home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



15

– При чем тут какая-то Лида! – вознегодовала Ираида. – Вы только вдумайтесь: в милицию забрали кандидата в мэры. Позорище на всю страну! Никакого уважения к органам местного самоуправления. Раздуют теперь историю. Лучше бы его тихо сняли с выборов и в психушку отправили. Мало ли больных преступников, зачем же подрывать авторитет государства…

Но меня как раз Лида и заинтересовала. Очень любопытная подробность! Я в курсе, что Стас и Афанасий Иванович знакомы. Они вместе учились в школе, сидели за одной партой, и будущий политик давал списывать будущему милиционеру. Власть всегда заигрывает с народом, дает ему мелкие подачки, чтобы усыпить бдительность. Но Табуреткину это не помогло избежать уголовной ответственности.

Странное, должно быть, чувство испытываешь, защелкивая наручники на запястьях того, вместе с кем стоял без штанов в раздевалке перед физкультурой и дергал за косички какую-нибудь отличницу-воображалу. Наверное, Стасик и Афоня дружили. Но сейчас, кажется, не общаются. Что может разрушить мужскую дружбу? Конечно, женщина! Йоко Оно или вот Лида.

Если не ошибаюсь, Лидой звали ту истеричную парашютистку, которая покончила жизнь самоубийством из-за того, что Табуреткин не собирался на ней жениться. Неужели Стас тоже имел на нее виды? То есть он мог считать Афанасия Ивановича виновником гибели девушки, но не сумел официально повесить на него ни убийство, ни даже доведение до самоубийства. А теперь он рад аресту, мол, справедливость восторжествовала. Так можно объяснить высказывание задержанного, которое прочитала по губам моя коллега.

Надо же, чего только не бывает! Отправишься отдыхать на другой конец Земли – запросто встретишь на пляже соседа по лестничной площадке. И вспыхнет бурный роман. Спрашивается, зачем было тратить деньги на самолет, могли бы по-новому посмотреть друг на друга в лифте.

Вот и сейчас. Бывших одноклассников, которые давно разъехались из города N, вновь столкнуло преступление. И разве угадаешь, придется начальнику убойного отдела арестовать Табуреткина или стоять перед вновь избранным мэром навытяжку и отчитываться о криминогенной обстановке в городе?

Но если имеешь на кого-то зуб, то постараешься выставить врага в неприглядном свете. Любопытно, каким образом скандальный журналист Чумазов оказался у дома Табуреткина одновременно с милицией? Или он несанкционированно прослушивает милицейскую волну, или просто шел мимо в булочную, только вместо авоськи прихватил с собой камеру. Но скорее всего, ему кто-то позвонил и слил сенсационную новость, которая позволила пробиться с сюжетом на федеральный канал.

Постойте, а что, если не только сюжет, но и сам арест срежиссирован? Может быть, ради этого и затевались все эти убийства, чтобы подставить основного кандидата? Причем не как политика, а как обычного гражданина. И здесь у конкурента в любви больше оснований так поступить, чем у соперника на выборах.

Кажется, я наткнулась на еще одного подозреваемого: начальник убойного отдела мог не просто вести расследование, но и направлять его. Человек, который ненавидит Табуреткина, вполне способен превратить его избирательную кампанию в смертельно опасную игру.

Недаром же следователям и судьям нельзя иметь личных отношений с обвиняемым, чтобы не было соблазна спасать своих и топить чужих. Ох, боюсь, что Стас был пристрастен. Вдруг он «помог» Регине в опознании нападавшего? Он ведь беседовал с ней один на один. И неизвестно, что именно она ему сказала. Учитывая слезоточивый газ, стресс и плохое самочувствие, вряд ли кузина была в ясном уме и твердой памяти.

Почему-то мне не верилось, что история душителя подошла к концу. Что убийства прекратятся, а их виновник вместо мэрского кресла на долгие годы сядет на нары. Марго права: Афанасий Иванович не похож на психопата, который сначала не оставлял никаких следов, а потом так элементарно прокололся: недодушил слабую женщину, словно Отелло, не до конца выучивший роль.

Что-то здесь не так. И хорошо бы понять, что именно. Надо провести работу над ошибками милиции, восстановить справедливость и решить эту головоломку. Недаром же я Виктория Викторовна Победкина – победа в кубе!


Для начала нужно навестить кузину. Оказать ей поддержку после того кошмара, который ей пришлось пережить, а заодно поинтересоваться, что же все-таки она запомнила.

После уроков я позвонила тете Наде и выяснила, что Регина уже дома. Никаких серьезных травм врачи у нее не обнаружили, все обошлось. Она приходит в себя, а я могу зайти к ней.

