home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

Реорганизация полка

При первых признаках приближения весны инженеры железной дороги начали закладывать динамит в лед в разных местах на реке выше моста, чтобы свести к минимуму опасность для его конструкций с приходом настоящего тепла. Прошло немного времени, и мы увидели, насколько необходимы были эти меры предосторожности. Когда вся поверхность льда покрылась трещинами, огромные льдины начали наползать на поверхность еще крепкого льда, в результате чего образовывались торосы, возвышавшиеся над поверхностью реки и ее берегами на сорок футов. Под их напором мост не продержался бы и нескольких минут.

Для инженеров наступило тревожное и тяжелое время. Отработав полный рабочий день, они часто были вынуждены задерживаться далеко за полночь и при свете сигнальных огней с риском для жизни карабкаться по неверным и предательским склонам, чтобы поместить взрывчатку туда, где ее можно было использовать наиболее эффективно. Некоторые из них получали тяжелые травмы во время закладки зарядов, когда ледяные нагромождения, которые они планировали взорвать, вдруг оседали под их ногами.

Несмотря на все их усилия, лед продолжал скапливаться перед мостом, пока самые верхние льдины не начали перелезать через парапет на полотно железной дороги. Давление было ужасным, и полное разрушение моста казалось лишь вопросом времени, однако благодаря почти сверхъестественным усилиям русских инженеров, которым помогали наши саперы, угроза была на время предотвращена. Один из инженеров погиб, когда вся масса льда внезапно двинулась и раздавила его о столб. Рев освободившихся ледяных глыб был слышен в округе на многие мили, и прошло немало дней, прежде чем треск льдин, сталкивающихся между собой, и постоянный грохот над быстринами начали постепенно стихать. Через неделю грохот возобновился, когда до Кеми доплыл лед из больших озер выше по течению реки. Он принес с собой резкое падение температуры, которое продолжалось около двух недель. На одной из плывущих льдин можно было различить фрагменты зимней дороги — ее можно было узнать по еще торчавшим над поверхностью маленьким деревцам и шестам, которые использовались в качестве указателей.

На одном из этих миниатюрных айсбергов в совершенно безвыходной ситуации оказалась маленькая, напуганная до смерти собачка. Лишь с большим трудом и риском ее удалось спасти нескольким карелам с помощью длинных шестов и необычайной ловкости, с которой они прыгали по быстро плывущим льдинам, проявляя безошибочное чутье, когда требовалось определить, какая из них сможет выдержать их вес.

Перед тем, как лед на реке тронулся, жители Кеми вырезали глыбы чистого льда в тех местах, где не было тропинок и санных дорог, чтобы спрятать их в свои погреба, которые в летнюю жару служили им отличными холодильниками. Даже в самую жаркую погоду в конце лета земля никогда не прогревалась глубже, чем на пять-шесть футов, и лед под землей почти не таял.

Активная пропаганда, которую русские вели против карелов в Мурманске, принесла слишком плодотворные результаты в отношении генерала Мейнарда, но, несмотря на антипатию по отношению к карелам и их деятельности, которую удалось вселить в нашего главнокомандующего и его штаб, без помощи Карельского полка союзники обойтись не могли, так как их коммуникации все больше и больше растягивались в связи с наступлением генерала Прайса на юг. Однако подозрения мурманской штаб-квартиры были вряд ли сильнее, чем недоверие, которое карелы питали по отношению к русскому и союзному командованию, и мне даже пришлось доложить генералу Мейнарду, что личный состав полка едва ли покинет район реки Кемь, пока рядом стоит Мурманская армия, так как карелы боятся, что русские попытаются оккупировать Карелию в отсутствие ее мужчин, которые будут сражаться где-то в другом месте.

Для солдат Карельского полка не оставалось секретом не только отношение к ним русского командования, но и отношение каждого представителя союзного командования в Мурманске. В этих обстоятельствах, когда генерал Мейнард отдал приказ о реорганизации полка, этот приказ пришлось долго разъяснять, и я должен был персонально поручиться за честные намерения генерала, стоящие за его решением разделить полк на новые подразделения.

