home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XXIII

Она исчезла. Энджи исчезла.

Гидеон стоял у подножия лестницы и ошеломленно смотрел по сторонам. На гладких плитах – ни одного грязного пятнышка. За окнами крепчал ветер, дождь усиливался, но, кроме шума непогоды, ничто более не нарушало тишину парадного холла. Никаких следов беспорядка или признаков того, что здесь вообще кто-то был. Гидеон глянул наверх, пытаясь сориентироваться. Странный голубоватый свет на верхней лестничной площадке исчез – одновременно с Энджи, – но балясины парапета были различимы. Изумленно он смотрел в пустоту, словно ждал, что вот-вот увидит, как она парит в воздухе.

Гидеон снова повернулся, оперся на стойку лестничных перил. Дыхание выравнивалось, паника отступала, и он постарался рассуждать здраво. Бездыханного тела Энджи на полу не было. Она не разбилась – наверно, и не могла бы разбиться, – но мысль эта не несла утешения. Да и о каком утешении он мог бы мечтать? Стоило ли вообще бояться за нее, по-прежнему любить ее, как любят простых смертных? Ведь это глупо, учитывая то, что ему теперь известно.

Полутень. Почти что призрак.

Она покидает этот мир, сказал Каттер. Уже перешла в другой. Однако разве она не узнала его, пусть даже на несколько секунд? Разве в ней не осталось что-то от обычного человека, которого можно спасти, даже теперь? Если она полутень, что бы это ни значило, тогда она, разумеется, и наполовину человек. То, что осталось, изменилось – этого нельзя отрицать. Она не такая, какой он ее помнил, честно говоря, он и сам теперь не знал, что именно он помнил. Их отношения не получили завершения. Почти ничего не было сказано.

И все же.

Гидеон медленно повернулся, почувствовав, что на него дохнуло холодом. Входная дверь была открыта, раскачиваясь на усиливающемся ветру. Он направился к выходу, поначалу рассеянно, но с каждым шагом все острее сознавая настоятельность своих действий. Энджи покинула дом, а Каттер поручил ему никуда не отпускать ее одну. Но это не единственная его обязанность. Теперь он вместо дяди должен ее опекать.

Гидеон ступил за порог и сообразил, что он босой, лишь тогда, когда в ноги впился гравий. И холод. Немилосердный холод. Он понимал, что нужно вернуться и одеться, но вдалеке мелькнула Энджи – или это ему показалось, – и он испугался, что может и вовсе потерять ее. Гидеон оглянулся на дом. Ветер раздувал на нем ночную сорочку, обжигая грудь. Каттер сочтет, что его сержант умом повредился, если увидит, что он выскочил на мороз без верхней одежды. Впрочем, Каттер и так невысокого о нем мнения.

И он двинулся за ней, переходя на спотыкающийся бег, чтобы немного согреться. Снова узрев Энджи, он уже не сомневался, что ему не показалось. На мгновение ее осветила вспышка молнии. В ночной сорочке, которую рвал на ней шквальный ветер, она шла по неухоженному газону ярдах в ста впереди него, быстрым целеустремленным шагом приближаясь к темному скопищу деревьев. Раздался яростный раскат грома.

– Энджи! – Гидеон помчался к ней во весь дух. – Энджи! Мисс Таттон! Подождите!

– Блисс! – донеслось в ответ, однако крик прилетел со стороны дома. Даже гром не заглушил угрозы, прозвучавшей в зычном голосе Каттера. – Блисс! Стой, где стоишь, безмозглый щенок! Стой там, пока я не подойду.

Даже теперь Гидеон не осмелился выказать неповиновение. Терзаемый тревогой, он стоял и ждал. Всматривался в темноту, проклиная себя за то, что теряет драгоценные минуты.

– Посмотри на себя! – рявкнул Каттер, выступая из мрака и идя сквозь ветер размашистым шагом. – Ты как поруганная монахиня, да поможет нам бог. Это ты кричал в доме? На, надень это пальто. Сапоги – сына экономки. Он вдвое здоровее тебя и сложен как бык, но бог даст, врастешь в них.

На ходу надевая второй сапог, Гидеон поспешил за Каттером.

– Я понимаю, сэр, что выгляжу глупо в ваших глазах, но я боялся, что мисс Таттон ускользнет. Я проснулся и заметил ее. Она вела себя очень странно. Смотрела в пустое пространство, сэр, и что-то там видела. А теперь такое впечатление, что она гуляет во сне, только она идет к какой-то цели, но к какой – даже представить не могу.

Каттер искоса взглянул на него.

– Я же объяснял, Блисс. Она видит то, что недоступно нашему зрению. Что до ее цели, она у нее теперь одна. Куда она пошла, знаешь?

Гидеон неловко вскинул руку. Пальто было громоздкое, велико ему на несколько размеров.

