home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



17

Хорошо еще, что я на радио не работаю. Стас тогда подал бы на меня в суд и потребовал опровержения. В последнее время все только и говорят про клевету и иски. Хотя плохо, что меня не слышит миллион человек – это бы меня как-то обезопасило.

Начальник убойного отдела изменился в лице.

– Ты о чем? – спросил он с металлом в голосе.

Отступать некуда. В конце концов, не убьет же он меня здесь, где кругом милиционеры. Куда потом он денет труп?

– Табуреткин рассказал про ваш любовный треугольник, – сообщила я. – Ты любил Лиду, Лида любила Табуреткина, Табуреткин любил себя, и Лида совершила самоубийство. Ты ему этого не простил?

– Лида погибла в результате несчастного случая, – отчеканил опер. – Афоня – не самый лучший человек на свете, но меня это не касается. Мне с ним детей не крестить.

– А я бы на твоем месте воспользовалась служебным положением и подставила заклятого друга, – я смотрела прямо в глаза хозяину кабинета и почти не боялась. – Это в лучшем случае. А в худшем – я бы сама все это затеяла, чтобы подставить его. Представь, я усталый опер, живу работой, на личном фронте без перемен, любимая девушка погибла из-за бездушного соперника. И тут я узнаю, что этот самый соперник лезет в мэры вашего родного города. Лида умерла, я несчастен, а он будет доволен, богат и влиятелен. Разве можно такое допустить? Нужно прикончить сначала его однофамильца, потом тезку его противника, потом девушку, которая обманула его штаб. Заляпать его предвыборную кампанию грязью и кровью, убивать так, чтобы все подумали на него, ведь ему это выгодно. А потом можно похитить впечатлительную барышню, запугать, но оставить в живых, велев ей «опознать злодея». Но ее неуверенных показаний не хватило, чтобы упечь Табуреткина на нары. Тогда надо замочить журналиста, который опорочил его. Опять спросят: кому это выгодно? Готов ответ: Табуреткину. Вот так-то, гражданин начальник!

Я говорила и понимала, что сошла с ума. Разве можно открывать карты? А если он и правда психопат? На что я надеялась? Что он зарыдает и во всем сознается? Или рассмеется мне в лицо и вызовет санитаров: мол, увезите эту даму с больной фантазией? Боже, куда меня занесло…

Стас какое-то время просто смотрел на меня и молчал. Видимо, прикидывал, как лучше меня убить. А потом недобро усмехнулся и открыл было рот, чтобы расставить все точки над запятыми.

И в этот момент раздались выстрелы.


Я-то думала, что меня будут душить и забрасывать газетными вырезками. Табельный пистолет Макарова я как-то выпустила из виду. Хотя разве можно стрелять, не расстегнув кобуры? Я что-то не видела, чтобы мой главный, на этот момент, подозреваемый доставал пистолет и целился. Нет, резкие хлопки напугали начальника убойного отдела не меньше меня. Палил не он. И не в меня. Стреляли вообще не в этом кабинете.

Стас выскочил в коридор, то же самое сделали еще несколько небритых мужиков, видимо, тоже из убойного отдела.

– Что это? Нападение? Бандиты жаждут мести?

– Захват? Террористы хотят завладеть нашим оружием?

– Откуда пальба? – оживленно обсуждали они.

И я высунула нос в коридор – люблю быть в центре событий. Громкие хлопки раздавались из-за двери справа от нашего кабинета. Стас занял позицию и откуда-то из-под свитера достал пистолет.

– На счет три ломаем дверь, – отдал он приказ подчиненным.

– А может быть, сначала постучим: мол, откройте, милиция!

– Подожди, Стас, не спеши. Это Петрович с Митькой-стажером колет «быка», – доложил начальнику один из оперов.

– Коррида? Прямо здесь, за дверью? – изумилась я.

– Да не коррида, допрос, – милиционер посмотрел на меня, как солдат на стреляные гильзы.

– Понятно, штурм отменяется, – Стас убрал оружие и пояснил специально для меня. – У нас есть информация, что конкуренты убили директора ресторана в Подольске. Мы взяли исполнителя – чисто конкретного пацана, другими словами, «быка». Теперь нужно выйти на заказчика.

– Но «бык» в отказ ушел. Только ухмыляется, – скривился опер. – Мол, делайте, что хотите. Я занимался боксом, к боли привычный. Хоть режьте, ничего не скажу. Вот, наверное, Петрович и расстроился, достал ствол.

– А вдруг этот «бык» расстроился и достал ствол? – забеспокоился третий опер. – Петрович, перед тем как палить, всегда предупреждает.

Господи, куда я попала? Пытки, стрельба, стволы и быки – все это в порядке вещей? Похоже, никто здесь не удивится, если узнает, что Стас задушил пару-тройку кандидатов в мэры и журналиста.

Резкие звуки за дверью прекратились. В следующую секунду она с треском отворилась, и я увидела худого, длинного парня со свирепым лицом.