Помимо этого, карелы с подозрением отнеслись к назначению русского офицера, которого перевели на службу в Карельский полк, чтобы в перспективе постепенно заменить всех британских офицеров на русских. Лишь благодаря такту и удивительному пониманию, проявленному графом Беннигсеном, карелы сначала смирились, а потом даже стали уважать его за мужество, тактичность и лидерские способности, проявленные при командовании Олонецким (1-м) батальоном.

В результате реорганизации полка, кроме Олонецкого батальона, были созданы следующие подразделения:

(а) Мобильный боевой батальон, состоящий в основном из молодых или недавно рекрутированных солдат;

(б) Саперно-строительные части;

(в) Гарнизонная охрана;

(г) Пограничная охрана;

(д) Трудовой батальон.

Офицерами в этих соединениях были следующие люди:

Майор X. С. Филселл Командующий 1-м вспомогательным батальоном

Капитан Е. С. Ланс Адъютант 1-го вспомогательного батальона

Капитан Ф. Смит Транспортный офицер и интендант

Капитан Дж. Б. Ноэль Командир роты

Капитан Л. Дж. Грэхэм-Толер Командир роты

Капитан Ф. Л. Аллан Командир взвода

Лейтенант Ф. У. Хилл Переводчик

Лейтенант Д. Дрю Офицер пулеметной команды

Лейтенант С. Форбс Командир взвода (и. о. командира роты)

Лейтенант А. Прайер Командир взвода (помощник адъютанта)

Лейтенант Дж. Лидбитер Командир взвода

Капитан Дж. Хармер Пограничная охрана

Лейтенант Дж. Томпсон Пограничная охрана

Капитан Е. X. Хитон Гарнизонная охрана

Лейтенант Е. Д. Маккай Гарнизонная охрана

Майор У. X. Гаррисон Трудовой батальон

Лейтенант У. М. Робертсон Трудовой батальон

Майор Е. Райт-Керр Саперно-строительные части

Капитан Странак Саперно-строительные части

Лейтенант Дж. Миллс Речной транспорт

Лейтенант У. Батлер Полковой адъютант

Лейтенант Р. С. Робинсон Учетный отдел

Лейтенант Н. Е. Менде Переводчик

Лейтенант У. Литтл Адъютант трудового батальона

Лейтенант А. К. Тетчер Полковой квартирмейстер

Олонецкий батальон блестяще осуществлял разведывательную деятельность под руководством майора Дрейк-Брокмана и провел несколько успешных атак на белофинские деревни и гарнизоны в юго-западной Карелии. Однако новый «боевой батальон» был организован в условиях, совершенно не способствующих набору новых солдат, и я знал, что немало молодых людей, без чьего присутствия мы вполне могли обойтись в случае неприятностей, принудили «добровольно» поступить на службу. Большинство мужчин, включая лучших солдат и разведчиков, либо перешли в другие соединения, либо вернулись домой для боронования и других полевых работ (из-за короткого лета вспашка и сев проводились по осени, и, когда сходил снег, молодые ростки уже пробивались из земли), и при этом все забрали с собой оружие.

Эти неудачи сами по себе очень обескураживали, однако все шансы на улучшение ситуации были окончательно потеряны, когда штаб-квартира главнокомандующего, проявив то, что я не могу назвать иначе как отсутствием здравого смысла, прислала из Мурманска для командования этим батальоном <Карельским добровольческим батальоном> самого неподходящего офицера.

Майор Филселл был во многих отношениях отличным офицером, с которым я был бы горд служить в английском полку; однако его десятилетний опыт службы в Королевском полку африканских стрелков, из которого он только что прибыл, сослужил плохую службу, когда ему пришлось командовать этими жителями севера. Ему рассказали историю Карельского полка и вкратце изложили события, начиная с высадки союзников на севере России, чтобы он смог соответствующим образом настроиться на свою новую должность; его адъютантом был капитан Фрайер, а ротными командирами были назначены Николай, Григорий и лейтенант Форбес из Королевского гренадерского гвардейского полка; но он, несмотря на все созданные для него условия, так и не смог понять своих солдат.