Я явилась с пакетом полезных фруктов и большими оранжевыми георгинами – для настроения. Регина в халате сидела в гостиной, уставившись в телевизор. Вид имела несчастный, хотя главная новость дня появилась с ее подачи.

– Вика, это все ужасно! – В ее глазах стояли слезы. – Меня мучают две мысли: я чуть не погибла и из-за меня человек под следствием.

– Чуть-чуть не считается, – жизнерадостно объявила я. – А что касается следствия – если вор должен сидеть в тюрьме, то убийца и подавно. Но мне хотелось бы знать, ты уверена, что Табуреткин действительно тот, кто тебя похитил и душил?

– Господи, я сегодня уже столько раз слышала этот вопрос! И тот человек, который меня нашел, этим терзал, потом еще следователь. Да и сама я измучилась.

– Что именно они у тебя спрашивали?

– Ну, первый милиционер просил время вспомнить, все по порядку рассказать. Какая была машина, какого цвета чехлы на сиденьях, чем пахло внутри, во что был одет человек за рулем. Я видела его со спины, так пришлось описывать эту спину. Интересовались, какой у него затылок, а он был в кепке, повернулся ко мне лишь тогда, когда брызнул в лицо этой гадостью. Все защипало, будто иголки в глаза, нос и рот впились. Но все же я разглядела водителя: он был похож на Табуреткина. Но, сама понимаешь, он надвинул на лоб кепку, у меня перед глазами все плыло. Поэтому полностью уверенной я быть не могу. К тому же Табуреткин – такой солидный человек. Зачем ему это?

– Ты не волнуйся, Регин. Следствие во всем разберется. Одних твоих слов для обвинения недостаточно. Если бы во время нападения Афанасий Иванович находился на заседании областной Думы или в своем штабе, к нему бы не было претензий. Но, похоже, он прогуливал работу, и алиби у него нет. А может, он вообще уже во всем сознался. Я где-то читала, что маньяки мечтают о разоблачении. Ты, главное, не переживай. Если виноват, пусть отвечает. Если его кто-то подставил, это выяснится.

Уж я постараюсь!

– Вика, ты была права, – всхлипнула Регина. – Не надо было в этот омут соваться. Теперь у меня не только шубы нет, но еще и куртку любимую порвала и изгваздала. Ужас!

– Давай завтра вместе походим по магазинам, купим тебе новую, – предложила я.

Шопинг часто помогает женщинам прийти в себя после стресса.

– Я теперь из дома без Костика не выйду, – замотала головой она.

Пожелав кузине забыть произошедшее, как страшный сон, я отправилась в штаб. Наверное, в «Табуреткин-хаус» царят растерянность и уныние. Еще бы, это все равно что войско оставить без полководца, а футбольную команду – без капитана.

В офисе оказалось полно народу, но никто не налил мне стакана, чтобы, не чокаясь, помянуть погибшую политическую карьеру Афанасия Табуреткина. Все работали. Стучали по клавиатуре компьютеров, куда-то звонили, что-то обсуждали. Прямо штаб-квартира НАТО перед какой-нибудь бомбардировкой.

– Меня не интересует, что холодно. Пикеты должны стоять, – строго выговаривала в телефонную трубку тетя Маруся. – Народ идет домой, ему не во что селедку завернуть. А тут вы со своими листовками. Очень удобно!

Ритка уткнулась в свой комп и меня даже не заметила.

– Привет! – Я пыталась перекричать гул голосов.

– А! Хорошо, что пришла. Нужно срочно разнести листовки по почтовым ящикам!

И подруга вручила мне толстенную пачку. Большая фотография Табуреткина, перечеркнутая прутьями решетки, и броские заголовки: «Руки прочь от народного избранника!», «Сейчас не 37-й год!», «На нары – воров и коррупционеров, а не честных людей!»

– Ты думаешь, это сработает? – усомнилась я. – Разве Чикатило выбрали бы мэром Новочеркасска?

– По закону в выборах не может участвовать лишь осужденный. До приговора Афанасий Иванович имеет все права.

– Но как же руководить городом из СИЗО? – недоумевала я. – Где устраивать оперативки с коммунальными службами? В комнате для свиданий?

– Его никто еще не посадил, – заявила Ритка. – И не посадит. У него лучшие адвокаты. Табуреткин не виноват. Это так же невозможно, как поймать министра финансов на краже в супермаркете. Если бы Афанасий Иванович и решил кого-то задушить, он бы, по крайней мере, дождался окончания предвыборной кампании. В нее же вгроханы огромные деньги, и не только его. А наши спонсоры благотворительностью не занимаются.

– Неужели у нашего штаба есть еще шансы?

