home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Сначала Эр пытался терпеть боль. Он знал, что где—то под потолком карцера, в котором его запер Люций по приказу Баркью, имеются скрытые камеры. Он не покажет им, как ему плохо. Он не смирится. Он не согла­сится с условиями, предлагаемыми ему Папой.

Но время шло. Запас Топлива в организме уменьшался. Ныли почки и сжималась в ледяной камень печень, пересы­хало в горле, сдавливало голову. Потом решительность стала мягкой, как пластилин и расползлась. Окончательно растаяв и растворившись в вязкой боли, постепенно затопляющей все тело, она уступила место сомнениям. А может, не стоит так противиться? Может, стоит согласиться? Ведь «заведение» не из самых плохих. Клиенты — богатые дельцы и прочие ба­ловни жизни, ни в какое сравнение не идут с грязными байкерами и даже с давешним ликвидатором... Зато Папа даст ему Топлива, если он... Эр мотал головой, отгоняя от себя подобные малодушные мысли. Но через какие—то полчаса он уже катался по полу, выгибаясь дугой и желая выцарапать из тела собственный позвоночник. Господи, что угодно! Землю жрать, давать себя трахать старым похотливым уродам, це­ловать сапоги Баркью — все что угодно! Только бы перестало выворачивать суставы и скручивать мышцы...

Когда Эр начал уплывать от реальности, слыша только грохот собственного сердца, свист воздуха, входящего в легкие, и рев крови в висках, в карцер вошел Баркью. Ка­залось, от его поступи содрогается сама земля. Эр лежал на боку, широко раскрыв мутные глаза и стуча зубами. Блисаргон осторожно сел рядом на корточки, взял его за руку.

Эр почувствовал, будто его кольнуло одновременно мил­лионом игл. На самом деле игла была всего одна. Боль вско­лыхнулась, как ил на дне озера, и стала оседать. Через пару минут Эр уже понимал, где он, что происходит, и кто нахо­дится рядом с ним. Он вздохнул глубоко и отрывисто, как будто после рыданий, и медленно сел, прислонившись спи­ной к холодной стене. Навалилась тяжелая угрюмая апатия, как всегда после приема Топлива.

— Эр, — вздохнул Баркью, повернув к нему голову и глядя по—доброму (насколько позволяло наполовину механичес­кое лицо), — Ты хоть сам понимаешь, что только попусту те­ряешь мое время и свое здоровье, и так уже исключительно номинальное?

Эр угрюмо молчал, глядя в пол. Голова была тяжелой и пустой. Но слова Баркью проникали в мозг легко, как нагре­тый нож в масло.

— Ты же понимаешь, что у тебя нет иного выбора. Сам посуди. Что тебя ждет за стенами «Паноптикума»? То же самое, что и в его стенах, только грязнее, опаснее и не так хорошо оплачиваемо. Тебе все равно придется заняться проституцией. Убить себя ты не сможешь из—за стабили­ заторов, а органы рано или поздно кончатся, знаешь ли...

Думаешь, я так счастлив, что ношу все это?

Он выразительно пошевелил пальцами механической руки.

— Да и то. Было время, когда у меня не было ничего это­го, только обрубки и выскобленные дыры. И неизвестно, что бы со мной сталось, если бы мне не помог в свое время один добрый человек. Как Дэл — тебе.

— Добрый человек! — усмехнулся Эр, скривив губы.

— Он не пристрелил тебя, он позволил тебе взять Топли­во, хотя за это может получить нагоняй от Мастера и даже испортить с ним отношения. Он привез тебя ко мне, хотя мог бы бросить в первой же подворотне... – назидательно произнес Баркью, чуть кивая головой, — и ты не понимаешь, как тебе повезло. Что ж, ты нездешний, не знаешь кто такой Мертвая Голова...

— Знаю! — огрызнулся Эр, резко повернувшись к Папе, — Один из тех ублюдков, которые считают, что, раз у них есть пушка, то весь мир у их ног! Посмотрю на него, когда его Мастера укоко­шат, и ему придется продавать свою жопу ради Топлива!

