home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



12

Вообще-то спальня была не совсем моя, я ночевала в квартире Юры. Он опять укатил в командировку, а я делила кров с Николаем. Все дело в том, что у моего директора нет своего жилья, и буквально вчера его выгнали со съемной квартиры. Срочно кто-то откуда-то приезжает, и его попросили с вещами на выход.

Вообще-то педагогам положено предоставлять жилье. Но если кому и дадут квартиру, то какой-нибудь многодетной семье, а не бородатому холостяку под два метра ростом. Такой, мол, сам может заработать. Но Сивоброд любит историю и наших сирот. На этом много не заработаешь.

Я пригласила Николая переночевать у меня, вернее, у Юры. Я – в хозяйских апартаментах, он – в комнате для гостей. В этой квартире еще взвод солдат поместится…

Итак, проснувшись среди ночи, я почувствовала запах разложения. Меня немедленно замутило. Что это? Новый освежитель воздуха, сделанный специально для патологоанатомов, чтобы не скучали по работе дома? Или коллега Ираида сделала мне очередную гадость: пробралась сюда и умерла под кроватью любимого мужчины? Что-то я ее вчера в учительской не видела. Подозрительно! Или это дохлая крыса? Кажется, у мафии принято посылать такие предупреждения. Вдруг Шустров все-таки убийца и теперь примется меня запугивать…

Я не могла больше гадать, вернее, мой нос не мог. Я выскочила из спальни и забарабанила в дверь комнаты для гостей.

– Николай, проснись. У меня ЧП! Точнее, ЧПЗ.

Через минуту передо мной предстал заспанный археолог в джинсах и майке, натянутой наизнанку.

– Кто попал в КПЗ? – зевая, осведомился он.

– Да не КПЗ, а ЧПЗ – чрезвычайно противный запах.

– Знаешь, если я не пользуюсь лосьоном после бритья, это не значит, что на меня можно нападать, – он погладил свою бороду.

– У тебя с ароматом все в порядке, – успокоила я. – Чем-то гадким пахнет в спальне. Пойдем посмотрим, а?

Пока мы беседовали в коридоре, кошка Терка нарезала вокруг нас круги, радуясь так, будто ей предстояла ночная охота. Но когда мы двинулись искать источник вони, животное за нами не последовало, презрительно отвернув морду. Тоже, видимо, чуяла падаль.

Сивоброд поводил носом, определил основное направление и безбоязненно полез под широкую кровать со специальным ортопедическим матрасом, у которого есть летняя и зимняя стороны. Думаю, Николай и степного волка не испугается, не то, что несвежего трупа.

– Ну что там? – тревожно спросила я.

Николай лишь сосредоточенно сопел, стараясь не дышать жутким амбре, и не торопился выныривать. Наконец он показался, сжимая в больших ладонях какие-то куски. Ну точно расчлененка, хотя для человеческих останков мелковато…

– Что это?

– Рыба, курица-гриль, кусок пиццы недельной давности.

– Как это оказалось под кроватью?!

– Вика, ты требуешь от меня невозможного. Вот если бы ты спросила, как греческая монета попала в скифский курган…

Я не приходила в такое недоумение с тех пор, как Ретт Батлер ушел от Скарлетт. Как такое могло произойти, если они любят друг друга? Вот и теперь я все равно не смогу уснуть, пока не пойму, каким образом наша спальня превратилась в склад для пищевых отходов. На Юру это не похоже, обычно у него идеальный порядок во всем.

Несмотря на поздний час, я схватила мобильник и позвонила любимому. Конечно, я его разбудила, но у меня же ЧПЗ. Он не сразу понял, в чем дело. А потом все-таки уловил суть.

– Хм, мне кажется… Ну да… Боюсь, дело в Лане, – пробормотал он.

– Она бросала куриные кости под кровать и ждала, не вырастет ли окорочковое дерево? – предположила я.

От некоторых блондинок можно ждать чего угодно.

– Я слышал, что у Ланы булимия. Она только рассуждает о диетах, а сама очень любит покушать. А потом бежит в санузел. Ну ты понимаешь… – замялся Юра.

– Извини, но эта пища еще не переварена. К счастью!

– Думаю, она заказывала еду на дом, а потом ею делилась, – внес ясность Юра.

– С кем?

– С Теркой!

