home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add




«В рамках» закона


Как уже отмечалось, в отличие от крупных финансовых афер и махинаций, которые, как правило, долго и подробно муссируются в буржуазной печати, о коррупции, формально не выходящей за рамки закона, в странах капиталистического мира пишется и говорится сравнительно мало. Скупость соответствующей информации обратно пропорциональна степени распространенности данного явления. И в этом есть своя логика.

Подобные факты мало интересуют большую прессу — на повседневном, заурядном сенсации не сделаешь, не подхлестнешь любопытства и внимания читателей. Не представляют интереса такие факты и для буржуазной оппозиции: на «мелочах» большого скандала, способного если не свалить, то хотя бы сколько-нибудь существенно подорвать авторитет своего политического противника — партии, находящейся у власти, не раздуешь, не говоря уж о том, что соответствующими «мелочами» в равной мере грешат и сами оппозиционные буржуазные партии — ведь речь-то, по сути дела, идет об общепринятой, нормальной, с точки зрения буржуазных политиков, практике.

К фактам рутинной, «тихой» коррупции фактически никакого внимания не проявляют и те государственные органы и учреждения (законодательные, правительственные, административные и др.), в рамках которых она процветает. Руководство этих учреждений, зачастую зная о реальном положении вещей, попросту игнорирует факты такого рода. Более того, когда по тем или иным причинам к отдельным из них все же привлекается внимание, оно даже, напротив, в целях сохранения «чести мундира» стремится их покрыть, избежать гласности, предотвратить возможное разбирательство и судебное преследование — все это внутренние, «рабочие» проблемы на «кухне» большой политики и широкой публике знать о них ни к чему.

Конкретные формы «тихой» коррупции весьма разнообразны — мандат члена парламента, тем более правительства, обеспечивает широкие возможности для злоупотреблений служебным положением. Буржуазным политикам зачастую даже не надо прилагать специальных усилий; деньги «находят» их сами, и им только остается положить их в карман, а порой — лишь сделать вид, что они не замечают, как их кладут к ним в карман услужливые ходатаи.

Одна из таких форм — обеспечение для себя высоких должностных окладов и щедрых налоговых льгот, благо, что все бюджетные вопросы решаются самими же парламентариями и министрами. Необходимость жесткой экономии бюджетных ресурсов, призывы к замораживанию зарплаты, с которыми последние повсеместно выступают, к самим себе они, разумеется, не относят — своя рубашка ближе к телу. В условиях непрерывной инфляции парламенты Англии, ФРГ, США, Италии и других буржуазных стран в последние годы неоднократно принимали решения о повышении окладов и расширении налоговых льгот для управленческой элиты. При этом, чтобы лишний раз не возбуждать недовольства общественности, они нередко прибегают к приемам, которые американский конгрессмен М. Фенуик достаточно точно охарактеризовал как «воровские».

Так, в 1981 году американский конгресс принял решение о снятии ограничений на «деловые расходы» конгрессменов во время их пребывания в Вашингтоне, а также о введении для них специальной налоговой скидки с целью «компенсировать» высокую стоимость содержания жилья одновременно в двух местах — в столице и в своем избирательном округе. При этом документального подтверждения расходов не требуется, а общий размер скидки может достигать почти 20 тыс. долл. — для некоторых законодателей это позволяет вообще избежать федерального подоходного налога. Подобное решение прошло без лишнего шума — оно было оформлено в виде одной из поправок к законопроекту… о реорганизации программы пособий для больных силикозом.

Без официального голосования в палатах — опять же в целях избежания нежелательной огласки — американские конгрессмены обеспечили для себя стабильный прирост зарплаты: с 30 тыс. долл. в 1969 году она поднялась до более чем 60 тыс. долл. в 1982 году. Осуществить это удалось благодаря однажды утвержденному механизму автоматического повышения служебных окладов. Но это еще не все. Помимо зарплаты каждый член палаты представителей получает до 120 тыс. долл. на расходы, включая транспортные, почтовые, канцелярские и т. п. затраты, а также покупку мебели для офиса в избирательном округе. Сенатор получает до 143 тыс. долл. на расходы и до 1,2 млн. долл. на оплату личного штата сотрудников. Не случайно американский конгресс считается самым дорогостоящим законодательным органом в мире; в 1983 году расходы на его содержание выросли дополнительно на 10 %, достигнув общей суммы в 1,7 млрд. долл. С 1981 года часть неиспользованных денег сенаторы могут переводить на оплату личных счетов, то есть покрывать свои частные расходы, включая питание, за счет казенных средств.

