home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XVIII

К утру поезд доставил их в Дил. Гидеон немного поспал – они с Каттером дежурили по очереди, – но отдохнуть толком и не отдохнул. Мокрый снег вымыл платформу, серый воздух полнился дразнящими криками невидимых чаек. Инспектор Каттер пошел нанимать извозчика, а Гидеон тем временем препроводил мисс Таттон в зал ожидания. Там он пытался, как делал это почти всю ночь, одновременно втянуть ее в разговор и уберечь от нежелательного любопытства посторонних.

Его многое тревожило, но ее рука в данный момент – меньше всего. Соглашаясь забрать мисс Таттон из больницы, инспектор Каттер настоял, что она должна быть не только в перчатках – те, что теперь обтягивали ее ладони, были из тонкой серой лайки, – но и вообще одета так, как подобает молодой даме из среднего сословия, отправившейся в путешествие в зимнее время года. Если ему и было что-то известно о состоянии мисс Таттон, свои познания он держал при себе, но, очевидно, не хотел, чтобы ее странности становились заметны окружающим.

Соответственно большую часть времени Энджи особо не привлекала к себе внимания. Правда, когда они вошли в зал ожидания, двое молодых военных встали, приветствуя ее с нескрываемым восхищением. Гидеон наградил их негодующим взглядом, но тех, казалось, это только позабавило, однако мисс Таттон прошествовала мимо военных так, будто это было пустое место. Гидеон не отходил от нее ни на шаг и старался ненавязчиво увести ее в укромный уголок. Пусть поначалу внешне она представлялась окружающим самой обычной женщиной, это впечатление могло быстро рассеяться.

Мисс Таттон почти все время молчала, но порой ее прорывало, и она разражалась то речью, то песней. Фразы произносила странные, обрывочные, бессвязные, и зачастую невозможно было определить, чем они вызваны. Ее бледность тоже притягивала любопытные взоры. Нет, она не выглядела больной – лицо ее не было осунувшимся и не имело нездорового оттенка, как у чахоточной, и вообще казалось, что во многих отношениях она каким-то сверхъестественным образом окрепла. С лица ее, хоть и бледного как смерть, не сходило выражение блаженного довольства, и это бросалось в глаза, даже когда она молчала и замирала в неподвижности.

Гидеон выбрал столик в тихом углу, где ее частично скрывал бы выступ камина, но она просто встала перед ним, завороженная ромбиком солнечного блика, дрожавшим на грубо оштукатуренной стене. Стоя спиной к залу, Гидеон как мог заслонял ее от ожидающих пассажиров и одновременно легонько подталкивал к стулу.

– Мисс Таттон, – обратился он к ней, когда наконец усадил ее и сам сел рядом. Оглядевшись, он увидел, что два молодых офицера снова увлеклись разговором, и счел, что может без опаски возобновить свои попытки. – Энджи, вы… – Он понизил голос. – Энджи, это Гидеон. Гидеон Блисс. Вы ведь меня помните, да?

Она слабо улыбнулась, но, склонившись к ней, он заметил, что ее взгляд направлен чуть в сторону. Проследив за ним, он увидел, что она смотрит на столик возле окна, над которым расплывался сигарный дым.

– Чернота, – тихо промолвила мисс Таттон. – Она поднимается от лохани с грязной водой. Вымывается, говорила я в детстве. Помои-размои.

– Помои-размои, – повторил Гидеон, силясь придать легковесность своему тону. Он нервным взглядом обвел зал. – Это вы здорово придумали. Но что за чернота, мисс Таттон? Вы можете объяснить?

Энджи как будто его не слышала, и Гидеон сник, чувствуя, как его сковывает гнетущая усталость. Он почти обрадовался, когда в дверях появился инспектор Каттер.

– Блисс! – окликнул тот. – Давай поторопись. Хватит ворковать вокруг нее. Извозчик ждет.

