home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

Я с грохотом уронила гантелю. Хорошо еще, взяла легкую – килограммовую, а то могла бы пробить дыру в техподполье. Ну скажите, что это такое?! Как ни повернешь, все плохо. Если у Ритки настоящий роман с Афанасием Ивановичем, значит, у нее не получится никакой романтики с моим любимым археологом. И Николаю будет больно. Но, конечно, не так больно, как жертве маньяка, которую задушат по подозрению в грязной игре. Так что пусть уж лучше взаправду встречается с этим павлином…

Мои мысли грубо прервали.

– Девушка, вы неправильно делаете упражнение. Надо плавно разводить колени, а потом резко сводить.

Я не поняла: это критика или эротика? Рядом с моим тренажером торчал какой-то тип. К сожалению, не инструктор со стальными бицепсами. Внешность обычная, какой-то ссутуленный. Нет, не мачо. Критика, – вздохнула я. Вежливо улыбнувшись, я продолжила терзать тренажер по своему усмотрению.

– Давайте, резче! Ну что же вы? Так никакого удовольствия от физической нагрузки не будет.

Господи, он что, перед тренировкой читал «Камасутру» и много думал?

– Извините, у меня своя система, – возразила я. – Я же не готовлюсь поднимать грузовик одной ногой…

Я попыталась пошутить, но парень не сдавался.

– Мышцы должны работать как противовес. А у вас так не выходит. Давайте, раз, два…

Да-а, мало политических маньяков, на мою голову нашелся фитнес-псих. Этот, наверное, сначала изматывает жертв противовесами, а потом добивает потных, красных и измученных, прицельно метнув диск от штанги.

– О, я уже закончила! – поспешно объявила я. – Уступаю вам место. Так что можете сводить и разводить как захотите.

– Постойте, – крикнул он мне вслед. – Давайте делать это вместе. Оставьте ваш номер телефона…

О-о, он все же не маньяк, а просто подкатывал ко мне таким странным образом! Но от греха и незнакомца подальше я поспешила встать на беговую дорожку рядом с Сивобродом. Итак, вернемся к тому, что меня действительно волнует.

А ведь Ритку на самом деле есть в чем упрекнуть. Личная жизнь – это еще куда ни шло. Чужая душа – потемки, и что на самом деле чувствуют друг к другу мужчина и женщина, знают лишь они сами. Я – о другом. Марго ведь работает в предвыборном штабе вовсе не в белых перчатках. Она и Шустров позволяют себе многое из того, что выходит за рамки честных выборов. Вот, например, что они выдумали тем же вечером…

После часовых занятий на тренажерах кандидат затащил нас всех в спортбар. От обычного питейного это заведение отличалось лишь большими плоскими экранами, по которым транслировался какой-то футбольный матч.

– Скоро начинается чемпионат России по футболу! – шутливо провозгласил Табуреткин. – Будем надеяться, что первое место займет российская команда!

После чего Афанасий Иванович поразил официанта заказом:

– Мне, пожалуйста, коньяк без кофе и какое-нибудь солидное горячее.

Видимо, он совсем не дорожил результатами недолгой физической подготовки.

– Скучаете по калориям? Не терпится их вернуть? – усмехнулась я.

– Ладно, вместо мяса давайте есть рыбу, – согласился «пан спортсмен».

Николай взял кружку пива. Мы с Риткой заказали по фруктовому салату и от алкоголя отказались. За едой речь зашла о новом агитационном ходе: Марго и Виталий Максимович предлагали побить противника его же оружием – самим выпустить газету против Табуреткина.

– Мы будем вас ругать, Афанасий Иванович, – предупредил Шустров, – но так топорно и оголтело, что, во-первых, это привлечет всеобщее внимание, а, во-вторых, всем станет ясно, что вы – хороший мужик.

– Это как же так ругать? – заинтересовался кандидат.

– Ну, например, вы ведь знаете английский и немецкий языки? – спросила Ритка.

– Да, неплохо владею.

– Вот видите. Значит, вы завербованы Западом. А языки выучили специально, чтобы общаться с ЦРУ и Штази. Иностранные спецслужбы мечтают подобраться к нашей столице, вот и хотят сделать вас мэром подмосковного города.