Блисаргон смотрел на него спокойно, но сурово. Потом произнес:

— Самое главное — не говори этого Дэлу в лицо. Ради тво­ей же безопасности. А теперь... — он встал и протянул Эру свою живую руку, — Пошли. Тебя надо привести в порядок.

Эр глянул на протянутую руку, как на ядовитую змею, и немного отодвинулся, демонстративно уставившись в угол. Баркью легонько улыбнулся.

— Эр. Подумай хорошенько. И относись ко всему легче.

Просто смирись. Да, жизнь твоя теперь изменится. Но и ты не прежний, правда?

Эр с отсутствующим видом таращился в угол, замечая трещины в пластике.

— Я бы мог, конечно, сделать так, что ты плясал бы на за­дних лапках, — продолжал Баркью, — И чип активировал бы, и Топлива бы не давал по нескольку дней. И просто изби­вал бы. Но зачем мне запуганное дрожащее ничтожество? В тебе есть шарм хищника. Не стоит снимать шкуру с леопар­да, на нем она смотрится лучше...

— Я все равно сбегу... — прошипел Эр, глянув на него снизу вверх.

— А зачем? — спокойно спросил Баркью.

Эр опустил голову. И правда. Зачем? Зачем ему свобода? Что теперь есть свобода? Постоянное рысканье в поисках но­вой дозы? Трущобы и Притоны? Встреча с каким—нибудь дру­гим ликвидатором? Не таким добрым, как Мертвая Голова...

Эр тяжко вздохнул и поднялся. Баркью ласково улыбнулся: — Вот и чудненько...

Высокие двери ангара с легким шорохом разъехались в стороны. Делейт Лебэн лениво оглянулся на них, на мгно­вение перестав протирать губкой байк, и без того начищен­ный до блеска. Чужие сюда не проходят. И кого же, интерес­но знать, принесло?

Ах, ну да. Дидж, координатор Делейта. Невысокий обри­тый налысо человек с минимальным количеством имплан­тантов, а потому не имеющий права называться киборгом. Просто помощник Дэла, определяющий его маршрут и цели. Если хороший киборг работает в паре с хорошим коорди­натором, то вместе они олицетворяют собой саму смерть. Неизбежную, настигающую кого угодно, где угодно и когда угодно. Дидж был очень хорошим координатором. Другого Мастер Шакс не приставил бы к своему лучшему бойцу.

— Привет, Дэл! — поприветствовал тот киборга взмахом руки, — Что—то тебя в тире давно не видать.

— Дела, — отмахнулся Дэл и продолжил полировать байк. Череп на сверкающем хромированном боку плотоядно скалил ровные зубы.

— Дела—дела, — передразнил его координатор и скрестил на груди руки, легонько облокотившись на руль, а потом про­должил чуть тише, — Дэл, там что—то произошло, в Притоне, да? Ты отключался пару раз. Я уж думал ненароком...

— Не пристрелил ли меня кто? — Дэл резко повернулся к нему и показал белые зубы в улыбке, не менее хищ­ной, чем у черепа на боку байка, — Ну ты как чего при­думаешь! Не родился еще тот, который сможет меня пристрелить. Хех...

— Тогда почему?... — Дидж по своему обыкновению попра­вил двумя пальцами съехавшие очки с прозрачными стекла­ми и диоптриями. Он не доверял никаким операциям и имп­лантантам, когда дело касалось его глаз. Чуть наклонившись к Дэлу, он проговорил тихо, как будто их подслушивали:

— Уж не прикарманил ли ты пару баночек Топлива, чтоб потом сбыть в обход Мастера?

Ничего не отвечая и ни секунды не раздумывая, Дэл раз­вернулся, схватил координатора за горло и, немного при­подняв, припечатал его к ближайшей стене.

— Хочешь сказать, что я мог предать Мастера? — тихо и с ледяным спокойствием в голосе спросил Дэл.

— Нет. Нет, ни в коем случае, — сдавленно ответил Дидж и судорожно сглотнул.

Дэл осторожно отпустил его и как ни в чем не бывало продолжил чистить байк. Координатор, потирая сдавленное горло, хрипло произнес:

—  Тебе пора задуматься о стабилизаторах...