Насупившись, Каттер отвернулся и пошел на улицу. Он заметно помрачнел с тех пор, как они покинули Лондон, и его отношение к мисс Таттон обескураживало Гидеона. Доктор Ашер категорически заявил, что ее нельзя оставлять в больнице, и Каттер вроде бы признал разумность доводов врача. Своих мыслей он не выдавал, но Гидеон чувствовал, что в нем борются противоречивые мотивы. Да, он решил взять с собой мисс Таттон – вернее, счел это необходимым, – но ясно дал понять, что делает это под давлением обстоятельств. И сразу оговорил, что Гидеон сам должен заботиться о ее нуждах и следить за тем, чтобы она не путалась у него под ногами.

– Черт возьми, Блисс, – выругался инспектор, когда Гидеону наконец-то удалось посадить мисс Таттон в экипаж. – Что за спектакль она устроила в зале ожидания? Почему ты это допустил? Я же предупреждал, что мы должны быть тише воды. Мы сейчас не в Лондоне, и здесь у меня нет никаких полномочий.

– Я стараюсь, сэр, но… – Он посмотрел на мисс Таттон. Та спокойно сидела рядом, завороженно глядя на град, сыпавший за окном. До сих пор она с полнейшим равнодушием реагировала на любые речи, но его смущало, что в ее присутствии они говорили о ней в третьем лице. – Сэр, она фактически не внемлет просьбам и указаниям. Я, как мог, пытался оградить ее от внимания окружающих.

Каттер в ответ лишь крякнул. Как только они сели в экипаж, он отвернулся к окну и сложил на груди руки, всем своим видом намекая, что предпочитает воздержаться от досужих разговоров. Посему, с тех пор как город остался позади, они ехали в атмосфере тоскливого молчания, которое время от время оживляла – если так можно выразиться – загадочная болтовня или леденящее душу пение мисс Таттон. Они катили на север по узкой, но относительно ровной дороге мимо фермерских угодий, которые постепенно сменила серая безликая равнина, поросшая чахлым кустарником. Вдалеке изредка показывалось море, над которым нависали свинцовые тучи.

Через некоторое время Гидеон все же рискнул нарушить молчание:

– Сэр, пока у нас выдалась свободная минутка, нельзя ли вернуться к разговору о хрустальном осколке?

Каттер убрал в карман часы, которые он до сей минуты вертел в руках, пальцами постукивая по циферблату.

– А разве мы об этом говорили, Блисс?

– Вы упоминали, что спрашивали мнение специалиста. Мне не терпится услышать его, сэр, и понять, как это может нам помочь. Ведь это я, если помните, нашел осколок, и был бы вам очень признателен…

– Да-да. – Инспектор вскинул ладонь. – Господи помилуй, Блисс, если б я знал о твоих задатках мучителя, я нашел бы тебе применение в пыточных камерах. Да, по моей просьбе твой осколок исследовали, и выяснилось, что это образец редчайшего мастерства. В Англии такие не производят, сказал мой человек. Возможно, это работа фламандских мастеров, но он не уверен. Кроме этого, он мало что мог сообщить. Добавил еще, что изделие из такого стекла имеет не только декоративное предназначение. Сосуд, от которого он откололся, был изготовлен для хранения какой-то сильнодействующей дряни.

– Сильнодействующей дряни, сэр? Для бренди, что ли?

– Нет, Блисс. Он имел в виду химический препарат. Какую-то «летучую жидкость».

Гидеон задумался.

– Естественные науки я не изучал, сэр, но летучая жидкость – это, полагаю, вещество, которое самопроизвольно испаряется, и если его вдохнуть, оно быстро дает некий эффект. Как эфир, например.

– В самом деле? – Каттер кивнул и отвернулся, но у Гидеона создалось впечатление, что тот его поддразнивает.

– Сэр, я прав, предполагая, что вы уже составили мнение о том, какое вещество могло содержаться в том сосуде?

– Версий у меня много, Блисс, но мнение есть мнение, этого недостаточно, чтобы отправить человека на скамью подсудимых. Надеюсь, ты уже имеешь представление о моих принципах?