– Ты чего, Петрович, шумишь?

– Ты его уложил, что ли?

– Неотложку вызывать?

Петрович только сплюнул:

– Мать твою! Щас кому-то столько шума будет, что затычки не помогут. Щас я кого-то так уложу, что неотложка не успеет.

– Ты о ком? – уточнил Стас.

– Небось о бухгалтерии. Они премию ко дню розыска зажали, – предположил один из коллег.

– Я о продавце из магазина «Отмечалово», – отчеканил Петрович. – Будет ему теперь что отметить! Я у этой заразы купил фейерверки на день рождения сына, а они начали сами рваться, прямо здесь и сейчас, у меня в кабинете. Я теперь контуженный, мне теперь все можно!

Милиционер обвел присутствующих диким взглядом.

– Петрович, стой! – из кабинета выбежал юноша бледный со взором горящим.

Стажер, поняла я. Не «бык» же.

– Петрович, не руби сплеча, прости продавца, пусть живет. Мы благодаря этой никуда не годной пиротехнике дело раскрыли!

Выяснилось, что гражданин «бык» к ударам в челюсть приучен, а вот к резким звукам нет. Когда без предупреждения началась внутри кабинетная канонада, причем непонятно из какого оружия, он струхнул. Когда Петрович вылетел за дверь, за подкреплением, киллер сдал Митьке заказчика…


Суета в коридоре закончилась, я и Стас вернулись на исходные позиции.

– Значит, ты полагаешь, я так хочу прижать Табуреткина, что фабрикую против него улики? А то и сам мочу людей направо и налево, чтобы сорвать выборы и подставить его? – притворно спокойно поинтересовался начальник убойного отдела, усаживаясь за свой стол. – Неужели ты думаешь, что из-за какой-то детской влюбленности я буду портить статистику себе и милиции всей области, подкинув ей стаю «глухарей»? Нас ведь из-за этого будут долго иметь все начальники, а потом еще премии лишат. Так что извини, Виктория, ты попала пальцем в небо.

– Но ты признаешь, что терпеть не можешь нашего кандидата? – не унималась я.

– Поганый он человек, Вика, – согласился Стас. – Только о себе думает. К сожалению, это не преступление. Я просто с ним не общаюсь. А вот он мне может и позавидовать. Так как на личном фронте давно наши победили. Жена, сын – все как надо. В отличие от Табуреткина.

Он открыл ящик стола, вытащил фотографию в рамке и протянул мне. С нее улыбались Стас, круглолицая симпатичная девушка и беззубый мальчишка, похожий на него. Эти открытые счастливые лица больше слов подействовали на меня.

– Ну, слава богу! – Я вздохнула с облегчением. Когда всех подозреваешь, это так нервирует. – Как мне надоели эти оборотни в погонах. Как хочется нормальных милиционеров, которые спасут, если что, и посадят кого надо.

– Еще бы понять, кого именно. Но в одном ты права, Вика, Чумазову я действительно звонил. Не для того, чтобы заманить его на встречу и убить, а чтобы выяснить, почему он со своим оператором оказался у дома Табуреткина, когда мы доставляли его на допрос.

– Ну и как, выяснил?

– Напрямую он мне не ответил. Однако думаю, это штаб Костина постарался.

– А душитель посчитал это грязным приемом и укокошил очередную жертву.

– Есть и другой вариант. Возможно, кто-то из вашего штаба решил заткнуть рот скандальному журналисту и сработал под маньяка. Версий много, надо их проверять. Вика, нам нужна информация изнутри.

– Ладно, – решила я, – раз ты не злодей, а хороший парень, постараюсь помочь…


Но сначала мне все-таки нужно было поработать. Сегодня – пятница, так что на помощь следствию у меня будет суббота и воскресенье. Благо, штаб трудится без выходных.

В учительской вовсю шел диспут.

– Опять иностранцы на смотрины приезжают. Детей будут выбирать, как коров: чуть не зубы у них посмотрят, – возмущалась пожилая математичка Марья Петровна. – Еще неизвестно, что у этих иностранных усыновителей на уме…

– По-моему, известно, они не рабов покупают, а сына или дочку хотят. Это же хорошо, что у детей появляется шанс обрести семью, пожить в нормальной стране, – заступилась за иностранцев Настена.

– А как же «дым отечества нам сладок и приятен»? – нахмурилась Ираида. – Запад – это культура потребления. Я же учу детей думать о смысле жизни. Здесь они хотя бы Достоевского будут читать, а там что? В английском языке даже знаков препинания нет!

Это, конечно, камешек в мой огород.

– Ну если это такой примитивный язык, то с чего это наш великий и могучий из него столько слов натырил? – удивилась я. – Видели объявление в супермаркете напротив: «требуется мерчендайзер». Знаете, кто это такой?

Таблица Менделеева промолчала.