Дэл оглянулся через плечо и усмехнулся.

— Когда—нибудь ты не сможешь управлять своими эмоция­ми, — чуть тверже проговорил Дидж, — А это ничем хорошим не может закончиться...Тебя просто переклинит.

— Где один стабилизатор, там и два, — ответил на это Дэл,

— А потом их станет так много, что они полностью будут контролировать мое тело и сознание. Мне и так неплохо...

Дидж удрученно вздохнул. Что тут скажешь? Дэл был за­конченным эгоистом. Может быть, именно благодаря этому он до сих пор оставался в живых. Конечно, ему все равно, что вокруг могут пострадать люди. Друзья. Дидж считал себя другом Дэла, а тот, кажется, даже не замечал этого.

Дэл вообще был немного странным. Взять хотя бы его нежелание повышать процент электроники в своем теле и модернизировать то, что уже имелось. Дэл часто говаривал:

Пусть другие хвастаются, что в их теле мяса не хватит и на сосиску. А я уж как—нибудь постараюсь не превратиться в раба собственного железа». Увеличение процентов элект­роники и не—живой ткани в организме неизбежно привело бы к серьезным изменениям психики и постоянным болям, понадобились бы стабилизаторы. А наличие стабилизато­ров всегда может обернуться в будущем зависимостью от Топлива. Ни один Мастер не может снабжать своих солдат инъекциями вечно... Да, Мастер Шакс казался непобеди­мым, он с легкостью расправлялся со всеми своими врагами и дальновидно поддерживал правительство. Но еще никто и никогда не видел какого—нибудь Мастера состарившимся или умершим своей смертью...

— Кстати, о стабилизаторах, — неожиданно заговорил Дэл, поправляя зеркала заднего вида, — Видал я их в действии. В этом Притоне совершенно случайно пришлось столкнуться с очередным бедолагой. Не здешний, глупый и неопытный. Решил продать глаз за дозу Топлива. Хех. Видать, проститу­ция уже не приносила достаточно денег...

— Хм. Вот как, проституция, говоришь? — Дидж усмехнул­ся. Его приятель никогда не пропускал хорошенькой сучки, — Поэтому ты и глушил сигналы? Обрабатывал девочку?

— Вроде того, — Хохотнул Дэл, поглядев на него искоса, — Правда, ее еще долго надо обтачивать. Совсем дикая. Даже сопротивлялась потом, когда оклемалась, тварь такая, ору­жие у меня пыталась отобрать.

Он едва не проговорился, что Эру все—таки удалось вы­рвать у него дикрайзер. Подобное не сделало бы чести од­ному из лучших ликвидаторов мегаполиса.

—  Хо! Какая! Говоришь, оклемалась? То есть, ты ее не пристрелил?

Дидж искренне удивился. Дэл убивал и за меньшие про­винности.

— Нет, — задумчиво ответил ликвидатор, почесав затылок, — Я подумал, что такой смерти он не заслужил.

— Он? — покачал головой Дидж, усмехнувшись.

— Он боец, понимаешь? — Дэл приподнял лицо, подкрепив слова жестами, — Мне кажется, если бы не зависимость от Топлива, он мог бы стать сильным противником для меня. Сначала мне показалось, что он просто покорная тряпка, как и все эти зависимые проститутки. ан нет! Как до Топлива добрался, так мигом переменился! Даже драться пытался. Нет, ты можешь себе представить?

— Погоди—ка, — потер Дидж лоб  рукой, — Ты что, дал ему дозу?

— Ну... — Дэл продолжил неторопливо протирать зеркала, а потом твердо заявил, поворачиваясь к координатору, — Да. Я позволил ему прихватить одну баночку Топлива. А что? Расплатился с хорошей сучкой, как она того стоила.

— Да ты понимаешь, чего тебе самому может стоить эта суч­ка? — зашипел Дидж, всплеснув руками, — Если только Мастер Шакс узнает, что ты сдал не все конфискованное Топливо...

— Интересно, а как он узнает? — задумчиво проронил Дэл, нехорошо ухмыляясь. Дидж сник. Не хотелось не толь­ко становиться врагом этому безжалостному убийце, но и просто терять в его лице друга. Грубого, но честного.