Наряду с этим конгрессмены пользуются правом на бесплатное медицинское обслуживание и консультации в лучших военных госпиталях. Более того, после пяти лет пребывания в конгрессе они получают право на пенсию, о которой даже средней руки бизнесмен и мечтать не может. Иначе говоря, резервы для личного обогащения более чем широкие. И все — «в рамках» закона…

Аналогичным образом юридически «правомерны» такие формы побочных доходов, как «гонорары» за различного рода лекции, речи, статьи, сообщения и т. п. Уровень подготовки «лекторов», качество и объем сообщаемой ими информации, продолжительность выступления и т. п. при этом никакой роли не играют. «Аудитория» в любом случае окажет «лектору» теплый прием и щедро с ним расплатится: речь ведь идет, по сути дела, о слегка прикрытой форме взятки, которую одна сторона — та или иная группа «особых интересов» — готова дать, а другая — законодатель — соглашается взять. Не случайно даже сами буржуазные парламентарии нередко классифицируют подобные «гонорары» как «использование служебного положения для извлечения финансовой выгоды», более того, даже как «узаконенный подкуп». «Когда группа «особых интересов» выплачивает тысячу, а то и две за коротенькую речь, — замечал по данному поводу член палаты представителей американского конгресса Дж. Джеффордс, — ясно, что деньги платятся, чтобы оказать влияние на законодательство». И согласие взять предлагаемые деньги равнозначно заключению своеобразной сделки — обещанию, что потребности и просьбы конкретной группы «особых интересов» будут учтены.

Подобная форма коррупции широко практикуется в большинстве буржуазных стран, но особенно активно к ней прибегают, пожалуй, американские конгрессмены, тем более что сам конгресс не только не препятствует, но, наоборот, даже облегчает соответствующие возможности. В сентябре 1981 года, например, одновременно с решением о существенном сокращении расходов на социальные нужды здесь был законодательно вдвое — до более чем 18 тыс. долл. в год — поднят потолок ограничений на побочные доходы в виде «гонораров» для членов палаты представителей, а для сенаторов он был упразднен вообще. И опять же — соответствующее решение в палате представителей было принято без обсуждения и поименного голосования; его оформление, таким образом, заняло менее минуты, не получив особой огласки в печати. Разумеется, конгрессмены сразу же активно воспользовались новыми возможностями — соответствующие доходы многих сенаторов подскочили до 40–50 тыс., а в ряде случаев даже до 60 тыс. долл. в год и более.

Своеобразной формой взятки является также организация увеселительных поездок по всему миру за казенный счет или за счет все тех же групп «особых интересов». Наличные деньги при этом не используются, что, однако, существа дела не меняет. Не теряя своей привлекательности, подобная взятка получает даже известные «моральные» преимущества — все-таки непосредственно денег при этом никто не дает и не берет. Разумеется, и формальные цели поездок зачастую выглядят весьма серьезно и даже солидно — в случае необходимости ими можно козырнуть в подтверждение «делового» характера вояжа.

Весьма оригинальную и ловкую форму такого рода взяток с некоторых пор взяло на вооружение военное ведомство Соединенных Штатов. Нужных для себя конгрессменов (как правило, это наиболее влиятельные и авторитетные лица, члены важнейших комитетов, таких, в частности, как комитет законодательных предложений, бюджетных ассигнований, по делам вооруженных сил, и др.) Пентагон попросту зачисляет в запас. Это сводит к минимуму формальности (тут уже не придерешься — «свои» сотрудники) при организации для них служебных командировок в различные «военные центры» (в качестве таковых, правда, зачастую фигурируют западноевропейские столицы и известные курортные места).