– Туда, – показал он, – к лесу. И шла очень быстро, сэр. Нам нужно поторопиться.

Но Каттер уже шел вперед, как всегда, твердым уверенным шагом. Гидеон укутался в пальто и, наконец, сумел полностью сунуть в сапог правую ногу. Лучше он выглядеть не стал, но теплу был рад.

– Спасибо, сэр, что додумались прихватить для меня пальто. Я вам очень благодарен.

Каттер крякнул в ответ, но не сердито.

– Хорошо, что хотя бы один из нас не теряет головы. Твоя девочка со спичками сказала что-нибудь вразумительное перед тем, как отправилась гулять?

– Прошу вас, сэр, не говорите о ней в таком тоне. Она ведь не виновата. Нам даже вообразить трудно, жертвой какого злодеяния она стала. Я считаю себя в ответе за мисс Таттон и искренне переживаю за нее, как покровитель. Даже вы, инспектор, наверняка однажды любили, и вам знакомо чувство нежной привязанности.

Гидеон в испуге зажал рукой рот, сообразив, что спорол бестактность. Каттер остановился как вкопанный. По спине его было заметно, что он запыхался от быстрой ходьбы. Инспектор повернулся вполоборота, словно хотел что-то сказать, но потом, видимо, передумал. Выпустив изо рта облачко пара, он прищурился, глядя в темноту.

– Ради бога, простите, сэр, – извинился Гидеон. – Ляпнул, не подумав.

Но Каттер снова сорвался с места так же резко, как и остановился. И уже более спокойным тоном повторил свой вопрос:

– Так твоя дев… твоя юная мисс сказала что-нибудь толковое? И пока будешь отвечать, заодно объясни мне, что ты делал в ее обществе глубокой ночью. Это твои искренние переживания подняли тебя с постели? Кто бы она ни была, красотой ее бог не обидел. Или это ускользнуло от твоего внимания, когда ты впервые увидел ее в доме своего дяди?

Шершавым рукавом пальто Гидеон вытер мокрое лицо, прожигая спину инспектора испепеляющим взглядом. Правда, тот ничего не почувствовал.

– Ее что-то растревожило, сэр. Я знаю, что она неуравновешенна, но это было что-то другое. Она ведет себя так, будто у нее есть некая цель.

– Блисс, она что-нибудь говорила?

– Ничего такого, что бы я понял, сэр. Она говорила загадками и стишками, но очень серьезным тоном. А потом…

Каттер нырнул в лес, отодвинув с пути ветку лещины. Та, только он прошел, стремительно вернулась на свое место, едва не хлестнув Гидеона. Тот отскочил в сторону и напоролся на заросли куманики. Он грубо выругался, чем удивил себя самого. Это бранное слово вслух он никогда не произносил.

– Простите, сэр, – извинился Гидеон, нагоняя Каттера. – Поранился о куст.

– Обтесываешься понемногу, Блисс, – насмешливо фыркнул инспектор. – Мы еще сделаем из тебя полицейского. А потом?

– Сэр? – Гидеон высосал колючку из ладони, из которой потекла кровь. Он слизал ее языком.

– «А потом» – сказал ты, перед тем как отвлекся. Ты собирался рассказать о том, что сделала дальше твоя… мисс Таттон.

– Да, сэр. – Гидеон колебался. – Только, боюсь, сэр, вы не поверите. Я и сам себе не верю, хотя видел все собственными глазами.

– Я не вчера родился, Блисс, многое повидал.

– Так вот, сэр. Мы стояли в коридоре, когда началась буря. Мисс Таттон вдруг охватил некий странный порыв. Я глазом моргнуть не успел, как она взобралась на каменные перила – запрыгнула на них. Причем так стремительно! Я просто опешил, сэр. Вспорхнула, как птичка на ветку. Я умолял ее слезть, но она меня будто не слышала. Казалось, она не понимает, как это опасно. Потом она замерла и в следующее мгновение…

– Бросилась вниз. Суть я уловил, сержант, не надо сочинять сагу. Она спрыгнула со второго этажа и не получила ни царапинки.

– Это просто поразительно, сэр.

– Затем она сразу направилась к выходу. Постой. – Каттер снова резко остановился и, поставив одну ногу на пень, повернулся лицом к дому. – В какую сторону она смотрела на лестничной площадке?

– Боюсь, я не так хорошо, как вы, определяю стороны света. Но, в принципе, я бы сказал, что…

– В сторону переднего или заднего фасада дома, влево или вправо.

– В сторону переднего фасада, сэр.

– Значит, на северо-запад… примерно. – Сквозь деревья Каттер стал высматривать огни дома, рукой очертил дугу, прищурился, словно целился из ружья. – Нам туда. Следуй за мной, Блисс.