— Да ладно, Дидж! — Дэл по—свойски похлопал его по пле­чу, — Эта девочка еще сторицей окупит свою дозу. Мастер не останется в накладе. Я ее отвез Папаше.

— О—о—о. Однако, — хмыкнул Дидж, обрадованный таким поворотом дел. Значит, маленькая намеренная оплошность его напарника останется незамеченной. Убыль от пропав­шего Топлива покроется прибылью от деятельности «Па­ноптикума». Потом Диджа начало донимать любопытство.

— Слушай, Дэл. А можно хоть взглянуть на эту твою бойцо­вую сучку? Что там за феномен такой, которому сам Мертвая Голова не только жизнь оставил, но еще и поправил здоровье?

 — Хе. Ну поехали сегодня вечером в «Паноптикум», — ус­мехнулся Дэл, — Парней позовем, отметим успешное прове­дение операции по уничтожению банды нелегальных тор­говцев органами.

— Погоди, которой банды?

— Которую ты выследил вчера ночью.

— Так она же еще жива—здорова... — Дидж нахмурился, как будто припоминая — может быть, он пропустил один из отчетов Дэла?

— Вот именно — ЕЩЕ... — тихо произнес ликвидатор, улыбнувшись и посмотрев на координатора поверх оранже­вых очков своими агатовыми глазами.

Карамелька гордо дефилировала по залу, покачивая уз­кими бедрами. Сегодня был на удивление удачный вечер. За последний час — три клиента. Причем, двое из них оставили щедрые чаевые и даже угостили легкой синтетикой, от ко­торой сейчас немного кружилась голова, казавшаяся пустой, как опорожненная пластиковая бутылка. Приставали еще ка­кие—то повесы, но Карамелька решила немного отдохнуть и шутливо отмахивалась от назойливых клиентов, жаждущих молодого горячего тела.

Потом она заметила в одной компании поблескивающие оранжевые прямоугольнички очков. Сердце фальшивой «де­вочки» подпрыгнуло и радостно потеплело. Она заторопи­лась к столику, за которым компания ликвидаторов, коорди­наторов и техников шумно играла в карты и курила длинные наркотические сигаретки, напоминающие золотистые спицы. Несколько парней уже присмотрели себе сучек, и те сидели на подлокотниках их кресел в развязных позах. Дэл был пока что в одиночестве. Впрочем, как и его координатор.

— Дэлли! — Карамелька издалека помахала рукой. Дэл не поднял на нее глаза.

Она решительно зашагала в сторону шумной компании, быс­тро переставляя длинные тонкие ноги в высоких ботфортах.

— Эй, детка! Одаришь любовью часика на два? — донес­лось справа, и чья—то рука обхватила поперек талии. Кара­мелька раздраженно сбросила с себя чужую ладонь и занос­чиво сказала:

— Когда захочу, сама подойду!

— Я бабки плачу, между прочим! — клиент явно начинал злиться. Карамелька развернулась и двинулась было дальше своей дорогой, но сильная рука схватила ее за малиновые волосы и рванула назад так, что мальчик даже вскрикнул.

— А ну куда пошла?

Вырвавшись, Карамелька прошипела, мотнув головой в сторону столика, за которым шла игра в карты:

—  Видишь там парня с черепом на футболке? Сейчас по­дойду к нему и скажу, что его любимую девочку обижает какой—то старый козел!

«Старый козел» мельком глянул в ту сторону, куда указывала строптивая сучка и побледнел, что стало заметно даже в мига­нии огней. Дэл никогда не делал секрета ни из своей внешности, ни из своего ремесла. Его знали многие. Очень многие.

—  Стерва... — с ненавистью прошипел неудавшийся кли­ент и отстал.

Карамелька развернулась. Дэл и его напарник уже под­нялись и направились к коридору, ведущему в приватные комнатки. Карамелька поспешила за ними, несколько оби­женная, что Дэл, как обычно, не выбрал ее. Пару раз при­шлось снова отбиваться от назойливых мужиков. И когда Дэл оказался уже на расстоянии вытянутой руки, за спиной послышался голос Баркью:

—  Дорогуша, на тебя что—то клиенты жалуются...