– Да, сэр. – Гидеону пришла в голову еще одна мысль, и он, чтобы не наболтать лишнего, сунул ладони под бедра.

Каттер, заметив это, повел глазами.

– Выкладывай, Блисс, а то тебя так и распирает, лопнешь от напряжения.

– Не сердитесь, сэр, просто мне кое-что вспомнилось. – Гидеон взглянул на Энджи, но она, казалось, была погружена в собственные раздумья. – В церкви, где я наткнулся на мисс Таттон, она говорила про «черный воздух». По-моему, я сообщил вам это, когда рассказывал о случившемся. Так она описала его, сэр, одурманивающее средство, что ей дали.

– В самом деле? – снова произнес Каттер.

Гидеон сделал глубокий вдох.

– Сэр, вы, конечно, правы, что не спешите с выводами, но у меня начинает складываться моя собственная версия. Я прошу об одном: выразите свое мнение. Если считаете, что она глупая, просто качните головой. – Каттер промолчал, и он, осмелев, продолжал: – «Черный воздух» или пары, как мне кажется, подходят под описание «летучей жидкости». Если вещество такого рода хранилось в сосудах, находившихся в Страйт-хаус, и если мисс Тулл догадалась о его предназначении, возможно, совесть ее потребовала, чтобы она уничтожила его, раз уж она вознамерилась свести счеты с жизнью. Если не согласны, качните головой, сэр.

Выражение лица инспектора оставалось относительно мягким. Большим пальцем он потеребил нижнюю губу, но в остальном сохранял неподвижность.

Гидеон испустил вздох, им овладевала легкая эйфория.

– Помните, сэр, я взял перед вами обязательство?

Каттер ответил не сразу. Он снова отвернулся к окну, глядя на унылый пейзаж.

– Обязательство? – произнес наконец инспектор. – И что же это за обязательство, Блисс?

– Я поклялся, сэр, что буду служить вам верой и правдой в качестве сержанта и использую все свои скромные познания для того, чтобы расследовать необычное дело, с которым мы столкнулись, если вы предоставите мне возможность отыскать мисс Таттон и исполнить данное ей обещание.

Инспектор по-прежнему смотрел в окно.

– Ах, то обязательство, – промолвил он. – Да, Блисс, припоминаю. Что, хочешь от него отказаться?

– Напротив, инспектор, я хочу подтвердить свои намерения. Я готов служить вам, хоть мой долг перед мисс Таттон и мешает делать это с полной самоотдачей.

Каттер тихо фыркнул и помрачнел, но ничего не сказал.

– Вы разрешите быть с вами откровенным, сэр?

Инспектор отнял руку от подбородка и вытянул три пальца, усталым жестом давая свое соизволение.

– Плохо, конечно, что мисс Таттон в ее нынешнем состоянии вынуждена сопровождать нас. Это создает определенные неудобства. Я уверен, она и сама бы этого не желала, если б была в здравом рассудке. Но ведь вы, сэр, не согласились бы взять ее с собой, если б не были уверены, как и я, что она нам пригодится, что она каким-то образом связана с тем печальным происшествием в Страйт-хаус и, возможно, с тем, что случилось в Бетнал-Грин. Теперь нам известно, что последнее сообщение мисс Тулл предназначалось для моего дяди, который пытался защитить Энджи. Нам известно, что она хотела разоблачить лорда Страйта.

Каттер плотнее укутался в пальто, но продолжал, прищурившись, смотреть в окно.

– И с вашего позволения, сэр, вам, я уверен, что-то известно о состоянии мисс Энджи, о ее руке, точнее, о ее исчезновении. То, что мы наблюдали накануне вечером… Я даже не знаю, как это описать, до сих пор сомневаюсь, что глаза меня не подвели. А вы, когда вам продемонстрировали это… этот феномен… мне показалось, сэр, что вы почти не удивились, словно не усмотрели в том ничего необычного.