– Но Терка не ест ничего, кроме сухого корма.

– Вот именно. Однако почему бы не отложить на черный день? Никогда ведь не знаешь, что будет завтра.

– Господи, по милости этой странной девицы наша кошка устроила под кроватью неприкосновенный запас. И он протух…

– Боюсь, что так. Но булимия – это болезнь. Наверное, Лана просто ничего не могла с собой поделать. И делилась с Теркой, чтобы самой меньше съесть.

– В нашей спальне жутко, мерзко, гадко, омерзительно в квадрате воняет. От моих гостей не столько проблем.

– Прости, Клубничка. Все бывает.

– Позволь тебя цитировать…

Обычно это Юра выговаривает мне, чтобы я не лезла в криминальные истории и не общалась с подозрительными типами. Теперь мне будет чем ему ответить. Спасибо, Терка!


Утро выдалось настолько невзрачное, что я его проигнорировала. То есть проспала. Но я не виновата. Если на улице висит противный мокрый туман, переходящий в ветер и дождь, а солнце обещают только следующей весной, тут кто угодно впадет в спячку, лишь бы приблизить это счастливое время.

Как жаль, что я не медведь. И мне надо идти на работу. С трудом открыла глаза. Рядом урчала Терка. Ну да, конечно, она вновь полюбила нашу спальню, теперь ее благородный нюх здесь ничто не оскорбляет. А я, между прочим, полночи выбрасывала тухлятину из-под кровати и драила полы с порошком, чтобы избавиться от воспоминаний о Лане.

Я так опаздывала на работу, что пришлось отказаться от кофе. Во дворе я с разбегу угодила в лужу и остановилась посредине, не зная, куда ступить дальше. Повсюду плескалось грязное море. «Самым разумным было бы вообще не вылезать из постели, – с тоской подумала я. – Надо было взять больничный. А диагноз известен всем – осень».

Для полного счастья мимо пронеслась «десятка», превратив мое однотонное пальто в пятнистое. Черт, зачем же брызгаться? Смотреть надо, что мне некуда отойти. Сгорая от злости, я прошлепала по воде и… догнала машину.

Для этого мне не пришлось устраивать погоню с сиреной и мигалкой. Просто легковушка остановилась при выезде со двора на главную дорогу и пропускала поток транспорта, а он в столице, как известно, мощный. Я дернула дверцу справа от водителя. И она поддалась. Есть все-таки справедливость на свете!

Я без церемоний уселась на переднее пассажирское сиденье. Водитель – молодой прыщавый парень – уставился на меня, как на привидение.

– Подвезите меня до работы, – потребовала я с вежливостью командира дивизии. – Дело в том, что я племянница начальника ГАИ. А дядя ужас как не любит хамов на дороге…

– Да я что, я ничего, – заблеял человек за рулем.

– Вы меня обрызгали. И, наверное, не только меня. Подозреваю, это ваша обычная манера езды. Направо, пожалуйста, а потом прямо, – невозмутимо произнесла я, радуясь, как плотно мое грязное пальто соприкасается с велюровой обивкой кресла.

Так я успела к началу урока и почти не запыхалась. А урок, между прочим, был показательным. Вел его наш директор. Присутствовали коллега Ираида, завуч нашего интерната и методист окружного управления образования. Тему для этого ответственного учебного часа Сивоброд придумал как никогда злободневную: «Выборы в царской России, в советской России и сегодня».

Николай Николаевич рассказывал своим шалопаям про выборы в одном уездном городе N в 1906 году. Тогда состязались два политических движения: консервативный Союз за царя и порядок и прогрессивная партия народной свободы. Первым явно покровительствовало губернское начальство. «Союзники» пользовались услугами губернской типографии, отпечатали за три месяца более сотни патриотических воззваний. Бесплатно проводили заседания в зале Дворянского собрания. Но все же на выборах победили прогрессисты…

Ребята и я слушали с интересом. Я-то думала, что административный ресурс появился совсем недавно. Потом мы выяснили, что сталинские съезды положили конец сути выборов, оставив лишь форму. И понадобилось ждать 70 лет, чтобы народ снова стал хоть что-то решать. Правда, после отмены губернаторских выборов, это «что-то» сократилось.

В конце ученики завели разговор от души, а не по учебнику.