Карамелька вся сжалась. Медленно повернулась. Папа, как всегда расслабленный и спокойно—доброжелательный, с неизменным мундштуком в уголке рта, стоял перед ней на­стоящей глыбой. Жутковатый зеленый огонек кибер—глаза горел в нервном мигании неона.

Карамелька робко заговорила:

— Там Дэл пришел, и я подумала...

— Дорогуша, — перебил ее Баркью, — Дэл сегодня будет за­нят с другой девочкой. А ты сейчас пойдешь и отработаешь положенное. Еще не хватало мне ссориться с одним из ком­мерческих партнеров Мастера.

Он чуть склонил свое полумеханическое лицо и тихо проговорил:

— И еще скажи спасибо, что я не решил тебя наказать.

Хотя, давно пора. Ты много о себе возомнила...

Карамелька опустила голову и сглотнула.

— Не забывай свое место, девочка. Если Дэл тебя трахает чаще остальных, это еще не значит, что он твой покровитель или, — Бар­кью хохотнул, — Или что он тебя любит... Давай, давай, пошла!

Тяжелая хромированная рука легонько хлопнула Кара­мельку по попке, и мальчик поторопился вернуться в зал.

Когда полчаса спустя на нее наваливалось грузное тело, незатейливо и грубовато получая свое удовольствие, Кара­мелька кусала нижнюю губу, низко склонив голову и упи­раясь в смятые простыни локтями, и заранее ненавидела ту свою товарку, которую Дэл сегодня выбрал вместо нее.

Эр шел по коридору в комнату, в которую ему велел от­правиться Папа. За прошедшие несколько недель Эр не­много пообвыкся в «Паноптикуме», и в этом ему помогли наркотики. Они не вызывали у киборга привыкания, как Топливо. Жизнь стала пустой и прозрачной, как стеклянная банка. Здесь все было просто. Мальчики платят, девочки подчиняются. Главное, никогда не пытаться думать. Или вспоминать. Но прошлая жизнь иногда возвращалась — сна­ми или болью взбесившихся стабилизаторов.

Сейчас она снова напомнила о себе.

Войдя в комнату, Эр натянул на свое лицо дежурную ничего не значащую улыбку. Но она медленно растаяла. В кожаных креслах сидели двое мужчин. Один из них был слишком хорошо знаком Эру. Даже наркотики не вытеснили воспоминания о нем.

— Ну, как? — усмехнулся Мертвая Голова, кивнув в сторо­ну вошедшего и повернувшись к Диджу, как будто хвастал­ся новым мотоциклом или новой моделью дикрайзера.

Координатор медленно поправил очки двумя пальцами и произнес:

—  Ну ничего так... Только странно как—то... Она ж мужик мужиком!

Эр не стал ждать, когда ему милостиво позволят сдви­нуться с места, и подошел к креслам сам. Другие сучки «Паноптикума» в таких случаях грациозно присаживались на подлокотник кресла и гладили шею или грудь клиента наманикюренными пальчиками. Эр сунул руки в задние карманы брюк и кивнул:

— Вас двое? По очереди или вместе?

— Ты посмотри, какая деловая, а! — хохотнул Дидж.

— Я ж тебе говорил, девочка с характером, — отозвался лик­видатор, повернув к нему голову и сверкнув оранжевыми стеклами очков. Потом взглянул на Эра и тихо произнес:

— Помнишь меня—то хоть?

— Помню, — сухо ответил Эр. В голове взметнулся рой ка­ких—то мыслей, как пыль от дуновения ветра. Но усилием воли Эр отогнал их.

— Мне понравилось тогда в Притоне. А тебе?

— Мне не понравилось, — так же сухо ответил Эр, глядя в оран­жевое стекло и тщетно пытаясь разглядеть глаза. Дидж пошеве­лился в кресле и процедил сквозь зубы, хищно улыбаясь:

— Черт, меня эта сучка жутко возбуждает! А ну иди сюда, кошка!