Наконец-то инспектор отвернулся от окна и в задумчивости сложил на груди руки. Через некоторое время Гидеон прочистил горло, ладонями упершись в сиденье с грязной обивкой.

– По словам других полицейских, вам поручают расследовать «особенные случаи». Инспектор Фокс о том упоминал, когда отвел вас в сторону на Шарлотт-стрит. И констебль Каннинг говорил что-то в этом роде. Как я понял, они считают, сэр, что к вам обращаются, если обстоятельства преступления связаны с некими паранормальными явлениями.

Инспектор зевнул, повел плечами, разминая мышцы.

– Если у тебя ко мне вопрос, Блисс, так не ходи вокруг да около – спроси по-человечески.

Гидеон взглянул на мисс Таттон. Та сняла с оконной рамы паутинку и теперь наматывала ее на палец, спрятанный в перчатке.

– Я про призраков, сэр, – перешел на шепот Гидеон, наклонившись к Каттеру. – Вы ведете дела о призраках? Значит, мисс Таттон превратилась в призрак?

– Еще нет, Блисс.

– Еще нет, сэр?

Каттер в свою очередь тоже нагнулся к Гидеону, впиваясь в него пристальным взглядом, в котором сквозила усталость. Не говоря дурного слова, он взял руку Энджи, бесцеремонно притянул к себе и сдернул с нее перчатку.

– Сэр! – выразил протест Гидеон.

– Не бойся за нее, Блисс. Взгляни на нее, она едва ли сознает, что мы рядом.

Он был прав. Энджи даже не посмотрела, кто держит ее за запястье, только чуть подалась вперед, хватая паутинку, выскользнувшую из ее руки. Каттер взял газету, оставленную прежним пассажиром, свернув ее вдвое, положил на колени и сверху прижал к ней ладонь мисс Таттон. Гидеон, приняв чопорный вид, отвел в сторону глаза, словно перед ним разворачивалась скандально интимная сцена.

– Смотри сюда, Блисс, – скомандовал Каттер. – Взгляни на нее.

Гидеон повиновался. Первая полоса газеты – это был один из последних номеров «Кент энд Суссекс курьер» – была отдана под рекламные объявления. На ее фоне было заметно, что область прозрачности на руке мисс Таттон увеличилась, охватывая теперь почти всю ладонь и три пальца. Как и прежде, сама плоть почти полностью отсутствовала, контуры расплывались, как сироп в теплой воде. Из-под руки просвечивал обрывок печатного текста.

– Читай. – Инспектор показал на газету.

Гидеон кашлянул, словно спрашивая разрешения у мисс Таттон.

– Мелкий шрифт разобрать трудно, сэр.

– Читай, что можно разобрать, черт возьми. – Указательным пальцем Каттер ткнул в страницу. – Имя торговца напечатано не мелко. Прочти его.

– Это некий мистер Т. Вагнер, сэр.

– Где он обосновался?

– В Танбридж-Уэллс, сэр. Калверли-роуд, 66 и 68.

– Напротив ратуши.

– Все верно, сэр. Напротив ратуши.

– И что рекламирует этот мистер Вагнер, а, Блисс?

– Он сообщает о распродаже невыкупленных залогов, сэр. Вероятно, он – ростовщик.

– И что он предлагает? А то, может, стоит свернуть и заехать к нему?

– Одеяла шерстяные и лоскутные, сэр. Простыни и стеганые покрывала. Теплые шали.

– Теплые, говоришь? Ну, теплая шаль – это хорошо. Что еще?

– Я не решаюсь назвать эти предметы, сэр, в присутствии дамы.

Инспектор на мгновение закрыл лицо руками и испустил протяжный вздох.

– Он не решается. Господи помилуй, Гидеон Блисс, какой же ты беспомощный перед лицом реального мира! Ты читаешь объявление ростовщика сквозь руку своей миленькой цветочницы и еще беспокоишься о правилах приличия! Читай давай, горе луковое.