– А знаете, какое у вас хобби? – подхватил Шустров. – Вы коллекционируете дорогие автомобили – иномарки за сотни тысяч баксов. А когда они вам надоедают, вы дарите их нынешнему мэру, а потом сами же попрекаете его роскошными тачками в выступлениях перед избирателями. Хотя вся его вина лишь в том, что он не хотел вас обижать, поэтому не отказывался от презентов и вынужден ездить на вызывающе дорогих машинах.

– Лихо! – рассмеялся кандидат. – Какой я монстр, однако.

– Мало того, – отметила Рита, – этот ход позволит нам потом в газетах и на телевидении опровергнуть всю эту бредятину. Мол, вот до чего наши враги докатились: ничем не брезгуют, чтобы опорочить честного человека.

Маргарита, Шустров и Табуреткин откровенно забавлялись. Мы же с Николаем озабоченно переглядывались.

– Неужели непонятно, что вы все тут – потенциальные жертвы нашего душителя? – не выдержала я. – Разве обязательно устраивать махинации и манипуляции?

– А что делать! – отмахнулся Шустров. – Костин вон в детских садах и школах агитирует. Внушает педагогам и родителям, что отопительный сезон начнется, только если за него проголосуют. А на дворе холодная осень. Вот и приходится как-то выживать…

В этот момент ожил мой мобильник. На связи оказались дети Маргариты.

– Тетя Победа, мама говорит, что в термосе горячее остается горячим, а холодное холодным. Вот мы и добавили в суп мороженое. А получилось черт-те что, – пожаловался Глебка.

– Вы там голодные? – испугалась я.

– Не-а, мы чипсов наелись.

– Мы с мамой сейчас приедем, – пообещала я.

Оказалось, сотовый Маргариты разрядился, так что ее чада позвонили мне.

– Они боятся газ на плите зажигать, так что я им еду в термосе оставляю, – начала оправдываться подруга.

– Все правильно, дети должны расти самостоятельными, – кивнул Табуреткин. – Они должны привыкать, что за них никто ничего не сделает. Нужно своей головой думать, преодолевать трудности. Тогда из них вырастут политически активные граждане, которые будут голосовать не за старого вора, а за нового мэра.

Господи, похоже, он только про себя и может говорить.

– Пойдем, Маргарита, я поймаю такси, – поднялся Николай.

– Ну а мы еще посидим, – заявил Шустров. – У нас дети пока не плачут.

– Я тоже останусь, – неожиданно я развернулась, как самолет на авиашоу.

Двое из тех, кто звонил Чумазову, сидели передо мной подвыпившие, веселые, утратившие бдительность. Надо брать их тепленькими. А Ритка и Николай с супом и детьми как-нибудь разберутся. Да и не как-нибудь, а очень даже хорошо.


Я подождала еще полчаса, мило улыбаясь и прихлебывая минералку, хотя за нашим столиком употребляли и кое-что покрепче.

– Афанасий Иванович, Виталий Максимович, признайтесь как на духу, вы ведь общались с журналистом Чумазовым в день его гибели? – прямо спросила я после очередной пары рюмок.

– Ого, вы нам еще и лампой в лицо будете светить, Виктория? – удивился Табуреткин такому повороту. – Опять допрос!

– Действительно, с чего такой интерес? – хмыкнул Шустров.

После того как я доставила ему столько неприятных минут, заставив публично оправдываться насчет шарфа и денег, он стал вести себя со мной весьма холодно. Ручки не целовал, комплиментов не говорил. Вот ведь каковы мужчины! Не любят, когда против шерсти. Им послушных, на все согласных подавай, желательно, вообще глухонемых, но с хорошей фигурой и неизменной улыбкой.

– Да меня недавно в милицию вызывали как свидетеля. Помните, ведь это я обнаружила первый труп. Понадобилось что-то уточнить. Мол, так он лежал или этак. Ну я уже и не помню, как труп лежал. Зато я увидела, что на столе следователя лежит любопытная бумажка. «Распечатка звонков» называется. Исходящие и входящие вызовы мобильного телефона Чумазова, – с совершенно искренним видом соврала я.