Филселл не знал ни слова на их языке, и можно только сожалеть, что он был очень нетерпелив со своим сербским переводчиком и не сумел осознать тщетность своих попыток муштровать солдат для официальных парадов, в то время как нужно было срочно заниматься с ними совсем другим, как и не смог понять то, что само существование его батальона зависело исключительно от доброй воли карельских лидеров.

В этих условиях конфликт становился неизбежным. Прошло совсем немного времени, как Николай и Григорий уволились со службы, а Фрайер написал заявление о переводе. Около пятидесяти человек дезертировало, так как не могли уволиться, и остались лишь те, у кого не было дома, куда можно было вернуться. Их командир называл своих солдат «неграми» — словом, которое они узнавали, — и точно так же относился к ним. Карельским офицерам было запрещено показываться в офицерской столовой, да и к Фрайеру, который выслужился из рядовых, относились как к человеку второго сорта.

Солдат заставили носить походные ботинки, которые натирали им ноги, и заниматься физической и строевой подготовкой чаще, чем в армии Кичинера в самый напряженный подготовительный период. Они понимали и любили стрелковую подготовку, но эти стойкие жители лесов, рыбаки и лесорубы не могли понять необходимость «гимнастики», как и то едва скрываемое презрение, которое испытывал к ним их командир. В общем, для меня не стали сюрпризом частые случаи дезертирства или то, что медосмотр стал главным событием в распорядке дня.

В дополнение ко всем сложностям, связанным с подготовкой батальона к службе, в его казармы пробрались два агента большевиков, замаскировавшиеся под американских моряков из экипажа флагманского корабля адмирала Мак-Калли, который сейчас стоял в кемском порту. Один из этих людей, знавший русский язык, наплел карелам, что их полковой значок был символом рабства; что все ирландские солдаты подняли восстание и убили своих офицеров и их примеру последовали тысячи их английских и шотландских товарищей. В свете этой информации их призвали сорвать кокарды со своих униформ и растоптать их.

Эти «американцы» пришли к карелам с подарками: шоколадом, сигаретами и ящиком виски. Трое самых неразумных солдат напились настолько, что сломали значки, о чем позднее очень сожалели, когда ими занялась полковая полиция в своей обычной, соответствующей случаю манере.

Я доложил о происшествии в штаб-квартиру главнокомандующего, и, взяв с собой майора Мейклджона из контрразведки и двух карельских солдат, отправился на Попов Остров для разговора с адмиралом Мак-Калли. Американский флагман, один из кораблей «флота Форда», был построен предельно утилитарно, без каких-либо излишеств. Голые трубы и клапаны над стальными палубами и перегородками придавали судну очень современный вид. Адмирал принял нас исключительно любезно, выразив негодование по поводу известий, что кто-то из его экипажа оказался виновным в предательстве по отношению к англичанам. По нашей просьбе весь экипаж был собран и выстроен на палубе для поиска виновных.

Разнородность корабельного экипажа стала для меня большой неожиданностью. Однажды я уже был в гостях на американском эсминце, но там не видел ничего подобного. Здесь же на борту были представлены самые разные национальности: японцы, китайцы, португальцы, испанцы, негры, мексиканцы, шведы, индусы, малайзийцы, полинезийцы и многие другие, чье происхождение осталось для нас загадкой. Двое карельских солдат не смогли никого узнать, однако после долгих расспросов стало ясно, что не хватает двух матросов, которые находились не то в лазарете, не то где-то еще. Было установлено, что один из них был поляком, который несколько лет прожил в Глазго. Я попросил адмирала Мак-Калли выдать этого человека нам, но он отказался, пообещав, впрочем, что разберется с ним сам.

Мы объяснили адмиралу, что всегда рады видеть у себя друзей, однако отныне Кемь будет закрыта для его подчиненных, за исключением офицеров или матросов, которым адмирал лично подпишет пропуск. Ему была вполне понятна необходимость подобных мер, и он согласился соответствующим образом ограничить свободу своего экипажа.

Я всегда восхищался смекалкой моряков, но мне показалось, что даже она бессильна, когда требуется четко и без искажений донести приказ до группы людей, сорок процентов которых не понимают по-английски. Мы спросили у адмирала, как он справляется с этой трудностью, но он уверил нас, что нет ничего проще!