Гидеон снова кашлянул.

– Слушаюсь, сэр. Речь идет о нижнем белье и о пеленках.

– Очень хорошо, Блисс, – сказал Каттер. – Достаточно.

Инспектор принялся натягивать, теперь уже аккуратно и бережно, перчатку на руку мисс Таттон и затем переложил ее ей на колени.

– Благодарю вас, мисс. Итак, Блисс, тебя интересует, расследую ли я «особенные случаи» и являюсь ли специалистом по призракам, если можно так выразиться. Так вот, сержант, я делаю фактически то же, что сейчас делаешь ты сам. Смотрю на то, что передо мной, и стараюсь почерпнуть из этого все, что можно. Что до таких, как мисс Таттон, я не стану утверждать, что мне понятна их истинная природа, хоть я и пытаюсь понять. Я просто наблюдаю, подмечаю, делаю кое-какие выводы, не более того. С подобными ей я не сталкиваюсь каждый божий день. И сердечно этому рад.

– Что вы имеете в виду, говоря о таких, как мисс Таттон? Что с ней произошло, сэр? Кто она теперь?

Каттер скрестил на груди руки и остановил на нем мрачный взгляд.

– Лучше бы ты не спрашивал, Блисс. Ответ может тебе не понравиться.

– Прошу вас, сэр. Я должен знать.

– В моем представлении она – полутень, Блисс. Хотя, наверно, существует более точное определение.

– Полутень? И что… что это значит?

– Это значит, Блисс, что она покидает этот мир. Ускользает от себя, как это бывает с пожилыми людьми, страдающими старческим слабоумием. В их памяти остается только то, что они знали в детстве, – песенки, стишки и все такое. Но она не потеряла рассудок, как дряхлые старики. Просто ее душа перенеслась в иной мир. Она покидает нас, но и в этом мире у нее еще есть дела. Люди говорят, что боятся призраков, но им не призраков надо опасаться. А таких, как это несчастное существо.

Гидеон обратил ошеломленный взгляд на мисс Таттон. Свои руки в перчатках она сложила на коленях и безучастно смотрела на сероватую окаемку побережья.

– Опасаться, сэр? – переспросил он. – Вы же не думаете, что она способна причинить зло?

– Не волнуйся, Блисс. Ни тебя, ни меня она не тронет. Она будет иметь дело с теми, кто привел ее в это состояние. Я видел это собственными глазами. – Инспектор ненадолго умолк, костяшкой пальца потирая уголок рта. – Худший из людей, убийца детей, упал на колени. Упал на колени, Блисс, без единого слова, перед существом, которому при жизни было не более десяти лет от роду. Я своими руками вырвал пистолет из его рта.

– Вы говорите о Сент-Джонах, сэр? Значит, вот откуда вы…

– Неважно, про какие дела я говорю. Я сказал то, что сказал. Но тебе, наверное, хочется знать, что занимает ее ум. Кажется, что она где-то далеко-далеко. Возможно, так и есть. Она видит то, что недоступно нашему зрению, способна перемещаться в пространстве. Но дни ее сочтены.

Гидеон в испуге таращился на Каттера, чувствуя, как у него холодеет в груди.

– Что это значит, сэр? Что с ней будет?

Но инспектор лишь покачал головой. В этот момент экипаж, громыхая, остановился. Они свернули на узкую дорогу под сенью вязов, и их, казалось, обволокла некая странная тишина. Гидеон вздрогнул, когда извозчик открыл дверцу.

– Прошу прощения, сэр, – извинился тот. – Командир сказал, я должен остановиться, не доезжая ворот, чтобы не наделать шуму.

– Каких ворот?

– Что ведут в поместье Страйтов, сэр. Эти деревья – часть ограждения, а ворота вон там, у следующего угла. Так велел командир. Это и есть дом в Вечерних Песках.


предыдущая глава | Дом в Вечерних песках | cледующая глава