– Шустров консультировался со специалистами в области психологии толпы. Так вот, нам рекомендовали обратиться к генетической памяти народа. У абсолютно всех наших избирателей кто-то когда-то сидел или привлекался к ответственности. Прадед-кулак, дед-дезертир, тетя-самогонщица, дядя-валютчик, сын-уклонист, жена-продавец, обвесивший покупателя, муж – виновник ДТП и так далее. И чаще всего виноваты не столько они, сколько обстоятельства. Репрессии, война, плохие дороги, недостачи, дедовщина в армии, я уж не говорю о доносах. Психологи считают, что кандидат, которого забрали в милицию, становится «своим» для большинства населения. Ему сочувствуют, так как знают, что в нашей стране обвинения нередко бывают ложными. Так что эта история только укрепит наш рейтинг.

Надо же! Я-то думала, концерт окончен, а впереди еще второе отделение, которое вполне может завершиться овациями.

– Все это имеет смысл, только если не будет суда и обвинительного приговора. За столько трупов ведь пожизненное дадут, – присоединился к нашему разговору седовласый любитель костюмов и галстуков.

– Не нагнетайте, Егорыч, – покачала головой Рита.

– Надо же, а ты, Вика, чего тут? – Ко мне подлетела девица в короткой юбке и рыжей куртке.

Верка, дочка домработницы, которая убирает квартиру Юры. Учится на бухгалтера, но не слишком усердно, лишь для того, чтобы подцепить в университете какого-нибудь симпатичного экономиста. Пока не подцепила.

– Листовки вот разношу, – ответила я.

– Надо же, я тоже. Но я-то понятно. А тебе зачем надрываться? У тебя же жених богатый, в министерстве работает, – громко затараторила она. – Дома-то небось редко бывает. Давно прислугу не вызывал.

Окружающие посмотрели на меня с интересом. Жених в министерстве, есть прислуга. А я вместо того, чтобы на диване разлечься, лениво кушая экзотические фрукты, по подъездам бегаю.

– Да я сама как-то привыкла, – не слишком уверенно отмахнулась я. – И работать, и это… убирать.

Может, и не слишком чисто выходит. Но у меня на пыль аллергии нет, раз в неделю смахну – и ладно.

– Привет всем! – раздался радостный возглас. – Врешь – не убьешь! Наша взяла! Победа будет за нами!

Я обернулась, опасаясь увидеть футбольных фанатов, но у дверей стояла группа хорошо одетых мужчин во главе с Табуреткиным. Он улыбался, будто уже попал под амнистию.

– Выпустили? – охнула тетя Маруся.

– Ну вообще-то меня никто не сажал, – усмехнулся Афанасий Иванович. – Оказалось, меня просто пригласили для дачи показаний. Никаких обвинений мне никто не предъявлял и даже не задерживал. Со мной побеседовал следователь и час назад отпустил, даже не посоветовав воздерживаться от поездок. Еще бы, знают ведь, что за меня есть кому заступиться. И на самом высоком уровне, да и народ в обиду не даст. Если надо, на улицу выйдет. Хотят детские, а не стройплощадки – пусть голосуют за меня. Желают вывоз мусора, а не помойку в каждом дворе – пусть ставят галочку напротив моей фамилии. К счастью, возмущение масс не понадобилось, власть одумалась и поняла, что я ни в чем не виноват.

– А зачем тогда милицейский конвой и телекамеры? – удивился усатый штабист.

– Это нужно у господина Костина спросить, – со злостью произнес Шустров. – У нашего мэра «мир, дружба и жвачка» с начальником ГУВД. Не было никакого задержания, милиция лишь явилась с повесткой и доставила на допрос свидетеля. Ну а господин Чумазов расставил акценты. Он же всегда готов дать самую непроверенную информацию.

– Я не сомневалась, что все разрешится, – с облегчением вздохнула Ритка. – Хотя мне пришлось выдержать бой с редактором моей газеты. Он требовал, чтобы я повторила все сплетни и слухи насчет вашего задержания. Я же предупреждала, что еще ничего не ясно и можно напороться на судебные иски о клевете, если поспешить. Сейчас позвоню ему. Если еще не поздно, я готова тиснуть статейку в завтрашний номер.

– Отметь, что вся эта истерия – только сотрясание воздуха, – кивнул Афанасий Иванович. – Я ни к чему не причастен. Это нужно конкурентам, чтобы вывести меня из игры. А старый мэр тем временем отнял у школьников городской Дом творчества, чтобы устроить там автомойку. Нуворишам, видимо, негде было свои «мерсы» мыть, а детям теперь остается только наркоманить в подъездах. Вот кого надо к ответственности привлекать – тех, кто думает о себе, а не о подрастающем поколении!

Я прервала его обличительную речь, напомнив:

– Извините, но ваш джип и вас самого, кажется, узнала потерпевшая.

