел, сно­ся огнем все живое со своего пути, спокойно прокладывая себе дорогу. В него пытались стрелять, но никакого эффекта это не возымело. Кукольник оставался спокойным, как будто просто прогуливался. Когда он пересек небольшой пятачок улицы, превратившийся в бойню и заваленный скрюченны­ми обугленными телами, Кукольник опустил руку—огнемет, и она тотчас приняла прежние очертания. Затем он поднял какой—то уцелевший байк, забрался на него, как ни в чем ни бывало, и газанул. Выстрелы, вспарывающие плечи и спину, взвизгивали по оголенным титановым пластинам и костям. Вскоре он нагнал беглецов. Они остановились немного прий­ти в себя и оглядеться. Их осталось пятнадцать. Многие были ранены и заметно потрепаны. Принц тоже выглядел немного безумно. Меньше, чем за час, он пережил столько, сколько не переживал за всю свою жизнь.

— Ваше Высочество, — обратился Кукольник к Велиару, — Мы должны успеть покинуть столицу, пока ваш брат не узнал обо всем и не предпринял нечто посерьезнее «шершней».

— В таком случае у нас меньше часа, — отозвался Велиар, — Нужно двигаться в Нидрэд. У меня там есть старый знако­мый, из Мастеров. Он поможет нам укрыться первое время.

В его порядочности могу вас уверить. . .

— Ну так выдвигаемся, — сказал Бехард, заводя байк.

— Ваше Высочество, — подал вдруг голос один из кибор­гов, — Мы все отправляемся с вами. Вы спасли наши жизни и мы хотим отплатить верной службой.

— Что ж, — усмехнулся Бехард, оглянувшись к смутивше­муся любовнику, — Принцу Машин нужна соответствующая свита, так ведь?

Пятнадцать киборгов, счастливо избежавших казни этой ночью, Велиар и Кукольник двигались по освещенным не­оном улицам, нигде не останавливаясь и заставляя машины и муверы почтительно уступать дорогу. Велиар обнимал Бехарда за талию, положив голову ему на плечо, и чувство­вал себя абсолютно счастливым.


Глава 4 | Топливо | Глава 6