Он протянул руку, схватил Эра за рукав блестящей куртки из черного винила и рывком притянул к себе. Эр не удержал равновесия и с размаху плюхнулся на колени к координа­тору. Тот запустил пальцы в длинные черные волосы Эра и отогнул его голову назад. Смачно облизал шею. Эр поджал губы. Надо улыбаться. Надо прикрыть глаза. Клиент дол­жен быть доволен. Но, черт побери, противно...

Мертвая Голова усмехнулся. Достал сигарету, закурил, внимательно наблюдая за действиями напарника.

Чем хорош Эр—тем, что он честный. Большинство сучек бегут блевать в туалет после миньета или могут часами сидеть под горячими струями душа, смывая с себя призраки чужих прикосновений. Но никогда и ни при каких обстоятельствах не показывают клиенту, что им противно или плохо. Эр ничего не скрывает. Наркотики выхолостили его разум. Топливо превра­тило в тряпку. Но он — до сих пор тот, кем он был когда—то. И этим «кем—то», солдатом, ликвидатором, он останется навсег­да. Даже когда будет подыхать в сточной канаве.

Дидж, тем временем, стащил с Эра куртку и расстегнул ремень брюк. Вообще—то, сучки раздеваются сами, быстро и расторопно, не заставляя клиента ждать и не утруждая его. Но с Эром все по—другому.

Мертвая Голова опустил глаза, угрюмо выпустив дым уголком рта и снова сжав сигарету губами. Потом присмот­релся к поблескивающим стабилизаторам на позвоночнике Эра. Вот ведь старье. Таких уже лет пять не делают. Топли­во, наверное, расходуют неэкономично. Да и дизайн тоже  нефункциональный. Громоздкие, квадратные. Небось, «со­жрали» процентов тридцать мобильности позвоночника. А когда—то этот Эр, наверное, был очень гибким. Он строй­ный, стройнее Дэла, должен быть гибким и грациозным...

— Дэл, ну ты как, будешь ее? Или посмотришь сначала?...— усмехнулся Дидж.

— Слушай, это не ты сжег базу республиканцев в Келаме?—  вдруг спросил Дэл у Эра. Тот сперва не понял, что обра­щаются к нему, а, поняв, вздрогнул. Оглянулся через плечо. Почему его спрашивают об этом? Зачем возвращают в те времена, когда проституция и Притоны были так же далеки, как звезды на небе?

— Да.. .Я... — растерянно пробормотал Эр.

— Говорят, среди них были химеры. Ты что, даже химер смог убить?

— Смог, — кивнул Эр. Он не понимал, почему. Зачем. Какие странные вопросы. Это какой—то подвох? Издевательство?

Мол, вспомни, детка, кем ты была до того, как оказалась в этом заведении...

Маленькую паузу и тонкую невидимую нить, протянувшу­юся между карими глазами Эра и оранжевыми непроницае­мыми стеклами очков ликвидатора, разорвал голос Диджа:

— Дэл, ну что ты девочку отвлекаешь?... Детка, ну—ка да­вай на колени...

Он неторопливо расстегнул свой ремень. Эр отвернулся от Дэла немного заторможено, как сомнамбула. Он не дол­жен вспоминать ничего из того, что было. Он должен пом­нить свое место. Он просто сучка. Бесправная, никому не интересная, не такая уж и дорогая. Не дороже Карамельки. Надо думать только о том, чтобы клиент остался доволен, а не то Папа не даст новой дозы Топлива...

Дэл смотрел, как бывший ликвидатор, слухи о деяниях которого дошли даже до этого мегаполиса, плавно покачивается на коленях взад—вперед, низко опустив голову к паху Диджа. Он брал глубоко и сильно, прижимая губами, иг­рая языком. Дидж откинулся в кресле, изредка постанывая и шумно выдыхая приоткрытыми губами. Дэл смотрел на это и чувствовал, что хочет выхватить из кобуры дикрай—зер и прострелить Эру голову. Сейчас же, немедленно. Его надо было убить еще там, в чертовой конуре нелегалов. Эр не должен был оказаться здесь. И даже в том Притоне, где они встретились — не должен был. А должен был погибнуть вместе со своим Мастером. Не опускаться. Не унижаться.