– Если бы я был Николаем II, то ни за что бы не отрекся от престола, – заявил отличник Митя. – Не отдал бы Россию на растерзание большевикам, которые только обещать горазды. Земля – крестьянам! А голод в Поволжье не хотите? Фабрики – рабочим! Как будто директора надрывались на Магнитке. Мир – народам! Это, видимо, когда все равно, что у немцев в концлагере побывать, что у себя на Колыме…

Митя из тех, кто всегда знает, как надо было бы поступить. Он не отдал бы Наполеону Москву и разработал бы ядерное оружие лет на двадцать раньше, чтобы снабдить пусковыми установками Брестскую крепость в 1941 году.

– Да, выборы – это, конечно, хорошо, демократично, но все-таки жаль, что у нас нет императора, – вздохнула Катя Спасская, первая красавица класса. – А еще грустнее отсутствие наследников престола. Как в Англии, в Испании. У них бывают такие пышные свадьбы: со шлейфом, почетным караулом и каретой.

Я тоже втайне пожалела, что в нашей стране ничья свадьба никогда не станет новостью № 1. А Сивоброд лишь отметил, что роль личности в истории, к сожалению, редко бывает определяющей. В тот момент от императора не так уж много и зависело. Когда низы не могут, а верхи не хотят, плюс Первая мировая война, тут уже не до планирования грядущих через десятилетия свадеб…

Следующим показательным уроком был мой. Если честно, со всеми этими выборами и расследованиями убийств я не слишком к нему подготовилась, хотя знала, что в интернат пожалует проверка. Хорошо, что у меня имелся диск с песнями «Битлз», и мы с ребятами занялись записью со слуха и переводом «Желтой подводной лодки». Получилось весело и позитивно.

После звонка я с волнением ждала приговора.

– Что-то мало у вас было науки, Виктория, много отсебятины, – начала было Ираида.

Но Сивоброд так на нее посмотрел, что она решила не позорить наше учебное заведение перед проверяющими:

– Хотя это нестандартный подход, что похвально…

– На самом деле любопытно, – вынесла вердикт методист. – Причем любопытно было и детям. Возможно, лучше петь, чем твердить формы английских глаголов. Ну а вы, Николай Николаевич, как всегда, на высоте. На вашем уроке даже я узнала столько нового, что уж говорить об учениках. И подкупает, что вы взяли не всем известные факты о первых выборах в Думу, а муниципальный уровень этих выборов. Показали большое в малом…

Уф! Камень с души. На перемене я в хорошем настроении занялась сухой чисткой верхней одежды. Грязь из лужи оказалась сознательной и отваливалась сразу, стоило коснуться ее щеткой. Жизнь налаживается!

Но потом я не смогла дозвониться до Маргариты и почему-то забеспокоилась. Неужели Марго так занята обсуждением и применением сомнительных политических приемов с Шустровым и Табуреткиным, что не может ответить на звонок лучшей подруги?

Постойте, но, если сам Шустров не чуждается грязных технологий, получается, он не может быть маньяком, помешанным на честных выборах. Или всем нельзя, а ему можно?

Мне надо было идти на урок, потом на следующий. Так что не осталось времени отыскать Ритку и выяснить, почему молчит ее сотовый.

Под вечер она сама позвонила мне на мобильник. И огорошила:

– Регина не пришла на регистрацию. Мы опасаемся самого худшего…


Меня замутило хуже, чем от протухшего мяса. Если с моей двоюродной сестрой Региной что-то случится, я себе этого никогда не прощу.

– Приходи в штаб, – продолжила Марго. – Здесь все обсудим.

Я не пошла, а понеслась. В электричке я не могла читать даже самый увлекательный детектив. Всю дорогу я молилась, чтобы тревога оказалась ложной. И недоразумение разрешилось бы без участия предвыборного маньяка.

Почему-то, если торопишься, то тебя обязательно тормозят. Электричка тащилась с черепашьей скоростью. Наконец я ввалилась в штаб, налетев на усатого парня. Он нес в руках стопку бумаг. И все они рассыпались, но я не остановилась их собрать, бросилась к Ритке.