Мы так и не узнали, какие меры предпринял адмирал в случае с двумя агентами большевиков, но лично я надеюсь, что пропажа ящика виски из его запасов все-таки сказалась на их наказании.

Как уже упоминалось в списке офицеров, занимавших должности в Карельском полку (см. выше), гарнизонный взвод находился под командованием лейтенанта Джона Салливана Лонга. Мне кажется, что своему полному имени, полученному при крещении, он был обязан своим ростом и худобой. Он был так высок, что казалось неуместным обращаться к нему по такой короткой фамилии. У Лонга был удивительный талант — он умел приручать диких зверей и птиц. В начале весны он вскарабкался на колокольню кемского собора и достал птенца из находившегося там гнезда галки. Он держал галчонка у себя в комнате, выкармливая и ухаживая за ним, пока тот не подрос и не научился летать. К этому времени Лонг приучил его есть из своих губ, прилетать на зов и, сидя у него на плече, насвистывать песенку «Вон крадется ласка»; галчонок мог также весьма достоверно подражать соло пикколо, которое он услышал на граммофонной пластинке.

Когда Лонг ездил с проверками по различным постам, Джек всегда его сопровождал. Иногда он срывался с плеча своего хозяина, чтобы погоняться за насекомым или другой птицей, но всегда возвращался обратно, не обращая внимания ни на какие препятствия или звуки. Часто, когда Лонг обедал в нашей офицерской столовой, мы замечали отсутствие Джека, и в ответ на наш вопрос о его местонахождении Лонг говорил: «Он просто пошел в гости к друзьям». Поев, Лонг высовывал голову из окна и особым образом свистел. Тут же из шумной толпы на соборной колокольне вылетал Джек и, спланировав через окно, приземлялся на тарелке или на плече своего хозяина.

Переезд штаб-квартиры главнокомандующего вместе со всем имуществом и персоналом в Кемь был приятным событием, которое оживило общественную жизнь в городе. Бумажная война, которую мы время от времени вели до этого, сменилась гостеприимством и радушным сотрудничеством. Конечно, не обошлось без обычных разбирательств по мелким вопросам снабжения, но теперь мы могли отвечать на них лично, используя язык, более подходящий для соответствующей ситуации, и тем самым подвергая себя меньшему риску попасть под трибунал.

Полковник Т. С. Р. Мур, отвечавший за транспорт и снабжение всех гражданских лиц и войск из различных стран, составлявших наши силы, никогда не позволял работе брать верх над его неисчерпаемым чувством юмора. Я буду всегда с благодарностью вспоминать его помощь и терпение, проявленное в отношении постоянно меняющихся чисел и плохого транспорта.

Личная встреча с полковником Шустером, длившаяся всего несколько минут, тоже принесла гораздо лучшие результаты, чем можно было бы добиться, исписав не одну стопку бумаги в раздражающей переписке.

Майор Маккези, которого его многочисленные друзья называли «Пи Джей», также был нашим давним знакомым. Он приезжал к нам в марте и, помимо неистощимого чувства юмора и профессионализма, дал нам ценные советы и помог решить много проблем, возникавших почти ежедневно в связи с реорганизацией Карельского полка.

Майор Грув, майор Стил, лейтенант Роджерсон, да и все остальные сотрудники штаба оказались замечательными товарищами в ситуации, которая потребовала от каждого человека, участвовавшего в операции, проявить свои лучшие качества. Меня удивило лишь одно открытие: я еще никогда не встречал такого неумелого игрока в бридж, как генерал Мейнард!

Когда лед почти полностью сошел, личный состав британцев в Кеми увеличился за счет полезного — и жизнерадостного — пополнения в виде легкого крейсера Его Величества «Внимательный» под командованием капитана Альтама. Прошлым летом «Внимательный» уже заходил в Кемь, однако в тот раз его стоянка была недолгой, и на смену ему пришли наши старые друзья на «Найране» со своими гидропланами.


Глава 13 Петиция королю Георгу V | Карельский дневник | Глава 15 Операции под Онегой