С новыми силами инспектор устремился вперед. Выбранный им путь пролегал через самую чащу, однако деревья будто расступались перед ним, как толпы народа на Пикадилли. Он вооружился крепкой палкой из ивовой ветки и там, где заросли были особенно непролазные, прокладывал себе дорогу, размахивая ею перед собой, подобно мародерствующему монголу.

Каттер был столь же непостижим, сколь и грозен, думал Гидеон, оставался для него загадкой, как и в первые минуты знакомства. Он был подвержен вспышкам гнева, практически никогда не бывал весел, даже в относительно спокойной обстановке. Но при всей своей раздражительности, при всем своем кажущемся безразличии к делу мисс Таттон здесь он поступил так же, как и в Сохо, – бросился на ее поиски с присущей ему неуемной энергией.

На вершине пологого склона Каттер остановился, чтобы сориентироваться. Его взгляд был устремлен влево. Гидеон не мог разобрать, что привлекло его внимание.

– Вон, смотри, – произнес наконец инспектор. – Мы почти у границы поместья, видишь? Скоро подойдем к воротам. Будем надеяться, что она от нас не ускользнула. Опа, а это еще что?

Он приложил к губам палец, требуя тишины. Поначалу Гидеон ничего не слышал, но постепенно различил неровный цокот копыт, а вместе с ним скрип и дребезжание кренящегося из стороны в сторону экипажа.

– Ночь, а эти несутся как угорелые, – заметил инспектор.

– Может, дилижанс? – предположил Гидеон.

– Дилижанс ехал бы по столбовой дороге. И с огнями. А мы фонарей не видим, хотя дорога от нас недалеко. – Каттер снял шляпу и, стряхивая с нее дождевые капли, покачал головой. – Уж не знаю, что это за экипаж, но запряжен он парой крепких лошадей и мчится быстро, а дорога-то ухабистая и неосвещенная. Кто же это так торопится? Пойдем, у меня дурное предчувствие.

Снова надев шляпу, Каттер ринулся вниз по склону. Деревья поредели, местами заросли вообще пропадали, и тогда он переходил на бег. Наконец инспектор сбавил темп, но не потому, что встретил на пути препятствие. Гидеон тоже это увидел.

– Свет, Блисс.

– Да, сэр, вижу.

Теперь Каттер двигался осторожно. Они приближались к опушке леса. Вязы пронзали лучи бледного света, превращая в призрачную дымку пар от дыхания инспектора. Хрустнула ветка, и стая ворон, взлетев с деревьев, рассеялась в вышине. Каттер сунул руку в пальто.

– Я вытаскиваю револьвер, Блисс. При тебе я его еще не доставал, потому и предупреждаю, чтоб ты не испугался. Нужно быть начеку.

– Да, сэр. – Гидеон посмотрел на него сквозь струи дождя. Рука Каттера, согнутая в локте, была напряжена, но самого оружия он не разглядел. – Только вы поосторожнее с ним, сэр. Не попадите в мисс Таттон.

В ответ инспектор лишь оборотился к нему и, вскинув свободную руку, прижал палец к губам. На мгновение нагнул голову, сливая дождевую воду с полей шляпы, затем встряхнулся и вышел на свет.

С большой арки, венчавшей ворота, свисал человек – болтался в петле, крепко привязанной к самому железному гербу. Он чуть раскачивался, словно потревоженный маятник, который до этого находился в состоянии покоя. Его плащ, подхваченный ветром, раздувался, словно он шествовал на некой важной церемонии. У его ног застыла в мрачной торжественности Энджи. Руки ее были опущены, лицо поднято, будто в задумчивости. Ее возбуждение, казалось, улеглось. Теперь она пребывала в состоянии умиротворения и покоя.

– Быстрее, Блисс, – сказал инспектор. Он метнулся через дорогу и за ноги подхватил висельника. – Может, еще не поздно. Давай, достань нож у меня из кармана. Я до последнего буду поддерживать его, а потом отпущу и подниму тебя, чтобы ты его срезал.

Гидеон так резко остановился, что его занесло и он едва не потерял равновесие. Выполняя указания Каттера, он все время смотрел не на него, а в сторону. Обыскав внешние карманы инспектора, он опустил руки и смущенно кашлянул.

– Сэр, не припомните, куда вы его положили?

– В правый карман брюк. Куда ж еще обычно кладут карманный нож, чтобы он всегда был под рукой? Живо доставай, не тяни резину. А какой стишок она напевала?

– Простите, сэр? – Гидеон снова принялся рыться в одежде Каттера. Наконец найдя нож, он отскочил от инспектора как ужаленный и от смущения тут же выронил его.

– Матерь Божия, – ругнулся Каттер. – Цирковая обезьянка и то лучше бы справилась. Давай, открой нож и постарайся не выколоть мне глаз. Лезвие должно быть уже обнажено, когда я тебя подниму. Так. Иди встань под ним.