– На четыре часа дня у нас была назначена встреча в избирательной комиссии, – сообщила Маргарита, которая имела странно нарядный и крайне взволнованный вид. – Виталий Максимович должен был заехать за Региной и привезти на регистрацию. Он заехал, но дома ее уже не оказалось. Ее мама рассказала, что около половины девятого утра Регине позвонили из нашего штаба и попросили приехать раньше: мол, спускайтесь через полчаса. Регина сказала, что хочет дождаться мужа, одной ей будет некомфортно. Но ей заявили: планы поменялись, ее присутствие нужно срочно. Примерно в 9.00 она оделась и вышла во двор. Тетя Надя заметила, что она села в большую темную иномарку. И все, больше ее никто не видел. Ни в избирательной комиссии, ни в штабе она не появлялась. Ее сотовый выключен.

– Это душитель с шарфом! – вскрикнула я. – Представился «из штаба» и увез ее, чтобы в укромном месте накинуть удавку на шею. Боже мой, какой кошмар! И это я виновата. Если бы не распускала язык…

– Подожди, еще ничего не известно. Рано впадать в панику.

– А какие еще могут быть объяснения?

– Ну, возможно, она просто испугалась, вот и сбежала, чтобы не участвовать в этом фарсе.

– Вы с Костиком разговаривали? Она не могла принять такое решение без него, – вспомнила я.

– Да, разговаривали. Он не знает, что с ней случилось. Приезжал в штаб. Выглядел встревоженным. Сейчас они с Шустровым поехали в милицию, будут ее фото и приметы машины всем постам раздавать.

– А что за машина?

– Кажется, джип. Но тетя Надя в этом не разбирается, – вздохнула Ритка.

– Ох, беда, беда! – запричитала я, с трудом удерживаясь от желания пробежаться по потолку.

Не могла добропорядочная Регина исчезнуть, не предупредив близких. По своей воле она бы никогда так не поступила. Она без своего Костика шагу не может ступить, я ее еле в кофейню вытащила. Да еще у нее вечно обед на плите и белье в стиральной машине. Как же она бросит хозяйство на целый день? С ней что-то случилось. А мы не знаем, что делать. Если только обыскать квартиру Шустрова…

– Нам остается только ждать новостей, – словно прочитала мои мысли Марго.

И мы с ней уселись за стол, делая вид, что не сходим с ума от страха. Новости ведь могут быть разными. А что, если позвонит Стас и пригласит нас на опознание… Нет, только не это!

– Кстати, а куда ты сегодня делась? Твой мобильник тоже не отвечал, – я попробовала сменить душераздирающую тему.

– Были дела, – ответила Ритка как-то смущенно.

– Какие это? – не отставала я.

Но тут пришли Костик и Виталий Максимович. Вид они имели мрачный.

– Ну что? – бросились мы к ним.

– Пока ничего, – ответил Шустров. – Но ее точно нет в моргах и больницах. А это хороший признак.

Костика передернуло, но он промолчал. А я ведь предупреждала, что это может оказаться опасным! Но нет, ему, видишь ли, много денег посулили. Известно же, что деньги лучше зарабатывать, а не получать. Тогда они будут действительно твои, а не мужа, спонсора, Табуреткина или кого там еще.

До позднего вечера мы торчали в штабе. Вздрагивали от каждого звонка, волновались, обсуждали. Но ничего не могли сделать. Ненадолго зашел Табуреткин, выразил сочувствие, обещал, что все будет хорошо. Как будто от него что-то зависит. Боюсь, что главный теперь – психопат с шарфом…

Около полуночи Виталий Максимович развез нас с Риткой по домам. Сначала меня, потом ее, так что мы не оставались с ним наедине, и это к лучшему. Я не могла отделаться от ощущения, что он не так прост. И, возможно, опасен.

Николай и Терка сразу же поняли по моему лицу: что-то стряслось. Терка принялась ластиться, утешая. А Сивоброд разогрел ужин в микроволновке и внимательно выслушал мои стенания.

– При чем тут ты? – удивился он. – Если ее похитил душитель, виноват только он и больше никто. Но ведь ничего еще не известно…

Я почти не слушала дежурных утешений. И есть не могла, кусок не лез в горло. Заснуть у меня тоже не получилось. А в два часа ночи зазвонил мобильник.

Я схватила его так стремительно, что даже не посмотрела на определитель номера.

– Вика, это Регина! – услышала я далекий, хриплый голос. – Ты должна меня спасти!


предыдущая глава | Бутик модной мадам | cледующая глава