Так, в 1982 году в подобную заграничную командировку было направлено сразу 14 законодателей, не считая помощников и сопровождающих лиц. Официальная цель поездки не оставляла сомнений в ее большой государственной важности — определение масштабов деятельности советского Военно-Морского Флота. Удалось ли конгрессменам что-либо выяснить в данном отношении и если да, то что именно, — толком так никто и не узнал; зато многие подробности их веселого времяпрепровождения в Сингапуре, Бомбее, Каире и Афинах очень скоро стали широко известны в Вашингтоне Не осталась в секрете и общая стоимость данной «миссии» — государственной казне, налогоплательщикам она обошлась почти в 300 тыс. долл. И это еще далеко не предел. В 1983 году расходы на «ознакомительные» поездки за рубеж с целью «расследования мировой торговли наркотиками» одного лишь министра юстиции У. Смита составили свыше 680 тыс. долл. Не во многом уступил ему и директор информационного агентства США (ЮСИА) Ч. Уик: его «служебные командировки» за рубеж (в ходе которых он, в частности, побывал в усыпальнице египетских фараонов, совершил круиз по Рейну и т. п.) обошлись американским налогоплательщикам более чем в 500 тыс. долл.

В целом, по подсчетам журнала «Ю. С. ньюс эцд Уолрд рипорт», за 1982 год военным ведомством было истрачено на поездки по стране и прием «нужных» конгрессменов более 2 млн. долл. Для данных целей выделено даже специальное авиакрыло военно-транспортной авиации США, которое журнал называет «своеобразными силами быстрого развертывания» или даже еще откровеннее — «бесплатным бюро путешествий»: в 1982 году его «услугами» воспользовались 35 сенаторов, 111 членов палаты представителей (нередко вместе с женами), а также десятки сотрудников аппарата Капитолия. Дело дошло до того, что посол США во Франции Гэлбрейт, в частности, вынужден был обратиться в Вашингтон с официальным письмом с просьбой сократить «политический туризм» после того, как ему пришлось в течение недели принять 658 высокопоставленных «гостей», разумеется, за счет средств посольства. Письмо, правда, так и осталось без внимания.

Аналогичного ряда взятки — командировки столь прочно вошли в политическую практику, что за отдельными членами американского конгресса, особенно страдающими слабостью к такого рода «путешествиям», даже утвердилось прозвище — «Марко Поло».

Собственно, коррупцией «в рамках» закона в более широком смысле можно считать всю систему лоббизма, без которого невозможно сегодня представить себе буржуазной политики и особенно буржуазного законодательства. Данный институт задуман как инструмент взаимосвязи между законодательным органом, с одной стороны, и отдельными социальными и политическими силами в целях обеспечения более полного учета при законодательстве интересов этих сил — с другой. Однако в настоящее время он выродился, по существу, в узаконенную, институциализированную — сложился соответствующий специализированный аппарат, своя структура, кадры, создана определенная правовая база деятельности и т. д. — форму обработки законодателей с помощью денег. Иначе говоря, речь идет о легальном механизме подкупа членов парламента и правительства, передаче им отдельными фирмами и корпорациями взяток, то есть о механизме коррупций в прямом смысле слова.

Разумеется, взятки, предлагаемые лоббистами, зачастую непрямолинейны. «Грубая» работа, попытки откровенной покупки голосов сегодня не эффективны. Профессиональный лоббизм — это своего рода искусство, требующее «тонких» навыков, знания психологии, умения найти «подход» к конкретному человеку. Все импровизации и случайные совпадения, позволяющие наладить необходимые контакты при лоббистской обработке законодателей, всегда заранее продумываются и тщательно подготавливаются. «Соблазнитель обычно не прямо дает деньги конгрессмену, — отмечает один из американских сенаторов Дж. Дуглас, — ас помощью кое-каких услуг внушает ему чувство признательности, чтобы тот постепенно проникся убеждением, что своим положением он обязан прежде всего благодетелям и покровителям»5. При этом в числе прочих активно используются и такие способы подкупа, о которых говорилось выше, — «гонорары», «загранкомандировки» и т. п.

Тонкость обхождения не меняет, однако, характера действий по существу: взятка остается взяткой. Весьма показательно в данном отношении признание бывшего американского президента Дж. Картера, сделанное им в ноябре 1982 года. «Да, это законная взятка… — заявил он в интервью одной из телекомпаний по поводу передаваемых конгрессменам лоббистами денежных сумм в какой-бы то ни было форме. — Этот недостаток нашей системы становится все более серьезным. Он не исправляется, он с каждым годом усугубляется… Я как опытный политический деятель хотел бы еще раз привлечь к этому внимание, и я уверен, что после какого-нибудь очередного крупного скандала возмущение народа достигнет такого предела, что конгрессу придется исправить данный недостаток».