– Ха, видимо, следователь «Место встречи изменить нельзя» не смотрел, – отметил Табуреткин. – Там ведь учили, что все бумажки нужно в сейф запирать.

– А он не запер, – кивнула я. – И я увидела, что в распечатке номера ваших телефонов. Ну-ка скажите свои…

Конечно, я блефовала. Если честно, не успела как следует подготовиться и даже не узнала у Ритки эти самые номера. Но мои собеседники послушно назвали цифры.

– Ну точно, ваши! – подтвердила я.

– Этого не может быть! – радостно сообщил Табуреткин. – Я вообще этого Чумазова только по телеку видел. С ним общаться я Максимычу поручал.

– Да, я ему звонил. Ну и что? – насупился начальник штаба. – Хотел его предупредить, что мы подаем в суд на него и всю его шайку. Опорочили нашего кандидата – теперь не расплатятся. Так что, может, его собственный редактор грохнул, чтобы суда избежать. Мол, не отвечаем на клевету, озвученную покойником.

– Давайте за это выпьем! – не к месту выкрикнул кандидат. Видимо, он уже здорово набрался.

– Но я же точно помню ваш телефон в списке звонков, Афанасий Иванович, – я напирала, как танки на Прагу.

– Да не было этого. Я в кутузку телефон не брал. Мне и не дали как следует собраться. Пройдемте, и все тут. Хорошо, что Максимыч сам догадался позвонить и адвокатам, и еще кое-кому. Я свою трубу вообще в тот день забыл. А потом только вечером в штабе обнаружил на столе.

– Неужели?

Лично я без мобильника как без рук. Сколько раз дома забывала, столько же возвращалась, иногда даже из метро, чтобы все же положить его в сумочку. Неужели у кандидата иначе? А если ему председатель избирательной комиссии позвонит?

– Я гляжу, вы, Виктория, любите задавать вопросы, устроили тут «Что? Где? Когда?», – с подозрением посмотрел на меня Шустров, который оказался гораздо трезвее своего начальника.

Ну все, сейчас рявкнет: на кого работаете, кто вас послал? Похоже, я его окончательно достала.

– Думаю, уже поздно, – с нажимом заявил он. – Давайте закроем пресс-конференцию. И устроим срочную эвакуацию. Пойдемте!

Виталий Максимович чуть ли не силой выдернул меня из-за столика и потащил к выходу из бара. Боже, куда он меня тянет? Надеюсь, не на виселицу, где петля из черного шарфа…

Что мне делать? Кричать? Отбиваться? Или покориться судьбе?

Мы стремительно оказались на улице, я на ходу надевала куртку. Правда, простудиться не успела, меня тут же впихнули в джип Табуреткина, а там было тепло. Видимо, шофер не выключал двигатель, ожидая хозяина. На бензине в нашем штабе не экономят.

– Эй, полегче! – возмутилась я.

Не хватало только повторить судьбу Регины. Но пока на меня никто набрасываться не собирался.

– Знакомьтесь, это наш Джек, – произнес Шустров.

– Да ладно, что я америкос, что ли, – засмущался личный водитель нашего кандидата. – Евгений меня зовут. Можно просто Женя.

– Джек, отвезите даму домой, а потом за нами возвращайтесь. Мы пока выпьем на посошок.

Не успела я опомниться, как оказалась в иномарке наедине с шофером. Выглядел он как простой пенсионер. Пожилой, самая заурядная внешность, лишь глаза с хитринкой. Я вспомнила, что мне про него рассказывали, и поняла, что внешность, скорее всего, обманчива.

– Вы ведь не только рулите, Евгений, но еще и охраняете? Кажется, вы бывший чекист? – не удержалась я от вопроса.

– В нашем деле бывших не бывает, – возразил он мне. – И я про вас много слышал. Мы ведь вместе с вами ту девушку искали. Регина, кажется.

– Как это? – изумилась я.