– Может, у Достоевского посмотрите? – предложила я. – Или все-таки в оксфордском словаре? Ну так вот, мерчендайзер – от английского merchant, купец. То есть речь идет о сотруднике магазина, который отвечает за выкладку товара на прилавках.

Ираида так и не нашлась, что ответить. Ее спас звонок.

Одержав пусть маленькую, но победу, я принялась набирать номер телефона Ритки.

– Сегодня вечером мы идем в спортзал! – безапелляционно заявила я. – А то от твоего вечного сидения за компьютером в штабе скоро горб вырастет и глаза станут красными, как у вампира.

– Спортзал? – задумалась Ритка.

Ну сейчас скажет: мне не до того, газету надо делать, махинации Костина разоблачать, а еще у Афанасия Ивановича завтра запись ролика на телевидении. Но Марго меня удивила:

– Это идея! Давай в семь.

Надо же, не потребовалось даже дополнительных усилий, чтобы организовать «случайную» встречу Ритке и Николаю. Спортзал сближает. Здесь все равны: олигарх и врач одинаково потеют на беговой дорожке. Мужчины играют мышцами, женщины демонстрируют тонкую талию. А когда здоровяк-археолог легко выжмет огромную штангу, Ритка не сможет устоять…


…Мы договорились с Николаем Николаевичем увидеться в тренажерном зале. А Маргариту я встретила у входа в спортивный клуб. У меня был подаренный Юрой годовой абонемент, а подруга заплатила за одно посещение. Получив ключи от персональных ящиков, мы отправились в раздевалку.

Там было многолюдно. Не мы одни решили размяться после трудового дня. В одном углу беседовали две стройные блондинки:

– Ты где сегодня днем была?

– В парикмахерскую ходила.

– Что там делала?

– Красилась.

– В какой цвет?…

В противоположной стороне переодевались дамы постарше и посолиднее.

– Я со своим уже два дня не разговариваю, – делилась одна из них.

– И что он натворил?

– Оскорбил мою мать. Представляешь, смотрели с ним фильм ужасов. На экране появилось какое-то чудовище, и я непроизвольно вскрикнула:

– Ой, мама!

А этот подлец усмехается:

– Узнала, да?..

Мы с Риткой улыбнулись друг другу и натянули спортивную форму без лишних слов. Хотя лучше бы Маргарита открыла рот и предупредила меня. Но, с другой стороны, я ведь тоже не поставила ее в известность…

Короче, в тренажерном зале и мне и ей нашлось чему удивиться. Точнее, кому. Моим роялем в кустах оказался Николай Сивоброд, а ее – Табуреткин, позирующий на велотренажере Шустрову с фотоаппаратом и парню с телекамерой.

– Наш кандидат должен быть современным, активным, спортивным, – шепнула мне Ритка. – Так что, когда ты позвонила, я решила, что фитнес – то, что нужно. Для рекламного ролика как раз подойдет. Привет, Николай, и ты здесь…

Черт! Вечно этот депутат путается у нас под ногами. Хотя, может быть, еще не все потеряно. Господин Табуреткин явно не привык себе ни в чем отказывать. Еда, алкоголь и лень сделали его тело довольно дряблым, и живот висит. Недаром он не встал на беговую дорожку, а замаскировался велосипедом. А вот на Сивоброда посмотреть приятно: подтянутый, крепкий, на одной руке отжимается играючи. Думаю, что получилось даже лучше. Пусть Ритка посмотрит, сравнит…

Кстати, Табуреткин на нее не обращал никакого внимания, смотрел только в объективы и заботился лишь о том, хорошо ли выглядит. Николай же не спускал с Ритки глаз. Но ее гораздо больше интересовал съемочный процесс.

– Посмотри, какая у Николая огромная штанга, он еще и дополнительный груз на нее навесил, – качая пресс, я пыталась придать взгляду подруги верное направление.

– Афанасий Иванович, у вас шнурок развязался, – Маргарита была неисправима.

Я заметила, что Сивоброд опять погрустнел. Подошла к нему.

– Ритка всегда очень самозабвенно отдается работе, – начала я. – Она настоящий трудоголик. А этот кандидат и рад ее использовать.

– Маргарита, дорогая, давай-ка встанем на соседние беговые дорожки. Хороший получится кадр, – предложил Табуреткин. – Пусть избиратели видят, что защитник их интересов в отличной форме и в отличной компании.

– Это он хочет Риткой свое пузо от зрителя загородить, – подпустила яду я.

Но Николай лишь покачал головой:

– Надеюсь, Маргарита и ее дети не только фон для господина Табуреткина.

– В смысле?

Неужели Риткин поклонник хочет, чтобы у нее были искренние отношения с другим мужчиной?

– Потому что, если это только игра, она попахивает грязными предвыборными технологиями, – развил свою мысль Сивоброд. – А это может заинтересовать маньяка…


предыдущая глава | Бутик модной мадам | cледующая глава