Гидеон неуверенно встал туда, куда ему велели. Руку с ножом он неловко держал на весу, отведя ее от себя. Над ним на ветру колыхалось тело в раздувающемся плаще. Гидеон сосредоточил взгляд на веревке.

– На счет «три», Блисс, – скомандовал Каттер. – Я отпущу его ноги и подниму тебя. Хватайся за веревку и перерезай ее сразу же под своим кулаком, где она туже всего натянута. Режь по одному месту, чтобы отсечь наверняка. Готов?

– Честно сказать, сэр, не знаю, готов я или нет.

Наконец веревка была перерезана, и Каттер опустил его на землю. Пошатываясь, Гидеон отошел в сторону; его стошнило. Инспектор, не обращая на это внимания, забрал свой нож и опустился на колени возле висельника. Приставил ухо к его губам, пощупал пульс.

Мужчина не дышал, пульса не было. Каттер немного поразмыслил и принялся осматривать все остальное. Гидеон видел, что инспектор помрачнел. Возбужденный, он расстегнул на покойнике сюртук, прижал ладонь к его животу, затем поднял ее к своему лицу, рассматривая кончики пальцев.

– Так что это был за стишок, Блисс?

– Сэр? – Шаркающей походкой Гидеон приблизился к Каттеру.

Тот лишь покачал головой и принялся расстегивать на покойнике жилет. Теперь он уже не спешил, действуя с невозмутимой размеренностью. Раскрыл ладони мужчины, внимательно осмотрел их, затем занялся петлей: большим пальцем потрогал узел сзади на шее, словно проверял его на прочность.

– Ты сказал: загадки и стишки. Помнишь, что конкретно она говорила?

– Да, помню, сэр. – Краем глаза Гидеон уловил движение. Он вскинул голову и увидел, что Энджи подошла ближе, внимательно наблюдая за ними. – Может быть, вы слышали эту песенку. Про ребенка, который спит в колыбели, подвешенной на дереве.

Каттер вытащил из сюртука покойника бумажник и просмотрел его содержимое, затем поднял глаза на Гидеона. Лицо его было напряжено.

– Конечно, слышал, Блисс. Это колыбельная. Баю-бай, детки. Кто ж ее не слышал? – Он повернулся к Энджи. – Колыбель на землю бух, да?

При его словах, обращенных к ней, в глазах ее что-то промелькнуло. Она склонила набок голову, будто прислушиваясь к зазвучавшей где-то вдалеке музыке. С отрешенным видом она взяла пораженную руку в другую, большим пальцем обвела ее исчезнувшие контуры. Потом сложила руки в виде колыбели, закрыла глаза и, подставляя лицо под дождь, стала тихо покачивать воображаемого ребенка.

Каттер выпрямился во весь рост, смерил ее настороженным взглядом и медленно пошел к воротам. Он не поднимал глаз от земли и, когда оказался точно под аркой, снова опустился на корточки.

– А здесь узковато, – задумчиво произнес он. – Разве что повозка. Ее, или что там было, впустили. Ворота были на цепи, когда мы добрались сюда, но он, конечно, имел ключ. Возможно, он все еще у него.

– Тот самый экипаж, что мы слышали, да, сэр? – спросил Гидеон, подходя к инспектору.

– Несомненно. – Каттер выпрямился. – Извозчик к тому времени был насмерть перепуган. Он подкатил сюда и встал, потому как дальше следов нет. А потом его светлость забрался на крышу.

– Его светлость, сэр?

Но инспектор его не слушал. Он терся подбородком о ладонь.

– Сам сделал для себя петлю. Он был не мастер узлы вязать, но кое-как справился. А потом, думаю, сам отдал команду. Она заставила его дать команду.

– Команду, сэр?

– Извозчику, Блисс. Чтобы тот отъехал. И он повис.

Гидеон посмотрел на Энджи. Та наблюдала за ними с безмятежным выражением на лице. Она перестала баюкать воображаемого ребенка и опустила обе руки – целую и исчезнувшую.

– Колыбель на землю бух, – тихо проронила она. – И ребенок тоже.

Она повернулась и пошла к дому.

– Иди за ней, – распорядился Каттер, вставая с корточек. – Я здесь постерегу. Как дойдешь до дома, разбуди слуг. Скажи миссис Корниш, чтоб прислала сюда своего сына. Тут предстоит тяжелая работенка. Останки д'oлжно в дом отнести, пока не будут сделаны соответствующие приготовления. Леди Аду пусть пока не будят, если это возможно. Я предпочел бы сам известить ее.

– Известить, сэр?

– О том, что ее брат скончался, Блисс. Что лорда Страйта нет в живых.


* * * | Дом в Вечерних песках | cледующая глава