– Ну так ведь, когда вы Стаса на уши поставили, он мне позвонил. Чтобы милиционеру получить информацию о сотовой связи, ему нужно к судье за разрешением идти. А вот федеральная служба безопасности сама решает, что важнее, конфиденциальность или спокойствие граждан.

Вот вам и простак!

– Да вы что?!

– Не пугайтесь, это, конечно, был крайний случай. У меня в мобильной компании есть старые связи. Обычно я ими не пользуюсь.

– А почему Стас к вам обратился, а не официально в ФСБ?

– Когда убийства начались, мы с ним хорошо так поговорили. Я сказал: помогу, чем смогу. Требовался же неформальный подход.

– Так вы помогаете Стасу в расследовании?

Зачем же тогда опер мне задание дал? Проверяет водителя, что ли? Опасается, что он будет работодателя прикрывать, даже если тот преступник?

– Скажем так, я приглядываю за тем, что вокруг Афанасия Ивановича происходит. И мне это не нравится, – признался мой собеседник. – Кто-то вредит ему. Причем кто-то изнутри. Знаете, мы ведь так и не поняли: кто-то использовал нашу машину для похищения Регины или нашел похожую. В тот день я отпросился, возил жену в больницу. Афанасий Иванович сам был за рулем. Но он раньше десяти не просыпается, а раньше одиннадцати дел не назначает. Так что машину могли и взять тихонько, без нашего ведома. Правда, для этого нужно иметь ключи: замок зажигания не взломан.

– А как вы думаете, возможно, чтобы с его мобильного телефона позвонил кто-то другой?

– Почему бы и нет. Наш кандидат – человек рассеянный, постоянно сотовый забывает то дома, то в штабе. А еще он не любит сам дела делать, предпочитает поручения давать. Иногда вот Шустрову трубку сует. Мол, позвони от моего имени.

– Так, может быть, Шустров его и подставляет? – спросила я. – Он ведь из ближайшего окружения. Имеет возможность и ключи от машины позаимствовать, и телефон. И даже если его на этом поймают, ругать не будут. Отмажется, что взял по делу.

– Не думаю, – покачал головой Евгений. – Максимыч – парень хваткий, амбициозный. Он о головокружительной карьере мечтает. Хоть и вышел из низов, а наверх пролезть хочет. У такого получится.

– Как из низов? – не поверила я. – Говорят, он племянник замминистра.

– Мало ли что говорят, – Джек многозначительно замолчал.

– Хорошо, тогда кто из своих все это проделывает? У кого есть причина и желание душить людей и подставлять Табуреткина? – терялась в догадках я.

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – улыбнулся чекист. – Уж я и так прикидывал, и этак. В основном ведь в штабе люди, которые и раньше с Афанасием Ивановичем работали, еще в Думу выбраться ему помогали. Они вроде как проверенные. Из новых только Шустров.

– Подождите, – осенило меня, – это ведь означает, что Виталий Максимович кого-то подвинул, а вернее, спихнул с должности начальника штаба. Может быть, вот он, мотив?

– Вряд ли. Бывший начальник – Егоров, его Егорычем зовут, по здоровью в отставку ушел. Инфаркт у него приключился, – возразил мне чекист. – Еще были люди, с которыми наш избранный депутат в прошлую выборную кампанию не до конца расплатился. Деньги кончились, так бывает. Но он никого не забыл, всех теперь позвал. Дал шанс еще заработать. Так что не думаю, что кто-то затаил смертельную обиду. Правда, есть у нас один помощник, у которого папа – шизофреник. Я его подозревал. Он как выпьет, тоже буйный становится. Однако у него оказалось алиби. Он в то утро, когда на Регину напали, зубы лечил. Стас с его стоматологом пообщался. Подтвердилось. Так что ума не приложу, кто злодей.

– Но он есть, причем где-то рядом. Если он смог незаметно взять ключи от машины шефа, позвонить с его мобильника, значит, это кто-то из самых близких. Человек из штаба, – сказала я с внутренней дрожью. – Мы его, наверное, видим каждый день, здороваемся, улыбаемся. А он тем временем выбирает новую жертву.

Тогда я еще не знала, что он уже выбрал.

Меня…


предыдущая глава | Бутик модной мадам | cледующая глава