– Ну, потерпевшая была не совсем в себе. Что же касается машины, то мало ли похожих, – отмахнулся Табуреткин. – А если это и была моя тачка, то, значит, ее кто-то брал без моего ведома, пока я отсыпался. Я же сова: ложусь в два, встаю не раньше десяти, а машина возле дома отдыхает. Там через дорогу отделение милиции, так что угонов не бывает.

– У кого еще имеются ключи от вашего джипа? – я тут же взяла след.

– У водителя моего, у Максимыча нашего. Да любой из вас мог их стянуть и дубликат сделать. Если я сам за рулем, то, приходя в штаб, на стол их бросаю.

– А водитель – человек надежный?

– Более чем. Он еще и мой телохранитель, бывший сотрудник спецслужб. Виктория, хотя вы гораздо симпатичнее следователя прокуратуры, но допросов на сегодня с меня достаточно, – хмыкнул Афанасий Иванович. – Давайте лучше отметим мое незадержание. Максимыч, сходи, купи ящик шампанского. Желательно французского, но можно и итальянского, и ананасов побольше.

Да, несмотря на словесную заботу о подрастающем поколении, думаю, свой джип наш кандидат тоже моет не из ведра…


На час я отбежала из штаба, чтобы выполнить свои полевые обязанности – раскидать листовки по почтовым ящикам. Маргарита тем временем написала статью для завтрашнего номера и отправила ее по электронной почте в свою редакцию. Когда около 8 часов вечера я вернулась в «Табуреткин-хаус», там вовсю уже действовало шампанское. Мужчины травили байки, женщины хихикали, откуда-то появилась гитара.

Я затормозила возле седовласого господина. Он рассказывал анекдот, правда, какой-то слишком мудреный:

– Что такое рай, друзья мои? Это такое место, где все повара – французы, все гувернеры – англичане, все кинорежиссеры – американцы, все домохозяйки – русские, а вся администрация состоит из немцев. А что такое ад? Это такое место, где все повара – англичане, все гувернеры – французы, все кинорежиссеры – немцы, все домохозяйки – американки, а вся администрация состоит из русских…

– Ха-ха точно! Администрация Костина! – обрадовался усатый.

Короче, всем было хорошо. Только Шустров что-то нигде не маячил.

Мне тоже налили иностранную пенящуюся жидкость в отечественный пластиковый стаканчик. Я чокнулась с Риткой, с Табуреткиным и не удержалась от очередного вопроса.

– Вы ведь учились со Стасом в школе?

– Со Стасом?

– Милиционером, который вас задерживал.

– Да, было дело, – согласился кандидат с легкой грустью. – Я за него математику решал, а он мне в лицо удостоверением теперь тычет…

– В истории с Лидой Стас ведь тоже сыграл какую-то роль, – ошеломила я собеседников.

– Откуда ты знаешь? – изумился Афанасий Иванович.

Я лишь загадочно улыбнулась: прямо директор ЦРУ, для которого тайн не существует.

– Вика, опять допрос, – вздохнула Ритка.

– Я просто подумала: раз Афанасий Иванович не виноват, может быть, кто-то пытается его подставить.

Он посмотрел на меня с любопытством:

– Кто-то, кроме штаба Костина? Впрочем, почему бы и нет. Не буду скрывать, Стас любил Лиду, а она любила меня. Так что нашей дружбе однажды пришел конец.

– Но Стас не считал вас виновником смерти любимой?

– Как милиционер – нет. А вот как отвергнутый поклонник… Лет пять назад он перебрал на встрече выпускников и сказал мне пару ласковых. Но я на него не обижаюсь. Я выше этого…

Ага, как же. То-то вы припомнили ему сегодня, господин кандидат.

– Так вы, Виктория, считаете, что Стас затаил на меня злобу настолько, что готов засадить в тюрьму? Может, он вообще и есть душитель? Решил таким образом сорвать мне предвыборную кампанию?

Похоже, Табуреткину понравилась идея, что он – невинная жертва ревности и мести бывшего друга, потом соперника, а теперь начальника убойного отдела. Оборотень в погонах порочит достойного кандидата. Избиратели, голосуйте за Афанасия Ивановича, защитите его от милицейского произвола!

В этот момент в штаб ворвалась возбужденная девица, потрясая пачкой листовок. Та самая Верка, видимо, агитки она расклеить не успела, зато принесла последнюю новость.

– Опять предвыборный маньяк! – заорала она.

– Что такое? – заволновались окружающие. – Что еще случилось?

– По радио в магазине слышала. Очередная задушенная жертва, – сообщила юная штабистка.

– Кто на этот раз?

– Мы все его знаем…


предыдущая глава | Бутик модной мадам | cледующая глава