Дэл сжал челюсти. Потом резко поднялся со своего крес­ла и сразу же опустился на колени позади Эра. Тот мельком глянул на него, хотел было оглянуться, но рука Диджа схва­тила его за волосы и вернула обратно. Тем временем Мерт­вая Голова рывком спустил с Эра брюки, расстегивая одной рукой свои, и не без труда втиснулся в него. Эр протестую­щее взвился, промычал что—то невнятно и зажмурился. Дидж держал его голову прижатой к своему паху и заставлял про­должать. Эр уперся в его колени руками, попытавшись вы­рваться. Дэл с силой хлопнул его ладонью по голому бедру и прорычал, задавая сразу быстрый и резкий темп:

— Что, девочка, не нравится работенка?...

Эр жмурился, хватая Диджа за руки и пытаясь вывер­нуться.

— Давай, Дэл, так ее... — хрипло прошептал Дидж, при­крывая глаза. Эр уже не вырывался, продолжив ласкать его ртом. Надо терпеть. Надо молчать. Резкая боль от нового хлопка по бедру.

— Ну?!— рявкнул Мертвая Голова, рывком проникая еще глубже и чувствуя, как Эр тщетно пытается податься чуть вперед, уходя от него, — Больно, да? Больно, сучка?!

Эр молчал и жмурился. Потом теплая солоноватая горечь ударила в небо. Дидж охнул, а затем вздохнул и расслабился. Эр держал голову у него на коленях и ждал, когда кончит Мертвая Голова. Было больно и так мерзко, что хотелось умереть. И еще больше хотелось сопротивляться. Вырвать­ся. Драться с ним. Попытаться отобрать оружие и снести этому ликвидатору из его же дикрайзера башку. Мертвая Го­лова положил Эру руки на плечи, отчего смог еще сильнее прижимать его к себе. Эр стискивал зубы до боли в сведен­ных челюстях и жмурился до вспышек под закрытыми ве­ками. Но он не покажет, что ему больно. Не доставит такого удовольствия этому выскочке. С него будет достаточно той мелочной самореализации, которой он тешится сейчас.

Кончив, Мертвая Голова поднялся, бегло застегиваясь. По­том с силой пнул Эра под ребра. Тот кашлянул и скорчился на полу. Дидж недоуменно посмотрел на своего напарника.

— Хорошая же сучка, ты чего? — удивился он.

— Раз хорошая — трахай, — огрызнулся Дэл, размашисто зашагав к выходу и грохнув дверью на прощание.

Дидж пожал плечами. В конце концов, Дэл может поль­зоваться этой девочкой когда угодно и бесплатно, по дого­воренности с Папой. А вот ему, Диджу, пришлось платить. И девочка должна отработать все.

Эр лежал на животе, стискивая пальцами простыни, по­вернув голову набок и безучастно таращась в противопо­ложную стену. Дидж получал свое не так грубо, как Мертвая Голова, но зато совсем безучастно, как с резиновой куклой. Эр смотрел в стену и чувствовал, как мир расплывается в пленке набежавших, но не проливающихся слез. Ведь ког­да—то он практически работал на правительство. Мастер Жиштав был довольно приближен хоть не к самому Канц­леру, но к его младшему брату, Принцу Велиару и выполнял его поручения. А теперь? Что осталось от Эра?

Когда Дидж, наконец, встал и принялся застегиваться, а потом снисходительно бросил на столик чаевые и ушел, Эр медленно поднялся на постели. Не одеваясь, отправился в душ. И долго сидел под горячими струями, вцепившись в свои плечи и сдерживая рьщания. Потом коротко взвыл от злости и отчаяния, от ненависти к себе, Топливу, Папе, лик­видатору и его напарнику, от своих воспоминаний. И умолк. Потом, немного придя в себя, выкурил штук пять золо­тистых «палочек» и растворился в мигании неона и стро­боскопов. Он — просто тень. Одна из теней «Паноптикума». Дежурная ничего не значащая улыбка. Клиент всегда прав. Мальчики платят, девочки подчиняются.


Глава 2 | Топливо | Глава 4