Одна из форм личного обогащения — злоупотребление служебным положением, присвоение казенных средств и имущества. Собственно, к категории «в рамках» закона подобные действия можно отнести с трудом, да и то не во всех случаях. Весьма относительна, например, «правомерность» приобретения в личную собственность по договорной цене оборудования и обстановки (включающей, как правило, дорогостоящую мебель) канцелярии в избирательном округе, хотя в ряде стран аналогичная возможность и предусматривается для уходящих в отставку законодателей. Потому, собственно, с формально-юридической точки зрения такие действия при желании можно подтянуть к категории «соответствующих» закону. По существу же, разумеется, это прямое разбазаривание государственной казны: «договорная» цена, как правило, в несколько раз ниже реальной стоимости забираемой мебели, а администрации приходится сразу же вновь ее закупать по полной цене.

Что же касается таких действий, как присвоение покидающими свои места законодателями неиспользованной части казенных финансовых ресурсов, то говорить об их соответствии закону нет никаких оснований. Данные ресурсы имеют четкое целевое назначение — они выделяются из государственного бюджета для обеспечения деятельности членов парламента или собираются для их избирательных кампаний, и использование этих средств в других, тем более сугубо частных целях, для личного обогащения, бесспорно, должно классифицироваться как противозаконное, то есть уголовно наказуемое. Здесь проходит граница уже не только норм этики — об этом даже говорить не приходится, — но и норм права. Однако парламентское руководство и в данном случае зачастую проявляет терпимость, что само по себе не может не приводить к приумножению аналогичных случаев, более того, даже к известному утверждению мнения об их приемлемости. Такого рода тенденции отчетливо прослеживаются, в частности, в американском конгрессе, где присвоение казенных средств стало сегодня чуть ли не нормальным, обыденным явлением.

Так, бывший член палаты представителей М. Дэвис, покидая свой пост в 1981 году, не только менее чем за треть стоимости приобрел обстановку своей канцелярии в избирательном округе, но и прихватил «для личных целей» оставшиеся от его предвыборного фонда свыше 22 тыс. долл. Другой парламентарий Дж. Хайдлер, оставляя конгресс, забрал 38,5 тыс. долл., собранных на его избирательную кампанию. Сенатор Г. Уильямс, кстати говоря, осужденный за взятки и потому, с тем чтобы избежать официального лишения парламентского мандата, решивший добровольно покинуть сенат, прихватил оставшиеся неизрасходованными 70 тыс. долл., а заодно и автомашину, купленную за счет средств предвыборного фонда… Подобные случаи давно перестали быть единичными, о них периодически сообщается в печати, по телевидению, но еще ни один конгрессмен за указанные действия так и не был привлечен к ответственности.

Повседневная, «тихая» коррупция при всей ее неброскости и обыденности имеет принципиальное значение. Ее сравнительно небольшие во многих конкретных случаях размеры нередко вводят в заблуждение, как бы приглушая ее роль на фоне крупных политических скандалов. Однако это далеко не так. Большие скандалы в значительной мере порождаются именно повседневной коррупцией: широкомасштабность данного явления и фактическая безнаказанность правонарушителей создают вполне определенный моральный климат, или, вернее, обусловливают откровенную аморальность буржуазной политической жизни, в условиях которой попрание элементарных требований этики становится чуть ли не признанной нормой поведения.

Сама возможность злоупотреблений служебным положением «в рамках» закона, дополнительного личного обогащения на «законном» основании расшатывает уважение к закону, подрывает значение последнего как фактора регулирования общественно-политических отношений, порождает широкую деградацию правосознания буржуазных политиков. Кроме того, это стимулирует уверенность в безнаказанности, в возможности благодаря собственному влиянию, связям и деньгам избежать сколько-нибудь серьезных юридических санкций. Данные факторы в сочетании с возрастающим значением денег в сфере политики, постоянно усиливающимся воздействием со стороны частных интересов объективно подталкивают буржуазных политиков «за рамки» закона, порождая откровенный произвол и беззаконие, нередко выливающиеся в серьезные политические скандалы.



Глава IV СКАНДАЛЫ, СКАНДАЛЫ, СКАНДАЛЫ… | Деньги и политика | Попирая закон